среда, 20 апреля 2016 г.

Иван Ласков. Реанимируем миф. Койданава. "Кальвіна". 2016.


                                                              РЕАНИМИРУЕМ  МИФ
                                                         Открытое письмо В. Кононенко
    Уважаемая В. Кононенко!
    Признаюсь честно: никаких последних высказываний о Павлике Морозове, с которыми Вы спорите, я не читал и аргументации их авторов не знаю. Как-то мало интересовало меня это. Да, собственно, и Вашу статью в «Комсомольской правде» от 5 апреля 1969 г., вряд ли стал бы читать внимательно, если бы сразу не бросились в глаза строки: «Деревня Герасимовка расположена в Свердловской области. Глухие болотистые места. Бездорожье. Сюда в начале века приехали из Белоруссии сорок бедняцких семей. Среди них и Морозовы». То, что Морозовы - белорусы, а следовательно, и Павлик Морозов тоже, осветило, казалось бы, привычную историю каким-то новым светом. Да и не только потому, что сам я - белорус, также живущий далеко от отчего края. Сразу подумалось: переселенцы? Это нечто новое. Переселенцы - и кулаки? Странно...
    Вот так и начал, можно сказать, «вылизывать» Вашу «Правду и вымысел», пытаясь разобраться, где же у Вас правда, а где, действительно, вымысел - пусть не Ваш собственный, а лишь тот, которому Вы поверили...
    На первый взгляд, может показаться, что Вами проведена большая работа по установлению истины. Вы списались с братом Павлика Морозова, его учительницей, встретились с бывшим военным инспектором, присутствовавшим на суде над убийцами Павлика. А главное, пишете Вы – «две недели подряд я читала два тома уголовного дела № 347 об убийстве братьев Морозовых».
    Как я Вам завидую, тов. Кононенко! Две недели держать в руках подлинные архивные документы... Сколько нового можно было узнать! А Вы? Что Вы открыли для себя и читателей по сравнению с тем, что было известно раньше?
    Вот Ваше главное «открытие»: «Вчитываясь в материалы уголовного дела, разбирая выцветшие строки в конторской книге, я с большим удивлением узнала, что отец Павлика, оказывается, был председателем сельсовета в Герасимовке». Далее у Вас еще одно «оказывается»: "Оказывается, Трофим, которого готовы теперь изобразить чуть ли не жертвой, был обыкновенным мздоимцем. /.../ Он стал спекулировать справками, которые выдавал спецпереселенцам».
    Вот так новость! Раскройте второе издание БСЭ, т. 28-й, подписанный к печати 24 августа 1954 г. «М., - написано в нем на с.310, - разоблачил своего отца, бывшего в то время /1900/ председателем сельского совета, но подпавшим под влияние кулацкой родни. Рассказав представителю райкома партии о том, что его отец тайно продавал сосланным кулакам ложные документы, М. затем выступил на суде по делу своего отца и заклеймил его как предателя»...
    Этот маленький пример хорошо показывает, насколько недостаточно Вы были подготовлены, чтобы разобраться в таком деле.
    Неготовность Ваша проявляется и в незнании, непонимании реальностей того времени. «От кого можно было скрыть в селе, - с пафосом пишете Вы, - что Трофим «реквизировал» в чужом доме кровать и принес к себе? Это ведь побольше нынешнего гарнитура будет по тем временам». Думается, что кровать всегда была кровать, а не гарнитуром. Но не в этом дело. Куда, по-Вашему, шли кровати, реквизированные у раскулаченных? Их что же, везли в город, что-бы продавать с аукциона? Все, что не могло быть взято в казну /деньги, ценности/ или зачислено в «неделимый фонд» колхоза, распределялось между бедняками. Трофим же был беден, о чем свидетельствует указанный том БСЭ: «Павлик Морозов родился... в бедняцкой семье». Ему досталась кровать, другим беднякам - другое имущество раскулаченных, может быть, и не менее ценное.
    Сосланных «кулаков» Вы уклончиво называете «спецпереселенцами» /беру слово «кулаков» в кавычки, т.к. подлинных кулаков не ссылали, а сажали в тюрьмы и лагеря/. Но разве это что-либо меняет? Как ссылались «кулаки»? Лишенные какого бы там ни было имущества. У людей отбирали последнее. До какой-нибудь зауральской Герасимовки эти люди добирались буквально нищими. Какие же «взятки» могли они давать Трофиму, из каких средств? И неужели их, «спецпереселенцев», было так много, что на них можно было завести бизнес? «Он стал спекулировать справками, которые выдавал спецпереселенцам, - пишете Вы. - Появилась водка. В доме - скандалы. Пьянствовал, избивал жену». Об одном из таких «спецпереселенцев» Вы даже повторяете басню /и верите ей!/, будто бы у него Арсентий Кулуканов «украл золото», после чего пообещал за убийство Павлика его собственному деду «пригоршню золота»...
    Вы, конечно, скажете: но ведь это показания Данилы Морозова, это записано в деле! Вот тут мы и подходим с Вами к главному: как же Вы, сотрудник юридического журнала /«Человек и закон» можете полностью доверяться материалам этого суда? Неужели Вы не знаете, как вообще фабриковались в сталинские времена судебные процессы, тем более политические? Неужели неясно, что главной целью следствия и суда и было доказать вот это - что Павлик Морозов был убит кулаками, из чувства классовой мести, что кулаки не просто классовые враги, а людоеды, способные на убийство ни в чем не повинных детей, и к ним не может быть никакого снисхождения?
    Пересказывая все, что имеется в деле уличающего Трофима, Сергея и Данилу Морозовых, Вы совсем не приводите, чем оправдывали последние двое свое преступление. Неужели не оправдывались. А что говорила защита? Вы о ней совсем не упоминаете. Или защиты не было? Тогда что же это за суд? Как можно верить в полную правдивость такого суда?
    И Сергей Морозов, и Данила были, по-видимому, неграмотными. Да если бы и могли читать - кто им позволил бы проверять, что писалось с их якобы слов в «конторской книге»?
    То же самое и о свидетелях. Вы пишете, что Аксинья, жена Сергея Морозова, враждебно относилась к Татьяне, матери Павлика. Почему же ее показания сплошь не в пользу мужа? Даже такое: «Мой муж Сергей в молодости работал посыльным в полиции и там научился плохому». Как мог деревенский парень попасть в городскую полицию? Как потом оказался снова в деревне? Несуразица. «Работал в полиции» - очень похоже на ярлыки, что приклеивались в те же времена «бывшим агентам царской охранки»...
    Та же Аксинья якобы сказала Татьяне: «Мы тебе наделали мяса, а ты его теперь ешь» /об убийстве Павлика и Феди/. Звучит куда как эффектно. Но для чего Аксинье при такой ненависти к Татьяне надо было давать понять, что детей убили ее муж и внук?
    Такие выдержки свидетельствуют, что дело, которое Вы держали в руках, нечистое. Кому-то /и в общем, понятно, кому/ очень хотелось показать, что убийство братьев Морозовых – кулацкая расправа над пионером. Тем самым по всей стране возбуждалось чувство классовой ненависти к ни в чем не повинным людям – так называемым «кулакам», уже лишенным положения и собственного дома, выброшенных из родных деревень на произвол судьбы /напомню, что кулачество как класс было фактически ликвидировано в результате земпеределов еще в годы гражданской войны/. При этом внушалась мысль, что донести на отца, если он - классовый враг /а понятие это толковалось весьма расширительно/, святое дело.
    Мы теперь знаем, какой моральный урон нанесло это нашему обществу в тридцатые-сороковые годы, когда доносы детей на родителей, жен на мужей и наоборот, братьев на братьев были не таким уж редким делом. В этом подавали пример сам вождь и его подручные. Известно ведь, что Сталин репрессировал родственников своих обеих жен. У Молотова была репрессирована жена, у Кагановича - брат. Атмосфера подозрительности вползала в каждую семью. И над всем этим витал дух канонизированного «советского святого» - Павлика Морозова...
    Что же было на самом деле в Герасимовке, если отвлечься от мифа?
    Была бедность. Ужасающая бедность. Переселенцы не нашли рая на далекой таежной речке. Приехавшая в деревню в 1929 г. учительница вспоминает - /цитирую по Вашей, статье/: «У детей не было даже одежонки» чтобы ходить в школу. Дети на полатях сидели полуголые» прикрываясь тряпьем. Потом на уроках, бывало, снимали лапти и вешали на гвоздик, чтобы не топтать».
    Вокруг - болота. Пахотной земли не хватало: ее приходилось отвоевывать у тайги. Понятное дело, не хватало и хлеба. Деревня жила впроголодь. О том, что люди жили беднее бедного, свидетельствует хотя бы тот факт, что к сентябрю 1932 г. здесь не было колхоза, хотя раскулачивание уже прошло. Имущества раскулаченных оказалось недостаточным для создания материальной базы колхоза, как это имело место повсюду.
    Но держава отнюдь не выпустила таежную деревушку из поля зрения. Хлеб выметался подчистую. Иначе зачем его было прятать от заготовок, рискуя свободой? Вы поймите: прятался хлеб не избыточный, а тот, лишившись которого, можно было ложиться в гроб. Государство не знало пощады, голод 1933 г. на Украине был вызван именно тем, что у крестьянства вымели хлеб, швырнув его затем за границу.
    Можно предположить, что в таких вот неколлетивизированных Герасимовках заготовки были особенно жесткими, в форме наказания.
    Сто пятьдесят «сельсоветских» снопов, тайком увезенных Кулукановым с поля, конечно же, говорят не о жадности его, а о катастрофической нехватке хлеба. Это ведь было очень опасное дело - красть «сельсоветский», государственный хлеб!
    Кстати, поинтересовались ли Вы, что это за «сельсоветские» снопы? Сельсовет ведь не колхоз, у сельсовета нет рабочих рук выращивать хлеб. Так кто эту рожь засеял, сжал? Может, сам Кулуканов? Тогда понятно, почему он эти снопы увез...
    И вот в эту полуголодную деревню шлют «спецпереселенцев». Людей безденежных, полураздетых, зачастую с семьями. Чем их кормить?! Чем занять их руки, если самим земли не хватает?
    Вы подумали, что это были за справки, которыми «спекулировал» Трофим Морозов? Подумайте. В сомой деревушке справки эти были, конечно, ни к чему. Они были нужны за пределами Герасимовки. Получив справку, что он никакой не «спецпереселенец», а обыкновенный житель села Герасимовна, ссыльный ехал в Тавду, а то и дальше, в Свердловск, где устраивался на работу. При этом он и сам спасался от голода, и Герасимовке приносил облегчение: все-таки лишним ртом меньше! Мог ли понимать это двенадцатилетний, Павлик, распропагандированный в школе?
    Вы пишете, что справки эти выдавались «за взятки». Тов. Кононенко! Вы ведь не читали материалов суда, которым был осужден Трофим Морозов. Вы судите об этом на основании дела об убийстве братьев Морозовых, которое случилось через два года после суда над Трофимом. Как велось то, первое дело? Сколько было выдано Трофимом фальшивых справок? Что он за них получал? Можно ли это - ну, например, бутылку самогона - квалифицировать как взятки? Ничего этого мы не знаем. Мне вот как-то не верится, что Трофим выдавал справки именно ради мзды. Дело-то было рискованное и без того: властями такие справки рассматривались как «пособничество врагу». Взятки могли быть специально присочинены следствием и судом, чтобы опорочить, унизить «предателя».
    Очень неубедительна и официальная версия мотивов убийства, которую Вы излагаете и которой верите. Человеку посулили – не дали, а лишь посулили! – «пригоршню золота», и он убил двух внуков. Вы в это можете поверить? Я - нет.
    А тот, кто посулил эту «пригоршню золота» - зачем ему была смерть мальчика, который ему доводился племянником /через жену/? «Как же, - скажете Вы, - ведь Арсентий Кулуканов – самый состоятельный хозяин в Герасимовне. Кулак! Следовательно, кулацкая месть...»
    Следовательно, кулак - не человек, племянника не пожалеет? Да притом, из чего она состояла, «состоятельность» Кулуканова - известно ли Вам?
    Не мог Кулуканов быть кулаком, равно как и дед Павлика Морозова. Кулаки в Герасимовке были уже раскулачены. Какие могли быть кулаки на Урале во второй половине 1932 года, если и на Крайнем Севере, на Севере Якутии раскулачивание было проведено еще в 1930-м году?!
    Что же было? Объяснений нет. Нужно повторное, самое серьезное следствие. А пока напрашивается такой ответ: Сергеем Морозовым руководил страх перед голодной смертью. Мало что понимающего в жизни подростка невозможно было ни в чем убедить и укрыть от него ничего тоже было невозможно. Ведь внук же. В любую минуту зайдет в избу, в любую постройку. Знает, где что лежит. Да еще - осодмилец, специально ищет, где зерно прячешь.
    Как же это могла Советская власть на пятнадцатом году своего существования довести до того, чтобы дед убил внуков ради хлеба. Вот где трагедия, достойная пера Шекспира. Не оправдываю убийц - вина их безмерна. Но в первую очередь вина за смерть Павлика и Феди лежит на сталинизме.
    Я далек от мысли «стрелять в убитых детей». И все же, тов. Кононенко, все же... Может ли быть Павлик Морозов примером для нынешней детворы?
    Вы категорически отрицаете, что Павликом был написан донос на отца. Но БСЭ трактует это иначе: «рассказав представителю райкома партии о том, что отец тайно продавал сосланным кулакам ложные документы...» Чем же устный донос приличнее письменного?
    Далее. Вам не кажется ли, что этот донос мог быть отместкой отцу, ушедшему из семьи? Может быть, отместкой не столько Павлика, сколько его матери, Татьяны?
    Да и как бы там ни было - нехорошо, когда дети судят взрослых. Вспомните «Плюбум». Не надо детей приучать к мысли, что они вправе судить взрослых.
    Нет, не так все просто в истории Павлика Морозова. Это только в мифах просто. Но нужно ли реанимировать сталинские мифы? Не лучше ли показывать жизнь тех времен такой, какой она была?
    И. Ласков,
    член СП СССР.
    8 апреля 1969 г.
    677007 Якутск, 7 ул. Октябрьская, д. 5, кв. 7
    Ласкову Ивану Антоновичу

                                                                      СПРАВКА


    Иван Антонович Ласков – род. 19 июня 1941 года в областном городе Гомель Белоруской ССР в семьи рабочего. После окончания с золотой медалью средней школы, он в 1958 г. поступил на химический факультет Белорусского государственного университета, а в 1966 г. на отделение перевода Литературного институт им. М. Горького в Москве. С 1971 года по 1978 год работал в отделе писем, потом заведующим отдела рабочей молодежи редакции газеты «Молодежь Якутии», старшим редакторам отдела массово-политической литературы Якутского книжного издательства (1972-1977). С 1977 г. старший литературный редактор журнала «Полярная звезда», заведовал отделам критики и науки. С 1993 г. сотрудник детского журнала «Колокольчик» (Якутск), одновременно работая преподавателем ЯГУ (вне штата) и зав. отделом связей с общественностью Якутского аэрогеодезического предприятия. Награжден Почетной Грамотой Президиуму Верховного Совета ЯАССР. Член СП СССР с 1973 г. Найден мертвым 29 июня 1994 г. в пригороде г. Якутска.
    Юстын Ленский,
    Койданава