среда, 15 июня 2016 г.

Михал Грушецкий. Якуты и тунгусы. Койданава. "Кальвіна". 2016.


    Михал Ян Игнатий Грушецкий (Michał Jan Ignacy Gruszecki) – род. 24 ноября 1814 г. в м. Кодень над Бугом (между Бялой и Брестом) на Подлясье в Великом Герцогстве Варшавском (государство, образованное в 1807 г. по Тильзитскому миру из польских территорий, отошедших во время Второго и Третьего разделов Речи Посполитой к Пруссии и Австрийской империи и являлось протекторатом наполеоновской Франции а, когда оно было завоёвано войсками Шестой коалиции, по решениям Венского конгресса большая часть герцогства была присоединена к Российской империи как автономное Царство Польское, где местечко Кодень вошло в состав Бяльского уезда Люблинской губернии), в семье Яна, шляхтича герба Любич, управляющего имений Браницких, и Юзефы из Станишевских, Грушецких. «Родился в имении Кодень на Брестчине в дворянской семье». /Ермоленко В. А., Черепица В. Н.  400 имен: жизнеописание видных деятелей истории и культуры Гродненщины (с древнейших времен до начала ХХ века). Гродно. 2014. С. 320./
    Начальное образование получил в местечке Любомль Волынской губернии, затем в учился в Люблине, окончил Лицей в Варшаве (Königlich-Preußisches Lyzäum zu Warschau), который был создан прусской властью в 1804 г. для молодежи состоятельных слоев населения, живших в Варшаве, тогдашней столице Новой Восточной Пруссии (Neuostpreußen), и просуществовавшего до 1831 г. «Родился в Кодени на Подлясье в 1815 году, после окончания школ в Люблине и юридического факультета Варшавского университета, когда ему было всего 19 лет, был делопроизводителем при адвокате Койсевиче в Варшаве, а уже в 1838 г., за участие в деле Эренберга и Венжика, подельников Конарского, был вывезен в Сибирь». /Lasocki W.  Wspomnienia z mojego życia. T. 2. Na Syberji. Kraków. 1934. S. 139./
    Работая в Варшаве стажером-юристом уголовного суда Варшавской и Калишской губерний, он в 1837 г., вместе с братом Юзефом, с которым он вместе проживал, был принят в ряды Содружества польского народа (Stowarzyszenie Ludu Polskiego), созданного в 1835 г. по инициативе Шимона Конарского а в Варшаве организовал Александр Венжик. В Содружестве Михал, под псевдонимом Грыць Бужак (Hryć Bużak), выполнял функции секретаря и старосты в подляшском регионе, замещал секретаря люблинского региона, принимал участие в заседаниях и дискуссиях, собирал и уплачивал взносы, развозил секретную корреспонденцию, написанным крахмалом и, наконец, был назначен одним из семи руководителей пропаганды, то есть хранителей национального движения. Арестован вместе со всей группой, которую выдал на следствии Игнатий Родзевич, 17 октября 1838 г. был передан военному суду. Вместе с 7 товарищами, в основном, стажерами-юристами и студентами, в ноябре 1838 г. приговорен, после с лишения всех прав и конфискации имущества, к пятилетней каторги с поселением в Сибири.
    В январе 1840 г. был доставлен в Забайкальскую область, в сереброплавильный Газимурский завод, созданный в 1778 г., для переплавки руд Ильдиканского и Тайнинского месторождений, вокруг завода образовался поселок, названный как и завод Газимурским, ставший с 1779 г. центром Газимурской волости.
    С октября 1842 г. находился на поселении в селе Moнастырском Нерчинского округа Забайкальской области. В последующие годы жил под Kолтумой, где завел успешное сельскохозяйственное хозяйство, используя труд ссыльных крестьян. Считался состоятельным человеком, отсюда многим ссыльным одалживал деньги. В своем хозяйстве он построил также заводик по производству свечей. Кроме того, промышлял торговлей и извозом.
    В конце 1857 г., по амнистии он получил разрешение на возвращение на родину и где-то в 1860 г. вернулся в Варшаву. /Hordejuk S. Michał Jan Gruszecki (1814-1892). Zapomniany badacz Syberii. // Zesłaniec. Nr 45. Warszawa. 2010. S. 5./ “В 1855 году, он женился на Mихалине (Анне) Mицинской». «Был помилован Александром II., вернулся на родину в 1856 г., и управлял какое-то время одним из имений Браницких на Украине, а потом, получив в наследство умение Бараши в полесской части Житомирского уезда, и там навсегда поселился». /Lasocki W.  Wspomnienia z mojego życia. T. 2. Na Syberji. Kraków. 1934. S. 139./
    Вместе с ксендзом при часовне в Барашах, капуцином Прокопом, организовывал и готовил к вооруженному восстанию местную мелкопоместную шляхту. В 1863 г. был арестован вместе с ксендзом, и вывезен из имения под конвоем 40 казаков до близлежащего волостного центра Ушомир Житомирского уезда Волынской губернии. После шести недель тюрьмы в Ушомире их перевезли в Житомир, где суд после десяти месяцев, не найдя никаких доказательств вины обвиняемых, «но учитывая прошлое одного и духовный сан другого, решил, что они должны быть виноваты в нынешних обстоятельствах, и поэтому приговорил обоих в каторжные роботы».
    С женой проживал на поселении в Усолье Иркутской губернии. Там он вместе с Велегорским, Гриневецким, Конопацким и Толлочкой основал фабрику по производству мыла и свечей.


    У 1872 г. вернулся с женой в Варшаву, где в 1873-1882 гг. работал в издательстве «Gazeta Polska». В издании «Tygodnik Mód i Powieści» (NrNr 17-32. Warszawa, 1873) поместил свои заметки «Z podróży po Wschodniej Syberyi», где описал тунгусов и якутов (Nr 17, s. 7-8).
    5 октября 1892 г. умер, после длительной болезни, в Житомире Волынской губернии, где и был похоронен. От брака с Мицинской не оставил потомства. Овдовев, Грушецкая осталась в Житомире, но после апоплексического удара, вынуждена была жить в Варшаве под опекой родственников.
    Литература:
    Giller A.  Spis Polakóm będącym w Usolu w ciążkich robotach od 17. kwietnia 1866 do września 1868 roku. // Stuletniej niewoli rok pierszy. Dzielo zbiorowe. Poznań. 1872. S. 166.
    Librowicz Z.  Polacy w Syberji Kraków. 1884. S. 126.
    Janik M.  Dzieje Polaków na Syberji. Kraków. 1928. S. 19, 132, 189,378, 456.
    Janik M.  Wołyniacy na Syberji. Równe. 1931. S. 27.
    Lasocki W.  Wspomnienia z mojego życia. T. 2. Na Syberji. Kraków. 1934. S. 138-140.
    Kotarski S.  Gruszecki Michał Jan Ignacy. // Polski Słownik Biograficzny. T. IX. Wrocław-Warszawa-Kraków. 1960-1961. S. 61-62.
    Kuczyński A.  Wkład Polaków w badania nad ludami Syberii i ich kulturą. // Lud. T. LI za rok 1967. Cz. II. Wrocław. 1968. S. 544-545.
    Kuczyński A.  Syberyjskie szlaki. Wrocław-Warszawa-Kraków-Gdańsk. 1972. S. 378, 402, 440.
    Armon W.  Polscy badacze kultury Jakutów. // Monografie z Dziejów Nauki i Techniki. T. CXII. Wrocław-Warszawa-Kraków-Gdańsk. 1977. S. 33, 35-36, 53, 172.
    Армон В.  Польские исследователи культуры якутов. Перевод с польского К. С. Ефремова. Москва. 2001. С. 31, 34-35, 52.
    Kalinowski S.  Szlakiem Legionów po Podlasiu. Biała Podlaska. 2002. S. 13.
    Hordejuk S. Michał Jan Gruszecki (1814-1892). Zapomniany badacz Syberii. // Zesłaniec. Nr 45. Warszawa. 2010. S. 4-5.
    Getka J. Polscy XVIII-wieczni zesłańcy syberyjscy. Strategie (prze) na zesłaniu. // Akta Neophilologica. XVI (1). Olsztyn. 2014. S. 166, 177.
    Михаил Игнатьевич Грушецкий // Ермоленко В. А., Черепица В. Н.  400 имен: жизнеописание видных деятелей истории и культуры Гродненщины (с древнейших времен до начала ХХ века). Гродно. 2014. С. 320.
    Малахая  Цытрына,
    Койданава



    Михал Грушецкий
                                    ИЗ ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ
                                                          Северная лесная пустыня.
                                                                  Якуты и тунгусы
    Все огромное пространство северной Сибири является пустыней, покрытой бесконечным лесом, которой южную границу образует дорога, идущая из Тобольска через Тару, Томск и Красноярск до Иркутска. От этой границы к северу, встречаются только немногочисленные группы деревень и поселений, строго держащихся больших рек: Иртыша, Оби, Енисея, Ангары и Лены. Одна из таких нитей, Обская, достигает Ледовитого океана; все остальные заканчиваются далеко от его берегов. По Оби находятся большие поселения русских, между которыми среди Обских равнин живут остяки, занимающиеся в основном рыболовством. По Енисею, к северу от Енисейска русские поселения очень немногочисленные, тянутся до Туруханска; далее на север по обоим берегам реки кочуют самоеды, доходя с оленями до Таймыра самой северной точки Сибири, зимой отступая за полярный круг. Только песец, мышь и белая сова, остаются на месте, сопротивляясь страшным буранам, уныло воющим среди непрерывной ночи. Поселения по Ангаре тянутся до ее устья. Ее берега населяют русские и монголы. По Лене нечастые деревни между Киренском и Якутском, а далее еще более редкие и Жиганск, лежащий уже среди полнейшей пустыни.
    Огромная также территория находится между северным океаном на восток до устья Амура: ограничивающая Амуром с Шилкой прямой линией от истоков Шилки до истоков Баргузина, а Байкалом, Ангарой и Енисеем до устья, является лесистой пустыней, в самом точном значении этого слова. Прерывает ее только линия немногих поселений по Лене и разнообразит несколько населенных пунктов, совсем затерянных в пустыне, таких как Вилюйск, Верхоянск, Колыма и Удск.
     На этой пустыне в Камчатке кочуют камчадалы, а чукчи по берегам большого, как Европа, мыса, вдающегося в воды Тихого океана, а в середине его, единичные роды тунгусов или отунгусившихся якутов.
    Якуты являются татарского происхождения; они были вытеснены со своих владений, одной из тех бесчисленных революций, которые сотрясали Среднюю Азии, и пошли в глубь Сибири, а пройдя Енисей, поставили свои шалаши на нижней Ангаре: русских еще не было в этих краях. На Ангаре кочевало в то время одно из монгольских племен, до сих пор там находящееся, языческое и значительно от других монгольских племен отстающее; между соседями вскоре начались ссоры и подходило к войне. Монголы собрали все свои силы, порешив истребить якутов и завладеть стадами их лошадей и коров. Якуты, численно слабые, ушли с Ангары на Лену. На Лене они построили множество плотов и пустились вниз по неизвестной реке на север. В районе теперешнего Якутска, в более чем 300 миль от пункта, из которого они вышли, привлеченные богатой вегетацией, высадились и поселились.
    Из всех племен, проживающих в Сибири, якуты имеют множество врожденных способностей, и, как говорят о них их соседи, они искусны во всех направлениях. Якут продвинул сельское хозяйство далее к северу, содержит много лошадей и коров, торгуя, доставляет повсюду товары, а в рыболовстве не даст себя обогнать остякам.
    Голод якут переносит не сокрушаясь; за то когда начинает есть, удивляет даже известных обжор. Слава его в этом отношении вышла за пределы Сибири.
    Один из путешественников так описывает соревнование избранных обжор среди якутов, в результате объявленного им конкурса и указанной денежной награды, тому, кто съест 20 фунтов сала, на которое, после короткого между присутствующими якутами совещании, вышло два представителя.
    Взвесили 40 фунтов свежего сала, порубили его, слегка поджарили на сковородке и соревнующиеся взялись на работу. Сало вместе со шкварками наложенное в большие деревянных мисок ели ложками без хлеба и за пару часов все было съедено а миски добросовестно выскобленные. Собравшиеся зрители громогласно признали этих соревнующихся удальцами необычайной силы. Правда, потом оказалась, что порция даже для таких удальцов была слишком большою, так как победители сразу улеглись на земле и так в беспамятстве лежали всю ночь, а исследователь был в немалом страхе, но все закончилось благополучно.
    Также, якут, если судьба забросит его к тунгусам, становится совершенным тунгусом, одинаково хорошо управляется в пустыне, преследует зверя, выдерживает суровый климат, как и тунгус. Я знал такого якута, долгие годы не подозревая даже, что он якут, пока тот сам не признался мне, что отвращение к уголовным судам прогнало его из Якутска, и что он решил туда не возвращаться, пока не истечет 20 лет.
    Якут является пришлым в этих краях, отчасти земледелец, скотовод, охотник, поражает своей энергией, но не представляет тот тип охотника севера, во всей чистоте как тунгус, поэтому о тунгусах в основном здесь говорить будем. При чем тунгусов я знаю хорошо, потому что долгие годы с ними имел дело.
    Тунгус происходит из монгольского племени, имеет узкие, немного косо посаженные, глаза, лицевая кость выпукла, волос на лице очень мало, ресницы и брови незаметны, а в старости теряет и то и другое. Тунгусы жгучие брюнеты, со смуглой кожей.
    Тунгусы в Сибири делятся на поколения (роды), которых насчитывается до двадцати, но это разделение имеет значение только административное, на самом деле тунгусы распадаются на два вида: оседлых и кочевых.
    Нерчинский договор, урегулировавший границу между Россией и Китаем, длинной в 700 географических миль, поставил 12 тунгусских поколений перед выбором между подданством Императора или Богдыхана: и тунгусы остались в Сибири.
    За Байкалом между Яблоновыми горами и реками Шилкой и Аргунью, в так называемой Даурии правительство выделило тунгусам в собственность непомерно большие просторы; их начальника Гантимурова сделало правящим князем, а известную семью Сахалтой, (дрой) возвели в дворянство. Два Сахалтоя погибли в битве под Бородино, последний потомок умер недавно.
    Тунгусы, кочующие в Даурии, следуя примеру поселенных вокруг их крестьян, стали земледельцами. За тридцать лет до этого, я знал еще старых людей из этого племени, исповедующих шаманскую веру, и проживающих в юртах (шалаше). Сегодня все больше оседлых, и почти все восприняли христианскую веру, крестьянскую одежду, русский же язык стал между ними настолько распространенным явлением, что молодые не умеют совершенно по-тунгусски.
    Тунгусы не имели никогда своего письма и никаких традиций, а собственный характерный им дал совершенно особый образ жизни, среди ледяной пустыни. При изменении положения они потеряли с легкостью все особенности своей национальности и приняли такими, какие дал им сосед выше культурой. Поселившиеся среди русских крестьян стали русскими; поселившиеся в той же местности среди скотоводов монголов, стали совершенно на тех последних похожи.
    Кочующие тунгусы, бродящие по указанный выше пустыне, называют себя орочоны, от тунгусского слова орочон, что означает наездник на олене. Они защищенные от внешнего влияния сохранили во всей чистоте свой тип; результат общей человеческой природы и уникальных климатических и грунтовых условий.
    Чтобы тип этот хорошо понять и орочона живым себе представить, должны мы прежде всего узнать лесистую пустыню под названием тайга. Внутреннее устройство пустыни, ее общий вид и детали, ее просторы, климат, все это очень отличается от известных нам стран. Там по-другому живут, по-другому питаются, по-другому одеваться и по-другому передвигаются.
     Там не произрастают наши любимые деревья, не цветут сады, не зреют плоды. Пустыню эту нужно показать читателю со всеми подробностями и тогда перед его глазами предстанет ее родное дитя, и ее хозяина, орочон...