воскресенье, 17 апреля 2016 г.

Святослав Асиновский. "Когда я буду отходить..." Койданава. "Кальвіна". 2016.


                                                  «КОГДА Я БУДУ ОТХОДИТЬ...»
    Здание Сеймчанского аэропорта, приземистое и тесноватое, срубленное из тяжелой смолистой лиственницы, говорят, еще в прошлом веке американскими промышленниками, было битком набито самым разным людом. Посредине донельзя замусоренного зала, прямо на полу расположилась живописная группа якутов-аборигенов: широколицые, морщинистые старики и старухи, черноволосые женщины, многие с детьми, которые шустро сновали между невозмутимыми взрослыми, молчаливые, словно бронзовые изваяния, мужчины - главы семейств. Многие, в том числе женщины и дети постарше, деловито дымят трубками, и потому под низким потолком стояла туча сизого дыма, на которую в зале никто не обращал ровным счетом никакого внимания.
    В уголке на скамейке, под чахлым и несуразным здесь фикусом, вальяжно развалился неопределенного возраста бич - обладатель огромной рыжей бороды и широкой волосатой груди с шикарной татуировкой - восходящее солнце, чайки и короткое слово «север», надо полагать, емко поясняющее суть сего сурового «нагрудного» рисунка. По соседству с бичом, не обращая внимания на его богатырский, порой даже заглушающий галдёж зала, храп, азартно резались в «дурака» устрашающего вида мужики с какого-то северного прииска, по всему видать, возвращающееся с материка после отпуска...
    Где-то под потолком захрипел-закашлял громкоговоритель, а потом очень мелодичный, с характерным якутским акцентом женский голос известил, что объявляется посадка на борт номер.., следующий рейсом на Черский.
    Толпа зашевелилась, что-то гортанно залепетали якутки, засуетились картежники - и минут через десять всеобщей суматохи зал был почти пуст, если не считать меня с друзьями и рыжебородого бича, невозмутимо храпящего под фикусом...
    А скоро мы, выйдя к летному полю, увидели, как полярного варианта Ан-24 взмыл в блеклое небо и, сделав круг над аэродромом, взял курс на север, туда, где в восточносибирской тундре, на берегу холодной Колымы, стоял город с красивым и, почему-то, мне казалось, загадочным названием - Черский...
    Позже, уже работая на приисковой пристани, в выходные дни не раз ходили с ребятами на высокую сопку, что круто обрывалась в воду у излучины Колымы. Вид оттуда, с огромной высоты, был ошеломляюще изумителен, особенно вечером, перед самым заходом солнца. Дальний горный хребет с заснеженными вершинами в последних его лучах играл, казалось, всеми цветами радуги. Особенно поражали вершины гор, снег на которых был почему-то нежно фиолетовым.
    У местных жителей я узнал: эти чудесные горы - отроги хребта Черского...
    И только много лет позже, прочитав книжку одного известного краеведа, узнал я, что Ян Доминикович - мой земляк жизнью и деяниями своими в суровой Сибири восславивший свою родину - Белоруссию...
    Он родился 15 мая 1845 года в имении Сволно (ныне это Верхнедвинский район Витебской области) в семье небогатого белорусского дворянина. Жизнь его был трагичной и прекрасной. В 1863 году, когда на белорусской земле вспыхнуло восстание против царского гнета под предводительством Кастуся Калиновского, юноше было всего восемнадцать. Он без колебаний встал в ряды повстанцев.
    Бунт против царя кончился жестоким поражением инсургентов и страшными репрессиями. Ян Черский был «забрит» в солдаты. Молодой дворянин стал рядовым линейного батальона в далеком Омске. Кстати, здесь же, в Омске, в таком же батальоне, за десять лет до высылки туда мятежного белоруса, царские сатрапы пытались сломить дух и волю другого бунтаря - Федора Достоевского (еще раз кстати: корни будущего великого российского писателя в Белоруссии: есть на Брестчине, в Ивановском районе, такое село - Достоева).
    Солдатчина с ее безысходностью и жестокой муштрой может превратить в тупое и покорное человекоподобное существо даже очень волевого человека. Выдержать ее испытания могут только по-настоящему сильные личности. Вспомним Тараса Шевченко, того же Федора Достоевского. Из этой же когорты был и Ян Черский. Ссылка лишила его возможности получить (как это делали его более лояльные к режиму сверстники-дворяне) высшее образование в лучших университетах страны - в Москве, Петербурге, Киеве или Вильно. Но высшую школу юноша заменил самообразованием. Свои «университеты» Ян проходил в грязной, заброшенной бане, при огарке свечи, где он ночами просиживал над анатомическими препаратами.
    Вскоре до ученых Сибири дошли слухи о молодом белорусе, который обладает богатейшими знаниями. Осенью 1871 года руководство Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества, расположенного в Иркутске, добилось от властей его перевода в этот вновь созданный научный центр. Так 25-летний ссыльный Черский занял в отделе должности писаря, библиотекаря и консерватора музея.
    Саяны, Приангарье, Селенга, Нижняя Тунгуска... По этим местам в 70 - 80-е годы прошлого столетия пролегли маршруты научных экспедиций, в которых участвовал Ян Черский. Но истинную славу большого ученого ему принесли работы по исследованию Байкала. За работы по геологии побережья «славного моря» он был удостоен золотой медали Русского географического общества. Байкальские экспедиции стали действительно звездным часом Яна Черского. Русское географическое общество отметило его исследования второй золотой медалью. А весной 1885 года Российская Академия наук вызывала Черского в Петербург, чтобы доверить яму провести геологические исследования вдоль почтового тракта от Иркутска до Урала. Завершив это серьезное научное изыскание, Черский, получив, наконец, столь долгожданную амнистию, остался в столице для работы в Русском географическом обществе.
    Видя в ученом огромную энергию и богатый научный потенциал, Академия наук поставила перед Яном Черским новую сложную задачу - провести исследование побережья сурового моря Лаптевых.
    В последнюю в жизни Черского научную экспедицию с ним уехали его жена, Мавра Павловна, и 11-летний сын...
    14 июня 1891 года экспедиционный караван вышел из Якутска. Переправившись через Алдан, преодолев болотистую долину Хандыги, перевалив через Верхоянский хребет, путешественники достигли российского «полюса холода» - Оймякона. Затем были Индигирка, Нера, Борулах и, наконец, Колыма. 28 августа путешественники прибыли в Верхне-Калымск, где и остались на зимовку.
    Как вспоминали друзья ученого, Черский был чрезвычайно популярен среди  туземцев. Они с уважением называли его «наш Иван Дементьевич» (белорусское имя «Ян Доминикович» они с трудом запоминали).
    ...Приближалась весна 1892 года. Тяжелая болезнь окончательно подорвала силы Ивана Черского. Он чувствовал себя все хуже и хуже. Поняв, что близок конец, 25 июня ученый написал завещание. Несмотря на протесты друзей, Черский настоял на том, чтобы экспедиция отправилась на север, к Ледовитому океану. 31 мая верхнеколымчане отправили его в дорогу, ставшую для него последней.
    Он скончался 7 июля 1892 года на руках у жены, на борту баркаса, плывущего вниз по Калыме. Перед смертью он приказал, несмотря ни на что, продолжать путь к океану. В своем дневнике Черский записал: «Я сделал распоряжение, чтобы экспедиция не останавливалась, даже в том случае, если наступят мои последние минуты, и чтобы меня тянули вперед и даже в тот момент, когда я буду отходить...».
    Вдова Яна Черского похоронила мужа на левом берегу Колымы, напротив устья реки Омолон. Вдали от родной Белоруссии обрел свой последний приют неутомимый путешественник...
    Утлый «кукурузник», попрыгав по жестокому грунту взлетной полосы, оторвался от земли, набрал высоту. Внизу запестрела холодной синевой Колыма, слева фиолетово засияли снега хребта Черского. Впереди были Магадан, Якутск, Москва, Минск. Впереди была встреча с Яном Черским...
    Подполковник
    С. Асиновский
    /Во славу Родины. Минск. 20 июля 1991. С. 4./

                                                                      СПРАВКА


    Святослав Маркович Асиновский - род. в 1951 г. в д. Смоляны Оршанского района Витебской области БССР - СССР.
    «Длительное время служило в армии. Более десяти лет жизни отдал газете Краснознаменного Белорусского военного округа «Во славу Родины». Фактически там и увлекся историей, краеведением. В течение нескольких лет вел в газете рубрику «Белая Русь: архивы времени». /Карлюкевіч А.  Знiчкi Айчыны: Орша // Голас Радзімы. Мінск. 3 лютага 2011./ Главный редактор журнала “Архівы і справаводства”.
    Ёюлиня Тапалёвая,
    Койданава