пятница, 10 февраля 2017 г.

Эдуард Пекарский в жизнеописаниях. Ч. VIII. Вып. 1. 2013-2014. Койданава. "Кальвіна". 2017.



    Лена Борисовна Степанова,
    к.и.н., Музей музыки и фольклора народов Якутии.
                          ВКЛАД ПОЛИТССЫЛЬНЫХ В РАЗВИТИЕ МУЗЕЙНОГО ДЕЛА
    На протяжении конца XIX — первой трети XX вв. научное сообщество обсуждало различные методы системного изучения окраин страны, где музею, как научно-просветительскому учреждению, отводилась роль научного центра. Научные общества взялись за восполнение лакун исследовательского поля, выпавших из сферы интересов РАН, путем снаряжения экспедиций на ранее не исследованные территории. В 1886 г. президент Совета Санкт-Петербургского общества естествоиспытателей Андрей Николаевич Бекетов обратился в адрес всех губернских местных управ и статистических комитетов Российской империи с предложением об учреждении местных музеев с приложением программы по сбору коллекций по геологии, почвоведению, зоологии, ботанике, сельскому хозяйству, метеорологии и гидрологии — «Наставления для наблюдений и собирания коллекций» (1). В 90-е гг. XIX в. В. В. Радлов и Л. Я. Штернберг предложили экспедиционный метод комплектования собраний музеев — путем систематических научных экспедиций и командировок, организованных в соответствии с интересами музея или неотложной необходимостью, по сбору памятников материальной культуры того или иного народа. Для этого В. В. Радлов уделил большое внимание активной подготовке музейных кадров. Для работы в музее им были приглашены Д. А. Клеменц, Н. М. Могилянский, Б. Ф. Адлер, Л. Я. Штернберг. Из среды бывших «политических» к работе музея были привлечены Э. К. Пекарский, В. И. Иохельсон, В. Г. Богораз (2). Именно работа научных обществ ИРГО (1854); Санкт-Петербургского общества естествоиспытателей (1868); Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии (1863); Якутского отдела Общества изучения Сибири и улучшения ее быта (1908-1913), Якутского отдела Императорского Русского географического общества (1911-1924)) обеспечила высокий уровень организации музейного движения с целой системой корреспондентов и посредников, которые вели на местах научные изыскания и сбор коллекций на основе специализированных собирательских программ...
    Официальными корреспондентами МАЭ РАН и ЭО Русского музея им. Александра III в Якутской области стали Э. К. Пекарский, В. М. Ионов, В. Н. Васильев, А. П. Курочкин, И. В. Попов, А. И. Громова, А. И. Попов, И. В. Попов. П. В. Оленин и Г. Н. Кутоманов. Они вели собирательскую работу по присланным музеями программам комплектования коллекций. Имя Э. К. Пекарского известно в отечественной науке как фольклориста, этнографа, тюрколога, талантливого лингвиста, составителя якутско-русского словаря. Научная же его деятельность в качестве музейного подвижника и коллектора не была достаточно оценена. По поручению Д. А. Кле-менца он принял самое активное участие в Сибиряковской экспедиции 1894-1896 гг. Ему было предложено заняться составлением программы по исследованию домашнего и семейного быта якутов. В соавторстве с И.И. Майновым им была разработана общая программа этнографического исследования народов России, которая, дополненная подробными указаниями Д. А. Клеменца, стала основой этнографических исследований Сибиряковской экспедиции. Благодаря дружеским отношениям с Д. А. Клеменцем, Э. К. Пекарский взял на себя посредническую роль между якутскими коллекторами и этнографическим отделом Императорского музея Александра III. Участие в собирательской работе для музеев ныне таких известных музейных деятелей, как А. И. Попов, В. Н. Васильев, консерватор Якутского областного музея П. В. Оленин, якутский народный художник И. В. Попов, во многом было обусловлено влиянием Э. К. Пекарского. Он и сам состоял корреспондентом этнографического отдела Русского музея, выполняя сборы этнографических материалов по якутам и тунгусам для пополнения фондов музея (6). Официальными корреспондентами МАЭ РАН и ЭО Русского музея им. Александра III в Якутской области стали Э. К. Пекарский, В. М. Ионов, В. Н. Васильев, А. П. Курочкин, И. В. Попов, А. И. Громова, А. И. Попов, И. В. Попов, П. В. Оленин и Г. Н. Кутоманов. Они вели собирательскую работу по присланным музеем программам комплектования коллекций. Почти у каждого собирателя был с вой куратор-этнограф, даже частная инициатива местных собирателей обязательно подкреплялась программой или же инструкциями, специально издававшимися этнографическими музеями либо опубликованными в специальных изданиях научно-исследовательских обществ. Сотрудники ЭО Русского музея Н. М. Могилянский и Б.Ф. Адлер предварительно обговаривали с якутскими корреспондентами характер и количество предметов, которые они должны были собрать.
    В 1903 г. Э. К. Пекарский принял участие в работе Аяно-Нельканской экспедиции и сборе коллекций для этнографического отдела Русского музея, а также выработал отдельную программу, по которой должны были вести опрос глав тунгусских семей. Для сбора вещевых материалов у Пекарского при себе имелся ящик с товаром для обмена (ситец, готовое белье, табак разного качества, чай, порох). Об итогах своей собирательской работы во время Аяно-Нельканской экспедиции Э. К. Пекарский впоследствии писал: «...В промежутках между опросами наблюдал способы ловли рыбы сетями и особым крюком, описывал жилища и приобретал встречающиеся мне предметы тунгусского обихода для Русского музея. Путем опроса отдельных лиц удалось получить предварительные сведения о рыбном и звероловном промыслах, об оленеводстве, охоте на морских животных, занятиях и ремеслах тунгусов и о материальной стороне их жизни, так что впоследствии, при дальнейших опросах в других местах, дополнял сведения» (7). В итоге, ему удалось приобрести для этнографического отдела Русского музея 441 учетную единицу предметов, на покупку которых им было израсходовано до 500 рублей (8). В настоящее время эти коллекции хранятся в фондах Российского этнографического музея.
    Д. А. Клеменц высоко оценивал исследовательский потенциал Э. К. Пекарского и делал все возможное, чтобы перевести его в Санкт-Петербург. В письме статскому советнику Якутского областного статистического комитета А. И. Попову он пишет: «С истинным удовольствием узнал я из вашего письма, что вы приняли на себя обязанности заняться собиранием материала по одежде. Еще приятно было бы, если бы, например по культу, занятиям, постройкам, приняли бы на себя труд Эдуард Карлович и Ионов. Эдуарду Карловичу я пишу особо. Камнем на душе у меня лежит этот человек, стыдно сказать, что греха таить, — до сих пор не могу добиться для него какого-либо обеспечения, чтобы его можно было вызвать сюда» (9). Э. К. Пекарский обладал поразительной способностью объединять вокруг себя людей. Им был вовлечен в исследовательскую и собирательскую работу широкий круг образованных людей своего времени, как из среды политссыльных, так и местной интеллигенции (П. В. Оленин, В. М. Ионов, Н. Н. Грибановский, А. И. Попов, И. В. Попов, П. В. Слепцов, В. В. Никифоров, Е. Д. Николаев). Благодаря ему российская этнографическая наука обогатилась именами этнографов В. Н. Васильева и А. А. Попова...
    В сборе якутских этнографических коллекций, ныне хранящихся в собрании МАЭ РАН (Кунсткамера) и РЭМ, приняли участие политссыльные, видные этнографы Д. А. Клеменц, Н. А. Чарушин, С. М. Дудин, Д. Т. Янович, П. Е. Островских, Л. Я. Штернберг. Э. К. Пекарский, И. И. Майнов. Интересно, что материалы по якутам успел собрать известный художник-фотограф, основоположник методики научной этнографической съемки С. М. Дудин (МАЭ). В 1879 г. он принял участие в экспедиции Н. С. Горохова, исследовавшей Верхоянский округ Якутской области, а в 1891 г. участвовал в Орхонской экспедиции под руководством В. В. Радлова. Здесь он выполнил большое количество не только рисунков, но и фотографий. Участие многих видных деятелей культуры и науки в музейно-этнографическом собирательстве как нельзя более ярко свидетельствует о том, что в музейной работе они видели особую просветительскую миссию. Музей стал своеобразной площадкой для апробирования различных научных концепций и методик исследований. У истоков музейной этнографии стояли ученые, формировавшие свои научные школы на пограничье теории и практики, внесшие огромный вклад в развитие интеллектуальной гуманитарной традиции в России. Поэтому изучение персонального контекста истории музейного дела сегодня должно быть выделено в самостоятельное научное направление — интеллектуальная история музейного сообщества.
                                                          ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
    1. НА РС(Я). Ф. 1407. Оп. 1, Д. 482, Л. 8.
    2 Решетов А. М. Академик В. В. Радлов-востоковед и музеевед (основные этапы деятельности) // Радловские чтения — 2002: Мат-лы научн. годичной сессии. - СПб., 2002. - С. 97.
    6. Архив РЭМ. Ф. 1, Оп. 2, Д. 462, Л. 11.
    7. Пекарский Э. К. Поездка к приаянским тунгусам. - Казань, 1904. - С. 6.
    8. Там же. - С. 17.
    9. Архив РЭМ. Ф. 1, Оп. 2, Д. 462, Л. 4.
    /Якутский архив. № 1. Якутск. 2013. С. 31-35./



    АНТОНОВ Егор Петрович –
    кандидат исторических наук, доцент, заведующий сектором истории Якутии
    Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера
    СО РAН. E-mаil: аntegor@yandex.ru.
                             НАУЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЯКУТСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ
                                                В ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД
    В дореволюционной Якутии научная интеллигенция как социальный слой, профессионально занимавшийся наукой в стационарных научно-исследовательских учреждениях за заработную плату, отсутствовала. Однако под влиянием ученых императорской РАН, ИРГО, политических ссыльных и духовенства начался процесс зарождения национальной интеллигенции. Среди них выделялись краеведы, внесшие достойный вклад в научное освоение края. В дореволюционный период понятия «краевед» и «ученый» были практически идентичными, и так продолжалось до 1930-х гг...
    Якутские краеведы очень быстро включились в систему научной коммуникации и обмена знаниями между «центром» и «периферией» науки, активно стремились к тому, чтобы «экспортировать» свои изыскания в ведущие научные центры, что предполагало соответствие результатов известным научным стандартам и тем проблемам, которые интересовали ученых из Москвы и Санкт-Петербурга. Примечательно, что в процессе обмена научным знанием краеведы быстро перешли от «поставки сырого материала» к «производству готовых изделий» - авторских публикаций [11, с. 144]...
    Основным направлением деятельности ИРГО являлось практическое Экспедиционное исследование России в области этнографии, географии, статистики, экономического состояния и перспектив развития страны [9. с. 200]. Орган Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете «Этнографическое обозрение» выплачивал гонорар за публикации в размере лишь 10 руб. за 1 п. л., которые зачастую представляли собой итог многомесячной работы ученых. Получался безвыходный круг - без средств была невозможна публикация трудов, а исследователям без опубликованных работ трудно было рассчитывать на получение средств. В 1894-1896 гг. по предложению и на средства известною русского миллионера и мецената И. М. Сибирякова состоялись крупная научная экспедиция по изучению народов Якутии, среди участников которой были представители местной интеллигенции. Всего на экспедицию было выделено 10 тыс. руб., т. е. по 700 руб. в течение двух лет на одного участника данного проекта, включая расходы на переезды, проживание и питание. Для сравнения - мальчик в магазине зарабатывал 360 руб. в год при полном содержании. В результате из 18 авторов 13 запланированных томов «Трудов ИРГО» были опубликованы работы лишь троих, а подавляющая часть материалов так и остались неопубликованными [12].
    31 мая 1894 г. политссыльный Э. К. Пекарский информировал распорядительный комитет ВСОИРГО о привлечении к Сибиряковской экспедиции якутов Е. Д. Николаева-II (жилище, кухня и одежда), В. В. Никифорова (семейный быт) и Н. С. Слепцова (рыболовство, звероловство, игры) [1, ф. 293. оп. 1, д. 475, л. 25]. Член ИРГО В. В. Никифоров, участвовавший в разработке программы Сибиряковской экспедиции (1894-1897 гг.), написал научный труд «Семейный быт якутов». О фундаментальной работе Василия Васильевича упоминалось в «Известиях ВСОИРГО». Составителями V тома «Трудов» этой экспедиции выступили А. И. Попов, В. В. Никифоров. Е. Д Николаев-II, Г. Ф. Осмоловский. Н. С. Слепцов и др. [13. с. 97]...
    Другой участник Сибиряковской экспедиции. действительный член ИРГО, известный тюрколог, переводчик, фольклорист, этнограф, протоиерей Димитриан Попов (1827-1896) накопил богатейший материал по якутскому языку и фольклору. Он в течение полувека долгими зимними вечерами в глухом якутском наслеге, в юрте, при тусклом свете сальной свечи с неимоверным увлечением и непостижимой скрупулезностью перебирал, изучал, обрабатывал, систематизировал свое «богатство», состоящее из тысяч собранных по крупицам слов и словосочетаний и стал крупным специалистом-филологом. Переводы богослужебной литературы, сделанные Д Поповым. публиковались в Москве, Санкт-Петербурге, Казани и Якутске. Его труд послужил основой для издания словаря Э. К. Пекарского. Он оборудовал метеорологический пост, вел круглогодичные наблюдения и составлял сводки погоды [16, с. 15-17].
    В дореволюционный период особое внимание в обществе уделялось изучению якутского языка который считался наиболее исследованным, по сравнению с другими тюрко-монгольскими языками. Д. Д. Попов оказывал, по словам Э. Пскарского, «совершенно бескорыстную помощь» в течение тринадцати лет, со своим сыном он записал в 1895 г. новые слова, употребляемые на охоте, рыболовстве и в пути якутами Олекминского и Вилюйского округов.
    Э. Пекарский просил в своем письме от 5 февраля 1895 г. ИРГО предоставить ему «рукописный список якутских слов», составленный неким Евгением Борисовым, и рукопись Н. П. Припузова, «признанные г. Радловым достойными напечатания, но оставшиеся, однако, ненапечатанными, вероятно, потому, что писаны не бётлингковскою [IV] транскрипциею». Речь идет о рецензии В. В. Радлова на опубликованный в 1887 г. труд Н. П. Припузова «Сведения для изучения этнографии Якутского округа, собранные по программе Императорского русского географического общества)» [1. ф. 293. оп. 1, д. 475, л. 29].
    Выпускник Казанской фельдшерской школы, член этнографического отдела ИРГО, якут П. Ф. Порядин выехал в 1877 г. из Петербурга в Якутск, «желая заниматься самостоятельно в Якутской области этнографическими, антропологическими и статистическими исследованиями края и его народов». Он составил якутско-русский словарь, содержавший 7051 заглавное слово, транскрибированное русскими буквами со своеобразными обозначениями якутских специфических звуков. Э. Пекарский неоднократно обращался во ВСОИРГО с целью получить во временное пользование словарь П. Ф. Порядина. Различия в произношении (звуковые отклонения) и в наименованиях одних и тех же предметов в разных местах Якутской области предоставляли Э. Пекарскому возможность наметить разделение якутскою языка на наречия [Там же. л. 20-21].
    На извлечение новых слов и значений из словаря Порядина Пекарский затратил год. Собственно, новых, неизвестных основ в нем имелось сравнительно немного, но словарь изобиловал массой производных от каждой основы, «в большинстве встречаемых мною впервые». Польский ссыльный остерегался занести и свой словарь производные слова, которые не могли быть произнесены ни одним якутом. Встречая же эти слова у Порядина, Пекарский смог широко использовать их, что, несомненно, улучшило «в количественном и качественном отношениях» его будущий фундаментальный труд [Там же, л. 24]...
    Сергиуш Ястрсмский при подготовке к изданию «Грамматики якутского языка» привлек грамотных якутов из числа знатоков родного языка. Его окружение из числа интеллигентных якутов в порядке оказания помощи показывало «ему все самое лучшее». Представитель якутской интеллигенции, уроженец Оспетского наслега Дюпсинского улуса [V] А. П. Афанасьев изо дня в день оказывал Ястремскому помощь в изучении якутского языка. Ссыльный прожил в доме Афанасьева 1,5 года и с его слов исправлял искаженные места в текстах. Получалось хорошее толкование всех неясных оборотов, незнакомых слов, эпитетов, Ястремский все глубже познавал строй языка, перед ним рельефнее вырисовывались образы языческих божеств, старинный культ, нравы, обряды и т. д. Им были переведены на русский язык олонхо «Грозный разящий», «Бессмертный витязь» и «Удаганка» [VI], получившие высокий отзыв Афанасьева: «...прекрасный, поэтический язык, строго выдержанный стиль...» [1, ф. 293, оп. 1, д. 473, л. 7-9].
    С дореволюционных времен берег свои истоки якутская фольклористика. Еще в 1895 г. Э. Пекарский получил «для хранения и редактирования» от С. В. Ястремского собранные в Дюпсинском улусе и переведенные «Образцы народной устной словесности якутов». В 1907-1918 гг. он опубликовал «Образцы народной литературы якутов» в трех томах (восьми выпусках). В этом благородном деле огромную помощь ему оказали представители якутской интеллигенции и олонхосуты [VII] (сказители) В. Н. Васильев, М. Н. Ионова-Андросова (впоследствии удостоена малой золотой медали РГО), грамотные певцы-импровизаторы, уроженцы I Игидейского наслега Ботурусского улуса К. Г. Оросин. И. Н. Оросин, Жулсйского наслега Ботурусского улуса - Н. Т. Абрамов, Р. Александров (Тимофсев), Р. К. Большаков, Хаяхсытского наслега Ботурусского улуса - Н. Попов, Л. Г. Тимофеев-Теплоухов, Эмисского наслега Амгинского улуса - Т. В. Захарова-Чээбия, Бетюнского наслега Ботурусского улуса Ф. Т. Егоров, Хатырыкского наслега Намского улуса Н. Прядезников, I Жехсогонского наслега Ботурусского улуса Е. Д. Николаев-II, II Игидейского наслега Баягантайского улуса А. Петров, учитель В. И. Попов, врач Е. П. Попов, улусный писарь В. В. Шестаков, рано умерший воспитанник Якутской прогимназии Н. Артемьев, записавший олонхо в 1880-е гг. и др. В «Образцах народной литературы якутов» под редакцией Э. Пекарского названо 16 человек (и это далеко нс полные данные, так как некоторые выпуски не вышли в свет), участвовавших в создании серии [1, ф. 293, оп. 1. д. 475, л. 25). Первая учения из якуток Мария Николаевна Ионова-Андросова работала младшим научным сотрудником антропологического института в Санкт-Петербурге с 1910 г. Ее труды были включены в сборник «Образцы народной литературы якутов», опубликованный в 1911 г. [14. с. 22].
    Впоследствии С. В. Ястремский записал олонхо «Кулун Куллустур» [VIII] от певца-импровизатора Николая без помощи посредника. Правда, ранее сказитель уже имел опыт выступлений под запись перед представителями национальной интеллигенции. С. В. Ястрсмский самостоятельно записал у 60-летнего Григория Свинобоева (ырыа Гриши) [IX] олонхо «Эр Соготох» [X]. В течение 5 дней ырыа Гриша диктовал его длинными отрывками, которые польский ссыльный заносил на бумагу. При возникновении сомнений насчет отдельных оборотов и слов сказитель вновь повторял скороговоркой нужный отрывок. К тому времени познания польского ссыльного стали уже настолько солидными, что быстрота и буквальная точность записей восторгала гостей якутов, интересовавшихся олонхо, «которое пойдет в далекую „южную страну”». Для ссыльного нс составляло труда записать «какой угодно длины олонхо», но перевод на русский язык записанного в течение 5 дней отнимал 2 месяца интенсивной работы, и то при наличии опытною толкователя. Афанасьев никогда не утомлялся и занимался с Ястремским до тех пор, пока не было разъяснено последнее незнакомое слово [1, ф. 293, оп. 1, д. 473, л. 8-9, 12].
    А. П. Афанасьев, отлично владея обоими языками, стремился разъяснить смысл каждою непонятного выражения, незнакомого слова и язык загадок. Его объяснения иллюстрировались описаниями традиционного быта и духовной жизни якутов. Собственно, он был больше чем информатор. В июне 1896 г. Афанасьев пригласил известного сказителя Стрекаловского, но без помощи якутского интеллигента С. В. Ястремский не смог бы записать олонхо, потому что когда олонхосут утомлялся, то излагал лишь краткую суть, в скомканном виде, в результате чего утрачивался своеобразный поэтический колорит эпоса. Тогда Афанасьев заставлял сказителя диктовать скороговоркой длинные эпизоды, а затем сам диктовал С. В. Ястремскому, записывавшему бётлигковским начертанием. Благодаря посредничеству Афанасьева, трое грамотных родовичей составили рукопись загадок, поговорок и пословиц. Кроме того, он записал до сотни загадок, четыре песни и языческую присягу от зятя Никифорова [Там же, л. 5-6]...
    Уже в дореволюционный период сложилась богатая якутоведческая литература. Тридцать лет своей жизни член Общества изучения Сибири (1908-1913) и Якутского отдела ИРГО (1913-1922) Николой Николаевич Грибановский (1886-1942) посвятил сбору трудов о Якутии на русском, якутском и иностранных языках с 1630 по 1931 г. Его монументальная «Библиография Якутии» представляла такую же научную ценность, как «Якутский словарь» Э. К. Пекарского [18, с. 91-92; 17, с. 208].
    Таким образом, в дореволюционный период интеллигенция Якутии из числа якутов и русских внесла достойный вклад в научное гуманитарное исследование края. Местные краеведы активно участвовали в таких крупных проектах того времени, как «Словарь якутского языка», «Грамматика якутскою языка», а также сами стали авторами солидных трудов, не утративших своей актуальности и поныне. Многие их прикладного характера изыскания, несомненно, способствовали хозяйственному и культурному развитию региона. Якутяне успешно собирали фольклорные, этнографические и языковедческие материалы для ИРГО. В ходе экспедиций, контактов с исследователями ИРГО, Российской Императорской академии наук политическими ссыльными формировались первичные навыки и умения научно-исследовательской деятельности, расширялся общий кругозор. прививалась методика научных разработок, публиковались первые труды якутских исследователей.
                                                                         Примечания
    I. Ессейкие якуты проживали на пресном озере Ессей за Полярным кругом, на севере Красноярского края.
    II. Амгинская слобода - старинное селение Якутии, основанное в 1652 г. русскими крестьянами-хлебопашцами.
    III. Олонхо - древнейшее эпическое искусство якутов, занимающее центральное место в якутском фольклоре. Термин «олонхо» обозначает как эпическую традицию в целом, так и названия отдельных сказаний.
    IV. Отто фон Бётлингк (1815-1904) - немецкий индолог и санскритолог, академик Российской Императорской академии наук (с 1855 г.), автор капитального труда «Über die Sprache der Jakuten» в 3-х т. («О языке якутов») (СПб., 1849-1851).
    V. Улус - административно-территориальная единица в Якутской области. В дореволюционный период территория Якутии разделялась на наслеги, улусы и округи.
    VI. Удаганка - название женщины-шаманки в северных и восточных областях Азии.
    VII. Олонхосуты - народные сказители олонхо.
    VIII. Кулун Куллустур - имя якутского богатыря.
    IX. Ырыа Гриша - певец Гриша.
    X. Эр-Соготох - герой якутского олонхо, буквально - «одинокий».
    XI. Неверно, слово «озеро» переводится, как «кёль», а «байгал» - как «море». См.: Пекарский Э. К. Словарь якутского языка. 3-е изд. Т. 1. - СПб: Наука. 2008. - С. 340.
                                                               Источники и литература
    1. Государственный архив Иркутской области (ГАИО).
    2. Национальный архив Республики Саха (Якутия) (НАРС(Я)).
    3. Васильев В. Н. Но имя возрождения, сохранения и развития культуры народов Сибири... русская этнографическая традиция. Всероссийский научный полевой симпозиум. К 100-легию А. А. Попова и 125-летию В. Н. Васильева. Якутск, 2003.
    4. Гуркина II. К. Интеллигенция европейскою севера России в конце XIX - начале XX века: автореф. дис. ... д-ра ист. н. - СПб., 1998.
    5. Горохов С. Н. История интеллигенции в Якутии (1917-1925 гг.): автореф. дис. ... канд. ист. н. Томск, 1970.
    6. Красильников С. А., Пыстина Л. И., Ус Л. Б., Ушакова С. Н. Интеллигенция Сибири в первой трети XX века: статус и корпоративные ценности. – Новосибирск, 2007.
    7. Ермолаева Ю. В. Якутская комплексная экспедиция 1925-1930 гг. – Новосибирск, 2001.
    8. Оглезнева Т. Н. Русское географическое общество: изучение народов северо-востока Азии 1845-1917 гг. – Новосибирск, 1994.
    9. Лейкина-Свирская В. Р. Интеллигенция в России во второй половине XIX в. - М., 1971.
    10. Лейкина-Свирская В. Р. Русская интеллигенция в 1900-1917 гг. М., 1981.
    11. Лоскутова М. Уездные ученые: самоорганизация научной общественности в российской провинции во второй половине XIX - первых десятилетиях XX в. // Ab imperio. - 2009. - №3.
    12. Мих. В. Фельетон о географическом обществе // Якутский край. - 1907. - 8 июля.
    13. Никифоров В. В. Василий Никифоров События, судьбы, воспоминания. Якутск. 1994.
    14. Павлов А. А. Слово о М. Н. Ионовой-Андросовой // Якутский архив, 2004. - № 3. - С. 22.
    15. Павлова В. И. Историческая судьба «Библиографии Якутии» Н. Н. Грибаиовского // Якутский архив. - 2005. - № 3. - С. 91-92.
    16. .Попова Л. С. Протоиерей Димитриан Попов: его вклад в культуру якутов // Якутский архив. - 2003. - № 3-4.
    17. Попов Г. А. Сочинения. Т. III: История г. Якутска: 1632-1917 гг. / отв. ред. Е. П. Антонов, Л. Н. Жукова, В. Г. Скрипин. Якутск, 2007. - С. 209.
    18. Явловский П. П. Летопись г. Якутска от основания его до настоящего времени (1632-1914 гг.) Т. I. (1632-1800) / отв. ред.О. С. Чернецов, Л. Н. Жукова. - Якутск. 2002.
    /Вестник Бурятского научного центра Сибирского отделения Российской академии наук. № 1 (9). Улан-Удэ. 2013. С. 30-37./


                                                     ВТОРАЯ РОДИНА - ЯКУТИЯ
    Нынешний год знаменателен для Петровичской земли тем, что в 2013-м исполняется 155 лет со дня рождения знаменитого земляка – Э. К. Пекарского. К сожалению, информации об этом удивительном человеке сохранилось очень мало, потому что людей, которые знали Пекарского, уже давно нет в живых.
    Эдуард Карлович Пекарский родился 13 (25) октября 1858 года в фольварке Петровичи (ныне Смолевичский район Минской области). Его мать умерла рано. Мальчик воспитывался в крестьянской семье. Жил у тетки в Минске, затем – у двоюродного деда в Полесском имении Барбаров. В Мозырьской гимназии, куда Эдуард вскоре поступил, он зарабатывал на жизнь репетиторством. Позже Э. К. Пекарский переехал учиться в Таганрогскую гимназию и там связал свою жизнь с революционно настроенной молодежью.
    Осенью 1877 года он поступил в Харьковский ветеринарный институт. Когда начались студенческие волнения, а вслед за ними и аресты, Пекарскому удалось скрыться от преследований. Заочно его приговорили к пяти годам ссылки на Север.
    В конце 1878 года Эдуард Карлович стал членом революционного общества «Земля и воля». Накануне нового 1880 года его арестовали в Москве. Местный военно-окружной суд приговорил «государственного преступника» Пекарского к пятнадцати годам каторжных работ. Каторгу заменили ссылкой на поселение «в отдалённые места Сибири с лишением всех прав и состояния». Ссыльный революционер помогал якутам составлять официальные прошения, вести судебные процессы, заступался за них перед наезжавшим начальством, добивался в судах решений запутанных вопросов в пользу бедняков, чем завоевал у них большой авторитет.
    Чтобы объясняться с якутами, Пекарскому пришлось изучать их язык, записывать якутские слова с русским переводом. Работать ему было нелегко: не хватало бумаги, не было пособий и словарей. Однако упорным трудом ссыльный революционер добился многого.
    В газете «Неделя» за 1885 год он прочитал сообщение о том, что якобы в якутском языке имеется всего три тысячи слов. К 1887 году исследователь собрал и истолковал уже семь тысяч якутских слов, спустя одиннадцать лет – двадцать тысяч, а к 1930 году – двадцать пять тысяч слов. Через пять лет в Якутске вышел первый выпуск его словаря. Опыт изучения быта якутов, накопленный Э. К. Пекарским, заинтересовал руководителей экспедиции в Приаянский край. Они обратились к ученому с просьбой произвести подворную перепись эвенков Приаянского края, собрать сведения об их быте. Он дал согласие и отплыл из Якутска на пароходе 11 июня 1903 года. Через две недели плавания по рекам Алдана и Мая он прибыл в маленькое селение Нелькан, а оттуда отправился к Охотскому морю. Надо было преодолеть хребет Джугджур. Приветливость Э. К. Пекарского располагала к нему жителей тайги. Эвенки рассказывали ученому об оленеводстве, охоте, рыбной ловле, передавали для музея вещи из своего обихода. Собрав материалы, Пекарский возвратился назад.
    И в ссылке, вдали от Родины, он продолжал бороться против реакционных сил. По его инициативе в 1899 году в поселке, где он жил, провели передел земли, которой до того пользовались только богатые. В результате бедняки получили земельные участки. Э. К. Пекарский обработал материалы съезда якутской интеллигенции – в виде инструкции по уравнительному перераспределению земель с учетом количества членов крестьянских семей. Несмотря на то, что богачи противодействовали её введению, после революции 1905 года инструкция увидела свет.
    В 1905 году Академия наук добилась перевода ученого в Петербург, чтобы там он мог продолжить работу над словарем. И, находясь в столице, он не порывал связей со своей второй родиной – Якутией, издал три тома «Образцов народной литературы якутов» на якутском языке, отдельными выпусками выходил «Словарь якутского языка» с богатыми параллелями из родственных языков, подробным объяснением устаревших слов и явлений быта. За эти труды ученый был награждён золотыми медалями Академии наук и Русского географического общества.
    После революции ученый продолжал свою неустанную работу по исследованию якутского языка, разыскивал материалы дореволюционных почвенных экспедиций в Якутии для комиссии по изучению Якутской АССР. В конце 1926 года общественность Ленинграда и Якутии отметила окончание составления основной части «Словаря якутского языка».
    ЦИК и Совет Народных Комиссаров Якутской АССР назвали именем Э. К. Пекарского школу в Игидейцах – месте его первоначальной ссылки. По инициативе ученого Академия наук СССР взяла шефство над школой, а он передал школе свою библиотеку. Эдуарда Карловича избрали почетным членом Якутского исследовательского общества «Саха-Кескиле» и Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества, членом-корреспондентом Академии наук СССР и её почетным членом. Пекарский продолжал работу над словарем, собрал материалы для дополнительного тома, которые, однако, не увидели свет и хранятся теперь в архиве одного из ленинградских институтов.
    29 июня 1934 года ученый умер. Правительство Якутской АССР увековечило его память двумя стипендиями имени Пекарского.
    Главный труд Э. К.Пекарского – «Словарь якутского языка» – по достоинству оценили и за рубежом. Научный мир высоко отозвался о «Словаре». Признанием заслуг ученого явилось издание части его «Словаря» в турецком переводе в 1945 году (редкий случай в словарной практике), и особенно стереотипное переиздание «Словаря» в 1959 году. Эта книга действительно стала настольной для всех тех, кто изучает духовное богатство якутского народа, его культуру и литературу в его среде.
    Перед талантом Э. К. Пекарского преклоняется не только якутский народ. Чтут его и у нас, на его малой родине – в Петровичах. В сельской библиотеке оформлена книжная выставка, посвященная жизни и творчеству нашего замечательного земляка, и каждый желающий может ознакомиться с материалами о его жизни.
    Н. В. Лукашенок,
    библиотекарь Петровичской сельской библиотеки.
    На снимке: Эдуард Карлович Пекарский.
    /Вторая родина – Якутия. // Край Смалявіцкі. Смалявічы. Смалявічы. 4 мая 1913. С. 3./

 

                                                    ГІСТОРЫЯ І СУЧАСНАСЬЦЬ
    Штогод па выніках работы сеткі публічных бібліятэк Смалявіцкага раёна выяўляюцца лепшыя бібліятэкі. Па выніках мінулага года адной з іх была прызнана Пятровіцкая сельская бібліятэка.
    Пятровіцкая бібліятэка пачала сваю дзейнасьць ў 1948 годзе. Пасьля вайны асабліва шмат намаганьняў прыйшлося прыкласьці для разьвіцьця культурна-асьветніцкіх устаноў. Культасьветустановы былі яшчэ дрэнна абсталяваны, многія знаходзіліся ў непрыстасаваных памяшканьнях. Аднак і ў такіх умовах культасьветработа сярод насельніцтва праводзілася. Калектывы мастацкай самадзейнасьці выступалі з канцэртамі ў населеных пунктах, праводзіліся канфэрэнцыі чытачоў і іншыя мерапрыемствы. Дарэчы, у 1958 годзе званьне “Лепшая сельская бібліятэка” было прысвоена бібліятэцы в. Пятровічы.
    У выніку праведзенай дасьледчай работы быў знойдзены фотаздымак Пятровіцкага Дома культуры, які ў тыя часы выконваў ролю цэнтра культурнага жыцьця. Менавіта тут у пасьляваенны час разьмяшчаўся Пятровіцкі сельскі Савет, бібліятэка і пошта. Памяшканьне хаты-чытальні было вельмі маленькае, займала адзін пакой, у якім было ўсяго некалькі сьцелажоў. Кнігі купляў сам бібліятэкар.
   Сёньня адным з галоўных накірункаў работы Пятровіцкай сельскай бібліятэкі з’яўляецца краязнаўчая дзейнасьць. Шмат гадоў тут вядуцца летапісы вёскі і бібліятэкі, захоўваюцца матэрыялы аб мінулым вёскі і яе славутых ураджэнцах. Прыцягвае ўвагу чытачоў і краязнаўчы цэнтар “Зямля бацькоў – зямля сьвятая”, дзе знайшла адлюстраваньне гісторыя краю. Шырока прадстаўлены ў бібліятэцы кнігі па краязнаўству, тэматычныя альбомы. Багаты матэрыял і па гісторыі вёскі Пятровічы, шмат інфармацыі пра вядомых людзей, якія нарадзіліся і жылі тут. У мінулым годзе ў бібліятэцы з’явіўся куток вядомага земляка, паэта і перакладчыка Язэпа Семяжона і адбылося ўрачыстае яго адкрыцьцё. Гэта мерапрыемства стала часткай вялікага сьвяточнага вечара “На роднай зямлі”. Сама імпрэза пачалася наведваньнем магілы пісьменьніка і ўскладаньнем вянкоў. Потым арганізатары і госьці, у ліку якіх галоўны спэцыяліст кіраваньня ўстаноў культуры і народнай творчасьці Міністэрства культуры Рэспублікі Беларусь Натальля Іванаўна Зазяркоўская, мастак Сьвятаслаў Мікалаевіч Федарэнка, а таксама сваякі паэта, пазнаёміліся з літаратурным аглядам творчасьці Язэпа Семяжона. Пасьля літаратурна-музычнай кампазыцыі ўдзельнікам мерапрыемства быў прадстаўлены відэафільм Ірыны Лапцёнак аб творчасьці земляка. Прыемнай нечаканасьцю для ўсіх прысутных сталі памятныя падарункі ад Сьвятаслава Федарэнкі: партрэт знакамітага земляка, кніга М. Гусоўскага “Песьня пра зубра” у перакладзе Язэпа Семяжона з яго аўтографам, а таксама кніга “Жывапіс” самога мастака.
    Дзейнасьць Пятровіцкай сельскай бібліятэкі вельмі рознабаковая. Напрыклад, у межах раённага конкурсу “Краязнаўчая знаходка” Пятровіцкай сельскай бібліятэкай былі падрыхтаваны матэрыялы на тэму «Оккупация и сопротивление в деревне Петровичи в 1941-1944 гг.», дзе сабраны ўспаміны жыхароў вёскі Пятровічы, а таксама праца “Помни имя своё”, у якой прадстаўлены вынікі дасьледаваньня гісторыі вёскі Пятровічы.
    Усё гэта зроблена дзякуючы бібліятэкару Ніне Уладзіміраўне Лукашонак, якая працуе тут з 1980 года. Гэта сумленны і адданы сваёй працы чалавек. У плянах на 2013 год – стварэньне доўгатэрміновай выставы “Зямля нам дадзеная лёсам”, краязнаўчай папкі “Радавод сям’і Пякарскіх” і сустрэча з гісторыкам і пісьменьнікам А. Марціновічам, прысьвечаныя 155-годдзю з дня нараджэньня вядомага беларускага этнографа Э. К. Пякарскага – выхадца з вёскі Пятровічы.
    А. Г. Марозаў,
    мэтадыст аддзела бібліятэчнага маркетынгу Смалявіцкай ЦБС.
    /Край Смалявіцкі. Смалявічы. 12 чэрвеня 2013. С. 2./




                                                   КЛАССИКИ БИБЛИОГРАФИИ
                                                  ЭДУАРД КАРЛОВИЧ ПЕКАРСКИЙ
                                                                       1858-1934
    Российский и советский лингвист, этнолог, фольклорист Э. К. Пекарский происходил из разорившегося польского дворянского рода. Учась в гимназии, зарабатывал на жизнь репетиторством. В 1877 г. поступил в Харьковский ветеринарный институт. Принимал самое активное участие в работе студенческого кружка, занимавшегося пропагандой народнических идей, за что был исключён из института без права поступления в высшее учебное заведение. Заочно он был приговорён к пяти годам ссылки, однако скрывался, перейдя на нелегальное положение. В 1881 г. уже Московским военно-окружным судом был приговорён к 15 годам каторжных работ. Однако, «принимая во внимание молодость, легкомыслие и болезненное состояние» Пекарского, каторгу ему заменили ссылкой в Сибирь.
    В Якутии молодой революционер прожил долгие годы. Занялся огородничеством, стал разводить скот, ловил рыбу, охотился. В то же время помогал якутам составлять официальные прошения, добивался в судах решений запутанных вопросов в пользу бедняков, выступал в защиту якутского населения от произвола царской администрации и местного кулачества. Когда спустя 14 лет Пекарский получит право покинуть Сибирь, он не воспользуется им и останется в Якутии, чтобы продолжить составление якутско-русского словаря, что стало делом всей его жизни. Он привлекал к своей работе знатоков фольклора, этнографии из местного населения, поскольку сам не являлся природным носителем языка.
    Издание словаря было начато в 1899 г. в Якутске на средства золотопромышленника А. М. Сибирякова.
    Однако денег не хватило.
    В 1905 г., по ходатайству Академии наук, Пекарский переехал в Петербург, где получил должность учёного хранителя Музея антропологии и этнографии. Находясь в столице, он не прерывал связей с Якутией, издал три тома «Образцов народной литературы якутов» на якутском языке. А в 1907 г. увидел свет первый выпуск составленного им «Словаря якутского языка» (последний, 13-й, выпуск вышел в 1930 г.), над которым учёный работал почти 45 лет!
    Обширные энциклопедические сведения, приведённые в словаре, охватывают различные стороны хозяйственной, экономической, духовной жизни якутов конца XIX - начала XX столетий. Его по праву можно считать подлинной сокровищницей языка и национальной культуры якутского народа.
    «Исходя из того простого положения, что в языке народа всего полнее отражается его душа, я думал, что чем больше будет собрано мною якутских слов, чем точнее объяснено каждое из них, тем более ценный материал я буду в состоянии дать другим исследователям для понимания „души” якутского народа».
    Э. К. Пекарский
    /Мир библиографии. № 8. Москва. 1913. Обложка 2./


                                                                    Кастрычнік
                                                                     - гадоў таму
    155 - 25. 10. 1858 г. у в. Пятровічы каля Смалявіч нар. Эдвард Пякарскі, этнограф, географ, фальклярыст. Вучыўся ў Мінскай, Мазырскай, Чарнігаўскай гімназіях, у Харкаўскім вэтэрынарным інстытуце. За ўдзел у народніцкім руху выключаны з інстытуту і сасланы ў Якуцыю (1881), дзе дасьледаваў геаграфію, фальклёр, мову; дзейнічаў ва Усходня-Сібірскім аддзяленьні Рускага Геаграфічнага Таварыства. Памёр 29. 06. 1934 г.
    /Календарыюм. // Czasopis. Nr. 10. Białystok. 2013. C. 31./



                                        КҮННЭЙ ТАКАСАЕВА – ПОЛЬСКИЙ ВЗГЛЯД
    Күннэй Такасаева родом из села Намцы Верхневилюйского улуса. Сейчас занимается научной деятельностью в Варшавском университете, много путешествует, общается с земляками-якутянами в Европе. Участвуя в разных конференциях и фестивалях, знакомит западную публику с Якутией. Куннэй любезно согласилась побеседовать с нами и поделиться своими впечатлениями и неожиданными открытиями.

    - Расскажите немного о себе, как получилось, что Вы оказались в Варшаве, как давно Вы там?
    - Тягу к знаниям мне привили мои родители, ленинградские студенты-шестидесятники. В период своего студенчества я жила на улице Польских повстанцев в Иркутске. Потом была Москва - начала с аспирантуры, завершила десятилетнию московскую страницу доцентом психологии в юридическом институте. В 2006 г. друзья из Калининграда посоветовали поехать в тур по Польше: Гданьск, Сопот, Гдыня, Варшава, Краков и Крыница-Здруй. Путешествие меня впечатлило и захотелось обязательно туда вернуться. И в 2008 г. я подала документы на «Стипендию для молодых научных работников» в Посольстве Польши в Москве и успешно прошла конкурс. Выбор был обоснован: я знала, что в Польше переводится много современной научной литературы с разных языков, и что страна является своеобразным пограничьем между Западом и Востоком, в котором постоянно что-то происходит, и не разочаровалась. Кроме того, замечаю некоторые параллели между Якутией и Польшей. И еще: когда находишься внутри своей культуры, не замечает многих интересных вещей, а находясь в центре другой, ты начинаешь ценить уникальность своей культуры в глобальном масштабе. Я выучила польский, совершенствую английский и сейчас занимаюсь научно-исследовательской деятельностью в Институте интердисциплинарных исследований «Аrtes Liberales» Варшавского университета и не исключаю возвращения на родину, жду предложений.


    У нас все знают и уважают Серошевского и Пекарского, их имена прочно вошли в сокровищницу якутской культуры, и нам кажется, что по-другому и быть не может. Тем не менее, изучая наследие польских ссыльных о Якутии, находясь непосредственно в Польше, Кюннэй Такасаева рассказала много интересного.
    - А что знают сами поляки о Вацлаве Серошевском и Эдуарде Пекарском?
    - Тут надо сразу сделать уточнение: дело в том, что XIX век поляки воспринимают как время имперского гнета. И смотрят на свою историю в составе России именно с точки зрения борьбы за независимость. И тут есть категория «патриотов» - те, кто несмотря ни на что, боролись с империей в Польше, и те, кто предпочел сделать карьеру в государственной системе империи, даже находясь в ссылке. И, следовательно, так называемых «имперских слуг» автоматически вычеркивали из современной польской истории. С нашей, якутской, точки зрения, и Серошевский, и Пекарский были люди, которые внесли огромный вклад в нашу культуру, науку и сделали это, находясь в тяжелых условиях чужбины. Но в Польше мало кто помнит Серошевского и совсем не знают Пекарского, так как в понимании современных поляков они делали карьеру в Российской империи. Для нас, якутян, Серошевский и Пекарский - это польские ссыльные, а у самих поляков идет очень четкое разделение - Серошевский наш, а Пекарский уже не наш! Даже в той же польской Википедии по Серошевскому есть информация, а по Пекарскому практически отсутствует. Зато совершенно неожиданно для нас по Пекарскому можно найти информацию на белорусском языке! И белорусы очень хорошо к нему относятся, потому что те территории, откуда он родом, теперь принадлежат Белоруссии.
    - Получается, белорусы считают Пекарского своим?
    - Белорус польского происхождения. Он же родился в Белоруссии...
    - Потрясающе! Вот уж действительно неожиданность!
    - Справедливости ради надо сказать, что и Серошевскому после ссылки в Якутии, было нелегко. Вернувшись, он вынужден был доказывать, что он польский писатель, а не российский. Ведь медаль он получил от Российского Имперского географического общества за свой труд «Якуты», написанный на русском языке, и благодаря именно ему получил право вернуться в Польшу. На родине Серошевский снова окунается в борьбу за ее независимость и в возрожденном польском государстве, при правительстве Пилсудского, отвечает за пропаганду. И сейчас в каждом селе, в каждом городе Польши стоит памятник Пилсудскому, как результат деятельности Серошевского! Но самого его увы, мало кто помнит! Поэтому я, находясь в Польше, объясняю полякам, кто такой Серошевский... Когда я принялась изучать «якутских польских ссыльных», у меня возник вопрос - интересно, были ли они лично знакомы друг с другом (Серошевский с Пекарским), какие у них были отношения? Они одного года рождения, оба были увлечены революционными идеями, за что и попали в ссылку. Разница лишь в образовании - Пекарский был студентом, а Серошевский работал на железной дороге. Пекарский жил в Таатте, а Серошевского все время переселяли за его неугомонный нрав, с севера он два раза пытался бежать на Аляску, после чего его перенаправили в Намский улус. А вот, были ли они знакомы между собой? Оказалось, были! Серошевский находился в Тааттинском улусе, где проживало самое большое количество польских ссыльных. Но вот дружеских отношений у них не было! Когда вышла работа Серошевского «Якуты», которая была очень благосклонно принята Русским географическим обществом, кто, вы думаете, был основным критиком этой книги?
    - Пекарский?
    - Совершенно верно! Он критиковал Серошевского за то, что тот в тексте неграмотно использовал якутский язык. Пекарский, конечно, в этом деле был ас, и, естественно, уровень его якутского языка был лучше. Кстати, здесь не будет лишним напомнить, как Пекарского воспринимали его современники-саха. Вот, например, в известном всем якутам письме Кулаковский весьма нелицеприятно отзывается о Пекарском. Или история с составителем якутского алфавита на основе латиницы Новгородовым. Мало кто теперь знает, что он работал вместе с Пекарским при составлении словаря в Санкт-Петербурге. Сохранилась переписка, в которой Новгородов жалуется, что Пекарский не включает его в соавторы словаря, хотя бы по конкретным буквам, где он работал. Более того, Пекарский не выплачивал ему жалование, а потом и вовсе уволил, и он вынужден голодать и терпеть лишения. Годом позже после увольнения Новгородов умер. Но на самом деле это тема отдельного исследования и очень щепетильная, особенно в рамках очередного празднования их совместного 155-летнего юбилея, который отмечается в Якутске. Не знаю, как бы они сами на это отреагировали.
    - Вы исследуете прежде всего литературное наследие Серошевского?
    - Да, в этом отношении я уверенно могу сказать, что Серошевский - писатель, намного опередивший свое время. Вообще, Якутия оказала на него огромное влияние, и именно там он решился стать писателем. Большинство знают его монументальный труд «Якуты», а польская версия шире и включает II том, который называется «12 лет в краю якутов». В этих монографиях прослеживается огромная разница в подходе к материалу! В то время, на рубеже ХIХ-ХХ веков, в Европе царит теория Дарвина - доминирующая тогда теория, на которой основывались почти все западные ученые. Но как мы знаем, Серошевский был самоучкой и, возможно, это пошло ему на пользу: у него не было научных рамок, как у образованного ученого того времени. Хотя термином «дикари» он подчеркивает свою связь с европейской культурой. И если оставить в стороне эту дань автора эпохе, то - в его работе прежде всего виден человек, восхищенный уникальной, самобытной культурой маленького народа в Сибири, который необходимо сохранять...
    Подготовил Иннокентий Омунов
    /Журфикс. № 5 (54). Октябрь-Ноябрь. 2013. С. 62-64./


                                         ЭДУАРД ПЯКАРСКІ – БЕЛАРУС У ЯКУЦІІ
                                                      Да 155-годдзя з дня нараджэньня
     Напрыканцы кастрычніка ў гарадзкой бібліятэцы Мазыра (філіял № 12) праводзілася літаратурнае падарожжа па жыцьці і творчасьці нашага земляка, складальніка фундамэнтальнага слоўніка якуцкай мовы Эдуарда Пякарскага.
    Але напачатку спынюся на ягонай біяграфіі.

    У адзін пахмурны кастрычніцкі дзень настаяцелю Сьмілавіцкага парафіяльнага касьцёла трэба было ехаць да цяжка хворай пані з суседняга маёнтка. Але нечакана перад касьцёлам спынілася брычка. Выйшлі людзі, якія прыехалі з Пятровічаў, каб ахрысьціць першынца беднае шляхты - Карла і Тарэзы Пякарскіх. Немаўлятку было два тыдні. Нарадзіўся ён вельмі хваравітым, і таму з хрысьцінамі давялося пасьпяшацца. Незадаволены затрымкаю, ксёндз хуценька адбыў абрад. Арганіст жа ўнёс у мэтрычную кнігу адпаведны запіс (захаваўся ў фондзе Э. Пякарскага ў Санкт-Пецярбурскім філіяле архіва РАН): “1858 г. кастрычніка 28 дня ў Сьмілавіцкім касьцёле з захаваньнем усіх абрадаў таемнасьці ахрышчанае дзіця пад імем Эдуард... высакародных Карла і Тарэзы, да замужжа Дамашэвічны, Пякарскіх, законных бацькі і маці сын, народжаны 13 дня гэтага месяца ўвечары ў гэтай жа парафіі ў фальварку Пятровічы”.
    Адносіліся Пякарскія да старажытнага і даволі вядомага шляхецкага роду. Яшчэ ў XVI ст. продак Станіслаў Роліч прыбыў з нізоў’я ракі Віслы ў Брэст і атрымаў ад вялікага князя літоўскага Жыгімонта II Аўгуста маёнтак Трышына (у наш час вёска Трышына ўвайшла ў межы Брэста, сьлед якой застаўся ў назьве Трышынскіх могілак). З часам гэты род увайшоў у гісторыю славянскіх народаў. Адзін з Пякарскіх, Міхайла, у 1620 г. быў пакараны за спробу замаху на польскага караля Жыгімонта III; Пётр стаў акадэмікам, вядомым дасьледчыкам рускай культуры.
    Але паступова шляхецкі род зьбяднеў. І калі нарадзіўся Эдуард, у 33-гадовага Карла Іванавіча не было, як кажуць, ні кала ні двара. На хлеб зарабляў арандатарствам. А пан патрабаваў, каб фальварак даваў вялікі прыбытак, таму эканом павінен быў выціскаць з сялянаў апошнюю капейку, з другога ж боку, такі прыгнёт выклікаў супраціў сялянаў.
    Дзіцячыя і юнацкія гады Эдуарда прайшлі ў пакутах. Бацьку даводзілася пераяжджаць з месца на месца, пастаянна даказваць сваё дваранскае паходжаньне (у тыя часы вельмі распаўсюджаная з’ява на нашых землях. – “КГ”). Сям’я Пякарскіх належала да таго пласта, з якога выйшлі Кастусь Каліноўскі, Францішак Багушэвіч... Нягледзячы на некаторыя сацыяльныя прывілеі, дробная шляхта жыла збольшага як сяляне. Жонка Тарэза так і не ачомалася ад радзінаў, з-за частых пераездаў шмат хварэла, а неўзабаве памерла. Не дзіва, што К. Пякарскі, пахаваўшы жонку, аддаў сына-першынца на выхаваньне ў сям’ю беларускага селяніна.
    Родная цётка, якая потым узяла да сябе хлопчыка, жыла ў Мінску ў сьціплай хатцы на даходы ад саду і агарода. Вечарамі яна распавядала Эдуарду пра паўстаньне 1863 г., пра легендарнага К. Каліноўскага, пра тое, як жорстка ўлады расправіліся з паўстанцамі. Хлопчыка захаплялі гэтыя аповеды пра імкненьне да свабоды, барацьбу за шчасьце народа, мужнасьць. Ён з павагай прыглядаўся да цёткі. Яго зьдзіўляла, што яна, калі вучыла малітвам, выкідвала з іх прашэньні аб здароўі цара. Але хутка засвоіў, што нельга маліцца за чалавека, слугі якога вешалі паўстанцаў, за адно толькі спачуваньне ім высялялі ў Сыбір цэлымі вёскамі. Яшчэ цётка навучала Эдуарда рускай і польскай мовам. Доўгімі зімовымі вечарамі ён вучыў на памяць рамантычныя баляды і вершы Міцкевіча.

    Як толькі падрос, яго аддалі вучыцца ў Мазырскую гімназію, што славілася на ўсю мінскую акругу. На канікулы звычайна ехаў у палескае мястэчка Барбароў, што на Мазыршчыне, да дзеда Рамуальда Пякарскага. Ён доўгі час кіраваў панскім маёнткам Клесін, а потым, назьбіраўшы грошай, пабудаваў на панскай зямлі сваю хату. З гадамі рабіўся скупым і дзівакаватым. Тыднямі сядзеў з люлькай у зубах у сваім непрыбраным пакоі, злаваўся, калі хто-небудзь не пагаджаўся з ім. Пры ім змаўкала яго састарэлая пані Валасецкая, якая вяла ўсе яго справы па доме. У дзеда хлопчыку было не лёгка. Сын барбароўскага пісарчука Франц Абрамовіч (пасьля вядомы беларускі хірург) успамінаў: “Суседзі і знаёмыя шкадавалі лагоднага, вясёлага і разумнага гімназіста, які будзіў у іх сымпатыю, і пераказвалі недобрыя эпізоды выхаваўчых прыёмаў...».
    Таемныя скаргі адчуваюцца ў пісьмах Эдуарда, накіраваныя не толькі бацьку. Вось фрагмэнт з ліста: “Больш за ўсё брыдка, што бабуля Валасецкая настойвае, каб тата сам адвозіў мяне ў гімназію. Як яна мне абрыдла, увесь час робячы вымовы, што дзядуля дзеля мяне траціць многа грошай, а на яе - нічога. Адным словам, мне лягчэй заставацца ў Мазыры, чым ехаць ў Барбароў на сьвята альбо канікулы...”.
    Застаючыся ў горадзе, Эдуард падзарабляў на жыцьцё тым, што дапамагаў рыхтавацца да заняткаў вучням з багатых сем’яў.
    Але ў гэты ж час юнак слухаў апавяданьні, як жылося раней, як надрываліся сяляне, узводзячы пану Горвату маёнтак, што славіўся на ўсю губэрню сваёй раскошаю. У Барбарове мала што зьмянілася з тых часоў. Асабліва цяжка працавалася наймітам на мясцовых смалакурнях; смалу і дзёгаць гналі ва ўедлівым дыме і цяжкім смуродзе. За працу плацілі вельмі мала.
    Э. Пякарскі рана зразумеў, што навокал робіцца вялікая несправядлівасьць, што народ пакутуе ад сацыяльнага і нацыянальнага прыгнёту. Але як ваяваць з несправядлівасьцю, юнак яшчэ не ведаў. Ён бачыў абмежаванасьць правінцыйнага акружэньня, марыў вырвацца па шырокія прасторы, дзе жылі і змагаліся мужныя людзі, амаль яго равесьнікі...
    У 1873 г. мазырскую гімназію рэарганізавалі ў прагімназію: замест 8-і клясаў у ёй стала шэсьць. Эдуарду давялося ехаць у іншы горад, з паўгода адвучыўся ў Мінскай гімназіі. Але ў пачатку 1874 г. сюды дайшла вестка, што Таганроскую гімназію ўзначаліў былы дырэктар Мазырскай гімназіі Эдмонд Рудольфавіч Рэйтлінгер, чалавек даволі кансэрватыўны, але справядлівы, таму папулярны сярод вучняў. Юнак перавёўся туды. Пераехалі таксама сын барбароўскага садоўніка Яўген Ёгенсон і іншыя мазырскія сябры. На разьвітаньне Эдуард папрасіў у дзеда на дарогу 50 рублёў, паабяцаўшы, што болей не зьвернецца да яго па дапамогу.
    У Таганрогу ён кватараваў у хаце Паўла Чэхава і сябраваў з яго сынам Антонам.
    Потым спрабаваў давучыцца ў гімназіі ў Чарнігаве, але ў лютым 1877 г. пайшоў з яе. Дзед Рамуальд патрабаваў, каб унук прыехаў у Барбароў. З тым, што ўнук кінуў гімназію, дзед зьмірыўся толькі калі той паабяцаў паступіць у Харкаўскі вэтэрынарны інстытут. Тады юнак і заняўся рэвалюцыйнай справай, быў арыштаваны і паводле прысуду высланы ў Якутыю.

    Юнак і яго канваіры ўбачылі ваколіцы Якуцка 2 лістапада 1881 г. Тут Пякарскі павінен быў пражыць шмат гадоў... У 1883 г. ён пабудаваў сабе хату і ўсё вучыўся рабіць сам. За паўгода вывучыў якуцкую мову, якая адносіцца да цюрскіх і даволі цяжкая для навучаньня. А ў 1898 г. на грошы А. Сыбіракова быў выдадзены слоўнік, складзены Пякарскім.


    Скончыўся час ссылкі. Эдуард Карлавіч, праз 14 гадоў, зьбіраўся вярнуцца ў эўрапейскую частку Расіі. У 1900 г. якуцкі ўрач П. Сакольнікаў прапанаваў Э. Пякарскаму скласьці кароткі руска-якуцкі слоўнік (які пазьней вытрымаў два выданьні). Але Пякарскі добра разумеў, што без кансультацыяў спэцыялістаў, якія знаходзіліся ў Пецярбургу, праца зацягнецца на доўгія гады. У 1905 г. ён пераяжджае ў сталіцу. У Якутыі засталіся сябры, з якімі не парве сувязі да канца жыцьця.
    За “Слоўнік якуцкай мовы” і першы том “Разнастайнасьць народнай літаратуры якутаў” Э. Пякарскага ўзнагародзілі Залатым мэдалём Рускага геаграфічнага таварыства.
    Выключная занятасьць не давала Пякарскаму магчымасьці наведаць родныя мясьціны. Упершыню пасьля ссылкі ён прыехаў у Беларусь у траўні 1906-га, зьезьдзіў у Пінск, сустрэўся з мачыхай і братам ды сястрою.
    У 1924 г. Э. Пякарскі зноў надумаў пабываць у Беларусі. Ф. Абрамовічу, сыну былога служачага барбароўскага маёнтка, які стаў вядомым хірургам і працаваў на той час у Мазыры, даслаў ліст з просьбай даведацца, ці мажліва на лета зьняць у Барбарове дачу. Абрамовіч зьезьдзіў у вёску і адказаў, што там засталіся людзі, якія памятаюць пра ўнука старога Рамуальда - браты Яўген і Якаў Залатарэнкі, былы садоўнік Яўстрат і яго знаёмы Нодэльман. Эдуард Карлавіч узрадаваўся, атрымаўшы такую вестку. Аднак... не змог паехаць з-за занятасьці. Праца над асноўнай часткаю слоўніка скончылася толькі ў 1926 г.
    За 45 гадоў наш зямляк ажыцьцявіў навуковы подзьвіг. Эдуард Карлавіч стварыў не проста слоўнік якуцкай мовы, а сапраўдную энцыкляпэдыю ўсяго ладу жыцьця народа, яго матэрыяльнай і духоўнай культуры. Заканчэньне працы над слоўнікам было адсьвяткаванае грамадзкасьцю Ленінграда і Якутыі. 1 лютага 1931 г. Э. Пякарскі быў абраны ганаровым членам АН СССР.
    Калі ў Мазыры было ўсесаюзнае будаўніцтва нафтаперапрацоўчага завода, з канцэртамі ў горад прыяжджалі многія вядомыя артысты эстрады. А адзін з іх сам напрасіўся на гастролі ў Мазыр. Гэта быў Кала Бельды, найбольш вядомы па песьні “Увезу тебя я в тундру”. Ён пахадзіў па горадзе, зьезьдзіў у Барбароў, каб паглядзець дзе рос і вучыўся герой Якутыі, сфатаграфаваў мясьціны, родныя якуцкаму настаўніку і вучонаму.
    29 чэрвеня 1934 г. Э. Пякарскі памёр. Пахаваны на каталіцкіх могілках у Санкт-Пецярбургу. Урад Якуцкай АССР увекавечыў памяць навукоўца, заснаваўшы дзьве імянныя стыпэндыі. Цэнтральны праспэкт у Якуцку носіць яго імя. А Беларусь засталася ўбаку.
    У Э. Пякарскага - дзьве радзімы. Першая, Беларусь, яго ўзрасьціла. Другая, Якуція, прыгрэла ў цяжкія часы жыцьця. Не маючы магчымасьці працаваць на першую, гэты мужны чалавек прысьвяціў другой радзіме дзесяткі гадоў нястомнае працы.
    Вучні Мазырскай гімназіі імя Янкі Купалы, якія прыйшлі на вышэйназваную вечарыну, слухалі і глядзелі ў поўнай цішыні. А потым пачалі задаваць пытаньні пра яго сям’ю, дзяцей.Дзе яны? Што з імі? Хто жонка?
    Але такіх зьвестак у нас няма. Бібліятэкар гімназіі Алена Мазуркевіч і настаўнікі зазначылі, што кожны можа паспрабаваць знайсьці многія адказы сваімі дасьледаваньнямі. А бібліятэка для пачатку прапануе кнігу Валянціна Грыцкевіча “Эдуард Пякарскі: біяграфічны нарыс”, што выйшла ў 1989 г. у выдавецтве “Полымя”.
    Ганна Булаш,
    бібліятэкар філіяла № 12 Мазырскай гарадзкой бібліятэкі
    /Краязнаўчая газета. № 43. Лістапад. Мінск. 2013. С. 1, 5./



                                          ЛІНГВІСТ, ЭТНОГРАФ, ФАЛЬКЛЯРЫСТ,
                                                ГАНАРОВЫ АКАДЭМІК АН СССР
                                                Навуковы подзьвіг нашага земляка
    Сёлета ў кастрычніку споўнілася 155 гадоў з дня нараджэньня нашага земляка з вёскі Пятровічы былога Ігуменскага павета Эдуарда Карлавіча Пякарскага. Сасланы царскімі ўладамі на 25 гадоў у далёкую Якуцію, ён не толькі пераадолеў усе нястачы жыцьця ў суровым краі, але і зрабіў, паводле ацэнкі яго суайчыньнікаў, навуковы подзьвіг, стварыўшы фундамэнтальную працу — слоўнік якуцкай мовы з апісаньнем побыту паўночнага народа, выдаў тры гамы “Узораў народнай літаратуры якутаў”. За гэтыя працы вучоны быў узнагароджаны залатымі мэдалямі Акадэміі навук і Рускага геаграфічнага таварыства, а імя яго набыло сусьветную вядомасьць.
    Лінгвіст, этнограф, фальклярыст Пякарскі быў абраны членам-карэспандэнтам (1927 г.) і Ганаровым акадэмікам (1931 г.) АН СССР. Слоўнік якуцкай мовы, над якім наш зямляк працаваў 45 гадоў, зьяўляецца галоўнай справай яго жыцьця.
    Жыцьцё Эдуарда Карлавіча Пякарскага дае яскравы прыклад высакародзтва, прыроднай інтэлігентнасьці, таго, як дабрыня, вера, энтузіязм знаходзяць ніву для плённай дзейнасьці.
    Зьмяшчаем краязнаўчыя фрагмэнты радаслоўнай Эдуарда Карлавіча Пякарскага, яго лёсу паводле нарыса выдатнага знаўцы даўніны гісторыка Валянціна Грыцкевіча і іншых друкаваных зьвестак.
    У адзін з пахмурных кастрычніцкіх дзён настаяцелю Сьмілавіцкага парафіяльнага касцела трэба было ехаць да цяжка хворай пані ў суседні маёнтак. Арганіст, які заўсёды суправаджаў ксяндза, падрыхтаваў ужо нават сьвятое прычасьце, як раптам каля касьцёла спынілася брычка. З яе выйшла пара кумоў з дзіцём на руках. Яны прыехалі з Пятровічаў, каб ахрысьціць першынца беднай шляхты — Карла (Караля) і Тарэзы Пякарскіх. Хлопчыку было ўсяго два тыдні. Нарадзіўся ён вельмі кволым, і з хростам давялося сьпяшацца.
    Ксёндз хутка адбыў абрад. Арганіст унёс у мэтрычную кнігу наступны запіс (захаваўся ў фондзе Э. К. Пякарскага ў архіве Ленінградзкага аддзяленьня Акадэміі навук СССР):
    «1858 года кастрычніка 28 дня ў Сьмілавіцкім рымска-каталіцкім парафіяльным касьцёле з захаваньнем усіх абрадаў таінства ахрышчана дзіця па імю Эдуард высакародных Карла і Тарэзы, да шлюбу Дамашэвічаўны. Пякарскіх, законных бацькі і маці сын, народжаны 13 дня гэтага месяца вечарам у гэтай жа парафіі ў фальварку Пятровічах”.
    Вёска Пятровічы, у якой тады было каля трыццаці хат, і фальварак пад той жа назвай, знаходзіліся непадалёку ад Сьмілавічаў, на беразе выгінастай рэчкі Волмы ў тагачасным Ігуменскім павеце. Калісьці Пятровічы належалі князям Радзівілам, а ў ХІХ стагодзьдзі перайшлі ў рукі Вітгенштэйнаў. Гаспадарыць магнатам не было ні часу, ні патрэбы, таму яны здавалі фальварак у арэнду. У сярэдзіне XIX стагодзьдзя чарговым арандатарам быў Карл Іванавіч Пякарскі, бацька Эдуарда.
    Належалі Пякарскія да старадаўняга і даволі вядомага шляхецкага роду. Яшчэ ў XVІ стагодзьдзі нехта Станіслаў Роліч-Пякарскі прыбыў з Нізоўяў Віслы ў Брэст і атрымаў ад вялікага князя літоўскага Сігізмунда II Аўгуста маёнтак Трышына (цяпер Трышына ўвайшло у межы Брэста, але сьлед ад яго захаваўся ў назьве Трышынскіх могілак). З цягам часу гэты род увайшоў у гісторыю славянскіх народаў. Адзін з Пякарскіх, Міхал, быў у 1620 годзе пакараны за спробу ўчыніць замах на польскага караля Сігізмунда (Жыгімонта) ІІІ Пётр Пякарскі стаў акадэмікам, вядомым дасьледчыкам рускай культуры. Алё паступова ганарлівы шляхецкі род зьбяднеў, і, калі нарадзіўся Эдуард, у Карла Іванавіча, нягледзячы на яго 33-гадовы ўзрост, не было, як кажуць, ні кала ні двара. Сабе на хлеб ён зарабляў арандатарствам. А гэта быў нялёгкі, горкі хлеб, асабліва для сумленнага чалавека, які аказваўся нібы паміж молатам і кавадлам. З аднаго боку, пан патрабаваў, каб фальварак даваў вялікі прыбытак, дзеля чаго аканом павінен быў выціскаць з сялян апошнюю капейку; з другога боку такі прыгнёт выклікаў натуральнае супраціўленьне прыгонных, якое скіроўвалася часта не на пана - ён жыў недзе далёка, а на аканома, які быў побач кожны дзень і зьяўляўся віноўнікам усіх няшчасьцяў.
    Пасьля адмены прыгоннага права ўзаемаадносіны паміж вёскай і фальваркам істотна зьмяніліся: селяніна ўжо нельга было купіць, прадаць, гнаць на паншчыну. Але паколькі зямля па-ранейшаму заставалася пераважна ў руках паноў, сяляне, як і раней, залежалі ад таго, у каго зямля, бо ён ці даваў, ці не даваў работу. Адны ўсё больш багацелі, другія ўсё больш бяднелі. Так было па ўсёй Беларусі, так было і ў Пятровічах.
    Архіўныя дакумэнты сьведчаць аб тым, што да 1872 года нядоімкі ў Сьмілавіцкай воласьці дасягнулі вялізных памераў. Сяляне адмаўляліся плаціць падаткі, таму што пасьля неўрадлівага лета не было чаго везьці на кірмаш. Тады ў воласьць прыбыла паліцыя і стала апісваць жывёлу. Сяляне пачалі супраціўляцца і паслалі ў Пецярбург хадакоў. Даведаўшыся пра гэта, мінскі губэрнатар накіраваў у Сьмілавічы салдат. У Пятровічах іх спыніў натоўп сялян. Пачалася бойка. Каб абараніць вёску, сяляне разабралі мост праз Волму. Тады ў Пятровічы паслалі цэлы батальён. Але на гэты раз вяскоўцы схаваліся ў лесе. Вядома, з дапамогай салдат мясцовыя ўлады дамагліся свайго: сялян уціхамірылі, а жывёлу распрадалі, каб пакрыць нядоімкі...
    Выступленьні пятровіцкіх сялян не маглі не ўзьдзейнічаць на настрой Эдуарда, не маглі не выклікаць у яго спачуваньня, жаданьня. далучыцца да барацьбы.
    Дзіцячыя і юнацкія гады Эдуарда Пякарскага прайшлі ў нястачы. Бацьку даводзілася вандраваць з месца на месца, з дапамогай дакумэнтаў даказваць сваё дваранскае паходжаньне. Сям’я Пякарскіх належала да таго асяродзьдзя, з якога выйшлі Кастусь Каліноўскі, Францішак Багушэвіч і іншыя рэвалюцыйныя дэмакраты. Нягледзячы на некаторыя сацыяльныя прывілеі, дробная шляхта жыла ў многім гэтак жа, як сяляне. Нездарма Карл Пякарскі, страціўшы жонку, аддаў сына-першынца на выхаваньне ў сям’ю беларускага селяніна. Родная цётка, якая потым узяла хлопчыка да сябе, жыла ў Мінску, у сьціплым доміку на даходы ад агароду і саду.
    Вечарамі яна расказвала Эдуарду пра паўстаньне 1863 года, пра легендарнага Кастуся Каліноўскага, пра тое, як жорстка ўлады расправіліся з паўстанцамі. Хлопчыка захаплялі гэтыя расповеды пра імкненьне да свабоды, пра барацьбу за шчасьце народа, пра мужнасьць. Ён уважліва прыглядаўся да цёткі. Яго зьдзіўляла, што яна, вучачы малітвам, выкідвала з іх словы-прашэньні аб здароўі цара, але хутка зразумеў: нельга маліцца за чалавека, служкі якога вешалі паўстанцаў, за адно толькі спачуваньне ім высялялі ў Сыбір цэлыя вёскі. Менавіта цётка вучыла Эдуарда рускай і польскай грамаце. Доўгімі зімовымі вечарамі, ён завучваў на памяць рамантычныя баляды Міцкевіча, яго вершы. Як толькі Эдуард падрос, яго аддалі вучыцца ў Мазырскую гімназію. У 1873 г. яе рэарганізавалі ў прагімназію і дзеля таго, каб атрымаць сярэднюю адукацыю трэба было пераяжджаць у іншы горад. Недзе з паўгода Эдуард правучыўся ў Менскай гімназіі, але неўзабаве перавёўся ў Таганроскую, дзе блізка сышоўся з рэвалюцыйна настроенай моладзьдзю. Вытрымаўшы іспыты за 6 кляс, змушаны быў пераехаць вучыцца ў Чарнігаўскую гімназію, дзе ізноў далучыўся да таемнага гуртка. У лютым 1876 года пакідае гімназію і едзе ў Барбараў да дзеда.
    Увосень 1877 г. паступіў у Харкаўскі вэтэрынарны інстытут, з якога праз год быў выключаны за ўдзел у студэнцкіх хваляваньнях. Харкаўскі акруговы суд прыгаварыў яго да ссылкі ў Архангельскую губэрню, алё ён здолеў схавацца. Пад імем Івана Кірылавіча Пякарскага працаваў сельскім пісарчуком у Тамбоўскай губэрні і вёў прапаганду арганізацыі “Зямля і воля” у Тамбоўскім павеце.
    Паліцыя высачыла падпольшчыкаў. Асьцерагаючыся арышту, Пякарскі пад імем Мікалая Іванавіча Талуніна зьяжджае ў Маскву, дзе 24 сьнежня 1879 года быў арыштаваны і прасядзеў каля года ў адзіночнай камэры Бутырскай турмы. Маскоўскі ваенна-акруговы суд прызнаў Пякарскага вінаватым ў тым, што ён “належаў да таемнага згуртаваньня, якое мела на моце скінуць шляхам гвалту існуючы дзяржаўны лад” і прысудзіў да “пазбаўленьня ўсіх правоў стану і ссылцы на катаржныя працы ў рудніках на пятнаццаць гадоў». Але суд пастанавіў хадайнічаць перад Маскоўскім генэрал-губэрнатарам зьмякчыць Пякарскаму пакараньне да ссылкі на цяжкую працу на заводах на чатыры гады. Маскоўскі генэрал-губэрнатар, прыняўшы пад увагу маладосьць, легкадумства ды хваравіты стан Пякарскага, пастанавіў «па пазбаўленьню ўсіх правоў стану» саслаць «на паселішча ў аддаленыя месцы Сыбіры».
    Калі ў студзені 1881 года 23-гадовага народніка Эдуарда Пякарскага саслалі ў Якуцію, ён яшчэ не ведаў, што тут яму належыць пражыць доўгія гады, што ў гэтым краі ён знойдзе сваё прызваньне. “А сродкаў для жыцьця няма, - пісаў Пякарскі бацьку 22 лютага 1883 года, - і калі б не якуты, я павінен бы быў прапасьці з голаду”.
    Мясцовыя жыхары дапамагалі яму апрацоўваць невялікі ўчастак зямлі, дзе ён сеяў зерневыя і садзіў бульбу. Пякарскі заняўся і агародніцтвам, пачаў разводзіць жывёлу, лавіў рыбу, паляваў. Ссыльны рэвалюцыянэр дапамагаў якутам складаць афіцыйныя прашэньні (гэтаму ён навучыўся на тамбоўшчыне), весьці судовыя працэсы, заступаўся за іх перад наезджым начальствам, дабіваўся ў судах рашэньняў заблытаных пытаньняў на карысьць беднякоў. Эдуард Пакарскі заваяваў сярод іх вялікі аўтарытэт.
    Каб размаўляць з якутамі, давялося вывучаць іх мову, запісваць якуцкія словы з рускім перакладам. Працаваць яму было нялёгка, не хапала паперы, не было дапаможнікаў і слоўнікаў. Аднак настойлівай працай ссыльны рэвалюцыянэр дабіўся многага. У газэце “Неделя” за 1885 г. ён  прачытаў паведамленьне, што нібыта ў якуцкай мове маецца ўсяго 3 тысячы слоў. Да 1887 года Пякарскі сабраў і патлумачыў ужо 7 тысяч якуцкіх слоў, а праз адзінаццаць гадоў — 20 тысяч.
    Работай Эдуарда Пякарскага зацікавіўся Ўсходне-сыбірскі аддзел Геаграфічнага таварыства. Энтузыяст разьвіцьця Сыбіры золатапрамысловец А. М. Сыбіракоў прапанаваў аддзелу грошы на друкаваньне слоўніка. Калі падыходзіў да завяршэньня тэрмін ссылкі, Пякарскі пісаў бацьку: “Раней, чым закончыцца друкаваньне слоўніка, мне няма чаго і думаць пра вяртаньне на радзіму, хоць нават і будзе атрыманы на тое дазвол, бо нельга кінуць работу, якой аддадзена трыццаць гадоў лепшай пары жыцьця”.
    “Нельга кінуць работу...” - гэтыя словы з прыватнага пісьма як мага лепш характарызуюць тое пачуцьцё маральнага абавязку адказнасьці за важную справу, якое Эдуард Карлавіч адчуваў у ссылцы.
    Праз пяць гадоў у Якуцку, куды дасьледчык мог перасяліцца, выйшаў першы выпуск яго слоўніка. Вопыт вывучэньня побыту якутаў, назапашаны Пякарскім, зацікавіў кіраўнікоў экспэдыцыі ў Прыянскі край. Яны зьвярнуліся да вучонага з просьбай правесьці падворны перапіс эвенкаў Прыянскага краю, сабраць зьвесткі аб іх побыце. Ён даў згоду і адплыў з Якуцка на параходзе 11 чэрвеня 1903 года. Ветлівасьць Эдуарда Пякарскага схіляла да яго жыхароў тайгі. Эвенкі расказвалі яму аб аленяводстве, паляўніцтве, рыбнай лоўлі, перадавалі для музэя рэчы свайго побыту. Сабраўшы матэрыялы, Пякарскі вярнуўся назад.
    У 1905 годзе Акадэмія навук дабілася пераводу вучонага ў Пецярбург, каб ён мог там працягваць работу над слоўнікам. Знаходзячыся ў сталіцы, Пякарскі не парываў сувязяў са сваёй другой радзімай - Якуціяй, выдаў тры тамы “Узораў народнай літаратуры якутаў” на якуцкай мове, асобнымі выпускамі выходзіў капітальны “Слоўнік якуцкай мовы” з багатымі паралелямі з роднасных моў і падрабязным тлумачэньнем састарэлых слоў і зьяў быту.
    У 1914-1917 гадах – сакратар аддзяленьня этнаграфіі Рускага геаграфічнага таварыства. Рэдагаваў часопіс “Живая история”. Працаваў у інстытуце ўсходнезнаўства АН СССР. Аўтар многіх прац па этнаграфіі, лінгвістыцы, фальклярыстыцы, геаграфіі.
    У канцы 1926 года грамадзкасьць Ленінграда і Якуціі адзначыла заканчэньне складаньня “Слоўніка якуцкай мовы”. Выступоўцы на ўрачыстым вечары адзначалі, што Эдуард Карлавіч Пякарскі стварыў сапраўдную энцыкляпэдыю ўсяго ўкладу жыцьця якуцкага народа, яго матэрыяльнай і духоўнай культуры. ЦВК і Савет Народных Камісараў Якуцкай АССР назвалі прозьвішчам Пякарскага школу ў месцы яго першапачатковай ссылкі.
    Эдуард Карлавіч Пякарскі памёр 29 чэрвеня 1934 года і пахаваны на Смаленскіх лютэранскіх могілках ў Ленінградзе. Урад Якуцкай ССР увекавечыў яго памяць двума стыпэндыямі імя Пякарскага. Рашэньнем Якуцкага гарвыканкама ад 1962 года вуліца Міра ў Якуцку перайменавана ў вуліцу Э. К. Пякарскага.
    У 1980-1983 гадах мастак І. І. Папоў стварыў бюст і скульптурны вобраз Эдуарда Карлавіча, выкананы з гіпсу, мэмарыяльны знак з барэльефам акадэміка (чаканка па медзі) для школы ягонага імя ў с. Ігідзей.
    У лістападзе 2008 года 150-годзьдзе з дня нараджэння вучонага адзначылі выданьнем у Санкт-Пецярбургу трохтомнага ягонага слоўніка накладам 3600 паасобнікаў у звычайным і падарункавым выглядзе, які ўтрымлівае 37 тысяч слоў.

    /Раённы Веснік. Чэрвень. №№ 245-246. 18 снежня 2013. С. 4./


    В. И. Кисляков
                               «СБОРНИК МУЗЕЯ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ»
                                        В ПЕРВЫЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ XX в. (1900-1918 гг.)
    На протяжении второй половины XIX в. этнография как наука в России переживала период накопления материалов. Этот процесс был связан в первую очередь с активной деятельностью Императорского Русского географического общества, в составе которого имелось Отделение этнографии. Основные работы этнографического характера публиковались на страницах издаваемых РГО и его отделов на местах периодических изданий.
    Существовавший в системе Императорской Академии наук Этнографический музей (с 1879 г. — Музей по антропологии и этнографии) в течение многих лет был малодоступен для публики и не имел своего печатного органа.
    После назначения весной 1894 г. академика Василия Васильевича Радлова напоет директора МАЭ положение стало меняться. В частности, в самом конце XIX в. было решено начать издавать «Сборник Музея по антропологии и этнографии». В феврале 1900 г. по распоряжению Академии наук был издан первый выпуск первого тома на немецком языке. Он состоят из двух частей...
    В январе 1917 г. исполнилось 80 лет со дня рождения В. В. Радлова. Как явствует из предисловия Л. Я. Штернберга и Э. К. Пекарского, незадолго до самого юбилейного дня ближайшие сотрудники и друзья В. В. Радлова решили издать особый, юбилейный, сборник статей. Все материалы были собраны, и в день юбилея В. В. Радлову была поднесена папка с отпечатанными статьями. Однако вскоре выяснилось, что и другие ученые изъявили желание принять участие в подобном издании.
    Окончательная подготовка сборника, куда вошла лишь часть статей (общим числом 22), была завершена только в апреле 1918 г. А 12 мая 1918 г. В. В. Радлов скончался. Таким образом, юбилейный выпуск увидел свет буквально накануне его кончины.
                                                  Тематический список материалов,
                                 опубликованных в «Сборниках МАЭ» в 1900-1925 гг.
                                                             ЮЖНАЯ СИБИРЬ
    Алтайцы
    Анохин А. А Материалы по шаманству у алтайцев, собранные во время путешествия по Алтаю 1910-1912 гг. по поручению Русского комитета для изучения Средней и Восточной Азии с предисловием С. Е. Малова [* Рукопись принята к печатанию а довоенное время после ее просмотра В. В. Радловым и Л. Я. Штернбергом. Транскрипция местных слов и терминов приводится по системе В. В. Радлова. Она сделана Э. К. Пекарским под руководством В. В. Радлова. Поправки были внесены Э. К. Пекарским, А. Н. Самойловичем, Н. Н. Поппе, И. И. Зарубиным. Многие из них обсуждались на заседаниях Радловского кружка. Тексты камланий просмотрены С. Е. Маловым. После возобновления печатания в 1923 г. активное участие в подготовке принял С. Е. Малов. Готовый сверстанный текст просмотрел В. В. Бартольд. Технической стороной занимался И. И. Зарубин.] [С. I-VII] // Сборник МАЭ. Л., 1924. Т. IV. Вып. 2. 148 с.
    Представлено на заседании Историко-филологического отделения 16 января 1913 г.
                                                   ВОСТОЧНАЯ СИБИРЬ
    Тунгусы
    Пекарский Э. К., Цветков В. П. Очерки быта приаянских тунгусов. С 4 картами и одной таблицей // Сборник МАЭ. СПб., 1913. Т. II. Вып. 1.128 с.
    Доложено на заседании Историко-филологического отделения 16 ноября 1911 г.
    Якуты
    Пекарский Э. К. Материалы по якутскому обычному праву (Три документа) // Сборник МАЭ. Л., 1924. Т. V. Вып. 2. С. 657-708.
                                                             ПЕРСОНАЛИИ
    Пекарский Эдуард Карлович (1858-1934). Участник революционного движения 1870-х — начала 1880-х годов. Был сослан в Якутскую область. Участник Сибиряковской экспедиции 1894-1896 гг. С 1910 г. сотрудник Музея антропологии и этнографии. Долгие годы заведовал Галереей Петра I. Один из крупнейших отечественных востоковедов-тюркологов, лексикограф, специалист по якутскому языку. Почетный член Академии наук СССР.
    О его жизни и деятельности существует большая литература. См., например: [Эдуард Карлович Пекарский (К 100-летию со дня рождения): Сб. ст. Якутск, 1958; Охлопков В. Е. Новое о Э. К. Пекарском и В. Л. Серошевском (по материалам ЦГА Якутской АССР) // Очерки истории русской этнографии, фольклористики и антропологии. Вып. VII / Труды Института этнографии АН СССР. Л., 1977. Т. 104. С. 99-105; Армон В. Польские исследователи культуры якутов / Пер. с. пол К. С. Ефремова. М., 2001: 99-111]. О Сибиряковской экспедиции см.: [Оглезнева Т. Н. Русское географическое общество: изучение народов северо-востока Азии. 1845-1917 гг. Новосибирск, 1994: 64-66, 70-84].
    Цветков В. П. Сведений об этом человеке найти не удалось
    /Сборник Музея Антропологии и Этнографии. Т. LVIII. Европейское культурное пространство в коллекциях МАЭ. Санкт-Петербург. 2013. С. 23-25, 29-30, 41-42, 44, 48./


                     КУЛЬТУРНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЯКУТСКОГО
         ГОСУДАРСТВЕННОГО  ОБЪЕДИНЕННОГО МУЗЕЯ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ
                                     НАРОДОВ СЕВЕРА ИМ. Е. ЯРОСЛАВСКОГО
                                           (ПЕРВАЯ ЧЕТВЕРТЬ И 30-Е ГГ. XX В.)
    Лебедева Вероника Георгиевна
    студент 4 курса, кафедра истории России СВФУ им. М.К. Аммосова, г. Якутск
     E-mail: verka9161@gmail.com
    Аргунов Валерий Георгиевич
    научный руководитель, канд. ист. наук, доцент СВФУ им. М.К. Аммосова, г. Якутск.
    Краеведческий музей им. Е. Ярославского имеет очень яркую историю, за свои более 100 лет работы она воспитала целое поколение людей. В приобретении полноценного статуса музея, о котором знают теперь во многих странах, работали такие известные личности, как В. П. Зубрилов, М. И. Сосновский, Н. А. Виташевский, Э. К. Пекарский, В. И. Йохельсон и мн. др., все они были политическими ссыльными...
    /«Научное сообщество студентов ХХІ столетия. Гуманитарные науки». Материалы XI студенческой международной заочной научно-практической конференции 14 мая 2013 г. Новосибирск. 2013. С. 22./



                                          ТЕМАТИКА ПУБЛИКАЦИЙ ПО ЭТНОГРАФИИ
    Крупным предприятием ВСОИРГО стала работавшая в 1894-1896 гг. Якутская (Сибиряковская) историко-этнографическая экспедиция, костяк которой составили ссыльные, в дальнейшем известные российские ученые, находившиеся, в основном, в Якутской области (В. Г. Богораз-Тан, Н. А. Виташевский, В. И. Иохельсон, Д. А. Клеменц, Э. К. Пекарский и др.). Организатором и руководителем был Д. А. Клеменц. Все рукописи по итогам исследований подлежали передаче на цензуру Якутскому губернатору, и лишь после этого отправлялись в ВСОИРГО. Отдел снабжал исследователей литературой, поддерживал с ними переписку, взял на себя основную нагрузку по опубликованию результатов работ [* ГАИО. Ф. 293. Оп. 1. Д. 101. Л. 7-7 об., 83, 84-84 об.].
    В 1897 г. в Иркутске в типографии П. И. Макушина ВСОИРГО напечатал «Программу издания трудов Якутской экспедиции» [* Программа издания трудов Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова / сост. по поручению ВСОИРГО правителем дел В. А. Обручевым / Вост.-Сиб. отдел Императ. Рус. геогр. о-ва. — Иркутск: Типолитогр. П. И. Макушина, 1897. — V, 48 с.]. Здесь были изложены история организации экспедиции, ее цели и задачи, дан перечень участников, распределение обязанностей между участниками, отмечена слабая изученность Якутского края...
    В результате работ этой экспедиции появился «Словарь якутского языка» [* Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный Э. К Пекарским (1882-1907 гг.) при ближайшем участии протоиерея Д. Д. Попова и М. В. Ионова. - СПб. - Пг. : Изд-во Императ. Акад. наук, 1907-1917. - Вып. 1. - 1907. - XVIII, 320 стб.; Вып. 2. - 1909. - 321-640 стб.; Вып. 3. - 1912. - 641-960 стб.; Вып. 4. - 1916. - 961-1280 стб.; Вып. 5. - 1917. - 1281-1456 стб.]. Его ценность состояла в том, что помимо перевода здесь давалась подробная транскрипция и различные варианты словосочетаний; работа опиралась на данные этнографии. «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского — один из наиболее значимых результатов Сибиряковской экспедиции. До революции Вышла часть этого труда (5 выпусков из 13)...
                ЛИТЕРАТУРА ПО КРАЕВЕДЕНИЮ, АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ
                   В ФОНДАХ БИБЛИОТЕК И БИБЛИОГРАФИЧЕСКИХ ИЗДАНИЯХ
    В проекте создания полной библиографии о Якутии принимали участие представители народнической ссылки: Э. К. Пекарский, Н. Е. Олейников, Н. А. Виташевский, П. Л. Драверт, В. М. Ионов. Итогом коллективной работы стала публикация нескольких списков литературы о Якутии, которые печатались на протяжении 1914-1916 гг. в библиографическом отделе журнала «Ленские волны». Собранный ими ранее материал в 1915 г. был издан под заглавием «Библиографический указатель статей, напечатанных в Якутских епархиальных ведомостях за 2-е десятилетие их издания (1897-1907 гг.)». В него вошло свыше 300 наименований о крае, расположенных в систематическом порядке [* Библиографический указатель статей, напечатанных в «Якутских епархиальных ведомостях» за 2-е десятилетие их издания: 1897-1907 гг. / сост. Н. Е. Олейников. — Якутск : Обл. тип., 1915. — 46 с.].
    /Эрлих В. А.  Историческая книга в Сибири и на Дальнем Востоке в XIX – начале XX века (издания по краеведению, археологии и этнографии). Новосибирск. 2013. С. 82-83, 111./

                             «СЛОВАРЬ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА» — Э. К. ПЕКАРСКОГО
    С именем Эдуарда Карловича Пекарского связано изучение якутского фольклора и этнографии. Его труды широко известны и за рубежом. Э. К. Пекарский родился 25 октября 1858 года в семье обедневших польских дворян в Игуменском уезде Минской губернии. Рано лишившись матери, воспитывался в семье двоюродного деда. Учился в Мозырской, Таганрогской, Черниговской гимназиях. Во время учебы ему приходилось зарабатывать на жизнь репетиторством. В 1877 г. поступил в Харьковский ветеринарный институт. Еще в гимназические годы принимал участие в революционном движении. Будучи студентом, занимался пропагандой народнических идей. В декабре 1878 г. Пекарский был исключен из института без права поступления в вуз и осужден на 5 лет ссылки в Архангельскую губернию. Ему удалось скрыться в Тамбовском уезде, в Княж-Богородском волостном управлении, где он устроился на работу писарем, назвавшись Иваном Кирилловичем Пекарским.
    В 1878 г. он стал членом революционного общества «Земля и воля». Полиция выследила волостного писаря, он вынужден был скрыться, однако его выследили в Москве. Военно-полевой суд приговорил «государственного преступника» Э. К. Пекарского к 15 годам каторжных работ, московский генерал-губернатор, «принимая во внимание молодость, легкомыслие, болезненное состояние» Пекарского, каторгу заменил ссылкой «на поселение в отдаленные места Сибири с лишением всех прав и состояния».
    В Якутск он прибыл 2 ноября 1881 года и был поселен в 1-м Игидейском наслеге Ботурусского улуса (Татта), где прожил около 20 лет.
    «Средств к жизни нет, — писал он отцу 22 февраля 1883 г. — и если бы не якуты, я должен был пропасть с голоду». Местные жители помогли ему обработать небольшой участок земли, он сеял зерновые и сажал картошку. Потом стал разводить скот, ловить рыбу, охотиться.
    Чтобы объясняться с сельчанами, он потихоньку начал изучать якутский язык. Якутско-русский словарь, который он составил сначала с чисто практической целью, заполнялся им до конца жизни.
    Постепенно Пекарский стал большим авторитетом среди местных жителей. Он помогал составлять прошения, заступался за бедняков перед начальством. В 1899 г. он выступил инициатором передела земли в наслеге, в результате чего бедняки получили земельные участки.
    Э. К. Пекарский написал несколько этнографических работ. Первой была статья «Якутский род до и после прихода русских», написанная в соавторстве с политссыльным Г. Осмоловским. Пекарский занимался сбором и изданием произведении устного народного творчества, был одним из составителей и редактором серии «Образцы народной литературы якутов» в 3-х томах.
    Но главный труд всей его жизни — «Словарь якутского языка». Уже к 1887 г. Пекарский собрал 7 тыс. якутских слов, через 11 лет — 20 тыс., а к 1930 г. — 25 тыс. слов. Ему помогали в этой работе местные знатоки якутского языка: священник Д. Д. Попов, олонхосут М. Н. Андросова-Ионова, лингвист С. А. Новгородов и всемирно известные ученые академики В. В. Радлов, К. Г. Залеман, В. В. Бартольд и другие.
    В предисловии к переводу изданию «Словаря» Э. К. Пекарский писал: «Язык племени — это выражение всей его жизни, это музей, в котором собраны все сокровища его культурной и высшей умственной жизни».
    Издание «Словаря» было начато в 1899 г. в Якутске — на средства И. М. Сибирякова, организатора многих научных экспедиций по изучению народов Якутии, но денег оказалось недостаточно, выпуск пришлось прекратить.
    По настоянию Академии наук в 1905 г. Пекарскому был разрешен переезд в Петербург для продолжения работы над «Словарем». Уехал, расставшись с женой-якуткой, помощницей в составлении словаря Христиной Николаевной Слепцовой. С 1905 по 1910 гг. он работал в этнографическом отделе Русского музея, потом — секретарем отделения этнографии Русского Географического общества, состоял членом комиссии по изучению Якутии. Первый выпуск вновь подготовленного «Словаря якутского языка» издан 1907 г. Академией наук, до революции всего было издано 5 выпусков.
    В 1912 г. за труды «Словарь якутского языка» и «Образцы народной литературы якутов» ученый награжден Большой золотой медалью отделения этнографии — одной из самых почетных наград Русского Географического общества.
    Издание «Словаря» продолжалось с 1925 г. на деньги Правительства Якутской республики, и в 1930 г. вышел его последний, 13-й выпуск. А к 100-летию со дня рождения Э. К. Пекарского, в 1958 г. его главный труд был переиздан стереотипно в Венгрии. Второе издание «Словаря якутского языка» состоит из трех солидных томов, которые вмещают около 38 тысяч слов, изданных в 1959 г. Академией наук СССР.
    «Словарь» Пекарского справедливо называют подлинной сокровищницей языка и национальной культуры народа саха. В 1927 г. в честь окончания “Словаря» Пекарский был избран членом-корреспондентом АН СССР, а в 1931 г. за заслуги в области тюркологии — почетным членом АН СССР. В последние годы своей жизни работал в Институте востоковедения АН СССР.
    /Владимир Пестерев.  Страницы истории Земли Олонхо. Якутск. 2001. С. 196-197./




    Людмила Рублевская
                                                      БЕЛОРУС НА КРАЮ СВЕТА
                                                            ЭДУАРД ПЕКАРСКИЙ
                                                                        (1858–1934)
    Помните, как Владимир Короткевич в «Колосьях под серпом твоим» описывает обряд «дядькованья»: в знатных семьях старшего сына отдавали на несколько лет на воспитание в крестьянскую семью, чтобы вырос неизбалованным, узнал цену хлеба и полюбил свою землю. Это не красивая легенда - обряд существовал, во всяком случае, шляхтич Карл Пекарский, потеряв жену, своего старшего сына Эдуарда отдал на воспитание крестьянам.
    Правда, объясняли это не столько приверженностью традициям, как бедностью семьи.
    Потом мальчика взяла к себе тетя. Она жила в скромном домике в Минске. Жила тем, что выращивала в саду и огороде, да еще сдавала подвал на постой солдатам. Так что шляхетский сын Эдуард вырос во вполне демократической среде... К тому же тетя рассказывала ему о восстании Кастуся Калиновского, давала читать поэмы Адама Мицкевича, а когда молилась, пропускала слова-прошения о здоровье русского царя. Понятно, какие установки возникли у мальчика.
    Затем его отправили учиться в Мозырскую гимназию, а жил он в свободное время в усадьбе Барбарово двоюродного деда Ромуальда Пекарского. Жилось гимназисту там несладко, жена деда все время упрекала того, что тратится на мальчишку. Когда Мозырскую гимназию превратили в шестилетку, Эдуард доучивался в Минске, затем вместе с несколькими одноклассниками перевелся в Таганрогскую гимназию, где назначили директора с хорошей репутацией…
    В Таганрог юный Эдуард Пекарский приехал уже с явными революционными задатками. Но подпольщиков арестовывают... Самое неприятное, что в предательстве подозревают Пекарского. Это так поражает Эдуарда, что он уезжает из Таганрога в Чернигов. Здесь становится участником кружка В. Варзара, помимо учебы в гимназии, устраивается в сапожную мастерскую и ведет пропагандистскую работу. А в гимназии распространяет нелегальные издания. В общем, гимназист из него не очень... Хотя в математике способности обнаружил выдающиеся.

    Эдуард поступает в Харьковский ветеринарный институт и работает в кружке Дмитрия Буцинского. В любом учебном заведении есть преподаватели талантливые и не очень, прогрессивные и консерваторы... Против неугодных профессоров студенты бунтуют. Пекарский с друзьями воюет с преподавателем сравнительной анатомии Журавским. Выливается это в бойкоты лекций, митинги, вплоть до банальных потасовок. Разумеется, под все подводилась политическая подкладка. Бунтовщиков стали арестовывать. Пекарский становится нелегалом. На какое-то время устраивается писарем в Княже-Богородицкое управление Тамбовского уезда, затем перебирается в Смоленскую губернию, затем - в Москву. Здесь молодого революционера выслеживают и арестовывают.
    Говорят, никому не даются испытания, которые он не сможет вынести… Более того - там, где, казалось бы, жизнь заканчивается, судьба ломается, может начинаться нечто новое. 12 января 1881 года Московский военно-окружной суд приговорил «государственного преступника» Э. Пекарского вместе с лицами, имевшими отношение к убийству агента полиции Н. Рейнштейна, к 15 годам каторжных работ. «Принимая во внимание молодость, легкомыслие и болезненное состояние» Пекарского, каторгу заменили ссылкой на поселение «в отдаленные места Сибири с лишением всех прав и состояния».
    Тогда 23-летнему Эдуарду Пекарскому, наверное, казалось, что жизнь закончена. Он очутился в Якутии, в поселке Игидейцы. В первую зиму чуть не умер от голода и холода - спасали якуты. А с весны пришлось браться за непривычную работу: ссыльному выделили кусок земли, который он должен был обрабатывать. Пришлось учиться косить траву, пахать, сеять. Вскоре у Пекарского было уже четыре коровы, бык, пара телят, конь... Эдуард построил дом из обтесанных бревен. Наверное, более слабый, менее духовно устремленный человек решил бы, что и существующих занятий достаточно... Но Эдуард Пекарский хотел занять работой - настоящей, тяжелой - и свой ум. Он стал учить якутский язык, его увлек местный фольклор, заворожили песни. В одной из статей Эдуард Пекарский прочитал, что в якутском языке всего три тысячи слов. Но он понимал, что это не так, язык значительно богаче. И начал работу по составлению словаря. Этот огромный труд занял 45 лет.



    Приходилось писать на обрывках бумаги, на оборотных сторонах использованных листов. Даже свечек не было - долгую зиму он вынужден был читать и писать при огне печурки. Но этот тяжелый труд был и спасительным. Многие ссыльные не выдерживали, ломались. Сошел с ума и умер краевед Иван Худяков, который тоже пытался собирать якутский фольклор. Та же участь постигла ссыльного Алексея Сиракова. Александр Павлов, петербургский рабочий, застрелился. Товарищ Пекарского по харьковскому кружку А. Бовбельский повесился. А ссыльного Петра Алексеева, который жил в 18 верстах от Пекарского, убили соседи.
    Но в больших делах человек не бывает одинок.
    Однажды революционер Эдуард Пекарский познакомился с необычной личностью - православным священником Димитрианом Поповым. Тот тоже составлял словарь якутского языка. На момент их знакомства отец Димитриан собрал более тысячи слов, в то время как Пекарский успел записать только четыре сотни. Отец Димитриан передал молодому человеку все свои наработки и впоследствии помогал с материалами.
    Пекарскому стали помогать в сборе материалов и другие ссыльные. В 1896 году он в соавторстве с Асмоловским написал свою первую статью «Якутский род до и после прихода русских». Статья была, как ни странно, достаточно верноподданническая: в ней доказывалось, что вхождение в Российскую империю было благотворным для якутов. На публикацию обратил внимание петербургский губернатор, заинтересовались власти и словарем, составленным ссыльным. Лингвист-самоучка наладил связь с Восточно-Сибирским отделом Географического общества и выслал туда первую редакцию своего словаря, в котором было около 20 тысяч слов и много фольклорных записей. Наверное, юношеский максимализм Пекарского поубавился, во всяком случае, в 1898 году его словарь был издан на средства сибирского золотопромышленника А. Сибирякова, то есть «классового врага».

    Эдуард Пекарский провел в Сибири 14 лет. Теперь он мог вернуться в европейскую часть империи - правда, не в столичные города. Но ученый пишет отцу: «Ранее окончания печатания словаря мне нечего и думать о возвращении на родину, если даже и будет получено на то разрешение, ибо нельзя бросить работу, на которую потрачено тринадцать лет лучшей поры жизни».
    Пекарскому разрешают поселиться в Якутске, от Академии наук он получает небольшую ежегодную стипендию в 400 рублей. Эдуард служит в канцелярии окружного суда, заведует библиотекой читальней, входит в совет сельскохозяйственного общества. В 1902 году после съезда якутской интеллигенции именно Пекарский готовит к печати его материалы.


    Только в 1905 году по ходатайству Академии наук с Эдуарда Пекарского снимают ограничение в переездах и он оказывается в Петербурге. Здесь бывшего ссыльного устраивают в этнографический отдел Русского музея, затем - в музей антропологии и этнографии при Академии наук. Пекарский продолжает работу над якутским словарем, выходят новые его редакции, а также восемь выпусков трехтомного издания «Образцы народной литературы якутов». Ученый получает Золотую медаль Русского географического общества. Он ратует за создание школ на якутском языке, утверждает, что якутская культура богата и самобытна...

    В Беларусь Пекарский вернулся в 1906 году. Повидался с родней, устроил бедствующего брата Осипа на работу в акцизное ведомство. Когда-то от опасного родственника открещивались, теперь он мог благодетельствовать. Вновь Пекарский решил поехать в Белоруссию только в 1924 году, захотел навестить имение деда Барбарово. Но эта поездка из-за огромной занятости ученого не удалась.


    В Якутии белоруса Эдуарда Пекарского помнят и чтут. Как-то он получил оттуда письмо: «Дорогой Одубар Хаарылабыс! (Так на своем языке звали Пекарского якуты.) Вы прибыли, считаясь преступником, в нашу отдаленную и несчастную страну, что было несчастьем для Вас и счастьем для нас...»
    Похоронен «отец якутской литературы», член-корреспондент Академии наук СССР, белорус из Игуменского уезда Эдуард Пекарский на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге.
    /Рублевская Л.  Рыцари и дамы Беларуси. Исторические очерки. Минск. 2013. С. 238-243./



    Кюннэй Такасаева,
    докторант Варшавского университета,
    канд. психол. наук.
                                                    ДВЕ ПЕРСОНЫ – ДВЕ СУДЬБЫ:
                                 ВАЦЛАВ СЕРОШЕВСКИЙ И ЭДУАРД ПЕКАРСКИЙ
    На озере Байкал прошел польско-сибирский семинар (21-26. VIII. 2013), одна из предложенных тем называлась «Поляки и Сибирь - колонизаторы или жертвы империи?». Преддверием этого сибирского семинара были дебаты в Варшавском университете на «Artes Liberales» (7. VI. 2013), где также рассматривалась тема: «Поляки в истории Сибири. Жертвы системы или соавторы империи?».
    В Якутске (18-19. IX. 2013) прошла конференция «Польский след в Якутии: ХIХ-ХХ век» в связи со 155-летием со дня рождения наиболее известных в Якутии польских исследователей В. Л. Серошевского и Э. К. Пекарского. Эти три события побудили меня написать предлагаемую статью.
    В ней хотелось бы обсудить разность судеб этих двух, несомненно, выдающихся людей. Проанализировать исторические данные с расстояния предоставленного нам времени (дня сегодняшнего) в контексте риторического вопроса - жертвы империи или соавторы колонизации? (не умоляя их заслуг для культуры народа саха).
    Для выяснения механизмов восприятия этих исследователей и понимания расхождения их жизненных путей, считаю необходимым, обратиться к небольшим фрагментам их биографий, а также к методу «микроистории», который позволяет «увидеть» моменты, зачастую сдвинутые за пределы основной линии исторического повествования.
    Микроистории (1), по мнению Карла Гинзбурга и Джованни Леви, противостоят доминирующим историческим наррациям и раскрывают явления или события, не вписывающиеся в конкретную предложенную сверху схему-формулу или конструкт. Доминирующие идейно-политические наррации иерархизировали исторические события и факты, при необходимости обращаясь только к тем историческим явлениям, которые выгодны и удобны для дальнейшего конструирования. В этом контексте микроистории, сохранившиеся в якутской и белорусской памяти, позволяют рассмотреть в подробностях не только исторические моменты из жизни двух политических ссыльных, но и дают возможность представить полифоническое многообразие истории в России и в Польше.
                                                                  Биограммы
     Итак, судьбы этих стать известных в истории Якутии персон до якутской ссылки были схожи. Родились в один год, в 1858 г., вследствие чего в Якутске проводились их совместные юбилеи — 150-летие (2008), 155-летие (2013). Оба появились на свет в польских семьях, на территориях, принадлежащих на тот исторический период Российской империи, но впоследствии это уже территории разных стран.
    Эдуард (Эдвард) Карлович Пекарский родился 25 октября 1858 г. в семье польских дворян под Минском, в селе Смиловичи Игуменского уезда Минской губернии Российской империи (ныне Республика Беларусь). Его отец - Карл Иванович Пекарский, мать — Тересса Пекарская (урожденная Домашевич):
    После ссылки в Якутию (1881-1905) стал известен как составитель фундаментального «Словаря якутского языка» в 13 выпусках (1899-1930). Необходимо отметить, что в 1895 г. он отказывается от предоставленной возможности вернуться в европейскую часть России и переселяется из Ботурусского улуса в Якутск для продолжения работы над словарем. В 1894-1896 гг. принимает активное участие в Якутской экспедиции, организованной Восточно-Сибирским отделением Императорского Русского географического общества на средства золотопромышленника-мецената А. М. Сибирякова. Впоследствии сделал научную карьеру в Императорском Русском географическом обществе (далее ИРГО) - секретарь Отделения этнографии, потом служил в Императорской Академии наук, в советское время в Академии наук СССР - член-корреспондент (1927) и почётный академик (1931). Умер 29 июня 1934 г. в возрасте 76 лет в Ленинграде, получив признание в самых высоких научных кругах Российской империи, позже в Советском Союзе, похоронен на  Смоленском лютеранском кладбище в Санкт-Петербурге.
    В памятные даты, несколько раз в год делегации постоянного представительства Якутии отдают дань уважения якутскому лингвисту, возлагая цветы на его могилу.
    Вацлав Леопольдович Серошевский родился 24 августа 1858 г. в имении около села Вулька Козловска, под Варшавой (ныне независимая Республика Польша). Его отец - Леопольд Кайетанович Серошевский, мать - Валерия Серошевская, урожденная Чемневска. Впоследствии имение было конфисковано из-за участия отца в январском польском национальном восстании (1863). Умер 20 апреля 1945 г. в возрасте 87 лет под Варшавой, похоронен на кладбище Повонзки в Варшаве.
    Серошевский был сослан в Якутию (1880-1892), где и принял решение стать писателем «недоли». Из-за нескольких попыток бегства его переселяли по Якутии. Монография «Якуты. Опыт этнографического исследования» (1896) была награждена золотой медалью Русского географического общества, что позволило ему вернуться на родину.
    После возвращения из сибирской ссылки в Варшаву Серошевский вынужден был доказывать, что он польский писатель, а не русский. Сам автор планировал первоначальное издание на польском языке, но из-за отсутствия заинтересованности польских издателей и в силу экономических затруднений стал готовить материалы на русском языке. Польская версия под названием «Двенадцать лет в краю якутов» вышла четырьмя годами позже, в 1900 г.
    В Польше он снова принимает активное участие в подпольных организациях, в результате снова был арестован, но ему удалось повторную ссылку заменить на экспедицию по изучению айнов (1903-1905) совместно с Брониславом Пилсудским. По возвращении из экспедиции снова включается в борьбу за независимость Польши. Служит в легионах кавалерии (1914-1917). В 1918 г. как лидер Партии национальной независимости Польши был назначен министром информации и пропаганды во Временном народном правительстве Польской Республики в Люблине. Позже был выбран президентом Польской академии литературы (1933-1939). В возрожденном Польском государстве, являясь соратником Юзефа Пилсудского, занимается пропагандой его деятельности. И сейчас в каждом селе, в каждом городе Польши стоит памятник Пилсудскому как результат деятельности Серошевского, а самого Серошевского, увы, мало кто помнит.
                                                                 Память в Польше
    Занимаясь научной деятельностью в Варшавском университете, задалась вопросом: каков уровень знаний об этих двух авторах в сегодняшней Польше?
    И с удивлением обнаружила, что в Польше имена Серошевского и Пекарского знакомы лишь узкому кругу лиц. Среди них люди, которые интересуются темой польских ссыльных в Сибири, и люди, которые занимаются изучением коренных народов Сибири, в частности народа саха. Старшее поколение поляков иногда припоминают имя Вацлава Серошевского по наиболее популярным его произведениям на польском языке, это повесть Na kresach lasów и детские произведения Bajka o żelaznym wilku и Dary wiatru pólnocnego. Скорее, это связано с тем, что вышеупомянутые произведения были в программе польской литературы по теме Młoda Polska 1891-1918; либо это специалисты по польской литературе.
    Приведу один интересный случай, который со мной произошел на фестивале российского кино в Варшаве «Спутник над Польшей» (2012), я выступила с вводной лекцией к фильму «Река» (2002) режиссера Алексея Балабанова, снятому по произведению Вацлава Серошевского в русской версии «Предел скорби». Один из посетителей, увидев книгу Вацлава Серошевского в польской версии «Dno nędzy», воскликнул: «Ааа, это те, кто служили москалям и Русской империи?! Все они были предателями Польши!» И эти слова заставили меня задуматься, насколько сильно отличается восприятие этих имен в Польше, в Якутии и в России, исходя из доминирующей наррации и контекста.
    В Якутии память о них прошла испытание временем, труды Серошевского и Пекарского цитируются и переиздаются. Это поляки, которые внесли огромный вклад в Якутскую культуру, науку и сделали это, находясь в тяжелых условиях чужбины, и в Якутии кажется, что по-другому быть не может.
    В Республике Саха в сфере образования и культуры, в СМИ, в научных публикациях, в музеях при описании истории Якутии уделяется достаточное внимание роли деятельности политссыльных конца XIX - начала XX в. Подчеркивается их научно-исследовательская (этнографическая), литературно-художественная, социальная деятельность. В якутском сознании сохранились истории их участия в образовании местного населения (частное обучение грамоте), в краеведении, в музееведении, в развитии театра, библиотек и идей самоуправления. Совместно с коренными жителями развивали сельское хозяйство в суровых природных условиях, занимались медицинской помощью местному населению и этим заслужили уважение.
    Тем не менее, изучая наследие польских ссыльных о Якутии, находясь непосредственно в Польше, необходимо сделать уточнение. Дело в том, что XIX в. воспринимается поляками как время имперского гнета. И смотрят они на историю Польши в составе Российской империи именно с точки зрения борьбы за независимость. И тут появляются категории «патриотов», которые несмотря ни на что боролись с империей в Польше, и те, кто предпочел сделать карьеру в государственной системе империи, даже находясь в ссылке. И, следовательно, так называемые «имперские слуги» автоматически вычеркиваются из современной польской истории или о них «умалчивают».
    Как отмечено выше, в современной Польше теперь мало кто помнит Серошевского и совсем не знают Пекарского, так как в понимании современных поляков они делали карьеру в Российской империи. В той же польской Википедии по Серошевскому есть информация, а по Пекарскому почти отсутствует. Зато совершенно неожиданно для нас по Пекарскому можно найти информацию на белорусском языке, потому что те территории, откуда он родом, теперь принадлежат Беларуси. И тут хочу процитировать высказывание из журнала «Новая Польша»: «В Якутске, столице автономной Республики Саха, сегодня стоит памятник Пекарскому. Так же, как и Черскому, его считают своим соотечественником не только поляки, но и белорусы.
    - Наш земляк Эдуард Пякарский (так его фамилия звучит по-белорусски. - Ред.) дал якутам словарь, а на памятнике написано «великому польскому путешественнику», - жаловался в президентской газете «Беларусь сегодня» полярник Владзимир Драбо, руководитель белорусской экспедиция по Якутии в 2004 г. - Но когда-нибудь мы восстановим историческую справедливость» (2).
                                                                  Взаимоотношения
    И вот, когда я принялась изучать «якутских польских ссыльных», у меня возник следующий вопрос - интересно, были ли эти два поляка (Серошевский и Пекарский) лично знакомы друг с другом и каковы у них были взаимоотношения?
    Как ранее отмечено, они одного года рождения, оба были увлечены революционными идеями, в связи с чем попали в якутскую ссылку. Разница лишь в образовании: Пекарский, будучи студентом ветеринарного факультета в Харькове, был увлечен народническими идеями, за что исключен и сослан в Якутию, а Серошевский, будучи слесарем на железной дороге в Варшаве, увлекся социалистическими идеями. Пекарский был сослан в Ботурусский улус (Центральная Якутия), где было самое большое скопление политических ссыльных. А Серошевского все время переселяли этапом по краю якутов за его неугомонный нрав, он два раза пытался бежать на Аляску с помощью якутов и для этого стал учить якутский язык. Из Верхоянского улуса его перенаправили в Среднеколымский (северные улусы), потом - в Баягантайский улус (ныне Усть-Алданский), затем попал в Намцы (центральные улусы). И вот, были ли они знакомы? – Были.
    Есть свидетельства Серошевского в его воспоминаниях с 1939 г. (3) Он описывает свое очередное переселение в марте 1885 г. и упоминает поездку к ссыльным соседнего Ботурусского улуса (ныне Таттинский), где, по его словам, «объединилась довольно значительная группа ссыльных» и «тут концентрировалась политическая и интеллектуальная деятельность ссыльных, сюда приходили самые свежие политические новости из России, здесь проектировали будущие труды ссыльных, читали и обсуждали их работы». «Там была небольшая библиотека ссыльных» (4), там он находит работу «Путешествие на Север и Восток Сибири» (1847) академика Александра Миддендорфа (1815-1894) на немецком языке и другие необходимые для работы научные труды. Впоследствии свой этнографический труд «Якуты» он посвящает Мнддендорфу и находится с ним в личной переписке.
    Серошевский также упоминает встречу с несколькими ссыльными, перечисляет их фамилии, указывает их национальную и политическую принадлежность. Поляков классифицирует по интересу к национальной идее освобождения и отношению к польскому языку.
    Встречу с Пекарским описывает так: «В библиотеке я одолжил несколько книг, в том числе Словарь якутского языка и грамматику [1849] Отто Бет-лингка [1815-1904]. Их мне на время уступил Э. Пекарский, создававший подробный якутский словарь. Пекарский был поляком и ещё немного говорил по-польски, но решил работать исключительно во благо русской науки. Он был безразличен к польской национальной идее, также как Свитыч, который писал романы по-русски, хотя вполне прилично говорил и по-польски, и Виташевский, который по-польски понимал, но не говорил. Из тогдашних ссыльных только доктор Костецкий и К. Багриновский являлись патриотами Польши. Сестра Свитыча говорила по-польски и считала себя полькой, но вышла замуж за русского ссыльного и сыновей своих воспитала как русских. Все эти поляки были родом из Киева, Житомира, Одессы, Николаева - с наших давних восточных окраин, пограничья или из черноморских городов» (5). Еще раз упоминает в своих воспоминаниях Пекарского, «уже начавшего в то время собирать материал для своего словаря якутского языка» (6).
    Так, Николая Виташевского, определяет как «обрусевшего поляка, который считает себя русским» (7).
    Про русского народника В. М. Ионова Серошевский пишет, что он из семьи попа «и произвел впечатление фанатика в русском духе: слишком логичного и неуступчивого» (8). Позже мы, вернемся к этим фамилиям
    И вот, после выхода книги «Якуты» (1896 г.) на русском языке, после многочисленных положительных рецензий и медали Русского географического общества появились первые критические отклики на труд Серошевского. В книге Витольда Армона «Польские исследователи культуры якутов» (1977) есть упоминание, что первой ласточкой было маленькое замечание Э. Пекарского в статье «Миддендорф и его якутские тексты» (1908) о том, что, «к сожалению, научная ценность большой работы Серошевского не отвечает высоким заслугам путешественника (Миддендорфа), которому эта работа была посвящена» (9).
    Согласитесь, весьма острый укол для «приятельских» отношений со времен ссылки. Далее уже посыпалась критика в адрес Серошевского со стороны «ближайшего окружения» Пекарского. В журнале «Живая старина» (1909) под редакцией Пекарского выходит статья Н. Виташевского, где автор резко критикует конкретные разделы работы Серошевского и обвиняет его в отсутствии знаний не только этнографии, но и якутского языка (10).
    В том же журнале под редакцией Пекарского выходит статья В. М. Ионова (11) (1914) на 55 страницах с критикой статьи Серошевского о верованиях якутов и монографии «Якуты». Будучи соратником Пекарского по словарю якутского языка и по Якутской Сибиряковской экспедиции (1894-1896) (12), Ионов остро критикует неправильное написание якутских выражений в монографии Серошевского.
    Использование якутских слов и выражений Серошевским не было «коньком» его работы, и впоследствии этот факт всегда учитывается. 80-летний Серошевский в воспоминаниях признавал свою неспособность к языкам: «... французские слова помогали, с грамматикой хромал, что стоило мне больших усилий, потому что не имел никогда способности к языкам» (13). При этом, кроме польского, мог читать и изъясняться на русском, французском, немецком и английском языках, не учитывая якутский.
    И вот Ионов в своей критической статье делает ошеломляющее заключение, что книга «Якуты» Серошевского является «обычной компиляцией, не известно для кого предназначенной, и что не можно на нее вообще ссылаться» (14). Следующий из петербургской плеяды «сибиряков» В. Г. Тан-Богораз (Натан Менделевич Богораз, 1865-1936), совместно с Пекарским участвовавший в экспедиции Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества (ИРГО), в 1931 г., в год 50-летия научной деятельности Пекарского, публикует статью в журнале «Советская этнография» под названием «Этнографическая беллетристика», в которой пишет о работе Серошевского, что тот «в очень темных красках представил жизнь инородцев, а якуты были охарактеризованы односторонне и описаны очень субъективно - через призму восприятия молодого польского ссыльного» (15).
    Витольд Армон в книге «Польские исследователи культуры якутов» пишет, что пришло время разобраться с этими «критическими» заметками. Ссылаясь на личные разговоры с профессором Яном Чекановским (1882-1965), Армон раскрывает причину критики, исходившей из конкретного источника: по словам В. Ионова, все интересовавшиеся той или иной стороной якутского быта (Виташевский, Левенталь, Ястремский. Трощанский, Ионов) всегда обращались к Пекарскому за разъяснением, и непонятно, почему же Серошевский, который жил близко с ним одно время [имеется в виду Баягантайский улус. - К.Т.], не воспользовался его услугами, что сыграло роковую роль. И приводит очередные доводы «dramatis personae» между Серошевским и Пекарским (16).
    В свою очередь ответом Серошевского на вопрос Армона служит отрывок из переписки автора «Якутов» с семьёй Александры Викторовны (1843-1893) и Григория Николаевича (1835-1920) Потаниных от 17. VI. 1893 г. (17), где он сообщает о желании выслать на рецензию свою книгу разным специалистам в зависимости от раздела, добавляя «как же жаль, что нет Григория Николаевича - наверно точно бы согласился просмотреть оставшиеся разделы, и тогда я был бы спокоен. Тут нет никого, к кому мог бы обратиться с такого рода просьбой, и нет никого, кто бы имел соответствующий авторитет. Из всех, кто писал и пишет о Якутском округе, только двое: Миддендорф и Маак [Ричард Маак (1825-1886), Вилюйская экспедиция в Якутии (1854-1855). -К.Т.] останутся навсегда единственными столпами для будущих исследователей; остальные, не знаю почему, не производят на меня хорошего впечатления. Всё это, такие же материалы, как мои, и не знаю, почему они должны иметь приоритет» (18). В том же письме делится мыслью: «Однако не трачу надежды, что книга, благодаря массе нового материала, также широкому, непосредственному контакту [с якутами. - К. Т.] будет представлять собой ценность и будет составлять неплохое введение для территориальных исследований Сибирякова» (19) [переводы. - К.Т.]. Из письма очевидно, что Серошевский предполагал участвовать в группе Сибиряковской экспедиции, но в группу не попал.
    Отдельно стоит добавить, что Серошевский в конце жизни посвящает немало строк описанию своих якутских приятелей-информаторов, превращая их, как бы в награду, в прототипов своих литературных произведений (20). В Якутии в последнее время появляются научные исследования о роли якутских информаторов для этнографических исследований ХIХ-ХХ вв. с целью увековечивания их заслуг (М. И. Старостина (21), С. А. Третьякова, У. А. Винокурова, Е. П. Антонов (22) и др.)
    В контексте дебатов, проходивших в Варшавском университете на «Аrtes liberales» (7. VI. 2013) по теме «Поляки в истории Сибири. Жертвы системы или соавторы империи?», можно добавить, что все политические ссыльные стали жертвами империи. Их интеллектуальный и физический потенциал был использован имперской колониальной политикой для исследования и освоения новых колонизированных территорий Сибири, в том числе обследования сырьевых ресурсов, возможностей управления и заселения новых земель. Для этого также были необходимы исследования коренных народов, территорий их расселения, изучение культуры и т.д.
    Императорское Русское географическое общество сыграло большую роль в освоении Сибири, Дальнего Востока, Средней и Центральной Азии и Мирового океана. Например, «Якутская экспедиция», финансированная золотопромышленником-меценатом И. М. Сибиряковым, организованная ИРГО (1894-1896), в которой принимали участие и польские политические ссыльные: Э. Пекарский, Ф. Кон, Н. Виташевский, С. Ястремский, В. Трощанский и другие. Впоследствии целая плеяда исследователей из числа ссыльных посвятила себя научной карьере при Российской академии наук.
                                                                        Микроистории
    В Якутии подвергается глубокому анализу исторический документ основоположника якутской литературы, философа Алексея Елисеевича Кулаковского (1877-1926) «Письмо якутской интеллигенции» (1912) (23). По мнению А. Е. Кулаковского, идею переселения якутов на север поддерживал Э. К. Пекарский, при этом Кулаковский опирался на анонимную информацию в журнале «Сибирские вопросы» (1910. - № 42-43) по поводу доклада Э. К. Пекарского «О расселении якутов по Якутской области» на заседании ИРГО.
    Таким образом, в «Письме якутской интеллигенции» Э. К. Пекарский представлен весьма нелицеприятно:  «Один субъект, слывущий знатоком Якутской области, её аборигенов и языка последних и кичащийся этим, высказал, в качестве авторитета, мысль, сумасбродную для нас, но целесообразную для слушателей его, - мысль, что якутский народ следует переселить на север к морю, а их родину заполнить переселенцами из России. Может быть, Вам проект этого господина покажется странным, но он господам нуччаларам (т.е. русским) показался тогда идеальным. Что же, они правы со своей точки зрения: земля переселенцам необходима; поселить их около моря - они не выдержат климата; а если переселить туда якутов, то последние, как акклиматизировавшиеся, не станут явно вымирать; тогда за чем же дело стало - гнать якутишек на север, да и всё тут! Может быть, интересуетесь личностью того оратора, который так хорошо знает всю нашу подноготную и который сказал упомянутое слово в Томске, на съезде учёных. Как назло, позабыл я его фамилию, но, когда опишу, узнаете живо. Гостил он у нас долго: приехал молоденьким, вертлявеньким, поджареньким, а уехал стареньким, ехидненьким. Сотрапезничал он с нами десятки лет, похваливая наши «тар», «ёрэ» и «бутугас». Хвалил он и любил и нашу девицу-красавицу (ныне покойницу), с которой он коротал долгие, зимние вечера под музыкой северной вьюги. Будучи молод и полон жизненных потребностей, он увлёкся дикаркой и сильно обескураживался, когда она не понимала его мыслей и... желаний, а он - её. Во-первых, поэтому, во-вторых, от нечего делать, он стал записывать лепет своей подруги и учить её своему языку. Но, так как сам всецело подпал под её обаятельную власть, то не смог её научить своему языку, наоборот, - сам научился от неё разговорному и любовному языку якутов, который сделал своим коньком и на котором сначала поехал в Питер, а теперь идёт вверх - по пути славы и великих почестей. Но труд его погибнет бесславно, ничей не радуя взор».
    Профессор истории В. Н. Иванов (24) уточняет, что Э. К. Пекарский выступил с опровержением в журнале «Сибирские вопросы» (1910. - №44), назвав приписываемую Кулаковским ему мысль «чудовищной», и объяснил, что речь шла об «историческом ходе естественного расселения якутов по области под влиянием разных экономических факторов». Профессор В. Н. Иванов предполагает, что Кулаковский до мая 1912 г. не знал об ответе Пекарского, а с другой стороны, допускает их перемирие, так как впоследствии они имели добрые товарищеские отношения (25).
    И здесь странным образом снова появляется место микроистории, связанной с составителем якутского алфавита родовитым саха Семеном Андреевичем Новгородовым (1892-1924).
    До революции было несколько вариантов якутского алфавита, миссионерские алфавиты Г. Я. Попова, Д. В. Хитрова, составленные службой православной церкви, основанные на кириллице. В 1851 г. в фундаментальном труде академика О. Н. Бётлингка «О языке якутов» был разработан якутский алфавит. На нём до революции изданы тома «Образцов народной литературы якутов», части «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского, на нем же начали печататься первые газеты на якутском языке «Якутский край», «Якутская жизнь» и журнал «Саха саҥата». Но алфавит Бётлингка использовался только в академических целях.
    Основываясь на алфавите Бётлингка и Международном фонетическом алфавите (англ. International Phonetic Alphabet), С. А. Новгородов разрабатывает новый якутский алфавит для быстрого массового обучения грамоте, который просуществовал с 1917 до 1929 г. Он добивался того, чтобы этот унифицированный алфавит был принят для якутского языка, для ликвидации безграмотности, считая предложенные алфавиты сложными для писания, либо научно не обоснованными. Многие представители якутской интеллигенции во главе с писателем А. Е. Кулаковским защищали кириллицу, а Пекарский ратовал за академический алфавит Бётлингка.
    Наряду с основной работой по подготовке к изданию якутских учебников, С. А. Новгородов в течение двух лет (с 1 мая 1921 г. по 1 мая 1923 г.) принимал активное участие в составлении фундаментального «Словаря якутского языка», «подготовил 2 выпуска» и был официальным помощником Э. К. Пекарского. Сохранилась переписка С. А. Новгородова 26 с мая 1923 г., в которой он жалуется, что Пекарский, обещавший поместить на обложке словаря его имя как соавтора, уволил его, более того Пекарский не выплачивал ему жалованья, и он вынужден голодать и терпеть лишения. Годом позже, после увольнения, Новгородов умер от болезни в возрасте 32 лет.
    Э. Пекарский посвятил себя исключительно составлению «Словаря» и слыл знатоком якутского языка, но В. Армон, ссылаясь на письмо в книге «Якутские друзья А. М. Горького» (Якутск, 1970), утверждает, что родовитый саха и исследователь-якутолог Г. В. Ксенофонтов в личных беседах сообщал, что Пекарский плохо знал якутский язык и уклонялся говорить по-якутски (27).
    Не умаляя этнографические заслуги Э. Пекарского, вслед за В. Армоном (28) хочется подчеркнуть способность Пекарского прекрасно организовать всю работу посредством профессионально подобранных сотрудников, контролировать собранный ими материал и публиковать в журнале «Живая старина», редактором которого он являлся.
    «Словарь якутского языка» был создан в результате работы многих авторов и информаторов-якутов, чьи имена ушли в небытие и не нашли достойного места на титульной странице. Но это тема отдельного исследования и весьма щепетильная, особенно в рамках очередного празднования совместного юбилея - 155-летия Серошевского и Пекарского, который отмечается в Якутске.
    И все-таки, вопрос остается открытым, как бы они сами отреагировали на совместные юбилеи?
    Далее остановлюсь еще на одном моменте «микроистории» саха, на этот раз связанном с весьма резким высказыванием Г. П. Башарина в адрес В. Серошевского (29). В свое время выходили опровержительные статьи советских ученых, в том числе и польских (Б. О. Долгих, А. И. Новгородов, С.А. Токарев, 1967; Г. Свенко, 1969, В. Армон, 1977). Но в связи с появлением в интернете электронной версии «Литературной энциклопедии» (30), где указано, что со времен «Большого террора», не пропущенного к печати партийной цензурой 1937 г. «расшитого» 10-го тома, снова появляются необоснованные обвинения в фашизме автора «Якутов».
    Опровержением могут послужить слова из радиообращения от 12 сентября 1939 г. (31) восьмидесятилетнего Вацлава Серошевского, председателя Польской академии литературы, на 12-й день вторжения нацистской Германии в Польшу: «Солдаты и граждане! Это четвертая война, которую я вижу. Три войны и одну революцию видел собственными глазами. Я должен признать, что эта война самая страшная из всех, которые видели мои глаза. Немцы использовали все знания, которые не только они разработали, которые были разработаны человечеством! Все технические знания, все человеческие изобретения только для того, чтобы истязать, убивать, чтобы подчинить своим интересам и своей власти Человечество! Мы должны обязательно их победить, и мы ПОБЕДИМ! Потому что зло не может торжествовать в мире! Должно торжествовать и будет торжествовать ДОБРО!»
    Серошевский был далек от национализма и всю жизнь посвятил делу независимости Польши, борьбе за угнетенные народы, он ратовал за взаимное уважение народов и за универсализм человеческих ценностей, собственно чему и посвящал свои литературные работы.
                                                                     «Якутские жёны»
    Есть еще общий момент в судьбах этих двух персон, о котором помнят в Якутии. Исторически уже известен факт «супружеских отношений» с якутскими инородками обоих политссыльных. Благодаря «якутским жёнам» они быстро выучили язык, начали собирать материал для исследований и быстро адаптировались в якутской среде; жёны-инородки также вели хозяйство.
    В Верхоянске Серошевский (1880) знакомится с якуткой Анной Слепцовой - младшей сестрой жены политссыльного по январскому восстанию - Яна Заборовского. Внук писателя, Анджей Серошевский (33), в своей книге утверждает, что они женились по местным обычаям, сам Серошевский в воспоминаниях пишет «начали совместно проживать». В 1882 г. у них родилась дочь Мария. В возрасте 5 лет Мария с матерью Анной покидают Верхоянск для встречи с Серошевским, которого из-за 2 неудачных побегов с 1883 г. переселяли в разные улусы. Вскоре по прибытии в Кангаласский улус якутская жена Серошевского умирает (туберкулез и пневмония). В 1887-1892 гг. Серошевский с дочкой живет в Намском улусе, где в 1890 г. Серошевский письмом информирует сестру Паулину о получении официального царского разрешения дать фамилию Серошевской дочери Марии. В возрасте 10 лет (1892) Мария с отцом покидают Якутию и переезжают в Иркутск. Мария Серошевская умерла в Москве, в возрасте 82 лет (1964) (33). [Подробнее о Марии Серошевской в моей статье: Такасаева К. Р. Письма Марии Серошевской // Якутский архив. - 2013. В одном из писем Мария Серошевская упоминает о том, что не знает Пекарского, который очень интересуется ее судьбой].
    В своих воспоминаниях Серошевский пишет, что «может быть он плохо поступил, когда со временем вырвал ее из привычной среды. Может она была бы счастлива, оставаясь там, где всегда выделялась бы красотой и умом» (34).
    В Батурусском улусе Пекарский дважды состоял в гражданском браке. Его избранницами были якутские девушки: сначала Анна Шестакова (прожил с ней 13 лет), а после неё - Христина Слепцова, которые помогали ему по хозяйству и в овладении якутским языком. С Анной имея двоих детей: Сусанну (1894 г.р.) и Николая (1895 г.р.), официально они были записаны как незаконнорожденные, но впоследствии, после смерти матери, Пекарский официально признал отцовство в отношении сына.
    В 1904 г. в Якутске Пекарский официально обвенчался с состоятельной Еленой Андреевной Кугаевской (35) и выехал из Якутии, забрав с собой сына батурусской якутки Анны Петровны Шестаковой. Николай Эдуардович Пекарский окончил в Петербурге классическую гимназию, затем - Ленинградский Восточный институт им. Енукидзе. Работал в архиве РАН, в Управлении артиллерии, в Управлении Очаковского военно-морского порта. Впоследствии отношения отца с сыном разладились, а потом последовал и окончательный разрыв. За месяц до смерти Пекарский написал сыну последнее письмо: «Николаю Эдуардовичу Пекарскому. Много лет назад Вам была предоставлена возможность выйти в люди, получить классическое среднее образование и окончить два факультета с высшим дипломом. После долгого перерыва Вами через посредство третьих лиц принимаются меры по восстановлению утраченной, по Вашей вине исключительно, родственной связи. Не имея намерения пробуждать в Вас сыновние чувства, как результат запоздалого осознания, что неминуемо было бы связано с принижением Вашего самолюбия, а для меня, жены моей подобное раскаяние совершенно излишне - настоящим предлагаю Вам и Вашим посредникам прекратить дальнейшее беспокойство Вам для жизни дано всё необходимое, а именно: 1) фамилия; 2) воспитание и 3) прекрасное образование. Старайтесь все это применить с пользой для общества. По роду моей болезни я нуждаюсь в покое. Это учтите и оставьте меня и мою жену, на что мы вправе рассчитывать. 21 мая 1934 г.» (36).
    В Якутии до настоящего времени тема «якутских жён-инородок» довольно эмоционально дискутируется в различных медиа и интернет-порталах. К примеру, острые высказывании профессора истории, специалиста в области политической ссылки П. Л. Казаряна (37) на тему якутских «жён» ссыльных переселенцев взбудоражило якутскую общественность (2013).
                                                                 Вместо заключения
    Вацлав Серошевский — писатель, опередивший свое время. На рубеже XIX-XX вв. в Европе царили теории Дарвина и Моргана, основываясь на которых писали почти все западные ученые Но, как мы знаем, Серошевский был самоучкой, и, возможно, это пошло ему на пользу, у него не было научных рамок, как у образованного ученого того времени. Хотя термином «дикари», он подчеркивает свою связь с европейской культурой. И если оставить в стороне эту дань автора эпохе, то прежде всего в его работе виден человек, восхищенный уникальной, самобытной культурой маленького народа в Сибири, который необходимо сохранять. И именно находясь в Якутии, он решает стать писателем людской «недоли». Его якутские рассказы избежали основного клише того времени, так называемой экзотической литературы, с обычным сюжетом про западного, «белого» человека, который наблюдает за жизнью какого-то дикого племени. Все его рассказы сразу погружают читателя в мир и быт якутов, причем без всякой претензии на экзотику, показывая мир с точки зрения саха. В произведениях Серошевского затронуты общечеловеческие философско-социальные проблемы, которые актуальны до сегодняшнего дня. Когда-то колониальные империи усиленно создавали образ экзотичных народов, и даже в XXI в. сохраняются эти шаблоны-стереотипы в восприятии Иного, с которыми трудно расстаться, что уж говорить о XIX в.
    Время постколониальных теорий открывает новые возможности для резюмирования творчества Серошевского, перечитывания наново и поиска актуализации с точки зрения современности.
    Память саха о поляках не связана с мартирологией или колонизацией, сохранилась память о геройстве и польской идентичности, которая позволила им увидеть несправедливость колониальной политики Империи в отношении коренных народов Сибири и помогла сосредоточиться на исследовании уникальности и самобытности культуры коренных народов.
                                                  ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
    1. 1 URL:http://igiti.hse.ni/data/426/3l3/ 1234/4_3_3Medidcpdf (дата обращения 18.01.2014). Медик Ханс. Микроистория / Пер. Дудниковой Т. И. // Thesis 1994. [вып. 4] — C. 193-202.
    2. URL http://vAvw.novpol.ru/index. php?id=1862 (дата обращения: 18.01. 2014). Потоцкий Михаил. Польские ссыльные Сибири // Новая Польша — 2013 — Май.
    3. Серошевский В. Якутские рассказы. Воспоминания. — М., 1997. — С. 515; Sieroszewski W. Dzieła. - Tom XVI. Pamiętniki. Wspomnienia Pod red. A. Lama, Wydawnictwo Literackie, Kraków, 1959. — S. 432-434.
    4. Там же.
    5. Серошевский В. Якутские рассказы... — С. 516; Sieroszewski W. Dzieła. — Tom XVII. — S. 434.
    6. Там же, с. 554; s. 501.
    7. Там же. с. 515; s. 432.
    8. Там же, с. 523; s. 446.
    9. Пекарский Э. К. Мидцендорф и его якутские тексты // Записки Восточного отдела Имп. Русского археологического общества. — 1908. — Т. 18. — С. 45; Armon W. Polscy badacze kultury Jakutów. — Wroclaw-Warszawa, PAN, 1977. — S. 95.
    10. Виташевский Н.А. Брак и родство у якутов // Живая старина, Р. 18. — 1909. — № 4. — С. 44-45; Armon W. Polscy badacze kultury Jakutów. — Wroclaw-Warszawa, PAN, 1977. — S. 95.
    11. Ионов В. М. Обзор литературы по верованиям якутов // Живая старина — 1914. — С. 323, 372; Armon W. Polscy badacze kultury Jakutów. — Wroclaw-Warszawa, PAN, 1977. — S. 95
    12. URL:httpV/ilin-yakutsk.narod.ru/ 2005-6728.htm (дата обращения: 18. 01. 2014); Астахова И. «Эта безрассудная затея...». История организации Якутской (Сибиряковской) экспедиции 1894-1896 гг. // Илин. — 2005. — № 6.
    13. Sieroszewski W. Dzielą. — Tom VII. Pamiętniki. Wspomnienia. Pod red. A. Lama, Wydawnictwo Literackie, Kraków 1959. — S. 111.
    14. Ионов В.М. Обзор литературы. — С. 323, 372; Amon W. Polscy badacze... — S. 96.
    15. Тан-Богораз В. Г. Этнографическая беллетристика // Советская этнография. — 1931. — №3-4. — С. 137.
    16. Amon W. Polscy badacze... — S 96.
    17. Там же. — S. 329-360.
    18. Syberyjscy mistrzowie Sieroszewskiego. Listy do G. N. i A. W. Potaninów, oprać. B. Koc, nepeвoд c pyccкoгo языка N. Perczyńska, «Blok-Notes Muzeum Literatury im Adama Mickiewicza» 1999, nr 12/13. — S. 329-360.
    19. Там же. — S. 348.
    20. Серошевский В. Якутские рассказы... — С. 516.
    21 Старостина М. И. Вацлав Серошевский и клан колымских Слепцовых // Якутский архив. — 2007. — № 1. — С. 8-17. URL: http://igiysn.ru/files/ publicasii/arhiv71-2007.pdf (дата обращения: 20. 01. 2014).
    22. Антонов Е. П. Вацлав Серошевский: страницы биография // Польша в истории и культуре народов Сибири: Международная научная конференция, посвященная 150-летию Э. К Пекарского и 150-летию В. П. Серошевского. 5 ноября 2008 г. — Якутск: ЯНЦ СО РАН, 2010; Его же. Из истории и культурных контактов польских ссыльных и якутской интеллигенции // Северо-Восточный гуманитарный вестник. — 2011. — № 1. — С. 45-51.
    23. URL.hrrp.7/wwwsakbaopenworld. org/ilin/1993-94/kul.htm (дата обращения: 19. 01. 2014); Кулаковский А. Е., Письмо якутской интеллигенции. «...Если некоторые из вас и солидарны со мной...» 1912 г.
    24. URL:http://sakha.gov.ru/node/I6851 (дата обращения: 19. 01. 2014); Иванов В. Н. Письмо «Якутской интеллигенции» А. Е. Кулаковского.
    25. Там же. Примеч. 13.
    26. Новгородов Семен Андреевич, Лингвист: хаартыскалар, докумуоннар, ыстатыйалар / Сост. С. А. Попов. — Якутск: Бичик, 2007. — 196 с: ил. — С. 72, 84, 111, 118, 126.
    27. Amon W. Polscy badacze kultury Jakutów. — Wrocław-Warszawa, PAN, 1977 — S. 113.
    28. Там же. — S. 112.
    29 Башарин Г. П. Обозрение историографии дореволюционной Якутии. — Якутск, 1965. — С. 11.
    30. Литературная энциклопедия: в 11 т. — [М.], 1929-1939. — Т. 10. — [М.: Худож. лит., 1937]; Серошевский — Стб 697-698. URL. URL. httpT/feb-web. r u/feb/1 i tenc/ency c lop/1 ea/lea-6971. htm (дата обращения: 30. 04. 2014).
    31. URL: bttp.7Avww.youtube.com/ watch?v=eliCvlkk4nw (дата обращения: 19. 01. 2014). Радиообращение Вацлава Серошевского 12 сентября 1939 года (перевод с польского в тексте).
    32. Sieroszewski Andrzej. Słowo i czyn. Życie i twórczość Wacława Sieroszewskiego. Warszawa-Wrocław, 2008. — S 52.
    33. URL:http://www.vecherniy.corn/ post=11722 (дата обращения: 06. 04. 2014).
    34. Серошевский В. Якутские рассказы... — С. 513. Sieroszewski W. Dzieła. — Tom XVI... — S. 429.
    35. URL:http7/igi.ysn.ru/files'publicasii/ arhiv/4-20I0.pdf (дата обращения: 20. 01. 2014); Щербакова Т. А. Пекарский Э. К.: новое о семейных отношениях // Якутский архив. — 2010 — № 4. — С. 27-39.
    36. Там же. — С. 35.
    37. URL:http7/nvpress.ru/society/2439, http7/ya-pp corn/node/12888 (дата обращения: 20. 01. 2014).
    /Якутский архив. № 1 (46). Якутск. 2014. С. 44-53./



                                     «РЫЦАРИ И ДАМЫ» ЛЮДМИЛЫ РУБЛЕВСКОЙ
    В новую книгу Людмилы Рублевской «Рыцари и Дамы Беларуси», увидевшую свет в 2013 году в издательстве «Мастацкая літратура», вошли ее исторические эссе, до этого публиковавшиеся в авторской рубрике на страницах газеты «СБ-Беларусь сегодня». В них Людмила Рублевская рассказывает об исторических персонажах отечественной истории, как широко известных, так и малоизвестных...
    Впрочем, авантюристы и искатели приключений не вызывают особого сочувствия у читателей. Хоть и читаешь об их похождениях с интересом, но как-то ловишь себя на мысли, что хочешь, чтобы того же, скажем, Юзефа Юдицкого поскорее схватили и примерно наказали. Потому что заслужил! А вот Ивану Черскому, «литвину с колымской заимки», сочувствуешь уже по-настоящему. И еще больше — его жене Мавре, которая потеряла сначала мужа, а потом и сына...
    Впрочем, сочувствие к Черскому — это и не сочувствие даже, а скорее, сожаление. Сожаление о том, что безвременно ушел из жизни большой ученый, который так много сделал для науки и еще больше мог бы сделать...
    Судьбы других белорусских ученых, о которых рассказывает Людмила Рублевская, Алексея Сапунова и Эдуарда Пекарского, не столь трагичны, хотя трудностей и непростых жизненных поворотов и тут было предостаточно. И так приятно, что в далекой Якутии до сих пор помнят и чтут белоруса Эдуарда Пекарского...
    В книге Людмилы Рублевской «Рыцари и дамы Беларуси» без малого тридцать глав. И в каждой из них автор рассказывает об одном «рыцаре» или об одной «даме», оставивших более или менее заметный след в отечественной истории.
    Закончить эту небольшую статью хочу словами самой Людмилы Рублевской, сказанными ей на самых первых страницах книги:
    «В белорусской истории хватает сюжетов не менее драматичных и увлекательных, чем те, которые использовал для написания своих пьес Шекспир. Нешуточных страстей человеческих бушевало здесь не меньше, чем в средневековой Италии или Дании. Только вот мало мы знаем этих удивительных историй, а герои, достойные появиться на сценах, экранах и страницах, исчезают в тумане времени... Давайте же знакомиться с рыцарями и дамами нашей истории...»
    Что же, автор свое слово сдержал, знакомство сие состоялось. Дело за тобой, читатель.
    Геннадий Авласенко
    /Нёман. Ежемесячный литературно-художественный и общественно-политический журнал. № 5. «Сябрына»: Беларусь-Россия. Совместный номер издан при поддержке Постоянного Комитета Союзного государства. Минск. 2014. С. 251-253./


                                                         ЭДУАРД  ПЕКАРСКИЙ
    Имя следующего героя нашей рубрики мы нашли на карте далекого российского города Якутска. Улица Пекарского названа в честь нашего земляка, который, по сути, первым открыл миру богатство якутского языка. Эдуарда Карловича Пекарского называют отцом якутской литературы, а составленный им трехтомный «Словарь якутского языка» переиздают до сих пор.
    Эдуард Пекарский родился 13 октября 1858 года в имении Петровичи Игуменского уезда Минской губернии. Его отец принадлежал к старинному шляхетскому роду, но жила семья довольно скромно. Своего дома не было, имение Петровичи, в котором появился на свет Эдуард, они арендовали у магнатов Витгенштейнов.
    Мать Эдуарда рано ушла из жизни, отец отдал сына на воспитание в крестьянскую семью. Затем мальчика забрала к себе родная тетя. Она жила в Минске в небольшом доме на доходы от сада и огорода, подвал сдавала на постой солдатам. Эдуард часто спускался к ним — ему нравилось наблюдать, как те чистили и собирали оружие. Друзьями мальчика по детским играм были дети небогатых соседей.
    Когда Эдуард подрос, его отдали учиться в мозырскую гимназию, которая славилась на всю Минскую губернию. Недалеко от Мозыря, в имении Барбаров, жил его двоюродный дед Ромуальд Пекарский. Теперь уже он стал опекать юного Эдуарда — гимназист был частым гостем в Барбарове, проводил здесь свои каникулы. Дом стоял на живописном берегу Припяти, дед слыл заядлым охотником и рыболовом.

    Вместе с тем вся округа знала о его непростом характере: он был вспыльчив и скуп. Чтобы иметь собственную копейку, Эдуард подрабатывал в Мозыре репетиторством. Словом, жизнь не баловала будущего ученого с самого рождения. Но, возможно, как раз это помогло ему закалить характер и достойно выдержать все выпавшие на его долю испытания.
    В 1873 году мозырскую гимназию реорганизовали в прогимназию: вместо восьми классов в ней стало шесть. Чтобы получить среднее образование, Эдуард поступает в минскую, а затем переводится в таганрогскую гимназию. В Таганроге он вошел в среду революционно настроенной молодежи, и это предопределило его дальнейшую судьбу. Позже за организацию студенческих волнений Пекарского исключили из Харьковского ветеринарного института и приговорили к ссылке в Архангельскую губернию, но ему удалось скрыться.
    Под именем Ивана Кирилловича Пекарского он устраивается писарем в Тамбовском уезде, становится членом революционного общества «Земля и воля». Вскоре подпольщиков выследила полиция, Пекарский снова вынужден бежать, на этот раз в Москву. Но здесь его все-таки арестовали, судили и приговорили к пятнадцати годам каторжных работ на рудниках. Московский генерал-губернатор, принимая во внимание молодость и слабое здоровье подсудимого, заменил ему каторгу ссылкой «в отдаленные места Сибири с лишением всех прав и состояния».
    Зима 1881 года... Можно представить себе состояние Эдуарда Пекарского, который в 23 года оказался в глухом заснеженном якутском поселке Игидейцы. Тяжело было не только психологически, речь шла о выживании. «Средств к жизни нет, — писал он отцу. — И если бы не якуты, я должен бы был пропасть от голода».
    В отличие от некоторых своих товарищей по несчастью, которые теряли рассудок, заканчивали жизнь самоубийством, наш земляк смог приспособиться к тяжелым условиям ссылки. Благодаря своей образованности он стал главным защитником интересов местного населения. Помогал составлять официальные прошения, вести судебные процессы, решать другие вопросы. Этим ссыльный революционер завоевал у якутов большой авторитет. Ему помогли прижиться в этом суровом краю: заняться земледелием, завести домашний скот, построить собственную юрту.
    Вскоре в юрте появилась хозяйка, одна из местных жительниц Анна Шостакова, родились дети.
    Хлопот по хозяйству было очень много. Но, как говорится, не хлебом единым жив человек. Начав учить якутский язык по необходимости, поскольку русским якуты не владели, Эдуард Пекарский был удивлен его богатством и уникальностью. Наш соотечественник всерьез увлекся изучением якутского языка, культуры и быта, решил внести свой вклад в дело сохранения и популяризации наследия якутской земли, которая стала для него второй родиной.
    Эдуард Пекарский является автором ряда этнографических работ, составителем академического издания «Образцы народной литературы якутов» в трех томах. Но главный труд его жизни — это «Словарь якутского языка», который стал настоящей энциклопедией уклада жизни якутов. Наряду с раскрытием значения слов в нем даются различные сведения об истории, культуре, быте, обычаях народа. Словарь составлялся в то время, когда у якутов еще не было сложившейся письменной традиции, поэтому сложность этого труда, равно как и его важность, переоценить трудно.
    В то время, когда Эдуард Карлович приступил к сбору материала для словаря, считалось, что в якутском языке имеется всего три тысячи слов. К 1887 году исследователь собрал и истолковал уже семь тысяч якутских слов, а спустя одиннадцать лет — двадцать тысяч! Конечно, такой титанический труд невозможен без помощников. В их числе были и местные жители, и товарищи по ссылке, и православный священник Димитриан Попов, также много лет собиравший толкования якутских слов. В 1894–1896 годах Пекарский участвовал в работе научно-исследовательской экспедиции в Якутию, снаряженной Восточно-Сибирским отделением Русского географического общества. Это дало возможность для сбора нового материала, а также способствовало росту его авторитета как знатока якутского языка и культуры.

    Когда закончился срок 14-летней ссылки, Пекарский не покинул Якутию. Он писал отцу, что до завершения работы над словарем нечего и думать об этом, «ибо нельзя бросить работу, на которую потрачено тринадцать лет лучшей поры жизни». Переехав в Якутск, он устроился на службу и продолжил кропотливый труд над якутско-русским словарем. К тому времени ему помогали уже как якутская интеллигенция, так и российские именитые ученые. В Якутске Пекарский женился на дочке адвоката Елене Кугаевской. Со временем они взяли в семью его сына от якутки Анны Шостаковой, дали ему должное воспитание и образование.
    Десять лет спустя Пекарский с семьей переехал в Петербург — по приглашению Академии наук, которая готовила к изданию труд всей его жизни. Первый выпуск «Словаря якутского языка» увидел свет в апреле 1907 года. За свою работу ученый был удостоен Большой золотой медали Русского географического общества. Однако он не считал свое дело завершенным и продолжил работу. Последний прижизненный выпуск «Словаря якутского языка» датируется 1930 годом.
    Хотя большая часть жизни Пекарского прошла вдали от белорусской земли, он всегда помнил о ней, поддерживал связь со своей семьей. В 1906 году исследователь вновь побывал в родных краях — приехал в Пинск, где жила новая семья его отца, познакомился с мачехой, братом, сестрой. В 1926-м хотел посетить места, где прошли его юные годы. Пекарский послал другу детства в Мозырь письмо с просьбой узнать, можно ли на лето остановиться в Барбарове. Ответ был положительный, однако снова увидеть дом деда над Припятью ему не довелось.
    Последние годы жизни Пекарский работал в Институте востоковедения, являлся членом-корреспондентом, затем почетным членом Академии наук СССР. Его именем была названа школа в Игидейском наслеге — месте первоначальной работы над словарем. Пекарский активно помогал школе, передал ей свою богатую библиотеку, вникал во все нужды. Он до последнего дня поддерживал самые тесные связи с Якутией, где его чтили как национального героя. Умер Эдуард Пекарский 29 июня 1934 года, похоронен на кладбище в Санкт-Петербурге.
                                                                       Ценят и чтут
    Заслуги Эдуарда Карловича Пекарского высоко чтут в Республике Саха (Якутия) и сегодня. Помимо улицы в Якутске, его имя по-прежнему носит Игидейская средняя школа, расположенная в Таттинском улусе. А в юрте, где долгими вечерами он трудился над толкованием якутских слов, теперь располагается музей.

    В 2008 году в Республике Саха благодаря меценатской деятельности акционерной компании «Якутскэнерго» был переиздан «Словарь якутского языка». Представители местной интеллигенции отмечают — этот труд не только не теряет своей актуальности, более того, с годами его значение и востребованность только возрастают. Экземпляр издания бесплатно получили все библиотеки и школы республики.
     В 2007 году за средства Республики Саха был отреставрирован памятник на могиле Эдуарда Пекарского в Санкт-Петербурге. В последние годы он был заброшен и находился в полуразрушенном состоянии. И то, что именно якутяне позаботились о месте последнего приюта ученого, делает им честь.
                                                                 Возрождая память
    В Беларуси имя Эдуарда Карловича Пекарского было практически неизвестно, и только в последние годы мы начинаем открывать его заново.
    На малой родине академика, в деревне Петровичи Смолевичского района Минщины, в память о Пекарских не сохранилось практически ничего. Усадьба была разрушена еще до войны, на этом месте сейчас пустырь. Кладбища, где, по всей видимости, была похоронена мать ученого Тереза Пекарская, тоже не существует. Однако местные краеведы по крупицам собирают информацию о знаменитом земляке и стараются своими силами увековечить его имя. В сельской библиотеке оформлен тематический стенд о жизни и творчестве Эдуарда Пекарского, так что все посетители, от мала до велика, знают, какой выдающийся человек родился в их Петровичах.

     — Мы подавали ходатайство об установлении памятной доски на месте имения, однако пока этот вопрос не решен. Нет и краеведческого музея, хотя подходящее для этого пустующее здание в Петровичах есть, — с горечью констатирует учитель белорусского языка и литературы, краевед Татьяна Апацкая.
    Два года назад в деревню приезжала делегация из Республики Саха — совершая деловой визит в Беларусь, ее участники захотели побывать на малой родине «отца якутской литературы». Подарили красочное издание о своем крае, которое хранится сейчас в сельской библиотеке. И выразили надежду, что памятная доска в Петровичах все-таки появится...
    Историю о том, как гость с далекой якутской земли захотел увидеть места, связанные с именем Эдуарда Пекарского, нам рассказали и в Мозыре. Известный певец Кола Бельды, прославившийся песней «Увезу тебя я в тундру...», во время гастролей в этом городе посещал мозырскую гимназию и ездил в деревню Барбаров. К слову, здание гимназии, в котором когда-то учился будущий академик, сохранилось по сей день. Много лет здесь размещалась школа-интернат, последний год оно пустует. Дом Ромуальда Пекарского в д. Барбаров Мозырского района не сохранился.
    Большую работу по возрождению памяти о нашем известном земляке проводит мозырская городская библиотека. Библиотекарь филиала №12 Анна Булаш уже несколько лет собирает материалы о выдающемся ученом, ведет активную просветительскую работу, ратует за присвоение имени Пекарского одной из улиц Мозыря. Словом, пока все держится на энтузиазме отдельных людей, небезразличных к истории своего края. Будем надеяться, это — пока...
    Оксана Мытько
    /7 дней. Минск. 28 августа 2014. С. 26-27./


                                                          ДЗЕНЬ ДОБЖЕ, ДОГОР!

    Российскую Федерацию и Республику Польша связывают не только братские отношения славянских народов, но и общая история. Непростая, сложная, сформированная под влиянием имперской политики царской России. 
    Но чтобы ни творилось в «верхах», поляки и многонациональный народ нашей страны всегда с теплотой относились друг к другу. Особенно к тем посланцам с берегов Вислы, которые волею судьбы оказались в нашем крае. В основном это были ссыльные - участники национально-освободительных восстаний польского народа...


                                                                Словарь всей жизни

    Более 30 лет отдал работе над «Словарем якутского языка» Эдуард Карлович Пекарский. Лишенный всех прав и состояния за революционную деятельность, он прибыл в ссылку в Якутск в 1881 году и был поселен на жительство в Ботурусский улус. 
    Признавая научные заслуги Пекарского, в 1905 году Академия наук ходатайствовала о его переводе в Петербург. В столице работа над словарем, который стал делом всей его жизни, не прекращается. Словарь печатался в 13-ти выпусках с 1907 по 1930 годы! За этот капитальный труд исследователь был удостоен золотых медалей Русского географического общества и Академии наук. Трехтомный словарь Пекарского пользуется широкой известностью среди тюркологов мира и признан образцовым по своей полноте. Я 
    /Якутия. Якутск. 11 ноября 2014. С. 14./



                                                НА РАДЗІМЕ ЯЗЭПА СЕМЯЖОНА

    Чарговае літаратурнае падарожжа на Смалявіцкую зямлю — у вёску Пятровічы, на радзіму выдатнага паэта-перакладчыка Язэпа Семяжона — зладзіла дэлегацыя пісьменьнікаў і творчай інтэлігенцыі. Падзеі паспрыяла супрацоўніцтва Саюза пісьменьнікаў Беларусі і Дзяржаўнага музэя гісторыі беларускай літаратуры.

    Узначаліў творчую дэлегацыю першы сакратар СПБ, ляўрэат Дзяржаўнай прэміі Генадзь Пашкоў. Генадзь Пятровіч выказаў словы ўдзячнасьці перакладчыку, які «вярнуў» нам Міколу Гусоўскага і Адама Міцкевіча. Падтрымалі яго думку паэты Анатоль Зэкаў, Іна Фралова. У іх выкананні прагучалі разьдзелы паэмы Міколы Гусоўскага «Песня пра зубра» і ўласныя вершы. Супрацоўнік Дзяржаўнага музэя гісторыі беларускай літаратуры Лідзія Шагойка распавяла пра дзейнасьць установы.

    Расчулена распавядала пра бацьку дачка перакладчыка Натальля. Спадарыня Натальля ўспамінала, што бацька быў чалавек шчыры: дзьверы іх гарадзкой кватэры ў літаральным сэнсе «не зачыняліся» ад вясковых хадакоў, якія шукалі дапамогі ў земляка; а выхаванцаў Сувораўскай вучэльні, што ў цяжкія пасьляваенныя гады засталіся без бацькоўскай апекі, выкладчык Язэп Семяжон атуляў амаль бацькоўскім клопатам. Мастак Сьвятаслаў Федарэнка, які намаляваў партрэт паэта, распавёў пра даўнія творчыя сувязі з музэем, пра асабістыя сустрэчы і творчае сяброўства з Язэпам Семяжонам. Слова бралі і выкладчыкі сувораўскага вучылішча.

    Вынікам даследавання творчасьці Язэпа Ігнатавіча стаў фільм Ірыны Лапцёнак. Аздобілі мерапрыемства музычныя нумары, выкананыя выхаванцамі Сувораўскага вучылішча, калектывамі сталічнай школы № 43, мясцовым фальклёрным гуртом «Рэчанька», які падрыхтаваў некалькі песень на словы запрошанага паэта Івана Цітаўца.

    З нагоды юбілею паэта-перакладчыка была пагашана адмысловая марка, выдадзеная РУП «Белпошта».
    Вартыя ўвагі тыя, хто стаяў ля вытокаў музэя. Былы загадчык бібліятэкі Ніна Лукашонак і настаўніца беларускай мовы і літаратуры СШ № 43 горада Мінска Тацьцяна Апацкая і сёньня прыкладаюць шмат намаганьняў па зборы інфармацыі.
    Ушанаваць памяць славутага земляка сабраліся ці не ўсе жыхары Пятроўшчыны. На жаль, не было прадстаўнікоў мясцовых улад. А ў выступоўцаў назьбіралася шмат пытаньняў, якія датычацца закрыцьця мясцовага клюба. Па словах жыхароў, гэта адзіная ўстанова, дзе існуе культурнае жыцьцё вялікай вёскі: дзіцячы садок і школа ўжо не працуюць. У клюбе месьцяцца бібліятэка, калектыў народнай песьні «Рэчанька», музэй Язэпа Семяжона і Эдуарда Карскага.
    Ганна Старадуб 

    /Літаратура і мастацтва. Мінск. 5 снежня 2014. С. 14./




                                                             REGAŁ Z KSIĄŻKAMI
    Michał Książek, Jakuck. Słownik miejsca, Wydawnictwo Czarne, Wołowiec 2013, s. 247.
    Jakuck to pulsujące życiem syberyjskie miasto nad Leną. gdzie zima trwa blisko pól roku. a mrozy przerażają zmarzluchów. „Nikt w jakuckich wsiach nie używa rosyjskiej nazwy „Jakuck” ani nawet jakuckiej „Dżokuuskaj”. Stolice wszyscy nazywają kuorat - „miasto” - i każdy wie, o które miasto chodzi” (s.14). W tym mieście dzika przyroda zderza się z działalnością człowieka, a pejzaż odsłania surowe piękno. Człowiek zmaga się z silami przyrody i walczy o przetrwanie w syberyjskich chłodach. Życie Jakucka uchwycił Michał Książek w publikacji Jakuck. Słownik miejsca. W tej książce są przechadzki ulicami miasta, konteksty historyczne i kulturowe, dotkliwe mrozy, walory języka. odgłosy natury, a zwłaszcza ptactwa żyjącego w tej krainie zimna. Autor ornitolog i etnograf jest szczególnie wyczulony na bogactwo miejscowej fauny i wytwory człowieka takie jak język.
    Publikację Michała Książka można zaliczyć do reportaży podróżniczych, ale nie typu „przyjechałem, zamieszkałem, zobaczyłem”. Autor nie usiłuje stworzyć wielkoformatowego obrazu Jakucka na podstawie pobieżnych obserwacji. nie dokonuje uogólnień, ale wybiera słowa z jakuckiego słownika autorstwa Edwarda Piekarskiego [* Edward Piekarski, lingwista, zesłany na Syberię w 1888, stworzył Słownik Jakuckiego Języka.], które wyjaśnia i przenosi w realna rzeczywistość, ale także wr przeszłość. Tworzy opowieść nie tylko o miejscu, ale przede wszystkim o ludziach, ich języku i kulturze. Książka jest ciekawym rozważaniem lingwistycznym. Pomysł wykorzystania „słownika miejsca” pozwala przyjąć perspektywę Jakutów patrzenia na świat. „Język narodu to wyrażenie całego jego życia, to muzeum, w którym zebrano wszystkie skarby jego kultury i intelektu” (s. 74). Język oddaje specyfikę Jakucji i wprowadza w mentalność miejscowego ludu...
    Małgorzata Dziura
    /Zesłaniec. Pismo Rady Naukowej Zarządu Głównego Związku Sybiraków. Nr. 61. Warszawa (Wrocław). 2014. S. 145./

                                                        2. Путешественники и мореплаватели
    Фома Матвеевич Августинович (1809-1891) - путешественник-геоботаник, по образованию врач. Вошел в историю мировой науки как первый исследователь растительного мира Сахалина. Родился в местечке Кривичи (ныне Мядельский район Минской области), в бедной крестьянской семье учился в Свислочской гимназии и на медицинском факультете Виленского университета. После его закрытия (1832) закончил Виленскую медико-хирургическую академию (1835) с золотой медалью. Работал военным штаб-лекарем в Брянске, врачом на Украине, и в Пермской губернии, участвовал в научной экспедиции Русского Географического общества по Уралу (1870)...
    Будучи в составе врачебной комиссий по Якутии и Колымскому краю (1874-1876), провел геоботанические исследования и собрал материал по этнографии местных народов - якутов, чукчей, юкагиров, эвенов и эвенков-тунгусов в бассейнах Лены, Вилюя, Витима и Колымы. Собранные им предметы народного творчества были представлены на антропологической выставке в Москве (1878). По колымской флоре (долина реки и низовья её крупных притоков, побережье Ледовитого океана) его образцы растений до сих, пор составляют основу флористики этого региона. Полный список растений Якутской флоры, собранных Августиновичем, опубликован в «Избраных сочинениях, т. IX» академика В. Л, Комарова (1953)...
    По материалам своих экспедиционных маршрутов Августинович опубликовал несколько научных статей по географической и этнографической тематике, среди которых отметим: «Жизнь русских и инородцев на острове Сахалин» в журнале «Всемирный путешественник» (№ 2, 1874); «Краткие заметки о почве и климате острова Сахалин в отношении к хлебопашеству» в журнале «Берег» (№6. 1880); «Три года в северо-восточной Сибири за Полярным кругом» в книге «Древняя и новая Россия» (т. 18, № 12, 1880). В конце своей жизни Августинович вернулся на родину, но умер и похоронен в Свентянах (теперь Швенчёнис в Литве).
    Августинович впервые рассказал в русской периодической печати с тяжелой жизни сахалинской каторги (задолго до А. П. Чехова), задолго до В. Г. Короленко и В. Д. Шишкова описал тревожную жизнь золотоискателей на Витиме и Лене, а в научной литературе он пионер Сахалина и Якутии. Его геоботанические и этнографические отчеты о тех краях на долгое время опередили исследования других путешественников, в частности, земляков-белорусов Эдуарда Пекарского и Бронислава Пилсудского...
    /Ермоленко В. А., Черепица В. Н.  400 имен: жизнеописание видных деятелей истории и культуры Гродненщины (с древнейших времен до начала ХХ века). Гродно. 2014. С. 297-298./


                                                    ПЯКАРСКІ ЭДУАРД КАРЛАВІЧ
    [25. 10. 1858, хут. Пятровічы Ігуменскага пав. Мінскай губ., цяпер Чэрвеньскі р-н Мінскай вобл. - 29. 6. 1934, г. Ленінград, РСФСР]
    Этнограф, лінгвіст, падарожнік, прыродазнавец-географ, дасьледчык народнай культуры якутаў. Член-карэспандэнт Акадэміі навук СССР (1927), яе ганаровы акадэмік (1931).
    Э. Пякарскі нарадзіўся ў дваранскай сям’і. Вучыўся ў Мінскай і Мазырскай гімназіях. З-за палітычнай “нядобранадзейнасці” не змог завяршыць вышэйшую адукацыю. Пасьля выключэньня ў 1878 г. з Харкаўскага інстытута за ўдзел у студэнцкіх беспарадках быў арыштаваны ў Маскве (1879). За ўдзел у рэвалюцыйным руху быў высланы ў 1881 г. ваенна-акруговым судом у Якуцкі край, дзе прабыў каля чвэрці стагодзьдзя (да жніўня 1905); у 1881-1899 гг. пражываў у Ігідацкім насьлегу Ботурускага ўлуса, а 1900-1905 гг. — у Якуцку. Будучы ў ссылцы ў цесных сувязях з якуцкім насельніцтвам, Э. Пякарскі, не маючы спэцыяльнай лінгвістычнай і этнаграфічнай падрыхтоўкі. шляхам самаадукацыі стаў адным з лепшых знаўцаў якуцкай мовы, побыту і фальклёру. Пры садзейнічаньні сяброў па ссылцы, саміх якутаў і мясцовых рускіх жыхароў ён сабраў адпаведныя каштоўныя матэрыялы. выкарастаныя ў яго друкаваных працах. Па краязнаўчай рабоце завязаў сувязі з Якуцкім статыстычным камітэтам і Усходне-Сыбірскім аддзелам Рускага геаграфічнага таварыства, прыняў удзел у складаньні “Памятнай кніжкі Якуцкай вобласьці”, у першым выпуску якой (1895) зьявілася яго першая друкаваная праца “Якуцкі род да і пасьля зьяўленьня рускіх”.
    Па запрашэньню вядомага навукова-палітычнага дзеяча Расіі Д. Клеменца ў 1894-1896 гг. Э. Пякарскі прыняў удзел у т. зв. Сыбіракоўскай якуцкай экспэдыцыі, арганізаванай Усходне-Сыбірскім аддзелам Расійскага геаграфічнага таварыства для вывучэньня краю ў эканамічным, юрыдычным і бытавым плянах. Склаў для яе навуковую праграму па збору зьвестак аб матэрыяльнай і духоўнай культуры якутаў. На сродкі экспэдыцыі выдаў у Якуцку (1899) першы выпуск свайго “Слоўніка якуцкай мовы”. які зьявіўся пазьней (1907) другім выданьнем у Пецярбургу пад эгідай Акадэміі навук. Летам 1903 г. Пякарскі ўдзельнічаў у Нэлькана-Аянскай экспэдыцыі, займаючыся вывучэньнем прыаянскіх тунгусаў і зборам калекцый для Этнаграфічнага аддзела Рускага музэя ў Пецярбургу, дзе потым, у 1905-1911 гг., працаваў рэгістратарам этнаграфічных калекцый. Справаздача аб экспэдыцыі была надрукавана ў “Известиях Общества археологии, истории и этнографии” (Казань, 1904. Т. 20. Вып. 4-5).
    Пераехаўшы ў 1905 г. у Пецярбург, Э. Пякарскі працаваў у музэях. Да канца свайго жыцьця праяўляў вялікую цікавасьць да слоўнікавага багацьця якуцкай мовы. Прыступіў ён да гэтай справы ў першыя ж дні сваёй ссылкі (1881) і не спыняў яе нават пасьля зьяўленьня акадэмічнага выданьня (1930), выніку амаль 50-гадовай сваёй працы. Ва ўказаным выданьні налічваецца 25 000 якуцкіх слоў.
    З 1911 г. і да сьмерці, больш за 20 гадоў, Э. Пякарскі працаваў у Расійскай акадэміі навук — спачатку ў Музэі антрапалёгіі і этнаграфіі, які выдзеліўся з Рускага музэя, а ў апошнія гады жыцьця — у Інстытуце ўсходазнаўства АН СССР. З 1914 г. ён быў сакратаром Этнаграфічнага аддзела РУТ, вёў вялікую рэдакцыйную работу. Аўтар шматлікіх навуковых прац па геаграфіі, этнаграфіі, лінгвістыцы і фальклярыстыцы якутаў і тунгусаў.
    Валерый Ярмоленка
    /Сузор’е беларускага памежжа. Беларусы і народжаныя ў Беларусі ў суседніх краінах. Энцыклапедычны даведнік. Мінск. 2014. С. 398-399./

    ПЕКАРСКИЙ Эдуард Карлович (13.10.1858 - 29.6.1934) - российский лингвист, лексикограф, фольклорист, этнограф, член-корр. (1927) и почётный член (1931) АН СССР. Из польской дворянской семьи. В 1877-78 учился в Харьковском ветеринарном ин-те, был членом народнического кружка, за участие в студенческих волнениях исключён из ин-та, скрываясь от ареста, перешёл на нелегальное положение. В 1878 вступил в общество «Земля и воля», с целью пропаганды среди крестьян служил волостным писарем в Тамбовской губ. В дек. 1879 арестован, Московским военно-окружным судом в 1881 приговорён к 15 годам каторги, заменённой ссылкой на поселение в Вост. Сибирь. С нояб. 1881 находился на поселении в Боотурусском улусе Якутской обл., занялся изучением якутского языка и быта якутов, установил контакты с Вост.-Сибирским отделом Русского географического общества (РГО) и Якутским обл. статистическим комитетом. По окончании срока ссылки (1895) остался в Якутии. В 1894-96 участвовал в якутской экспедиции, организованной на средства промышленника А. М. Сибирякова; в 1903 обследовал приаянских эвенков. В 1905 по ходатайству АН получил разрешение жить в С.-Петербурге, в 1905-10 сотрудник этнографического отдела Русского музея, с 1911 — Музея антропологии и этнографии АН, с 1930 — Ин-та востоковедения АН СССР. Составитель фундаментального словаря якутского языка (при участии протоиерея Д. Д. Попова и ссыльного этнографа В. М. Ионова). Автор работ по этнографии и фольклору якутов и эвенков. Издал якутский эпос «Олонхо», ред. публикации «Образцы народной литературы якутов» (т. 1-3, на якут, языке, 1907—-18). Награждён золотой медалью АН (1907), Большой золотой медалью отделения этнографии РГО (1912).
    Соч.: Словарь якутского языка: В 13 вып. СПб.; П.; Л., 1907-30.
    Лит.: Э. К. Пекарский (К 100-летию со дня рождения). Якутск, 1958; Оконешников Е. И. Э. К. Пекарский как лексикограф. Новосибирск, 1982; Армон В. Польские исследователи культуры якутов / Пер. с польск. М., 2001.
    А. Ю. Чистяков
    /Новая Российская Энциклопедия в 12 томах. T. XII (2). Москва. 2014. С. 388./