среда, 29 марта 2017 г.

Эдуард Пекарский и Семен Новгородов. Койданава. "Кальвіна". 2017.



    Э. К. Пекарский
                                              АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ  НАБРОСКИ
                                  (Публикация, примечания, персоналия А. Н. Анфертьевой)
    5-го апреля 1924 года
    Свою многолетнюю помощь (в течение почти 13-ти лет) протоиерей Попов оказывал мне совершенно бескорыстно, не ставя никаких условий, и за все время раз только спросил, упомяну ли я когда-нибудь о нем, как о своем сотруднике. Оба мы были далеки от мысли, что предпринятая мною работа выльется в такой труд, который заслужит апробацию Академии наук и даже будет ею издан. Я, конечно, поспешил заявить, что никогда не забуду печатно заявить об оказанной им мне помощи. Листы с моими вопросами и параллельными ответами протоиерея Попова хранятся у меня до сих пор в тех видах, что на досуге я их когда-нибудь просмотрю еще раз и найду там кое-что такое, чего я в свое время не мог оценить в достаточной мере. Как же далека скромность протоиерея Попова с претензией моего недавнего сотрудника С. А. Новгородова (скончавшегося в конце февраля 1924 г.), который, проработав у меня с грехом пополам без малого 2 года, требовал, чтобы я выставил на обложке словаря его имя, ссылаясь на данное будто бы мною обещание и имея дерзость утверждать, что он дал мне больше, чем оба моих сотрудника, именами коих украшена обложка моего словаря. Вторым моим сотрудником был покойный В. М. Ионов, о котором речь будет впереди. Кроме своих тетрадок, озаглавленных «Мои вспоминания», протоиерей Попов предоставил в мое распоряжение для использования свои рукописные переводы, перечень которых имеется в предисловии к моему словарю.
    /Пекарский Э. К.  Словарь якутского языка. В трех томах. Том 1. Выпуски 1-4. 3-е издание исправленное и дополненное. Санкт-Петербург. 2008. С. XV-XVI./
                                                                      Персоналия
    Новгородов Семен Андреевич (1892-1924), родился в состоятельной якутской семье в Чурапчинском улусе Якутской области. Первый якут-лингвист. Учеба на Восточном факультете Петербургского университета была прервана Гражданской войной. С. А. Новгородов несколько лет провел на родине. Принимал активное участие в создании якутской письменности; в 1922 г. разработал новый алфавит на основе международной фонетической транскрипции. Подготовил к изданию букварь на якутском языке (Якутский букварь / Составлен В. М. Ионовым, изменен и дополнен С. А. Новгородовым при ближайшем участии П. Е. Афанасьева. Якутск, 1917). Букварь, дополненный книгой для детского чтения, был переиздан Госиздатом в 1923 г.; шрифт для него отлили по алфавиту С. А. Новгородова. Университет он закончил лишь в 1923 г., затем работал научным сотрудником НИИ сравнительной истории и теории литературы и языков Запада и Востока при Петроградском университете. В фонде Э. К. Пекарского сохранилась копия письма Эдуарда Карловича, датированного декабрем 1928 г., в Представительство Якутской республики с просьбой оказать помощь бедствующей семье (вдове и дочери) С. А. Новгородова. См.: ПФА РАН. Ф. 202. Оп. 1. Д. 86. Л. 202. Письма его Э. К. Пекарскому за 1921-1923 гг. см.: ПФА РАН. Ф. 202. Оп. 2. Д. 304.
    /Пекарский Э. К.  Словарь якутского языка. В трех томах. Том 1. Выпуски 1-4. 3-е издание исправленное и дополненное. Санкт-Петербург. 2008. С. XXXIX./

                         ПОМОЩЬ И УЧАСТИЕ ЯКУТОВ В СОЗДАНИИ «СЛОВАРЯ»
    Создатель якутского алфавита и автор первого якутского букваря Семен Андреевич Новгородов был командирован якутским правительством в г. Петроград по вопросам отливки шрифтов для алфавита и приобретения типографского оборудования. Воспользовавшись его приездом в Петроград, руководство Академии наук, по ходатайству Э. К. Пекарского, предложило ему эту должность. Так, С. А. Новгородов стал научным сотрудником РАН. Поскольку он работал по совместительству, то рабочее время по «Словарю» ограничивалось двумя-тремя часами в день. Днем он бегал по инстанциям выполняя свои прямые обязанности, в числе которых и издание учебников, детских пособий, а также выполнял множество и других поручений правительства Якутской республики и его постоянного представительства в Москве. Основная часть дня у него уходила на деловое посещение различных учреждений, и только вечерами по 2-3 часа он работал в кабинете Пекарского над «Словарем». Так продолжалось изо дня в день, и было это довольно изнурительно. Одновременно он сдавал экзамены на Восточном факультете Петроградского университета по тюркским, монгольским, китайскому, французскому, немецкому языкам и тунгусо-маньчжурским наречиям. Условия жизни в Петрограде в то время были исключительно тяжелые. Новгородов жил в холодной, сырой комнате, нередко питался одним только черным хлебом. Несмотря на такие трудности, он смог добиться отливки шрифтов для своего алфавита. В 1923 г. он выпустил в Петрограде якутский букварь «Сурук-бичик» для начинающих и книгу для умеющих читать «Ааҕар кинигэ». В Институте живых восточных языков он познакомился с Марией Павловной Фелицыной, которая училась на «арабском разряде». В начале 1923 г. они поженились.
    С. А. Новгородов принимал участие в окончательной редакции словарных статей в 6—8-м выпусках «Словаря», начинал со слова мин, кончая словом сырҕаҥнаа, и в 9-м выпуске — начиная с та по слово тайыаха включительно. Когда встал вопрос о переводе С. А. Новгородова в Якутское представительство в Москве, то непременный секретарь АН СССР акад. С. Ф. Ольденбург по просьбе Э. К. Пекарского обратился с письмом к председателю СНК Якутской республики М. К. Аммосову: «С. А. Новгородов ведет в Академии чрезвычайно ответственную работу по составлению якутского словаря. Эта работа, помимо значения для науки, имеет громадную практическую важность и для якутского народа. Достаточно сказать, что из народов Европы только очень немногие располагают таким исчерпывающе точным пособием, каким должен стать для якутов составляемый Новгородовым словарь. Главным редактором словаря является Э. К. Пекарский, при котором Новгородов состоит единственным сотрудником, и Российская академия наук настоятельно просит освободить Новгородова от необходимости покинуть Петроград и тем самым предоставить ему возможность докончить начатое им дело». С. А. Новгородов сотрудничал с Э. К. Пекарским с 1 мая 1921 г. по 1 мая 1923 г. Свой уход он объяснил в письме С. В. Ястремскому так: «Свое сотрудничество с Э. К. Пекарским, продолжавшееся ровно 2 года, я прекратил по причине нарушения им своего обещания поместить мою фамилию на обложке „Словаря” наряду с его другими ближайшими сотрудниками: протоиереем Димитрианом Поповым и В. М. Ионовым». Следует сказать, что в «Предисловии» к 7-му выпуску «Словаря» Э. К. Пекарский писал: «К числу моих сотрудников необходимо присоединить также покойных проф. Н. Ф. Катанова и молодого якута-лингвиста С. А. Новгородова». По просьбе Пекарского участие С. А. Новгородова в составлении «Словаря» было отмечено среди других в «Послесловии» к 13-му выпуску «Словаря», написанном акад. С. Ф. Ольденбургом. В ознаменование 100-летия со дня рождения С. А. Новгородова, основоположника якутской национальной письменности, день его рождения — 13 февраля — был объявлен первым Президентом Республики Саха (Якутия) всенародным праздником — Днем родного языка.
     /Оконешников Е. И.  Якутский феномен Эдуарда Карловича Пекарского. К 150-летию со дня рождения. Якутск. 2008. С. 73-74./

                                                                        СПРАВКА


    Эдуард Карлович Пекарский род. 13 (25) октября 1858 г. на мызе Петровичи Игуменского уезда Минской губернии Российской империи. Обучался в Мозырской гимназии, в 1874 г. переехал учиться в Таганрог, где примкнул к революционному движению. В 1877 г. поступил в Харьковский ветеринарный институт, который не окончил. 12 января 1881 года Московский военно-окружной суд приговорил Пекарского к пятнадцати годам каторжных работ. По распоряжению Московского губернатора «принимая во внимание молодость, легкомыслие и болезненное состояние» Пекарского, каторгу заменили ссылкой на поселение «в отдалённые места Сибири с лишением всех прав и состояния». 2 ноября 1881 г. Пекарский был доставлен в Якутск и был поселен в 1-м Игидейском наслеге Батурусского улуса, где прожил около 20 лет. В ссылке начал заниматься изучением якутского языка. Умер 29 июня 1934 г. в Ленинграде
    Кэскилена Байтунова-Игидэй,
    Койданава.

                    Могила Э. К. Пекарского на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге


    Семён Андреевич Новгородов – род. 13 февраля 1892 г. во 2-м Хатылинском наслеге Ботурусского улуса Якутского округа Якутской области Российской империи, в семье богатого человека Андрея Александровича. В 1905 году он поступил в реальное училище в Якутске, где принял участие в создании первого литературного и политического журнала на якутском языке Саха саҥата, в котором он публиковал свои работы. В 1913 г. поступил на арабско-персидско-турецкий разряд Восточного факультета Петербургского университета в Санкт-Петербурге, затем переходит на монголо-манчжуро-турецкий разряд Восточного факультета. Также Новгородов изучает различные системы письменности для создания новой якутской. После долгих поисков его привлёк международный фонетический алфавит. Он добивался того, чтобы этот алфавит был принят для якутского языка.
До 1930 года, когда Якутия перешла наЯналиф, на новгородовском алфавите было издано более 200 книг, включая 30 учебников. Семён Новгородов умер от острой уремии 28 февраля 1924 года. 13 февраля, в день рождения Семёна Новгородова, в Якутии отмечается День родного языка и письменности.
    Ксанфиппа Стародуб,
    Койданава

                   Могила С. А. Новгородова на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге


                                                        НОВОЕ ИЗДАНИЕ
                              «КРАТКОГО РУССКО-ЯКУТСКОГО СЛОВАРЯ»
                                                        Э. К. ПЕКАРСКОГО
    [* Эдуард Карлович Пекарский (1858-1934) — советский языковед и этнограф, почетный академик (с 1931 г.). В дореволюционное время отбывал ссылку в Якутской области. Автор широко известного «Словаря якутского языка», изданного в 13 выпусках с 1907 по 1930 г.]
    Нельзя не приветствовать появление весною с. г. «Краткого русско-якутского словаря» Э. К. Пекарского во 2 издании, дополненном, с предисловием приват-доцента А. Н. Самойловича [* Александр Николаевич Самойлович (1880-1938) — советский языковед, востоковед, академик (с 1929 г.).].
    Начну с предисловия. Оно является лучшим отражением современного нам состояния русской науки о якутском языке; в таком же духе были читаны и лекции глубокоуважаемым А. Н. Самойловичем на факультете восточных языков при имп. Петроградском университете в течение прошлого академического года. Естественно, что в предисловии обилие библиографического материала выступает более ярко, чем на лекциях. Совершенно правильно указывает он на «упущение» в обозначении заднеязычного взрывного согласного русской буквой х.
    Но нельзя согласиться с утверждением, что «лес» по-якутски будет «тыэ» (с. X). Последний элемент так называемого двугласного (точнее, полифтонга многогласного) не есть ӭ, равно как и не «нечто среднее между а и э», как утверждал С. В. Ястремский [* Сергей Васильевич Ястремский — автор «Грамматики якутского языка» (изд. 1 — Иркутск, 1900; изд. 2 — М.-Л., 1938).] (см. его «Грамматику якутского языка», с. 6). Скорее, его эквивалентом является звук, средний между а и ы и обозначаемый проф. Л. В. Щербой [* Лев Владимирович Щерба (1880-1944) — советский языковед, академик (с 1943 г.).] через ъ (см. его брошюру «К вопросу о транскрипции». СПб., 1912). Близость последнего вывода к истине подкрепляется и тем, что рассматриваемый полифтонг принадлежит к категории заднеязычных гласных. Было бы странным, если бы усмотрели вслед за прот. Д. Хитровым [* Дмитрий Иванович Хитров — автор «Краткой грамматики якутского языка» (М., 1851).] (см. его «Краткую грамматику якутского языка», с. 2) в конечном элементе этого т[ак] н[азываемого] двугласного звука э звук переднеязычного ряда.
    Автор предисловия, по-видимому, склонен к смешению понятий палатальности и палатализации согласных. Это видно из указания на отсутствие особого обозначения в научных статьях «большего или меньшего смягчения вообще согласных звуков в словах с мягкими, (палатальными) гласными» (с. XI) наряду с тем, что «по системе Бетлингка [* Отто Николаевич Бетлингк (1815-1904) — выдающийся русский лингвист, ориенталист, автор капитального труда «О языке якутов» (1851), академик (с 1855 г.).] отмечаются особыми значками только специальные (с. X) смягченные (палатальные) согласные вроде н' (по Пекарскому «нj». Этот звук н', как и все палатальные, не подвержен комбинаторным влияниям в зависимости от соседства гласных того или другого ряда.
    Буква л, по моему мнению, подтвержденному наблюдениями над моим произношением специалистов по сравнительному языкознанию, обозначает звук, близкий к среднеевропейскому l, но вовсе не «к русскому ль или к русскому звуку л в слове доля» (с. XIV). Якутский пример говорит как раз в пользу моего утверждения.
    Констатирование произношения в носе гласных, соседних с носовым ɉ (с. XV), совершенно правильно разрешает старые сомнения относительно принадлежности носового оттенка исключительно к согласному или к гласному. Вывод о назализации гласных в зависимости от соседства носового ɉ впервые был получен еще в 1914 г. в экспериментальном кабинете фонетики при нашем университете Л. В. Щербой, наблюдавшим над моим произношением якутских слов. К такому же заключению приходили на упомянутых лекциях якутского языка и все присутствовавшие монголисты и тюркологи.
    С между двумя гласными — звонкий звук в нашем языке. Между тем автор предисловия уподобляет его немецкому h в слове Наus (с. XV), являющемуся глухим звуком.
    Указанные мною неточности, за исключением последней, в общем крайне незначительны. В остальном предисловие безукоризненно. Если принять во внимание, что А. Н. [Самойлович] только в прошлом году начал систематически заниматься якутским языком и что поэтому он не мог сразу постичь всех фонетических тонкостей нашего языка, то приходится удивляться, что только такие энергичные и воодушевленные работники, как А. Н., в состоянии за столь краткий период времени войти, благодаря своей эрудиции, в дух народа, язык и историю которого они только что начинают изучать. Пользуясь удобным случаем, считаю своим долгом высказать печатно горячее пожелание своему глубокоуважаемому учителю продолжать им свой столь плодотворные занятия якутским языком.
    Переходя к словарю, замечу, что мне не пришлось за недостатком времени проштудировать его во всем объеме. Я мало был знаком и с первым его изданием.
    Невозможно себе представить, сколь много нужно энергии и терпения, чтобы составить какой угодно словарь и особенно почти первый. Только этим можно объяснить промахи и ошибки, попадающиеся местами даже в настоящем труде Э. К. Пекарского, выполненном им со свойственной ему точностью и аккуратностью.
    Я достаточно внимательно рассмотрел только первые 5 страниц словаря. На остальное я нападал совершенно случайно, при первом раскрытии книжки. Просмотренные мною страницы 46, 148, 223 оказались без погрешностей. Немало дефектов является исключительно следствием несовершенства транскрипции. В видах технического удобства разбираю перевод данного слова во всем его объеме, не различая фонетической (произносительно-слуховой) стороны от стороны семасиологической (значения).
    «Аккуратный—лоп курдук, нарын». Первая часть перевода может быть подходяща только в отдельных случаях: «лоп курдук» значит вообще «серьезный, добропорядочный», «соmmе il fаut», и только очень редко — «в аккурат» (русское нелитературное выражение). Слово же «нарыын» (но не «нарын») соответствует русскому «изящный». Мне кажется правильным перевод: «аккуратный — тылыгар туругас, кыhамньылаах».
    «аллитерация — хоhоон». Вернее перевод «дьүөрэ».
    «аллюр — хардыы». «Хардыы» означает «шаг», «поступь». «Аллюр» же правильнее передать через «айан».
    «алтарь — алтыыр». Употребительны формы «аалтаар, аалтыыр».
    «анис — аньис — аньыс». Употребительна форма «анньыыс», данная в предисловии (с. VI, в виде примера).
    Вместо «оҕур» и «оҕурдаа» говорят (с. 12) «оҕуур» и «оҕуурдаа». Наряду с формой «сыҕай» (с. 2) нужно было бы дать и форму «сыаҕай», встречающуюся как раз в Батурусском улусе, где жил Э. К.
    Говорят не «моҥкурут» (с. 2), а «моҥкуруут».
    «Барахло — сэбэргэл». Существует одно понятие — «сэп-сэбиргэл», означающее общее наименование мелкой вещи из домашнего обихода, но вовсе не «барахло». Слово «сэбиргэл» отдельно не встречалось мне в якутской речи, слово «барахло» лучше передать черев «бөх-сах», «буоппал сэп».
    «безостановочно — судургу». «Судургу» — «прямо, просто, прямой, простой»; может быть, только в исключительном контексте это слово и означает «безостановочно». Вообще говоря, правилен перевод: «тохтобула суох».
    «алах-булах» значит вовсе не «беспорядочный», а «редко, изредка»; «кэмэ суох» значит не «беспредельный», а «безмерный, неисчислимый». Что касается слова «беспредельный», то лучше передать его через «муҥура суох», «уһуга суох».
    Слово «эрэгэр» не прилагательное, а наречие (ср. «Словарь як. яз., составленный Э. К. Пекарским», стлб. 2781), так что его следовало дать в качестве второго перевода слова «беспрерывно».
    «бессчетно много — кыалтата суох». Необходимо было бы добавить якутское слово «элбэх»: данная пара слов означает «неодолимый».
    Вместо «сэһээн» употребительна форма «сэһэн», «беседовать — сэһэннээ, кэпсэт». Первое якутское слово здесь не у места: «сэһэннээ» (довольно искусственное образование) означало бы: «открой», «заведи беседу». «Беседовать» же можно передать словом «сэһэргэс».
    «боа моой турук». Говорят «моойтурук».
    «богатырь — букатыыр». По-видимому, здесь опечатка: вместо к нужно х.
    Слово «будьурхай» всегда встречается в роли имени прилагательного, так что не может служить переводом русского слова «кудри».
    «крюк у седла — хонсоччу». Ошибка в замене «уо» во втором слоге простым гласным «о».
    «миловидность, миловидный — албан». Бесспорен был бы перевод: «киһи иһигэр киирбэх». Перевод русского слова «миловидный» во всех без исключения случаях устарелым якутским «албан» кажется мне довольно рискованным, хотя он и повторен за переводом с якутского на немецкий Бетлингка (ср. «Словарь як. яз.», с. 70)...
    «уруулаах-аймахтаах» значит «имеющий родственников», но не «племенный» (?).
    «плавить (железо) — уһар». Говорят «уһаар».
    «развешивать — ыйаттаа». Пропущена долгота гласного а во втором слоге.
    На стр. 227 напрасно приводится слово «сарсыын». Такого варианта его нет в языке. Есть форма «сассын» (ы краткое). Э. К. для объяснения происхождения слова «сассыарда» воображает промежуточную форму «сассын эрдэ», между тем это совершенно излишне: достаточно выпадения согласного н в основе «сассын» и фонетического уподобления ей части «эрдэ». Такое же неверное рассуждение ведет автор для установления происхождения производного слова «сассыардааҥы».
    Легко только замечать сучок в чужом глазу, но собственная работа обычно не всегда спорится. Помня это обстоятельство, остается преклониться перед долготерпением автора краткого словаря, обусловившим появление столь редких и сравнительно небольших погрешностей. Будем надеяться на блестящие печатные труды Э. К-а, которыми он не перестанет одарять нас и в будущем.
    Студент императорского Петроградского университета
    С. Новгородов
    «Якутские вопросы», 1916, 21, 24 сентября.
    [С. 23-24, 26-28, 96.]



                                                 ДЕЛЕНИЕ ЯКУТСКИХ ЗВУКОВ
                                                                        Гласные
    Гуттуральные (гортанные): а, о, у, ы
    Палатальные (небные): э, ө, ү, и
    Гуттуральные (гортанные): ыа, уо
    Палатальные (небные): иэ, үө
                                                                      Согласные
    Звонкие: һ, ҕ, г, й
    Глухие (между гласными): х, ҥ, к
    Звонкие: j, ɉ, д, нь, н
    Глухие: т
    Звонкие: л, ль, р, дь
    Глухие: с, ч
    Звонкие: б, м
    Глухие: п [* В тексте С. А. Новгородова — тройное обозначение звуков якутского языка (знаками международной фонетической транскрипции, алфавита Д. Хитрова и алфавита О. Н. Бетлингка). Мы это обозначение даем знаками современного якутского алфавита.]
    Порядок, в котором расположены звуки — как гласные, так и согласные, — соответствует алфавитному порядку, принятому современными нам специалистами по сравнительному языкознанию. Этот порядок как наиболее рациональный должен быть принят в нашей школе раз навсегда. [...].
    Я нахожу излишним введение обоих обозначений для фонемы (звука речи) аш: графическая разница между ними и фонетическая разница между соответствующими им звуками крайне незначительна.
    Скажу несколько слов о взаимном комбинаторном влиянии якутских фонем.
    Прогрессивная ассимиляция (прямое уподобление).
    Глухие звуки х, к, т, ч, п, оказываясь по положению между гласными, озвончаются, переходя соответственно в звуки ҕ, г, д, дь, б. Точно так же озвончается и глухой с, переходя в һ. Это фонетическое правило имеет силу в том случае, если между нужными словами нет какой-либо паузы. Необходимо еще оговориться относительно озвончения глухого с. В одном и том же слове, как коренном, так и производном, Выражающем единое понятие из двух гипотетических соседних фонем һ, первая всегда сохраняется в виде глухого с; напр.: тусаһа, эсэһит, өсөһөр (по ср. өһөс, кырса, саһыл). Хотя в двух словах тоже нетерпимы рядом две фонемы һ, но порядок их согласуется с корнями. Так, напр., мы имеем обороты: быһа сиэһэр, тэһэ сиэһэр, кини сааһын билбэтим.
    Регрессивная ассимиляция  (обратное уподобление).
    После глухого согласного звонкий согласный фонетически переходит в соответствующий ему глухой: оҕом бэрт чахтар, ат табаан, ис чаҥа этэмэт, Уйбааны кэлбит тииллэр и т. д. Сравн. также ап пуолар* /* Знак < в в лингвистике означает: «получилось из»./ < ат пуолар < ат буолар и олоппос < олох пос < олох мос < олох мас [* Утверждение С. А. Новгородом о регрессивной ассимиляции— переходе звонкого согласного в соответствующий глухой после глухого согласного — в целом правильно (см. примеры ап пуолар, олоппос). Но это явление не носит такого глубокого и универсального характера, как это казалось С. А. Новгородову. Оглушение дъ в ч в приводимых им примерах оҕом бэрт чахтар, ис чаҥа этэмэт, д в т в примерах ат табаан, Уйбааны кэлбит тииллэр могло иметь место, видимо, в отдельных говорах якутского языка (в частности, в говоре батурусских якутов, носителем которого был С. А. Новгородов).].
    Звук н перед к и х фонетически переходит в ҥ: бараҥ, кэлэҥ, сүүрэҥ; көтөҥ дьэ киһи доҕоор; бөлүүн атым сүтэҥ хаалла [* Данные экспериментально-фонетических исследований, проведенных И. Е. Алексеевым, подтверждают это положение С. А. Новгородова.].
    Как видите, теперь нет оснований придерживаться рутинной орфографии вообще. Всякое стремление к «правописанию» как наследию отжившего схоластического течения в науке должно ныне исчезнуть. Современные нам языковеды следуют принципу фиксировать на бумаге все живые фонемы в виде соответствующих графем; другими словами, они стараются писать так, как говорят. И мы должны следовать этому простому и верному принципу, нисколько не мудрствуя лукаво о всевозможных правилах «правописания» и «исключениях» из них.
    Не ограничиваясь принципиальным отказом от орфографии якутских слов, необходимо категорически отказаться от пунктуации в применении к якутскому языку. Основанием к этому служит удобная синтаксическая конструкция урало-алтайской семьи языков: все четыре ее ветви — турецко-татарская, монгольско-калмыцко-бурятская, маньчжуро-тунгусская и угро-финская — имеют характерный и единый внутри всей семьи признак, заключающийся в том, что глагольная форма всегда занимает строго определенное и именно последнее место в предложении; в главном предложении это место занимает окончательная глагольная форма, а в придаточном — неокончательная. Знание этого признака совершенно исключает необходимость запятых, точек с запятыми и точек. Что касается других знаков препинания, как двоеточие, восклицательный и вопросительный знаки, тире и т. п., то они совершенно излишни, т[ак] к[ак] и без них при помощи вопросительных, восклицательных частиц, соответствующей интонации и других приемов легко выражать все изгибы и оттенки мысли и слова. В пользу отказа от пунктуации говорит и литературная практика родственных нам народов: представители турецко-татарских племен только в последнее время под влиянием европейцев стали прибегать к знакам препинания, а монголы употребляют их крайне редко. Турко-татары и монголы не привыкли к прописным (большим) буквам, что нисколько не затрудняет их в создании и оценке перлов искусства и науки. В якутском языке, являющемся одним из самых чистых архаических наречий урало-алтайской семьи языков, сохраняется доныне в полной неприкосновенности вышеуказанная синтаксическая конструкция. Вот на чем базируется бесповоротный отказ от знаков препинания в якутской письменности.
    Объясню, почему я принял для изображения родных звуков знаки так называемой международной фонетической ассоциации. Не вдаваясь в подробную критику старых транскрипций, применявшихся к якутскому языку, укажу лишь, что их можно подразделить на две категории: к первой относятся транскрипционные системы акад. Отто Бетлингка, его продолжателей: С. В. Ястремского, Э. К. Пекарского, В. М. Ионова [* Всеволод Михайлович Ионов (1851-1922) — этнограф, педагог. За участие в революционном движении отбывал ссылку сначала на Каре, затем в Якутской области. Автор ряда этнографических работ о якутах, «Якутского букваря» (1917).] и других изданий казанских миссионеров; ко второй — славяно-русская азбука прот. Д. Хитрова, нашедшая себе особенно широкое применение в московских миссионерских изданиях середины прошлого столетия.
    Главным недостатком транскрипций первой категории является их неоспоримое техническое неудобство, обусловленное чрезмерным обилием надстрочных значков. Последнее обстоятельство в свою очередь зависит от чрезмерного обилия в якутском языке небных (мягких, палатализованных) гласных, а также множества — сравнительно с другими языками* /* Даже в тюркских языках вообще долгота гласнквс — позднейшее явление./ — долгих гласных.
    Обилие надстрочных значков крайне замедляет процесс писания и ведет к многочисленным ошибкам при письме, чтении, наборе, корректуре и разборке касс. При печатании надстрочные значки очень часто стираются. Вследствие этого не только популярные, но и ученые издания изобилуют опечатками.
    Хитровская же азбука была приспособлена к русскому читателю; доказательством тому служат графическая сторона всех знаков и чисто славянские фонетические ассоциации, связанные с каждой отдельной графемой. В результате одна и та же фонема стала передаваться на письме посредством нескольких графем, следствием чего явилось употребление одной и той же графемы для обозначения совершенно неродственных фонем. Так, фонема ыа обозначается и ыэ, и э; фонема иэ — и йе, и é, и е; фонема уо — и уо, и ó, и даже о; фонема үө — и юё, и . Вследствие отсутствия графемы ɉ фонема е передавалась и чрез э, и чрез е, и чрез я, и даже чрез а. Графема , например, обозначала ө, йо и ү. В азбуке прот. Д. Хитрова имеются и безгласные буквы ъ и ъ. Очевидно, что эта транскрипционная система слишком практична и слишком ненаучна.
    Международная фонетическая транскрипция выгодно отличается от рассмотренных выше систем как в научно-теоретическом, так и в техническом смысле. В основу этой транскрипции положена латинская азбука; на ней печатаются все тексты по точной диалектологии языков германских, романских и славянских (отсюда не исключаются и все говоры русского языка по губерниям, уездам и волостям). Западноевропейские ученые применяют международную фонетическую транскрипцию и ко всем исследуемым ими восточным диалектам. Знаки таблицы международной фонетической ассоциации распространены по всему земному шару в виде азбуки языка эсперанто. В Японии существует особое письмо для издания японских текстов, знаки которого совпадают со знаками рассматриваемой таблицы. Часть интеллигенции забайкальских бурят, также отказавшись от своей национальной письменности, начинает переходить к латинской азбуке.
    Такое же тяготение ныне проявляется и среди тюркско-татарских племен и народов, пользующихся арабским алфавитом. Техническое преимущество международной фонетической транскрипции заключается в ее стенографическом характере, не зависящем от отсутствия диакритических (надстрочных) значков: каждое слово можно писать не отрывая руки от бумаги доски и т. п. предметов.
    В целях популяризации якутской грамотности среди широких слоев населения необходимо принять эту интернациональную, теоретически безукоризненную, практически и технически весьма удобную транскрипционную систему.
    Но в настоящем букваре допущены отступления от этой идеальной транскрипции: в якутской областной типографии оказался только латинский шрифт, да и то очень бедный. Поэтому для звука ä пришлось пользоваться латинской буквой е вместо греческой эпсилон, для аɯ звонкого — буквой һ принятой в международной фонетической транскрипции для аɯ глухого, для звуков н, нь, ө — диграфами нг, нй, оө за отсутствием специальных лигатурных значков, для звука г — печатной латинской буквой g вместо специального знака, похожего на рукописный, и, наконец, для звуков ч и дъ — буквами с и з вместо таких же знаков с перевернутыми акцентами сирконфлекс наверху.
    С. Новгородов
    Август 1917 г.
    Сахалыы сурук-бичик. Якутск, 1917, I-V.
    [С. 29-35, 96-97.]

                                            К ВОПРОСУ О ГОВОРАХ В ЯКУТСКОМ ЯЗЫКЕ
    Этот вопрос до сих пор еще не был поставлен в науке надлежащим образом* /* В предисловии к «Словарю якутского языка, составленному Э. К. Пекарским» (с. V—VI), читаем: «Собранный мною словарный материал захватывает главным образом говоры Батурусского, Баягантайского, Мегинского и Дюпсюнского улусов Якутского округа и говоры Верхоянского и отчасти Вилюйского и Олекминского округов. Относительно каждого слова, по возможности, приводятся: ...различное произношение (по говорам),.. .наконец, в исключительных случаях, местность, где записано слово, или источник, из которого само оно или его другое произношение заимствованы. Слова и проверенные их значения не сопровождаются указанием источника...» При этом необходимо заметить, что: 1) границы говоров не указываются составителем ни в самом словаре, ни в предисловии к нему; 2) даются параллельные формы слов и выражений без указания на места и пределы их распространения, кроме «исключительных случаев»; 3) говоры Колымского округа, обоих Кангаласских, Намского и Борогонского улусов Якутского округа, или почти половины его, не представлены и 4) говоры Вилюйского округа, по количеству населения первого после Якутского, отличающиеся друг от друга не меньше, чем говоры в то время четырех, а ныне шести улусов Якутского округа, составляют только одну группу./, и здесь делается только первая слабая попытка подойти к вопросу.
    Отсутствие письменности и связанных с нею традиций было причиной естественного развития живого разговорного языка. По-видимому, это развитие завершилось в своих главных основах еще до заселения якутским племенем ныне занимаемой им территории. Вот чем объясняется близость говоров, незначительная в общем разница между ними как с фонетической, так и с семасиологической сторон. Взаимная близость говоров якутского языка велика настолько, что с общелингвистической точки зрения перед нами даже не говоры, а, скорее, подговоры; но для удобства изложения я условно сохраняю старый термин «говор».
    Датировать начало дифференциации говоров в настоящее время не представляется возможным.
    Отличий между отдельными говорами довольно много; но зато эти отличия, в особенности фонетические, крайне незначительны. Мне кажется удобным рассматривать их с двух сторон: звуковой, или фонетической, смысловой, или семасиологической...
    [С. 35-36.]

                                  ВИДЫ ЯКУТСКИХ НАРОДНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
    [* Эти заметки были написаны С. А. Новгородовым, видимо, по просьбе Э. К. Пекарского, который использовал их для своего доклада («Якутская народная литература»), прочитанного в «Радловском кружке» (Пг., 1921), о чем свидетельствуют цитируемые ниже строки из его доклада: «До сих пор я говорил о родах якутской поэзии на основании, того, что мне самому удалось узнать из ближайшего знакомства с якутским народным творчеством, причем я умышленно не осветил свои сведения предварительным штудированием относящегося сюда литературного материала, который мы можем найти у Серошевского в главе «Народное словесное творчество» и упомянутой выше статье Н. А. Виташевского, а также в любезно сообщенной мне С. А. Новгородовым заметке о родах якутской поэзии. Критический разбор этого материала составляет предмет второй главы настоящего очерка» (Ленинградское отделение Архива АН СССР, ф. 202, оп. 1, ед. хр. 17, л. 156).]
    I. Олонхо — героическая поэма по содержанию, а по форме — это былина: я имею в виду стихотворный размер олонхо, порою с обильной аллитерацией. Примеры олонхо: «Дьулуруйар Ньургун Боотур», «Куруубай хааннаах Кулун Куллустуур».
    II. Остуоруйа — «история».
    1. Оригинальные «истории» — анекдотические повествования (пример: «Чыычаах икки Маҥыс икки»), либо детские сказки (примеры: «Чаарчахаан», «Таал-Таал эмээхсин»).
    2. Заимствованные истории — русские сказки в пересказе (пример: сказка о том, как царь женился на нищенке)...
    III. Кэпсээн.
    Под этим термином можно разуметь: во-первых, предания (напр., о переселении якутов с юга);
    во-вторых, сказания о жизни старинных людей (напр., Тыгына, его современников, даже Манчаары, Догой-ууса)* /* Предания и сказания носят у якутов общее название — былыргы кэпсээн и излагаются прозой, но бывают поэтические вставки (напр., алгысы; см. ниже)./;
    в-третьих, рассказы разнообразного содержания. Пример: «О том, как мы поймали бурундука»;
    в-четвертых, басни в прозаическом переводе. Пример: «Угэ кэпсээн» (см. № 3 журнала «Саха саната», 1912, 44-45 — «Крестьянин и работник» И. А. Крылова);
    в-пятых, якутские аллегории (үгэ). Примеры: «Көтөр кынаттаах», «Чаркынай икки барыллыа икки», «Крысий голова, война птиц и четвероногих» («Якуты». [СПб., 1896], 604-609).
    Данный перечень видов кэпсээнэ не претендует на исчерпывающую полноту.
    IV. Ырыа-тойук.
    Обе части этой пары слов употребляются и самостоятельно, причем слово ырыа везде, кроме Олекминского уезда, означает песню, а тойук — песнопение (напр., шамана), а в Олекминском уезде эти слова меняются значениями: там ырыа — священное песнопение (напр., церковное), а тойук — обыкновенная песня.
    Сочетание обоих слов обозначает вообще все поэтическое.
    Родов якутской песни много. Особенно преобладают песни, описывающие красоту и могущество природы, ее стихийных проявлений. К описательным же песням Можно отнести и эротические, напр. «Кирииһэлиир Кирилэ»; с ойуун тойуга (шаманскими песнопениями) граничат алгысы (призывания, заклинания, моления, благопожелания). Видов алгысов также много. Пример: «Баай Байанай алгыһа».
    V. Чабырҕах можно сопоставить с русскими скороговорками: эти произведения якутской народной словесности также говорятся одним духом и бывают также складны по форме. Разница между якутскими чабырҕах и русскими скороговорками та, что первые по объему бывают больше и состоят из отдельных фраз и их отрывков, не связанных друг с другом по смыслу. В этом отношений чабырҕах изобилуют переходами от одной мысли (зачастую недоговоренной) к другой, напоминая «Записки сумасшедшего» Н. В. Гоголя, где вдруг появляется фраза: «У бея Алжирского шишка на лбу».
    VI. Өс хоһооно — пословицы (букв., «содержание слова»).
    Якутские пословицы, также являясь произведениями народной мудрости, бывают, за редкими исключениями, облечены в форму аллитерации, соединенной с правильным ритмом.
    VII. Таабырын — загадки.
    Якутские загадки также обладают складностью и аллитерацией, как пословицы и чабырках. Когда отгадка представляет известную трудность, то просят загадавшего указать на сыһыан — категорию предметов или явлений, куда относится предмет или явление, обозначенные в отгадке. Загадавший сначала старается дать очень туманный сыһыан и только ввиду настойчивых просьб постепенно переходит на новые сыһыан, все более суживая категорию обнимаемых ими явлений и предметов. Если и после этого загадка не отгадывается, то отгадка дается в счет либо уплаты старых долгов (иэс), либо взаймы — в дополнение старого или в основание нового кредита.
    23 (10)/Х 1921 г.
    /Ленинградское отделение Архива АН СССР, ф. 202, оп. 1, ед. хр. 17, с. 105-111, подлинник, рукопись./
    [С. 67-66, 98.]

                                                                  [В. М. ИОНОВ]
    В. М. Ионов — представитель лучшей части як[утской] ссылки, сс[ылки] старого периода [...]
    Если одни из «гос[ударственных] п[реступников]» занимались защитой як[утских] прав, В[севолод] М[ихайлович] избрал себе гл[авным] о[бразом] педагогич[ескую] деят[ельность], которой он заним[ался] в тайге ок[оло] 7 л[ет] и ок[оло] 5 л[ет] в г. Як[утске] перед возвращ[ением] в евр[опейскую] Р[оссию].
    К сожал[ению], я не был в ионовской школе, но во время пребыв[ания] в мл[адших] кл[ассах] р[еального] у[чилища] в Як[утске] пользов[ался] прек[расными] книгами для чт[ения] из библ[иотеки] В[севолода] М[ихайловича], который сам заботл[иво] выбирал мне на нед[елю] до десятка книг.
    Слава о ион[овской] школе гремела не без основ[ания]: его ученики выходили в жизнь активными деят[елями]. Таковы Н. Е. Афанасьев, А. В. Дав[ыдов], С. П. Сл[епцов] и др.
    Уже после отъезда из Як[утска] В[севолод] М[йхайлович] продолжает сохранять культ[урные] связи с якутской интеллиг[енцией]. Так, в 1915-1916 гг. по просьбе посл[едней] В[севолод] М[ихайлович] составил букварь на як[утском] яз[ыке]. Как я недавно узнал благодаря любезности Э. К. Пекарского, В[севолод] М[ихайлович] продолжал работать в том же направлении, выслав в 1921 году переработанный текст букваря. В 1917 году в марте В[севолод] М[ихайлович] разрешил по телеграфу пользоваться его рукописью для букваря, как своею собственностью. И вот, комиссия по народному образованию первого своб[одного] съезда якутов и р[усских] кр[естьян] области взяла рукопись Всеволода Михайловича за основу при составлении первого букваря на як[утском] яз[ыке], вьшущ[енного] в сентябре того же 1917 года [* Конец заметки не сохранился. Можно полагать, что она написана в 1922 г. в порядке отклика на смерть В. М. Ионова, последовавшую весной 1922 г.].
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 123, л. 1, рукопись, черновик автографа.
    [С. 69, 98.]
                                            ЯКУТСКАЯ НАРОДНАЯ СЛОВЕСНОСТЬ
    [* Заметка не датирована, но, судя по некоторым данным, она написана не раньше второй половины 1923 г.]
    Если верно положение, что душа народа ясно отражается в его устном творчестве, то можно смело сказать, что душа якутского народа многогранна и поэтична, несмотря на то, что сам народ, волею исторических судеб заброшен на крайний северо-восток Азиатского материка, в область сильнейшей в мире стужи; до того разнообразна народная словесность вообще и якутская народная поэзия в частности. Это обстоятельство служит прочным залогом развития вновь нарождающейся якутской искусственной литературы (письменность у якутов появилась лишь в 1917 году в виде международной фонетической транскрипции; шрифт со всеми необходимыми знаками отлит в 1922 году). Поэтическая жилка свойственна каждому якутскому мальчику и якутской девочке: доедет ли первый верхом на быке за дровами, пойдет ли вторая за водою с коромыслом на плечах, — оба запоют свои импровизированные тут же песенки, в которых то воспеваются красота и аромат весенней растительности, вызванной к жизни действием лучей «ласкового белого солнца», то изливается горе или радость молодой, но восприимчивой к переживаниям души; вопрос .сводится лишь к технической стороне песенок, зависящей от дара и возраста поющего или поющей. Наиболее даровитые из них получают всеобщее признание певцов.
   Отсутствие письменности у якутов обусловило развитие импровизации. В ее построении выработаны практикой следующие принципы: 1) известной ритмичности в смысле постоянного количества слогов в стихах данного вида поэзии (ударение же ставится в якутском языке всегда на последнем слоге) и 2) созвучия слов в начале стихов или аллитерации (дьүөрэ). При этом считается тем лучше, чем больше уснащен данный вид поэзии аллитерацией.
    Теперь рассмотрим некоторые виды якутской народной поэзии. Сюда относятся: песни, призывания-заклинания, благопожелания, героические поэмы, чабырҕах, пословицы и загадки.
    Вследствие широкого развития импровизации якутские песни не подлежат строгой группировке. Тем не менее необходимо отметить, что среди них бывают художественно-описательные (о наступлении и смене дня и ночи, времен года, о могуществе и плодородии природы, благодати данной местности — озера, реки, елани, о величии и вечности вселенной и т. п.), эротические, сатирические, песни печали-горя, тоски по далекой родине, шумного веселья (о кумысе, водке и т. п.), хороводные, хвалебные (о силаче, борце, бегуне и т. п.), свадебные, обрядовые (шаманские песнопения) и проч[ие].
    С шаманскими песнопениями граничат различные виды алгыс (призывания, заклинания, обращенные к духам, моления, благопожелания, обращ[енные] к божествам, гимны). Большинство алгысов произносится речитативом.
    Видное место в якутской жизни занимают героические поэмы (олонхо) * /* Это слово неудачно переводилось на русский язык: Э. К. Пекарский, не чувствовавший аллитерированных стихов, сопровождающих любое из этих произведений, давал перевод «сказка». В. Л. Серошевский перевел более удачно: «як[утские] эпич[еские] песни». С. В. Ястремский, более чуткий к якутской народной словесности, чем оба предыдущих исследователя, переводил, еще удачнее: «былина»./. Умелые передатчики этих поэм в долгие зимние вечера нарасхват приглашаются в богатые дома, угощаются там изрядно и целыми ночами повествуют о своих героях и героинях, их потомстве, иногда до третьего колена включительно. Описательная часть поэмы громко излагается мерной аллитерированной речью, а чужие слова выпеваются с модуляцией голоса согласно требованию содержания то грубым голосом демона — богатыря тьмы, то плачем похищенной им красавицы и т. д. Из присутствующих избирается какой-нибудь опытный любитель поэм для поддакивания рапсоду в наиболее интересных местах, обычно сам рапсод заблаговременно удостоверяется в наличии такого любителя, бодрящего его потом своими кстати произнесенными восклицаниями «но!».
    Особенно интересуются появлением хорошего передатчика олонхо начинающие рапсоды: они при своей изумительной памяти способны запомнить слово в слово 3/4 поэмы, нередко и всю ее. Если старый рапсод приглашается в следующий дом «по соседству» (верст за 5-7), то они идут за ним по пятам и там вновь наслаждаются красивыми описаниями чудесной природы, жестоких боев, изумительных превращений и т[ому] п[одобное].
    Чабыргах можно сопоставить с русскими скороговорками: эти произведения якутской народной словесности также говорятся одним духом и бывают также складны по форме. Разница м[ежду] як[утскими] ч[абыргах] и р[усскими] скорог[оворками] та, что первые по объему бывают больше, в то время как вторые — к[ороче], в отдельности] представляют логич[ески] единое целое и состоят из отдельных фраз и их отрывков, не связанных друг с другом по смыслу. В этом отношении] чаб[ыргах] изобилуют резкими переходами от одной мысли (зачастую недоговоренной) к совершенно] др[угой], напоминая «Записки сумасш[едшего]» Н. В. Гоголя, где вдруг появл[яется] фраза: «У бея Алжирского шишка на лбу»...
    Якутские пословицы и загадки бывают, за весьма редкими исключениями, облечены в форму аллитерации, соединенной с ритмичностью. Почти на всякий случай якутской жизни существует пословица. Что касается загадок, то ими очень увлекаются подростки. Когда отгадка представляет известную трудность, то просят загадавшего указать на категорию предметов или явлений, куда относится загаданный предмет или явление. Загадчик пробует отделаться очень туманными намеками и только ввиду настойчивых просьб отгадчиков постепенно переходит на новые категорий, все более суживая круг обнимаемых ими предметов или явлений. Если и после того загадка остается неразрешенной, то отгадка дается в счет либо уплаты старых долгов, либо взаймы — в дополнение старого или в основание нового кредита.
    /Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 25, л. 1-7, черновик, рукопись./
    [С. 69-74.]

                                                           «А. Е. КУЛАКОВСКИЙ
                                МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ ВЕРОВАНИЙ ЯКУТОВ.
                                                                   ЯКУТСК, 1923 г.
                            (Записки Якутского краевого географического общества)»
    [* Алексей Елисеевич Кулаковский (1877-1926) — якутский национальный поэт, один из зачинателей якутской художественной литературы.].
    Автор рассматриваемой работы, как он сам себя рекомендует на стр. 6, действительно является «природным якутом», «рос и воспитывался среди косных якутов [...]; верил во все то, чему верили окружающие». Будучи знатоком якутских древностей вообще и якутских верований в частности, он является одним из лучших и плодовитых якутских поэтов. Большинство его произведений еще не издано.
    По верному предположению редакции «Записок», «труд А. Е. Кулаковского есть дальнейшая разработка и дополнение того материала, который был использован неким Толоконским, выпустившим в 1914 г. в Иркутске «Якутские загадки, пословицы, святочные гадания, обряды и пр., собранные при ближайшем участии учителя А. Е. Кулаковского» * /* Рецензия на эту книгу помещена Н. Виташевским на стр. 231-234 «Живой старины» за 1916 год./.
    [...] должно горячо приветствовать долгожданное появление [труда] в печати: при полубродячем образе жизни автора, исколесившего вдоль и поперек всю Якутию, имелись основания опасаться за целость и сохранность рукописи. Сам автор сознает недостатки и достоинства своей работы: говоря о прочих авторах (кроме В. Ф. Трощанского [* Василий Филиппович Трощанский (1846-1898) — этнограф, за участие в революционном движении отбывал ссылку в Якутии, автор «Эволюции черной веры (шаманства) у якутов» (Казань, 1902) и других этнографических работ, умер и похоронен в с. Чёркёх Алексеевского района ЯАССР.]), он добавляет, что они «писали лишь о внешней обрядовой стороне якутской религии и о шаманстве, а потому их произведения носят не научный, а беллетристический характер, что, конечно, менее ценно для нас», и добавляет: «Я также предлагаю вниманию читателей лишь сырой материал, но более разносторонний и охватывающий все стороны якутского культа... Кто верит в показание вообще якута, тот пусть поверит и мне, но пусть верит только как единичному индивидууму, а не как абсолютному выразителю верований якутов, т. к. у меня могут найтись факты и мнения, несогласные с большинством других мнений» (стр. 6).
    Справедливо считая труд В. Ф. Трощанского «Эволюция черной веры (шаманства) у якутов» (Казань, 1909 г.) «единственным ценным и серьезным» по вопросу о древней якутской религии, автор не соглашается, однако, с ним в убеждении, что «религия якутов была тождественна с религией иезидов — поклонников дьявола и что принцип добра и справедливости якутским богам не присущ» (стр. 5). Автор защищает этическое начало в старой религии якутов, утверждая, что она перешла стадию идолопоклонства и шаманизма на несколько ступеней, и доказывая, что шаманами неправильно называют жрецов, служителей Белого и Черного божеств» (стр. 7).
    Автор устанавливает правило: «Выводы надо делать из большого количества солидарных мнений опрошенных лиц». Вред от несоблюдения этого правила иллюстрируется следующим примером: «По Трощанскому, боги вступали в брак с людьми и древние якуты были людоедами; но я никогда и ни в каких видах народного творчества не встречал подтверждения такого мнения» (стр. 6). Нужно признать, что пример не совсем удачен: во-первых, автор не припомнил богача Кудангса, по приказу коего часто камлает тот самый шаман Чачыгыр Таас, который фигурирует в легенде о плеядах, приведенной на стр. 12; этот самый богач, гласит легенда, захотел породниться с Улуу Тойоном (Великим Господином) и достиг этого при посредстве своего шамана* /* Вариант легенды, где вместо Кудангса фигурирует Додоюс, помещен Э. К. Пекарским во 2-м выпуске «Живой старины» за 1907 г. в статье «Из якутской старины»./; во-вторых, ясный намек на людоедство имеется в любой героической поэме (олонхо), когда богатырь тьмы пожирает богатыря света или по крайней мере собирается проделать это.
    Вся книга может считаться энциклопедией якутских верований. Тут мы находим и космогонию* /* Р Напечатана была в 1922 г. в «Сборнике материалов к изучению Якутии», вып. 1, стр. 26-29 научного отдела Якутского Наркомпроса./, и веру в сверхъестественные существа (божества — айыы, духи-пожиратели — абаасы, духи-хозяева — иччи, души людей, умерших преждевременной и неестественной смертью, волшебников, сумасшедших и самоубийц — юер и духи, перенятые у других народов), и тотемических животных (орла, медведя, бурундука, ворона, гагару, кукушку, улита, лебедя, аиста и всех хищных птиц), и священные понятия и вещи (освящение огнем, амулеты, камень-безоар, живую воду, благословенный молочный продукт белого и желтого цвета, «муравьиное масло», «сильную траву», камень счастья, фульгурит или «чертов зуб», дреколье и аркан божества, кнуты и кисть шаманов и шаманок), и учение о душе (кут), состоящей из трех элементов — матери-души, глиняной или земляной души, и учение об олицетворении энергии и силы воли (сюр), и разные поверья, и запреты, и легенды о животных, основанные на поверьях, и предчувствия, и приметы, и гадания, и обряды, сопряженные с верованиями.
    На стр. 11 автор высказывает, между прочим, гипотезу о том, что «якуты когда-то обоготворяли солнце, как и прочие народы». Он тут же спешит добавить: «Но это было в раннюю стадию эволюции их веры».
    В главе о сверхъестественных существах автор причислил к разряду божеств Улуу Тойона (Великого Господина) вопреки В. Ф. Трощанскому, который вслед за современными якутами считал его духом-пожирателем. Из всех трех мотивов вполне убедителен последний, а именно: «Улуу Тойон дал людям душу-сюр, огонь и шаманов, иначе говоря, он сделал великое добро, по понятиям якутов; но никакой «абаасы» не делает добра людям; они могут делать только, в лучшем случае, отрицательное зло, не делая того зла, которое могли бы совершить» (стр. 17). Замечательно, что в разряд божеств попали также Чынгыс Хаан и Одун Хаан только на основании употребления их имен в одной пословице. Автор высказывает мнение, что «Чынгыс Хаан есть, по-видимому, исторический Чингис Хан» (стр. 20), второе имя он не решается сближать с каким-нибудь другим историческим именем.
    На стр. 30, в примечании, интересно рассказывается о трехдневной слуховой галлюцинации, во время которой автор страдал бессонницей и вел по ночам оживленную беседу с духом-хозяином огня.
    Разбирая вопрос о духе-хозяине леса, Байанай, автор «находит нужным объяснить некоторые чуждые имена, попавшие в число братьев Байанай по изысканиям Ионова и Новгородова». В свое оправдание могу сказать: не наша вина, что рапсоды и певцы сами ошибались кое в чем; что касается нас, то мы записывали и переводили добросовестно.
    Далее автор приводит красивый вариант призывания духа-хозяина леса. Текст варианта безупречен, перевод художествен и в общем тоже прекрасен; только неудачен перевод стиха 82 «Наевшись-накормившись, встаньте», когда следует переводить просто «Ешьте-кушайте», как и сделано в переводе аналогичного стиха 121. Стихи 118-120 переведены:
                                                            Через рот великого огня,
                                                            Вливая, кормлю!
                                                            Все.
    Предпочтительнее был бы следующий перевод:
                                                            Преподнося чашу священному огню,
                                                            Я призываю, кормлю!
                                                            Все без исключения.
    По словам автора, якутское национальное название духа-хозяина воды в северных улусах есть Улокан. «Последнее слово по конструкции тунгусское» (стр. 43) и, добавлю от себя, соответствует Укулану у Приклонского [* Василий Львович Приклонский (1852-1898) — этнограф, три года пробыл в Якутской области./] и Серошевского [* Вацлав Леопольдович Серошевский (1858-1945) — польский писатель и этнограф. За участие в освободительном движении был сослан в Якутию, автор широко известного этнографического труда «Якуты» и ряда литературно-художественных произведений./] («Якуты», 673).
    Обоим требованиям, предъявляемым автором к исследователю, а именно: «быть природным якутом или знать в совершенстве язык якутского эпоса» (стр. 6), — он сам вполне удовлетворяет. Бесспорно, он прав, утверждая: «Вообще якутский язык очень фигуральный, а в народном эпосе — витиеватый, любящий аллегории и сравнения в длиннейших периодах, потому для исследователя-европейца весьма трудный. Надо быть коренным якутом [...], чтобы понимать настоящий, часто скрытый смысл слов и дух этого языка, чтобы не поддаваться прямому, но обманчивому переводу какого-нибудь выражения из народного эпоса» (стр. 9) и «Якутская эпическая поэзия любит ставить к понятиям числа и определительные слова сообразно с аллитерацией, а не для того, чтобы выразить действительное количество описываемого понятия или его качество» (стр. 8). Свое прекрасное знание языка якутской народной словесности автор обнаружил в переводе вышеупомянутого варианта призывания духа-хозяина леса. Мало этого, автор исправил перевод выражения «аҕыс иилээх саҕалаах аан ийэ дайды», данный Э. К. Пекарским в составленном им «Словаре якутского языка». [...]
    Подводя итог, необходимо признать, что автор значительно приблизился к своей цели «воссоздать из осколков разрушенного здания древней якутской религии новое здание, соответствующее прежнему» (стр. 5).
    Правда, автор, не будучи знакомым с руководящими мыслями В. М. Ионова, изложенными в его статье «К вопросу об изучении дохристианских верований якутов» (см.: Сборник Музея антропологии и этнографии, т. V, вып. 1. Пг., 1918, с. 155-164* /* Автор не обнаружил своего знакомства и с другими печатными статьями В. М. Ионова, как то: «Орел по воззрениям якутов» (Сборник Музея антропологии и этнографии, т. I, вып. XVI. СПб., 1913), «Обзор литературы по верованиям якутов» («Живая старина» за 1914 г., вып. 3-4, стр. 317-372) и «Медведь по воззрениям якутов» («Живая старина» за 1915 г., вып. 3, приложение № 2, стр. 051-058)./), не мог воспользоваться помещенным в этой статье планом работ для исследователя. Отсюда понятно, что работа А. Е. Кулаковского дает нам «только поперечный разрез» (выражение В. М. Попова) процесса развития религиозной системы якутов.
    Приходится очень сожалеть, что редакционная коллегия не привлекла человека, вполне усвоившего транскрипцию академика О. Н. Бетлингка, при «исправлении» своеобразной транскрипции якутских слов, данной автором: «исправленная» транскрипция страдает большой непоследовательностью и неточностью, чего нельзя сказать об оригинале.
    Книга издана на хорошей бумаге.
    С. Новгородов
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 6, л. 1-12, подлинник, рукопись.
    [С. 82-87, 98-99.]
                                              КРАТКОЕ ЖИЗНЕОПИСАНИЕ
                         ЛИНГВИСТА-ОРИЕНТАЛИСТА С. А. НОВГОРОДОВА
    Родился я 13/1 февраля 1892 г. в семье рядового якута 2 Хатылинского наслега Батурусского улуса Якутского округа Якутской области — Андрея Александровича Новгородова. Во времена отрочества моего отца наслеги названного улуса были облажены своеобразной натуральной повинностью — содержать уголовных ссыльных, среди коих попадались и малограмотные люди. Часть из этих ссыльных от скуки занималась обучением якутских детей русской грамоте, применяя такие строгие и грубые наказания, как розги. Таким-то путем и мой отец научился читать, не понимая смысла текста, а также писать малограмотно по-русски. Зато он не уступал любому пономарю в скорости при чтении церковнославянских книг.
    В конце 1898 г. он решил поделиться со мной своими знаниями. Наши занятия продолжались в ту зиму около двух месяцев. В течение следующей зимы мы занимались более продолжительно, и я достиг пределов грамотности своего отца. Затем наступает перерыв в моем образовании до весны 1902 г. Якут нашего же наслега Андрей Винокуров, окончивший Чурапчинскую одноклассную школу, выехал на жительство с р. Амги на р. Татту и образовал группу из десятка учеников, взимая весьма низкую плату: за занятия в течение 1 весеннего месяца и всей следующей зимы он брал с 1 ученика что-то около 2 кирпичей чаю. У Винокурова я научился четырем действиям арифметики и умению переводить с русского языка на якутский небольшие отрывки.
    В 1903 г. приехал в Чурапчу из Колымского округа отбывший там ссылку И. Т. Цыценко. Не имея средств для возвращения на свою Украину, он открыл в конце мая частную школу. По сравнению с Винокуровым он ценил свой труд довольно высоко: за содержание в своем интернате и обучение в течение 1 месяца он брал с ученика по 6 рублей. Несмотря на это, мой отец, сам не получивший законченного образования вследствие отсутствия в его время хороших учителей, отдал меня в школу Цыценко. Иван Трофимович не знал ни слова по-якутски, большинство из нас не знало ни слова по-русски. И вот, учитель водит по двору и, показывая тот или другой предмет, дает его русское название. Мы повторяем за ним. От конкретных понятий учитель переходит к абстрактным тем же наглядным способом. В результате двухгодичных занятий с Цыценко я оказался хорошо подготовленным в 1-й класс Якутского реального училища.
    Так как я получил предварительно основательные сведения по многим предметам курса первых трех классов среднего учебного заведения, то учиться мне в реальном училище было крайне легко. Я много читал* /* Брал книги из библиотеки В. М. Ионова./ и все время шел первым учеником вплоть до VI класса...
    Не имея средств для продолжения своего образования по окончании реального училища, [я] поступил в 1912 г. на работу учителя, выписав предварительно пособия к изучению латинского языка. За зиму прошел латынь и сберег 140 рублей. Дорога до Питера отняла у меня 130 рублей. С 10 руб[лями] в кармане оказался студентом арабско-персидско-турецко-татарского. разряда факультета восточных языков Петербургского университета. Поддержка добрых людей, отчасти родителей и учителей, дала мне возможность удачно закончить академический курс.
    Выяснив программу преподавания на разных разрядах факультета и заметив, что предметы, наиболее интересующие меня, читаются на монголо-маньчжуро-татарском разряде, я перешел туда в 1915/16 академическом году сразу на II курс. В то же время я продолжал заниматься по всем турецким наречиям. Лето 1915 г. я провел в имении одной помещицы Стерлитамакского уезда Уфимской губернии и репетировал ее сына. Работники у помещицы были из тептярей соседней деревни Базиково. За время пребывания у тептярей я записал на карточках несколько сот слов и около десятка песенок-частушек. По семейным обстоятельствам мне пришлось остаться на зиму 1916-1917 г. в Якутской области, куда я приехал на летние каникулы.
    Революция 1917 г. застала меня в г. Якутске. В марте собрался «первый свободный съезд крестьян якутов» области. От комиссии по народному образованию я докладывал на пленуме о необходимости перейти с академической транскрипции на международную фонетическую при издании букваря, составленного В. М. Ионовым, кстати, разрешившим по телеграфу распоряжаться его рукописью, как своею собственностью. Съезд принял все мои тезисы и отпустил необходимые средства на издание. Посему мне пришлось жить безвыездно в г. Якутске в течение всего лета и читать корректуру букваря. Вызванный по телеграфу в Хатылинцы (175 верст от Якутска), я не застал отца в живых; принял участие только в похоронах его. Выпустив букварь в количестве 4 000 экз. утром 4 сентября по ст. ст., вечером того же дня я сел на пароход и уехал в Петроград продолжать свое образование.
    Прозанимавшись успешно академический год, 4 июля 1918 г. я уехал на родину с гидрографической экспедицией по изучению устья р. Лены в качестве кандидата в переводчики. Но гражданские фронты не позволили экспедиции добраться до места назначения, и она получила в г. Иркутске предложение обследовать устье р. Енисея, где работает и в настоящее время. Я же, не имея средств на дорогу до своей далекой Якутии, поступил на службу к бурятам Эхирит-Булагатского аймака Иркутской губ[ернии], имея целью практику в одном из живых наречий монгольского корня. За 4 месяца пребывания среди бурят я, при общемонгольской подготовке, овладел бурятским наречием настолько, что выступал на собраниях с речами без переводчиков, а также записал на карточки по международной транскрипции несколько сот слов и одну легенду. Дальнейшим успехам моим в этом направлении помешал приказ ген[ерала] Волкова, командовавшего тогда войсками Иркутского военного округа, о моем аресте и, кажется, ссылке меня в Туруханский край (приказ был вызван моим выступлением на народном собрании бурят Ордынского хошуна 16 декабря 1918 г. с разъяснением сущности военного режима колчаковщины). Я принужден был перейти на нелегальное положение и добывать средства к существованию сотрудничеством в иркутских газетах.
    Весною 1919 г., когда снаряжалась экспедиция по изучению вымирающего племени карагассов, я был легализован по представлению Иркутского гос. университета в качестве члена экспедиции по лингвистической секции ее. Но, к сожалению, экспедиция не состоялась по причине беспрерывных боев в Нижнеудинском уезде Иркутской губ[ернии]. Я поступил тогда в Иркутское отделение Якутского областного союза кооперативов «Холбос» организатором транспорта его грузов. По завершении летней кампании на последнем почтовом пароходе наконец-то я вернулся в г. Якутск. Таким образом, мое путешествие из Петрограда до Якутии в этот раз продолжалось с 4 июля 1918 г. по 30 сентября 1919 г.
    Сейчас же по приезде своем я принял участие в работах Якутского областного культурно-просветительного об[щест]ва «Саха аймах» сначала в качестве его председателя, потом в качестве руководителя его переводческой секции и заведующего курсами якутской грамоты, делал доклады на очередных «пятницах» об[щест]ва.
    В феврале 1920 г. по телеграфному предложению уполномоченного Сибревкома по советскому управлению Якутской губернии тов. М. К. Аммосова я образовал особую комиссию по составлению учебников на якутском языке. В июне 1920 г. по образовании в г. Якутске подотдела исследования Якутской губернии наша комиссия была Включена в этот п/отдел. Плодом трудов комиссии являются переработанный текст букваря 1917 г. и текст для двух хрестоматий на якутском языке.
    Заведуя лингвистической секцией п/отдела, я замещал и заведующего п/отделом. После окончательного запрета врачей продолжать занятия на его место был назначен я.
    По окрытии в Якутске трехгодичных педагогических курсов читал на них лекции о якутском языке.
    3/ХII 1920 г. по телеграмме Сибнаробраза я выехал санным путем в г. Читу для заказа и наблюдения за исполнением якутского шрифта. Прибыв в Иркутск 9/I 1921 г., я получил встречную телеграмму Сибнаца, вызывающую меня в распоряжение г. Омска. Прибыв туда 26/I, я был снабжен соответствующим мандатом в Наркомнац, но по не зависящим от меня обстоятельствам я приехал в Москву лишь 18/III; выяснилось, что здесь словолитни не существуют. Посему 26/III мне был вручен Наркомнацем мандат, командирующий меня «в гор. Петроград для заказа и наблюдения за исполнением якутского шрифта, клише, букваря, учебника и разрезной азбуки».
    Из этих поручений по настоящее время исполнено: 1) изготовление на цинке 80 клише (тоновых и штриховых) для иллюстрации букваря и хрестоматии на якутском языке, 2) отлито 67 пудов 18 1/4 фунта якутского шрифта (8 разных кеглей), 3) изготовлены пунсоны и матрицы еще на 4 кегля, из коих два находятся в отливке, 4) сделано цинковое клише рукописных знаков якутского алфавита, 5) приобретено 47 политипажей на меди для иллюстрации учебников, 6) отпечатан один печатный лист букваря, и находится в корректуре второй, 7) доставлена со складов Госиздата в типографию бумага для печатания якутских учебников и 8) дан Петроградским отделением Госиздата наряд на печатание хрестоматии на якутском языке.
     По приглашению Российской Академии наук я стал с мая 1921 г. сотрудничать с Э. К. Пекарским по продолжению работы над словарем якутского языка.

    Что касается моих трудов и статей, перечисленных ранее и имеющих быть напечатанными в скором времени, то считаю нужным сообщить следующее.
    Я занимался записыванием якутского фольклора еще с ученической скамьи. Будучи сотрудником — репортером первого (пока и последнего) печатного журнала на якутском языке «Саха саҥата» («Якутский голос»), издававшегося с 1 сентября 1912 г. по 1 марта 1913 г., я поместил в беллетристском отделе журнала четыре песни, записанные со слов трех певцов.
    Летом 1914 г. я был командирован Русским комитетом для изучения Средней и Восточной Азии по собиранию якутского фольклорного материала. По возвращении в Петроград я представил в тексте, в переводе и с примечаниями два образца якутского фольклора: 1) вариант призвания духа-хозяина богатого черного леса и 2) вариант песни об осени. Первый вариант напечатан в 3-м томе «Сборника Музея антропологии и этнографии» в виде приложения к ст. В. М. Ионова «Дух-хозяина леса у якутов». Летом того же года я записал стихами (пока первый опыт) одну большую былину. Ввиду отсутствия перевода она не пущена в печать. Сообщения якутских мастеров олонхо и одного охотника (о духе-хозяине леса), записанные мною тогда же, опубликованы в 1914 г.: 1) см. № 1 журнала «Сайын» («Лето»), № 2 — «Таатта ырыата» («Песнь про речку Татту»), № 6 или № 2 за 1913 г.—«Сут ырыата» («Песня о голоде») или № 3 за 1913 г. — «Хонон турарбыт» (песня на тему: день да ночь — и сутки прочь).
    Летом 1916 г. я был командирован факультетом восточных языков Петроградского университета для усовершенствования и наблюдения в области родного мне якутского языка. В результате моих полуторагодичных наблюдений появилась статья «К вопросу о говорах в якутском языке», представленная мною на факультет в конце 1917 г. через проф. А. Н. Самойловича. Черновик рукописи хранится в Якутской области.
    В начале 1919 г. мне пришлось полемизировать с проф. Иркутского гос. университета В. И. Огородниковым по вопросам якутоведения и якутологии. Упомяну здесь вторую свою статью «Якутология. — О месте, занимаемом якутским языком среди родственных наречий», помещенную в иркутской газете «Мысль» (№ 3 за 1919 г.).
    В марте 1921 г. я поместил в «Жизни национальностей» (№ 9) статью о применении международной транскрипции к языкам народностей, не имеющих письменности или ищущих лучшей. Как в хрестоматийной части букваря, так и в первой хрестоматии на якутском языке будут напечатаны среди статей других авторов и мои (оригинальные рассказы, переводы, деловые статьи, фольклорные записи и статьи по истории и географии).
    Научный сотрудник Российской Академии наук, действительный член Иркутского и Якутского отделов Русского географического общества и Иркутской губернской архивной комиссии, специалист-консультант Якутского представительства при Наркомнаце.
    Семен Новгородов
    1922 г. 31/I.
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, от. 9, ед. хр. 97, л. 1-2, рукопись.
    [С. 90-99.]

                                                                        ПИСЬМА
                                                                                12
                                                           Н. Е. АФАНАСЬЕВУ
    [* Николай Егорович Афанасьев (1877-1956) – педагог, впоследствии заслуженный учитель школы ЯАССР, соавтор якутского букваря «Сурук-бичик».]
   1919/IV 21 г.
    Здравствуйте, дорогой Н[иколай] Е[горович]!
    После долгих странствований мы приехали в Красный Питер 31 марта сего года. Тогда уже кронштадтская авантюра была ликвидирована. Мандаты Наркомнаца и Наркомпроса помогли нам дать предварительные заказы на крупные шрифты (для букваря) и получить наряд на отпечат[ание] букваря в количестве] 5 т[ысяч] экз[емпляров] (бумагу дает П[етроградское] отделение Госиздата). Но последнее вопреки распоряжению центр[ального] Моск[овского] упр[авления] Госиздата не давало бумаги и наряда на отпечат[ание] 3000 экз[емпляров] одной хрестоматии. Полиграфич[еская] секция Петрогубсовнархоза не находила возможным без разреш[ения] ВСНХ изготовл[ение] шрифтов на вывоз. Посему я съездил в М[оскву] и получил две бумажки, из коих первая является предложением ВСНХ Петросовнархозу ускорить ивготовл[ение] пунсонов и матриц для Як[утской] области и произвести] в возможно скором врем[ени] дополнительную отливку 8 кеглей (вернее, шрифтов. — С. Н.), согласно заявл[ению] тов. Новгородова от 9/IV 1921 года, а вторая гласит дополнительно следующее: «Вторично предлагаем Вам (П[етроградскому] о[тделению] Госиздата) отпустить бумагу на отпечатание 3000 экз[емпляров] первонач[ально] хрестом[атии] на як[утском] яз[ыке], т[ак] к[ак] издание азбуки без хрестом[атии] теряет весь смысл.
    Заведующий госиздательством Н. Мещеряков [* Николай Леонидович Мещеряков (1865-1942) – профессиональный революционер, в 1903-1905 гг. отбывал ссылку в Якутии, в 20-х годах работал председателем редоллегии Госиздата, член-корреспондент АН СССР (с 1939 г.).], секр[етарь] Ш. Манучарьянц».
    Кстати, тов. Мещ[еряков] шлет привет Вам и Т[атьяне] А[ндреевне], он был ок[оло] года в Як[утской] области в ссылке; теперь, кроме госиздата, редактирует Моск[овскую] Правду. Разрешено сделать 5 клише для букваря и 25 клише для хрестоматии. Цинкография (при гостипографии № 15) уже приступила к работе. Часть наших рисунков и диапозитивов дана в перерисовку для штрихового клише советскому художнику И. В. Симакову. Таким образом, после пасх[альных] каникул приступим к печат[анию] хрестоматийной ч[асти] букваря, а урочную ч[асть] придется начать печатать не ранее как месяца через 2, а то и через 3. Перевел и приготовил к печати статьи Скрябина (передайте ему наш привет!), переписал набело статьи П. А. Харитонова об образов[ании] земли и изменении земной поверхн[ости], присланные им в М[оскву]; статью же об ест[ественных] бог[атствах] Як[утского] края я не нашел возм[ожным] поместить в хрестома[тии]... Еще новым для Вас явится в хрестом[атии] один из рассказов ученич[еского] журнала II Нер[юктейского] в[ысшего] начального] у[чилища] о богатых и бедных. Крайне желательно получить вторую полов[ину] статьи К. В. Ксеноф[oнтова] по ист[oрии] культуры.
    Так обстоит (в наст[оящее] время) дело сравнит[ельно] близкого буд[ущего] просвещ[eния] темных масс як[утского] народа.
    Еще до моего приезда в Питер, ввиду паралича Э. К. Пек[арского], Ак[адемия] наук возымела желание найти ему помощника и продолжить издание як[утского] словаря, остан[овившегося] с 1917 г. оттиском 2-3 печ[атных] листов из II тома (6-го выпуска). Э[дуард] К[арлович], по его словам, говорил тогда, что без меня ему трудно будет прод[oлжить] издание слов[aря]. Как т[олько] я приехал сюда, ак. С. Ф. Ольденбург [* Сергей Федорович Ольденбург (1863-1934) – видный советский ученый-востоковед, академик (с 1910 г.).], ст[арший] этнограф Л. Я. Шт[ернберг] [* Лев Яковлевич Штернберг (1861-1927) – видный советский этнограф, член-корреспондент АН СССР (с 1927 г.).], и сам Э[дуард] К[арлович] стали бомбардировать меня с 3 сторон. В рез[ультате] появилось удостов[ерение] № 434 от 13 апр[eля] с. г., в кот[oром] говорится о том, что Р[oссийская] Ак[адемия] н[аук] считает себя обязанной принять все меры к окончанию «монументального изд[ания], которого уже вышло ок[оло] 100 печ[атных] листов, имеющего исключит[ельное] знач[ение] для якутской культуры». Заканчив[ается] сей документ выставлением моей кандид[атуры] в пом[ощники] Э[дуарда] К[арловича].
    Наркомнац не находит возм[ожным] соглас[иться] на предл[ожение] Академии впредь до выполн[ения] мною возл[оженного] на меня поруч[ения] по изд[анию] уч[ебников] на якут[ском] яз[ыке]. Пока же будут готовиться шрифты, Н[аркомнац] предлагает заниматься переводом на як[утский] язык попул[ярной] агит[ационной] литер[атуры]. Теперь прошу Вашего друж[еского] совета, как мне быть потом: остаться ли до конца дней своих в Питере (ибо необх[одимо] отпеч[атание] еще ок[оло] 300 печ[атных] листов), или, отвергнув предложение] Ак[адемии], ехать в Як[утск] для продолж[ения] издат[ельской] работы на як[утском] яз[ыке]? Зная хорошо Вашу чуткость к як[утским] нуждам, я надеюсь, что Вы разрешите в категорич[еской] форме эту альтернативу. Времени для получения мною Ваш[его] ответа вполне достаточно.
    Пишите по адресу: Петроград, проспект 25 Октября, дом 33, П[етроградский] о[тдел] Наркомнаца, такому-то. (Телеграфный адрес: Невский 33, Петрокомнац, Новгородову.) Шлю свой привет Вам, Т[атьяне] А[ндреевне], К. М. и всему дому Вашему!
    Крепко жму Вам руку. С. Н[овгородов]
    Роst scriptum. Б[ыть] м[ожет], комиссия по составл[ению] учебников на як[утском] яз[ыке] продолжает работать. Какие новые шаги намечаются в этой работе? Как идут, дела в школе по обуч[ению] взрослых як[утской] грамоте? Пишите, пожалуйста, об этом и обо всем, что найдете интересным для м[еня].
    Ваш С. Н[oвгородов]
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 58, л. 1-2, черновик автографа.
    [С. 225-227, 245.]
                                                                                13
                                                                  С. М. АРЖАКОВУ
    [* Степан Максимович Аржаков (1899-1942) – видный государственный и общественный деятель Якутии.]
    194/V 21 г.
                                                                 Дорогой Степа!
    Вчера приобрел за 200 р. только что поступившие в кн[ижный] маг[азин] Госиздата № 8, 9 «Книги и Револ[юции]». За все 9 № уплачено мною 875 руб.
    Сегодня в См[oльном] дали бесплатно «Парижскую коммуну». [...].
    В Смольном категорич[ески] заявили мне, что прошло время выкачки парт[ийных] и др[угих] работников из центров на места, при этом секр[eтарь] губисполк[ома] ссылался на пост[ановление] III сессии ВЦИКа, последов[авшего] после твоего письма от 22/V с. г.
    Спасибо тебе за обувь большое-пребольшое!
    Максим уже повез в М[оскву] один комплект (5 выпусков) б[ольшого] словаря Пекарского. Вчера с разреш[ения] Эдуарда Карловича, лежащего в клинике после операции, я достал для Якутнаркомнаца краткий русско-якутский словарь его же от 1916 г[ода], кот[орый] будет, б[езусловно], полезен при переводах с русского языка на якутский, чем б[ез] словаря.
    Максим обещал выслать аванс на предмет приобретения худож[ественных] портретов, статуэток, альбомов вождей пролет[арской] револ[юции], а также барельефов, орнам[ентов] и проч[их], относящихся к революц[ионному] движ[ению]. Для примера нам гов[орили] цену худ[ожественного] портр[ета]: она равнялась 102 т[ыс.] рублей. Не получая ав[анса] и зная, что иначе как за плату приобретение в отделе изобр[азительных] иск[усств] невозможно, я и не ходил туда до сих пор.
    К сожал[ению] и стыду своему должен призн[аться], что не имею и не знаю точного текста «Интернационала». Посему не м[ожет] б[ыть] и речи и о пер[еводе] его на як[утский] я[зык]. Что кас[ается] лоз[унга] «Прол[етарии] вcех стран, соед[иняйтесь]!», то мы дали пер[евод], влож[енный] в уста самого К. Маркса в таком виде: Бары дойду үлэһиттэрэ-дьадаҥылара холбоһуҥ! Конечно, возможно было бы и несколько иначе изложить: например, Бүтүн аан дойду быста дьадаҥылара күүскүтүк холбооҥ! или Бүтүн аан дойду суоҕа-дъадаҥыта биһиэхэ кыттыһан иһиҥ! и т. д. Вот, кажется, все ответы на твои вопросы в открытке от 22/V с. г. Не привез ли тов. Плич сухарей или чего-нибудь в этом роде от наших омских якутов? Сообщи, пожалуйста, Пличу, что дело с алтайским и минусинским шрифтами не пройдет вовсе. [...]
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 45, л. 2-3, черновик автографа.
    [С. 227-228, 245.]
                                                                                15
                                                                  М. К. АММОСОВУ
   1923/VII 21 г.
    Дорогой Максим, шлю тебе свой коммунистический привет!
    Сравнит[ельно] недавно получил 70 клише на цинке (исполнение отличное, что равно подвигу в настоящее время) и 47 политип[ажей] на меди, изображающих зверей, птиц, насекомых, а также некоторых персонажей из басен Крылова.
    К работе по изготовл[ению] шрифта словол[итня] приступила с 10-х чисел июня и пока дала оттиски с 16 пунс[онами] из 70 (цифра приблизительная); часть пунсонов уже находится в работе, но еще не отделана.
    К отливке шрифта и печатанию всего букваря приступят, нав[ерное], ок[оло] Нового года. [...]
    Что кас[ается] мандатов, данных мне тобой, то фотокиноотдел предложил мне прийти 15 июня ввиду срочного подбора материалов к III конгрессу Коминтерна, обещая дать остатки. 15-го же июня объявили, что все увезено в Москву и нужно ждать конца конгресса, когда, может быть, пришлют остатки.
    Я ждал терпеливо и неоднократно справлялся, последний раз перед самым отъездом из Питера, т. е. 25 июля. Ответ был отрицат[ельный]. Предложили быть в Москве в фотокиноотделе Наркомпроса. Вчера урвал час и зашел туда. Альбомов и фильмов не оказалось, получил лишь по 5 дов[ольно] больших портр[етов] Маркса, Лен[ина] и 127 снимков из п/о социальной хроники (3 комплекта съездов по 20 снимков), комплект 1 конференции женщин-коммун[исток] — 15 снимков, 1 комплект конференции профсоюзов — 20 снимков, 16 снимков по произв[одству] и 16 снимков недели помощи крестьянину). Снимки с III конгресса Коминтерна, с посл[едних] съездов профсоюзов и женщин-коммунисток почти готовы, но никому еще не выдаются.
    В изо же я не ходил, п[отому] ч[то] не получил от Тебя перевода денег на оплату худож[ественных] портр[етов], статуэток и проч.
    В ПСНХ бываю, но все жду приезда тов. Ваулина или другого специалиста по печатному делу.
    Тов. Гордон в конце к[онцов] не дал ни одного печатника. Зато он распорядился выдать мне 2 брошюры: «Наборное дело» и «Стереотипное дело», — высланных мною с Л. П. Широковой, заставшей т. Аржакова в Москве. Все мои попытки извлечь Синякова (лаб. тов. Лебедева) потерпели фиаско.
    Этим закончу деловую ч[асть] своего письма. В «Асторию» не удалось устроиться: туда принимают старых парт[ийных] тов[арищей] и членов Петросовета. Живу по ул. Халтурина (б. Миллионная), д. 27, комн. 21, общежитие Дома ученых. Попал туда как помощник Пекарского. [...] Будь добр, отправляй продпосылки с попутчиками. Получаю ежедневно 2/3 фунта хлеба и немного (фунтов 6 в месяц) селедки. В Смольном обедал после тебя 10 раз, но потом отказали.
    Похудел сильно, но пока вполне здоров. Передай от меня коммунистический привет Доре [* Дора Самуиловна Жиркова (р. в 1902 г.) — член марксистского кружка Е. Ярославского, одна из первых коммунисток Якутии, ныне — персональный пенсионер.], Исидору [* Исидор Никифорович Иванов-Барахов (1898-1938) — старейший член партии, видный партийный работник.], Мусе [* Марфа Георгиевна Потапова-Габышева.], Нюте Котенко [* Лия Давыдовна Гоммерштадт-Котенко (1899-1971) — одна из первых коммунисток Якутии, в последние годы жизни — персональный пенсионер.], Степе А[ржакову], Степе В[асильеву] [* Степан Васильевич Васильев (1898-1943) — видный партийный работник, член марксистского кружка Е. Ярославского.], Лебедевым Г. И. [* Георгий Иванович Лебедев (1886-1975) — секретарь Якутского губбюро РКП(б) в 1921-1922 гг., в последние годы — персональный пенсионер.] и О. И. [* Ольга Ивановна Лебедева — жена Г. И. Лебедева.] (если они еще не выехали). Кстати, сообщи тов. Лебедеву, что его книги перевезены с квартиры на склад Севцентропечати, а книги, находящиеся на складе Госиздата, оставлены там на хранение впредь с разрешения тов. Ионова: склад Госиздата гораздо лучше нового.
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 41, л. 6, черновик автографа.
    [С. 229-230, 245.]
                                                                                16
                                                         Н. Н. и М. Е. ФЕДОРОВЫМ
    Дорогие H[иколай] H[икитич] и М[ария] Е[всеевна]! [* Николай Никитич и Мария Евсеевна Федоровы — жители Якутска, сочувственно относились к революционной борьбе якутской молодежи.]
    Как давно не писал я вам!
    Простите мне и этот грех, как прощали другие. Пишу я из Москвы, куда приехал получать жалов[ание] с 1/I с. г., а живу постоянно в Красном Питере. Постоянный полный почтовый адрес указан на конверте. Телегр[афный] адрес мой будет такой: Петроград, улица Халтурина 27, общежитие Д[ома] у[ченых] Новгородову (только 8 слов). С 9-10 час[ов] утра до 4 час[ов] веч[ера] все езжу на трамваях по разным учрежд[ениям]: губсовнархозу, госуд[арственной] словолитне, госиздательству, гостипографиям. Благо, что езда эта пока бесплатна. (Говорят, что с 1/VIII будет уже платная.) Пообедав в столовой, к 6 час[ам] веч[ера] приезжаю домой. Пью кипяток с селедками с кус[ком] хлеба. Кстати, посл[едний] получал в июне и июле по 2/3 ф[унта] в день, а селедок ок[оло] 6 ф[унтов] в месяц. Отдохнув немного, направл[яюсь] пешком к Э. К. Пек[арскому] (до него т[оже] ок[оло] одной версты по красивым б. Дв[орцовой] и Анич[ковой] набережным р. Невы, по б. Дворцовому мосту и по Вас[ильевскому] острову). Работаю у него в кач[естве] пом[ощника] над обраб[откой] як[утского] слов[аря] приблиз[ительно] с 8-9 ч. до 11 ч. вечера. Возвращаюсь домой к 11 ч. 30 м. веч[ера] и успеваю получить кип[яток], кот[орый] дается т[олько] до 12 часов: после селедки пить хоч[ется] немало. Так проходят мои будни. В воскрес[ение] зато предаюсь исключительно своим занятиям по як[утскому] яз[ыку]. После отъезда брата не с кем даже погов[орить] по-як[утски], приятно поэт[ому] переброс[иться] як[утской] фраз[ой] с Пекарским и познакомиться с родств[енными] наречиями.
    В нашем общеж[итии] электрич[ество] горит кр[углые] сутки, имеется ванна, т[ак] ч[то] не приход[ится] тратить время в очередях в баню.
    Таково подробное и точное опис[ание] моей теперешней жизни в Питере, где я раньше ни разу не проводил лета.
    А как, думаю, хорошо живете вы на своей Давыд[овской] даче! Нет ср[авнения] прошлог[одней] моей пок[ойной] жизни с нын[ешней] сутолошной. Но знаю и вижу, как постеп[енно], шаг за шагом, я приближаюсь к един[ственному] своему идеалу: дать родному народу совершенное и доступное письмо и хотя маленькую, но приличную педагогич[ескую] литер[атуру]. Сознание этих результатов своей работы окрыляет меня ко все новым и новым ходатайствам перед разными сов[етскими] и парт[ийными] учрежд[ениями] и организациями. Примите мой горячий привет из Белокаменной Москвы и передайте таковой всему ваш[ему] дому: Мише и Поле Сол[овьевым], Доре и Мусе, У[льяне] H[иколаевне] и М[ихаилу] Ф[едоровичу] Слепцовым с детьми и бабушкой, Ан[емподисту] Ив[ановичу] Софр[онову]. Храните сие мое посл[ание] и давайте на прочтение всем переч[исленным] выше моим друзьям и добрым знакомым... Сильно похудел, но пока вполне здоров.
    Льщу себя надеждой на получение писем от Вас и от некот[орых] из переч[исленных] выше лиц: пробуду в Питере по указ[анному] адресу по кр[айней] м[ере] до апреля буд[ущего] 1922 года. Всех благ мира сего.
    С. А. H[овгородов]
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 61, л. 1, черновик автографа.
    [С. 230-231, 246.]
                                                                                17
                                                                  М. К. АММОСОВУ
    199/IX 21 г.
    Дорогой Максим, поездка в М[оскву] оказалась для меня невыгодной. Простудившись, я захворал легкой малярией. С 7 по 16 авг[уста] крепился и не лечился, не зная болезни. 16/VIII - 27/VIII лежал в Обуховской больнице, доктора которой уверяют, что в прошлом г[оду] меня укусил комар окрестностей г. Як[утска] и оттого болезнь mаlаriа tеrtiаnа.
    Тем временем 12-я гостипогр[афия] отлила уже новые знаки як[утских] звуков в размере кегель 12-й (рабочий). Это позволило мне сейчас же дать рукописи для хрестом[атийной] части букваря. За 1½ недели уже набрано более 1 печ[атного] листа. С будущей. нед[ели] начнем печатать 5 т[ысяч] экз[емпляров]. Бумагу Госиздат дает пока на 3 т[ысячи], а потом додаст остальное. Т[ак] к[ак] хр[естоматийная] ч[асть] букв[аря] сост[авляет] около ⅓ его, то я в типогр[афии] отпеч[атаю], согласно всп[омогательному] наряду госизд[ата], все 5 т[ысяч] экз[емпляров] этой ч[асти] букв[аря]. Это обяжет Госиздат отп[устить] бум[агу] и на нап[ечатание] букв[аря].
    Бумага, выдав[аемая] сейчас, хотя и тряпичная, но серовата. Что поделать? Лучшей нет! Высылаемые же корректуры тиснуты на бумаге типографии. Стран[ица] с мальчиками первая (корр[ектура] 3-я), без рис[унков] — вторая (и корр[ектура] 2-я) и полоса с коровами пойдет на стран[ицу] третью (корр[ектура] 1-я).
    Все оттиски передай, пожалуйста, в комиссию по составл[ению] учебников на як[утском] яз[ыке], а лишний экз[емпляр] 2 страниц — Ваулину.
    Судя по ходу работы, можно надеяться на оконч[ание] печ[атания] хр[естоматийной] ч[асти] б[укваря] в конце сент[ября]. Что кас[ается] самого букваря, то дело еще за 20 пунсонами. Остальные 50 с липшим уже готовы. Кроме того, необх[одимо] изв[естное] время на отливку як[утского] шрифта. При благопр[иятных] обст[оятельствах] можно было бы получить шрифт в октябре-ноябре с. г. Со своей стор[оны] я, кон[ечно], приму все меры к ускорению работы.
    Фотокиноо[тдел] за недостатком бумаги и врем[енным] отсутствием некоторых матер[иалов] не работает, предлагает мне время от времени справляться, т[ак] ч[то] есть слабая надежда получить кое-что из портретов вождей пролет[арской] револ[юции].
    Долгожд[анный] представитель Як[утской] центропеч[ати] в лице тов. Ким[мельмана] явился 12/VIII с. г. Я его свел в ПСНХ и его разные отделы, потом определился в Обух[овскую] больн[ицу]. Обладая железными нерв[ами] и люб[овью] к делу, он справился с возлож[енными] на него поручениями, но не по своей вине опоздал к концу навиг[ации].
    Одежда его потрепалась, здоровье пошатнулось. По советскому строит[ельству] Як[утского] губсовнархоза по полигр[афической], части тов. К[иммельман] поработал в степени, достат[очной], чтобы воздвигнуть ему пам[ятник] (а лучше и вернее было бы назначить ему надлеж[ащую] премию).
    Обращ[ение] мое в Севц. дало в результате отпуск тов. К[иммельман]у для Як[утской] орг[анизации] РКП питерских газет и разнообр[азной] литер[атуры], напеч[атанной] с мая с. г. Аналог[ичное] обр[ащение] в агит. о[тдел] Смольного — «Справочник п. агит[атора]» (№ 5, 6 и 7) и Известия ЦК РКП(б), № 31 и 32.
    Хотя с 1/IХ с. г. я получаю т[ак] наз[ываемый] академич[еский] паек, но и он не дост[аточен] при моей интенсивной раб[oте]. Хлеба выдают тоже ⅔ ф[унта] на день, но зато др[угих] продуктов неск[олько] побольше. Посему моя просьба относит[ельно] продпосылок остается в силе. Не забудь и тов. Гертика, который, кст[ати], теперь на Кавказе, но приедет.
    Работа с Пекарским продолжается. Скоро приступят к печ[атанию] наших трудов.
    Прими сам и передай мой коммун[истический] привет всем тт., переч[исленным] в письме моем из г. Москвы.
    С. Н[овгородов]
    Р. S. Вынужден повторить еще раз, что мне необх[одимо] иметь полномочие Як[утского] губсовнархоза приобр[ести] як[утский] шрифт на 12 кег[лей]. Ускорь-ка это дело.
    С. Н.
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 42, л. 11-14, черновик автографа.
    [С. 232-233.]
                                                                                18
                                                                Э. К. ПЕКАРСКОМУ
    Будучи очень занят в настоящее время по командировке Наркомнаца (наблюдение за исполнением заказа як[утского] шрифта и за печатанием учебников на як[утском] языке) и Институту живых восточных языков, прошу Вас согласиться на два часа моей интенс[ивной] работы и полтора часа неинтенс[ивной] работы в качестве Вашего сотрудника по составлению словаря як[утского] яз[ыка], издаваемого РАН с 20-х чисел мая с. г. Я буду иметь возм[ожность] уделять общей с Вами работе по 4 часа в будни.
    1922 г., 1 апреля С. Новгородов
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 65 б, л. 3, черновик автографа.
    [С. 233-234.]
                                                                                20
                                                              Н. В. АФАНАСЬЕВУ
    1925/12/IV 22 г.
    Здравствуйте, дорогие Николай Егорович, Татьяна Андр[еевна] [...]
    Давненько не писал я вам. Пользуюсь такой хор[ошей] оказией, как поездка М. К. Аммосова. От Вас не получил ни строчки. Живу по-прежнему, много работаю (как научный сотрудник Российской Академии наук и как командированный Наркомнацем). С Э. К. Пек[арским] все подготовляем словарный материал к печати; но за отсутствием хорошей бумаги самое печат[ание] и не начиналось; получаю хороший академич[еский] паек, живу в Доме ученых. В связи с НЭП-ом (новой экономической политикой) приостановили, было, работы по исполн[ению] заказов як[утских] учебников, но вчера т. Амм[осов] потребовал счета, обещая немедл[енно] выслать знаки из Москвы. И вот, словолитня просит сегодня 2½ миллиарда, типограф[ский] аванс в 300 миллионов и Госиздат за бум[агу] 337 с лишним миллионов. Через 3-4 дня жду сюда Кузьму Осиповича Гаврилова с дензнаками.
    Прошлой зимой я посещал для восстановления в памяти лекции по монг[ольскому] языку в Институте живых восточных языков.
    Получив деньги, типогр[афия], наверно, загрузит меня корректурой. И Пек[арский] увеличивает свои требования до 4 час[ов] в будни. Придется понатужиться, но, надеюсь, справлюсь!
    В. М. Ионов скончался 2/II по новому стилю с. г. на ст. Буча; Ак[адемия] наук принимает меры к обеспеч[ению] его семьи. Умерли и проф. Н. Ф. Катанов [* Николай Федорович Катанов (1862-1922) — видный хакасский ученый-лингвист, этнограф, археолог и историк Средней Азии и Сибири, профессор.] и Н. А. Виташ[евский] [* Николай Алексеевич Виташевский (1857-1918) — этнограф, за участие в революционном движении отбывал ссылку в Якутской области, занимался изучением быта и верований якутов.].
    Сейчас происходят в г. Генуе засед[ания] европейской мирной конфер[енции] с участием и предст[авителей] РСФСР, но, к стыду моему, я не имею времени следить за конфер[енцией] по газете.
    Шлю вам искр[енний] привет...
    ... Поклон мамаше и всем знакомым!
    С. Н[овгородов]
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 57, л. 5, черновик автографа.
    [С. 234-235, 246.]
                                                                                27
                                                            С. В. ЯСТРЕМСКОМУ
    1928II 23 года
    Глубокоуважаемый С[ергей] В[асильевич], уже с 5 кл[асса) Я[кутского] р[еального] у[чилища], ознакомившись с фонетич[еской] частью Вашей грамматики як[утского] языка, я стал Вашим почитателем и остался таковым до наст[оящего] времени.
    Много восторженных отзывов о Вашей работе над як[утским] языком я слышал от своего сонаслежника Аф[анасия] Андр[еевича] Саввина (Чочоолоп уола) из елани Бэртиэмэлээх в 5 в[ерстах] от Чурапчи.
    В бытность мою в кач[естве] научного сотрудн[ика] Р[oссийской] Ак[адемии] н[аук] помощником Э. К. Пекарского по составлению словаря як[утского] яз[ыка] с 1 мая 1921 года по 1 мая 1923 года я слышал от Э[дуарда] Карловича, что у Вас имеются части якутских былин (олонхо) и др[угие] виды як[утского] народн[ого] творчества.
    В наст[оящее] время, когда открывается як[утская] секция при Ц[ентральном] вост[очном] издательстве, я указал своим соплеменникам, работникам в Московском представительстве ЯАССР (декретированной 10 мая 1922 года), на большую научную ценность Ваших записей, часть которых находится на руках у Э. К. Пекарского, который весною тек[ущего] года был готов передать, с Вашего разреш[ения], представительству ЯАССР эти Ваши рукописи на предмет напечатания по междун[ародной] транскр[ипции], примененной мною к як[утскому] яз[ыку].
    По поручению Моск[овского] представительства ЯАССР обращаюсь к Вам с просьбой предоставить ему Ваши якутские материалы на условиях, какие угодно будет Вам поставить.
    Свое решение благоволите сообщить представительству ЯССР по адресу: Москва, Спасско-Садовая, д. 16, а также Э. К. Пекарскому по адресу: Петроград, Вас[ильевский] о[стров], Университ[етская] набер[ежная], д. 5, кв. 28. Почтительнейше прошу Вас не отказ[ать] в любезности сообщить и мне, хотя бы в сжатом излож[ении], о Вашем решении — смею надеяться, что оно будет полож[ительным], на предмет переговоров по принятию рукописей от Э. К. Пекарского. Мой почт[овый] адрес: П[етроград], Вас[ильевский] о[стров], 7 л[иния], д. 2, кв. 4.
    Остаюсь с соверш[енным] почтением к Вам научный сотр[удник] научно-исследовательского Института сравнит[ельной] истории, литературы и языков З[апада] и В[остока] при ф[акультете] о[бщественных] н[аук] Петрогр[адского] гос[ударственного] университета якут 2-го Хатыл[инского] насл[ега] Бот[урусского] ул[уса].
    С. Новгородов
    При сем честь имею препроводить Вам по одному экземпляру букваря и хрестоматии на як[утском] яз[ыке], отпечат[анные] летом с[его] г[ода] в типографии Р[оссийской] А[кадемии] н[аук].
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 65, л. 1-3, черновик автографа.
    [С. 239-240.]
                                                                                28
                                                                   В. Л. КОТВИЧУ
    [* Владислав Людвигович Котвич (1872-1946) — крупный польский ученый, филолог-монголист, чл.-корр. АН СССР (с 1923 г.), действительный член Польской Академии знаний (с 1922 г.)]
    Петергоф, 12 января 1924 года
    Глубокоуважаемый учитель Владислав Людвигович, от всей души благодарю Вас за весточку. Поздравляю Вас с благополучным прибытием на свою родину и с наступившим Новым годом. Выражаю надежду на получение Вами и книг Ваших, столь нужных для Ваших специальных занятий. Да будет позволено мне высказать пожелание развития Вами на родине востоковедения, столь же плодотворного, как в России. Разрешите справиться, какой курс Вы открыли.
    Я сообщил Э. К. Пекарскому о Вашем переводе. Это очень обрадовало его, и он заметил; «Это требует от меня подготовления следующего материала».
     Со времени Вашего отъезда не произошло ничего выдающегося в жизни университета и института. Вернувшийся из Баку А. Н. Самойлович сообщает, что инст[итут], по-видимому, перейдет в ведение главпрофбюро при НКПросе.
    Недавно приехавшие из г. Якутска на место своей службы руководители Моск[овского] представительства ЯАССР возбудили ходатайство об открытии якутской секции при Ц[ентральном] востиздате. Обещают таковую организовать. Вызывали меня. Я изъявил принцип[иальное] согласие работать в секции. Пока этим ограничились: по-видимому, нет средств.
    После 10 с[его] янв[аря] сделанного мною сообщения в Радл[овском] кружке о книге А. Б. Кулаковского в том виде, в каком была рукопись, просмотренная Вами, Э. К. Пекарский внес предлож[ение] в правление кружка о поручении мне окончить начатый во время сотруднич[ества] с ним перевод 1 вып[уска] I тома «Образцов народной литер[атуры] якутов». В. В. Бартольд [* Василий Владимирович Бартольд (1869-1930) — выдающийся русский ученый-востоковед, академик (с 1912 г.).] согласился перегов[орить] с непрем[енным] секр[етарем] РАН.
    Моя жена шлет Вам сердечный привет и самые лучшие пожелания.
    Всецело преданный Вам недостойный ученик
    Ваш С. H[овгородов]
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 65 в, л, 1, черновик 1 автографа.
    [С. 240-241, 246.]
                                                                                30
                                                          С. В. ЯСТРЕМСКОМУ
    Глубокоуваж[аемый] С[ергей] Васильевич]!
    Большое спасибо Вам за Ваш скорый и самый желат[ельный] ответ, заключающий в себе сообщение о предоставлении Вами своих ценных материалов представительству Якутской республики. Сердечно признателен Вам за Вашу горячую поддержку нас в наших начинаниях, за Ваши золотые слова относительно судеб родн[ого] мне якутского народа.
    «Словарь як[утского] яз[ыка]», составленный Э. К. Пекарским, был отпечатан в 1917 году до 5-го вып[уска] включит[ельно]. VI выпуск вышел в 1923 году (последнее слово обун).
    В рукописи обработаны слова, начинающиеся со слога то; с июня 1923 года А[кадемия] наук не имеет средств для печатания дальн[ейших] листов. Все изд[ания] Ак[адемии] наук печатаются по старой орфографии, в том числе и русская часть «Словаря як[утского] языка». Якутский текст также продолжает печат[аться] по старой транскр[ипции].
    Свое сотрудничество с Э. К. Пекарским, продолжавшееся ровно 2 года, я прекратил по причине нарушения им своего обещания поместить мою фамилию на обложке Словаря наряду с другими ближайшими сотрудниками его: протоиереем Дмитрианом Поповым и В. М. Ионовым. [...] Ак[адемия] наук издала тексты якутских героич[еских] поэм (олонхо): т. I (5 выпусков) — образцы нар[одной] литер[атуры] якутов, собранные] Э. К. Пек[арским], куда попала и поэма «Өлбөт бэргэн», подготовл[енная] к печати Вами по указ[анию] А. П. Афан[асьева]; т. II (2 выпуска) — обр[азцы] нар[одной] литер[атуры], собр[анные] И. А. Худяковым, и 1 вы-п[уск] III тома (12 печ. листов) — одна б[ольшая] поэма, запис[анная] В. Н. Васильевым, уроженцем Амгинской слоб[оды], б[ывшим] научным сотрудником Русского этногр[афического] музея. Э. К. Пекарским подготовлен к печати перевод II тома по «Верх[оянскому] сборнику». За 2 года в виде отдыха от слов[арной] работы мною подготовлены к печати остальные мелкие образцы, собранные Э. К. Пекарским (большей ч[астью] рукописи малограмотных яиц).
    Относительно существующего проекта переиздания Вашей грамматики у меня нет подробных сведений.
    В посл[еднее] время ср[авнительно]-лингв[истические] исследов[ания] в обл[асти] тюр[кских] языков умнож[аются] весьма незнач[ительно]. Покойный ак[адемик] В. В. Радлов штудии свои енисейско-орхонских и уйгурских надписей (Аlttürkische [Inschriften der Mongolei. SPg., 1894-1895]), конечно, делал, попутно сравнивая с другими тюр[кскими] наречиями. Его ученик и мой учитель проф[ессор] А. Н. Самойлович выпустил в 1922 году в изд[ательстве] П[етроградского] института живых восточных яз[ыков] брош[юру] в разм[ере] 1 печ[атного] листа под заглавием «Некоторые дополнения к классификации турецких языков», где он вводит дополнительный фонетический признак к классификации академиков Ф. Е. Корша [* Федор Евгеньевич Корш (1843-1915) — русский филолог-славист и востоковед, академик (с 1900 г.).] и В. В. Радлова.
    При сем рад выслать Вам брошюру академика В. В. Радлова «Die jakutische Sprache in ihrem Verhältnisse zu den Türksprachen», все 6 выпусков «Словаря якутского языка» и № 37/52 азербайджанской газеты «Jеni уоl» (=якутск. «Саҥа суол») за 1922 год (в виде бандероли).
    Азерб[айджанские] турки, имеющие общее мус[ульманско]-арабско-перс[идское] письмо, перешли на лат[инскую] азбуку с некот[орыми] измене[ниями] и издают ныне журналы, газеты и моногр[афии] по новой азбуке, за что их противники в Сарыкамыше обвиняют их в «разруш[ении] единства м[уссаватистской] мусулвиганали» (см. хронику № 3-го журн[ала] «Восток» за 1923 год, издано в Петрограде).
    К сожалению, я еще ничего не написал по грамматике якутского языка.
    Что кас[ается] международной] ф[онетической] тра[нскрипции], то она же иначе наз[ывается] алфавитом М[еждународной] ф[онетической] ассоциации, основанной в конце XIX века парижским профессором ср[авнительного] языкозн[ания] Раssу для всех языков мира. Этой тр[анскрипцией] пользуются для передачи звуков языков ром[анских], герм[анских] и слав[янских], в том числе и русского (диал[ектные] записи), а также и восточных.
    В 1912 году в СПб. издана брошюра проф. Л. В. Щербы «К вопросу о транскр[ипции]» (доклад в Неофилологич[еском] общ[естве] 11 мая 1911 г.), о[тдельным] оттиском из Изв[естий] Отделения р[усского] яз[ыка] и слов[есности] императорской Ак[адемии] наук, т. XVI (1911 г.), кн. 4-я. Автор пользовался изданной М[еждународной] ф[oнетической] ассоциацией брошюрой Ехроsé dеs рrincipes de l’association phonétique internationale, 1908. Позволяю себе две выдержки из брошюры Л. В. Щербы: «Ассоц[иация] эта насчитывала к январю 1911 г. 1226 членов во всех странах света и в их числе почти всех соврем[енных] выдающихся фонет[истов]. Большинство из них пользуется ее алфавитом в своих соч[инениях], как, например, многие авторы популярных руков[одств]: Jespersen, Vietor, Passy» (с. 4).
    «Вообще м[ожно] ск[азать] с увер[енностью], что ни одна из сущ[ествующих] транскр[ипционных] систем, м[ожет] б[ыть] очень хороших по своим внутр[енним] кач[ествам], не пользуется и деc[ятой] долей той популярн[ости], какую имеет алфавит М[еждународной] ф[онетической] асcоц[нации]» (там же). [...]
    Почтительнейше прошу Вас простить мне столь продолж[ительное] молчание. Единств[енным] смягчающим мою вину обстоят[ельством] являлось мое желание как м[ожно] б[ыстрее] приблизить к концу мои переговоры с Пек[арским].
    Я был бы очень счастлив получить от Вас один экз[емпляр] Вашей книги «Остатки стар[инных] верований якутов».
    Остаюсь с совершенным почтением преданный Вам
    С. H[овгородов]
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 65 а, л. 4-7, черновик автографа.
    [С. 242-244, 246.]
                                           ВОСПОМИНАНИЯ О С. А. НОВГОРОДОВЕ
                                                                      М. В. КОТВИЧ
    С Семеном Андреевичем я познакомилась в 1920 году, когда после летних каникул приехала в Ленинград на постоянное жительство к моему отцу, Владиславу Людвиговичу. От него я узнала, что Семен Андреевич якут и занимается вместе с Э. Пекарским составлением якутского словаря. Отец мой считал Семена Андреевича очень способным и чрезвычайно трудолюбивым человеком. Он часто приходил к отцу, к которому обращался с разными вопросами по языковедению. Семен Андреевич бывал всегда в хорошем настроении, любил пошутить и отличался чрезвычайной чистоплотностью. Был также очень услужлив. Он часто помогал мне в получении продовольственного пайка. Отношения между нами были очень дружеские. Мы часто беседовали, он рассказывал мне про Якутию и про свою работу над словарем, я учила его польскому языку. Он как лингвист интересовался разными языками.
    В 1922 году он жил у нас на квартире: имел затруднения в получении комнаты. И отец мой, который всегда покровительствовал своим ученикам, приехавшим с Дальнего Востока, предложил ему поместиться у нас до получения собственной квартиры.
    Он женился на русской, очень милой девушке, сотруднице Библиотеки АН СССР. Я была на их свадьбе и получила из их свадебного венца «fleur dorange».
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 120, л. 1-2, рукопись.
    [С. 250.]
                                                                     Ф. Ф. РАКОШИ

     [* Федора Федоровна Ракоши (р. в 1904 г. в Олекминском районе Якутской АССР) — сотрудник Прокуратуры, Верховного Суда РСФСР, председатель ЦК Профсоюза работников суда и прокуратуры. Ныне — персональный пенсионер, проживает в Москве.]
    Семен Андреевич Новгородов был выдающейся личностью и в те времена, хотя такие великие события, как Октябрьская революция, освобождение якутского народа от царского гнета, получение им равноправия и бурное общественное развитие, раздвинули горизонты, понятия и представления обо всем решительно.
    Семен Андреевич был немного выше среднего роста, белолицый, добродушный и даже веселый человек. С нами, молодежью обращался просто, доброжелательно и приветливо. Он организовал для нас, учащейся молодежи, лекции-доклады: о происхождении якутов, о наскальной письменности, о якутской грамматике Ястремского, об исследователях Якутии, о словаре Пекарского. Из этих докладов мы узнали о Миддендорфе [* Александр Федорович Миддендорф (1815—1894) — русский естествоиспытатель и путешественник, исследователь Сибири, в том числе — Якутии, академик (с 1847 г.).], о Бетлингке, об ученом Радлове.
    Семен Андреевич был одним из создателей якутского алфавита на латинской основе и организовал кружки якутской грамотности; занятия в этих кружках вел он сам. В одном кружке училась молодежь, в другом — старшие и совсем неграмотные якуты. Доклады С. А. Новгородова всегда проходили при переполненной аудитории.
    Когда я брала уроки немецкого языка, мне пришлось раз быть на квартире Семена Андреевича. Жил он у Спиридоновых по Малобазарной улице. Обстановка в его комнате была спартанской, более чем скромной. Комната небольшая, стол, стул, железная кровать. Над кроватью висела большая картина, писанная масляными красками, — прекрасный портрет молодой якутки во весь рост, в длинной меховой шубе, в высокой старинной шапке с серебряной пластиной на темном меху. Мех был сделан изумительно. Лицо женщины красивое, симпатичное, с чуть-чуть улыбающимся маленьким ртом. Портрет меня поразил. Во-первых, я никогда не видела масляных картин и вообще живопись знала только по репродукциям. И вот картина, да еще красавица-якутка, и этот мех на воротнике, на шапке, сделанный так мастерски. Я помню, что тогда «заболела» этой картиной мне хотелось увидеть ее еще раз, но, увы, не пришлось: следующие уроки были у меня дома, но и те скоро прекратились, так как Семен Андреевич уехал в Россию.
    Семен Андреевич очень увлеченно говорил о своей специальности; что он лингвист, мы узнали после первой лекции. В Якутске мы встречались на этих лекциях и на уроках немецкого языка.
    В 1923 году я была командирована в Москву на учебу. В Москве мне пришлось встретиться еще раз с Семеном Андреевичем на Всероссийской сельскохозяйственной выставке. Мы, студенты, работали в якутском павильоне как экскурсоводы бесплатно, нерегулярно, но почти каждый 3-4-й день. При мне посетила наш павильон знаменитая артистка того времени Нежданова, оперная певица.
    В один из погожих сентябрьских дней был на территории выставки митинг, на котором со всей страстью борца-революционера выступила Клара Цеткин, выступил Коларов, болгарский коммунист, и еще другие иностранные коммунисты. Митинг закончился концертом. На выставке невольно происходили знакомства со студентами других национальностей. После концерта мы большой группой пошли домой в Якутское представительство по Садовому кольцу от Нескучного сада. С нами по пути пошли казахи, башкиры и узбеки. [...]
    После этого вечера я его больше никогда не видела, так как он уехал в Петроград, где учился или работал — не знаю.
    Человек он был приятный, Простой, терпеливо и с любовью занимался с нами, тогда совсем зеленой молодежью»
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 118, л. 1-3, рукопись.
    [С. 251-252, 266.]
                                                             М. П. НОВГОРОДОВА

    Первое мое место работы в Петрограде — Библиотека Академии наук СССР. Теперь это высокое гранитное здание, во всю длину стены идет торжественная надпись золотыми буквами, широкая гостеприимная лестница покрыта ковром, заглушающим шаги посетителей — такою я запомнила Библиотеку Академии наук в последние годы, когда я уходила на пенсию. Прежде, в далекие двадцатые и тридцатые годы, это было скромное здание, но и тогда мне внушал почтительный восторг этот храм науки, хранилище книжных сокровищ, которые могут раскрыть посвященному всю глубину человеческих познаний, человеческого разума. Нравилась мне и моя рабочая комната, тесно заставленная книжными стеллажами с книгами и нотами, где я сидела рядом с пожилой седоволосой сотрудницей — Мальвиной Эдуардовной Форш, родственницей известной писательницы. Меня ничуть не утомляла и не отталкивала черновая, кропотливая работа. Ведь прежде, чем новая книга начнет жить полнокровной жизнью в нашей библиотеке, она должна подвергнуться солидной обработке: на нее заводится особая карточка, которая попадает в картотеку, ставится на одну из бесчисленных полок так называемого отдела хранения. Поначалу я и занималась писанием этих карточек, своеобразного паспорта, необходимого каждой книге.
    1922-й год был нелегким годом — период нэпа, экономических трудностей страны. От сотрудников я услышала, что в Институте живых восточных языков имеются вечерние курсы, профессора и преподаватели читают интересные лекции, предмет изучения казался мне увлекательным и несколько экзотическим. Я поступила на арабское отделение, что объясняется отчасти знакомством с академиком-арабистом Игнатием Юлиановичем Крачковским. Я жила в то время в доме, внушавшем мне не меньшее уважение, чем учреждение, в котором я работала, — это был дом Академии наук, находящийся на углу 7-й линии Васильевского острова и набережной Невы. Теперь этот славный дом украшен мемориальными досками, кратко повествующими о больших ученых, живших здесь: это И. П. Павлов, А. Б. Ферсман, Левинсон-Лессинг и другие.
    Поступив на арабское отделение, я в первые же дни учебы познакомилась там с Семеном Андреевичем Новгородовым, учившимся на монгольском отделении. Первая наша встреча произошла так: однажды я невольно остановилась возле группы лиц; центром которой был невысокий смуглолицый человек со смоляно-черными волосами. Мне невольно захотелось узнать, о чем он ораторствует с таким жаром, с такой убежденностью. Оказалось, он говорил своим собеседникам об одной лекции, которая мне, признаться, показалась довольно сухой. (Некоторые лекции студенты арабского и монгольского отделений слушали совместно.) Впоследствии я особенно остро почувствовала, что Семен Андреевич умел заражать собеседников своим оживлением, своим горячим отношением к делу, — его слушали всегда с удовольствием и интересом.
    Семен Андреевич стал часто заходить ко мне. Если у меня в это время был кто-нибудь из приятельниц или знакомых, это ничуть не смущало и не огорчало его. Люди ему никогда не мешали. Обычно он был оживлен, жизнерадостен, захвачен интересами, которые были так важны для него, а поэтому он и не представлял себе, что кому-то это может быть малоинтересно или безразлично. И, действительно, в его присутствии равнодушных не оставалось. Все наши знакомые, далекие от востоковедения, слушали его с невольным вниманием, зажигались его убежденностью и энтузиазмом.
    Когда мы бывали с Семеном Андреевичем вдвоем, он все чаще стал рассказывать мне о своей родине — далекой Якутии. Лицо его становилось серьезнее, строже. Он рассказывал мне о прошлом якутов — о тех беззакониях и жестокостях, которые приходилось терпеть народу от богачей-тойонов и от русских чиновников, ставленников царизма. Тяжко жил якутский народ до революции, в долгие зимние неурожайные месяцы обычной едой якута-бедняка была каша из сосновой заболони... Теперь жизнь якутов в корне изменилась, свергнут навсегда гнет тойонов, народ пробудился к новой жизни. Семен Андреевич всей душой хотел помочь своему народу; когда он говорил об этом, оживление появлялось на его лице, улыбка освещала его глаза, он горячо и быстро говорил о том, что народу нужна грамотность, люди из народа должны получать образование, стать настоящими людьми, ценящими знания, книгу... Первоочередная задача — дать якутскому народу алфавит. Это — нескончаемая тема. Семен Андреевич мог часами говорить о том, почему он считает нужным ввести латинский алфавит, какие знаки он выбрал для обозначения звуков якутского языка...
    Семен Андреевич работал в это время и вместе с почетным академиком Эдуардом Карловичем Пекарским над составлением многотомного якутско-русского словаря.
    Семен Андреевич мог горячо радоваться своей работе, но так же горячо и бурно он сердился, когда случались неудачи. Так, однажды он пришел ко мне взволнованный, разгоряченный. Его очень огорчило то, что в огромной массе материала Эдуард Карлович затерял где-то олонхо, которое Семен Андреевич записал на родине со слов какого-то знаменитого олонхосута.
    В один прекрасный день, прямо и дружески глядя мне в глаза, Семен Андреевич сделал мне предложение. Хотя я невольно ждала этого объяснения, но все-таки мне показались неожиданными его горячие, искренние слова, его настойчивая просьба поторопиться с ответом. Помнится, я смущенно сказала ему, что нам не следует спешить. Он принял мой ответ спокойно и весело — он верил в конечную победу. Наши дружеские встречи продолжались, причем изредка он напоминал мне, что ждет по-прежнему ответа: «Так вы решитесь, Майечка? Помните, в кооперации — сила...» Он часто называл меня Майей, Майечкой, объясняя это тем, что имя Майя привычно ему для слуха — на его родине это тоже одно из любимых женских имен. И он получил мое согласие. Как я и ожидала, Семен Андреевич совершенно не умел делать из чего-то секрет, поэтому скоро о предстоящем событии узнали все. Я знала, что у него много доброжелателей и сочувствующих, которые желали моему будущему мужу успехов в работе и в личной жизни, но я не думала, что их так много, этих шумных доброжелателей, друзей, научных коллег, научных покровителей. К этому времени был отлит шрифт транскрипции Семена Андреевича, которая также получила название новгородовской. Шрифт был отослан в Якутск, это была тяжелая посылка: 79 пудов! Успешное окончание его работы также поддерживало хорошее настроение Семена Андреевича. В это время он был воплощением жизнерадостности, сбывающихся надежд.
    Мы с сестрой жили в то время в небольшой комнате, и мне не приходило в голову устраивать многолюдную пышную свадьбу.
    Но друзья настояли на том, чтобы на свадьбе могли собраться все наши друзья, и предложили устроить свадьбу в гостеприимной квартире вдовы академика Маркова.
    И вот наступил этот день. Тогда мне казалось естественным любовное, дружеское внимание крупных ученых по отношению к моему мужу. В те трудные времена, когда люди науки жили еще, отказывая себе во многом, не были в моде дорогие подарки, и никто не думал об этом. Мне было подарено белое платье и огромный благоуханный букет, и я была счастлива, получив эти прекрасные дары. Из Москвы к Семену Андреевичу приехал его друг и земляк Кузьма Осипович Гаврилов. За роялем сидел сын академика Н. Я. Марра Юрий Николаевич. Было весело, танцевали, шутили. Семен Андреевич, сияющий, полный жизни, оживлял общество своими шутками, остроумием, открытой радостью, жизнью. Среди веселья и радости никто не мог подумать, что герой дня — этот жизнерадостный, улыбающийся человек — сгорит через какой-нибудь год...
    После свадьбы мы с мужем жили в небольшой комнате на седьмой линии. С нами жила моя сестра Ольга. Я ждала ребенка и поневоле оставила свои занятия в Институте живых восточных языков. Мой муж по-прежнему работал вместе с Эдуардом. Карловичем Пекарским над словарем. Академик Пекарский был суров и строг в вопросах дела по отношению к самому себе и к своим сотрудникам. Семен Андреевич работал много, напряженно, только в воскресенье мы отдыхали вместе. Меня всегда подкупала непосредственность Семена Андреевича, его чувство юмора, живость. Он умел заразительно веселиться, смеялся от души. Помню, мы с ним слушали оперетту Легара «Птички певчие», и он заливался громким смехом, и наши соседи по партеру тоже невольно улыбались, глядя на него. Подшучивая над ним, я спросила: «Если тебе кажется это так весело, может быть, ты хотел бы часто ходить сюда, в театр оперетты?» Он оборвал смех и ответил: «Часто? Нет... Не стоит. Вернее, просто времени не хватит, время надо беречь». А он умел беречь время и работать плотно и напряженно, не отвлекаясь ни на что постороннее, весь уходя в решение вопросов, которые были для него так важны.
    Транскрипция С. А. Новгородова была утверждена, все было принято, как это было задумано Семеном Андреевичем. Отредактированные Семеном Андреевичем учебники и буквари были напечатаны уже на «новгородовском» алфавите. Полтора десятка лет пользовался этим алфавитом якутский народ.
    В нашей короткой совместной жизни с Семеном Андреевичем была интересная поездка в Москву. Якутское представительство пригласило моего мужа прочитать несколько лекций по истории, лингвистике и этнографии народов Сибири в связи с открывшейся в Москве выставкой по сельскому хозяйству. Помнится, что в один из дней работы этой выставки на митинге выступила Клара Цеткин. Выставка была организована в Нескучном саду. Довольно близко друг от друга разместились палатки различных народностей Сибири. В каждом жилище было по два-три человека — представители данной народности. Как правило, приезжие говорили по-русски с большим трудом, на ломаном языке, а некоторые вообще не знали ни одного русского слова. Семен Андреевич в кратчайший срок перезнакомился со всеми. Зная основы грамматического строя многих языков народов Сибири, он быстро схватывал то, что было нужно для обихода, и довольно бойко объяснялся со многими. Хозяева палаток усиленно зазывали жестами, знаками и словами Семена Андреевича к себе. Живость, добродушие, энергия Семена Андреевича вызывали горячий, благодарный отклик этих, прежде незнакомых ему людей. Все наперебой приглашали его, старались угостить. Мой муж принимал приглашения, внимательно выслушивал людей. Одни выражали свой восторг и изумление новой обстановкой, другие, напротив, чего-то не понимали и даже жаловались на отдельные шероховатости в организации выставки.
    Семен Андреевич старался всех понять, всем помочь и все выслушанное искренне принимал близко к сердцу. Однако иногда во время беседы он задумывался, вынимал свою записную книжку, которая всегда была при нем, и делал заметки... Значит, какое-то слово, какая-то грамматическая форма, употребленная его собеседником, привлекла его внимание... Я уже привыкла, что иногда и в разговоре со мной муж вспоминал что-то, прерывал нить разговора и вынимал заветную записную книжку. Позже он переносил записи из своих блокнотов на карточки, которыми был полон его письменный стол и книжные полки. Кстати, могу заметить, что письменный стол мужа был всегда в безупречном порядке, все рукописи и бумаги имели свое точное место. И, когда ему требовалась какая-нибудь рукопись или какие-то свои заметки, он все находил безошибочно. Никогда я не слышала от него, чтобы что-то было им утеряно, далеко убрано или переложено...
    Когда мы вернулись из Москвы в Ленинград, выяснилось, что у мужа нет штатной работы. Он вступил в конфликт с Э. К. Пекарским. Последний отказался поместить имя Семена Андреевича на титульном листе словаря, как это обещал он сделать раньше. Дело кончилось полным разрывом между ними и прекращением работы Семена Андреевича у Э. К. Пекарского. Надо было на что-то жить. Мой заработок в Библиотеке Академии наук был невелик, я стала плохо чувствовать в связи с предстоящим рождением ребенка. Горноалтайский облисполком попросил Семена Андреевича укомплектовать библиотеку, ориентируясь на книжные магазины и магазины букинистов. Мой муж взялся за работу и выполнил ее в кратчайший срок. Алтайцы, оставшиеся очень довольными этой работой, обратились к Семену Андреевичу с просьбой составить для них транскрипцию. Но это предложение мой муж отклонил: на очереди стояла задача написания грамматики якутского языка. Поехать на родину, в Якутию, к матери, к родным, к родной природе — да, об этом Семен Андреевич тоже думал, но сейчас, по его мнению, еще не пришло время возвращаться в Якутию. Здесь у него было столько друзей и доброжелателей в мире ученых-востоковедов, что обсуждение любой научной работы можно было провести в высококвалифицированной аудитории. А лучшее проявление своей помощи родному народу Семен Андреевич видел в науке, в своих лингвистических исследованиях и обобщениях.
    Когда к моему мужу приезжали земляки-якуты, он всегда оживлялся, горячо принимал их. Увлекаясь беседой, он часто вслед за гостем переходил на якутский язык. Муж говорил мне: «Не обижайся, Майя, что мы иногда говорим по-якутски — так у нас получается быстрее. А ты слушай нас да учись потихоньку нашему языку. Жена лингвиста должна привыкать к необычному языку, недаром ты училась в Институте восточных языков...»
    Жили мы более чем скромно в это время. Ни у кого из нас — ни у мужа, ни у меня, ни у моей сестры Ольги — не было зимнего пальто. Скромное питание и трудности быта ничуть не огорчали Семена Андреевича. Мы были молоды и относились к этому довольно легкомысленно. Его тревожило только то, что я ожидаю ребенка; мне нужно, как сказали врачи, усиленное питание. Когда я заболела, Семен Андреевич достал из своего чемодана небольшой сверток; там был сахар, который он собирался послать в Якутию своей матери, о которой он всегда говорил тепло, задумчиво... Сейчас он сказал: «Мама подождет, Майя, мы ей потом пошлем. Нам нужно достать лекарства для тебя, и витамины, и яблоки, как сказал врач, и поэтому пока мы продадим этот сахар». Я возражала, убеждая его, что надо думать сначала о пожилом человеке, потом уже о других. Семен Андреевич уверил меня, что скоро у него будет возможность сделать что-то и для его мамы. Он решил поехать в Москву, где ему давно предлагали работать в Якутском представительстве. Меня он иногда спрашивал: «А когда нам придется поехать в Якутию, ты не будешь грустить о своем городе, Майя? Тебе не страшно, что когда-нибудь тебе придется уехать далеко отсюда, от твоих родных мест, от благоустроенного города, от этой мягкой теплой зимы?» Я отвечала ему: «Мы поедем, когда это будет нужно».
    Семен Андреевич заболел. Сырой ленинградский климат, напряженная работа, затем вынужденное отсутствие работы — все это незаметно подточило его здоровье. Врач поликлиники Академии наук Фансмит поставил диагноз: брюшной тиф. Видимо, эта ошибка в диагнозе оказалась роковой. Наши друзья были встревожены, узнав о заболевании Семена Андреевича. Семья акад. И. П. Бородина уговорила Заботкина — их домашнего врача — навестить моего мужа. Доктор Заботкин сам был болен, но все-таки приехал к нам. У Семена Андреевича несколько дней держалась высокая температура, он впадал в забытье. Доктор Заботкин сказал, что состояние почек тяжелое. По его мнению, необходимо было поместить Семена Андреевича в больницу. Семен Андреевич был отвезен в больницу им. В. Слуцкой. К сожалению, тогда медицина не располагала такими чудодейственными средствами, как сейчас; тогда не были известны антибиотики, врачам не удавалось сбить температуру и облегчить состояние больного. Работа почек ослабевала. Как ни бились врачи, температура оставалась на высоких цифрах. 28 февраля Семен Андреевич потерял сознание и, не приходя больше в себя, скончался в тот же день в больнице...
    В день его похорон за гробом Семена Андреевича шли его единомышленники, его добрые друзья, его коллеги. Среди них было много тех, кто недавно — год назад — пировал на веселой свадьбе, не ведая о подстерегающем Семена Андреевича недуге. Академик В. В. Бартольд приехал совсем больной — он тяжело волочил ногу, но шел проводить Семена Андреевича в последний путь. Пришел на похороны Б. Я. Владимирцов — известный монголист, приехали из Москвы его друзья М. К. Аммосов, П. А. Ойунский, С. Н. Донской, К. О. Гаврилов и другие.
    После смерти Семена Андреевича для меня началась другая жизнь. У меня появилась маленькая, черноволосая, черноглазая — в отца — дочь. Но жизнь казалась мне пустой, она была лишена теперь большого духовного горения, большой цели, которую ставил себе мой муж и которую я невольно разделяла вместе с ним, не превышая своей скромной роли спутницы и друга, — но ведь эта цель становилась и для меня желанной, важной... Я вспоминала бесконечные оживленные беседы моего мужа со своими земляками, со своими коллегами-учеными, его быструю, горячую, убедительную жестикуляцию, его открытую улыбку... Казалось, сам воздух нашей квартиры, сами стены были пропитаны этими разговорами, спорами, горячими мыслями о простых людях, — мой муж видел свой гражданский и человеческий долг в том, чтобы помочь этим людям. Он нес нужный им свет — свет знаний... Теперь пустой и холодной была квартира. Однако я была изумлена и тронута тем, что я не была забыта. Из уважения к моему покойному мужу его друзья — и ленинградские ученые, и земляки-якутяне — навещали меня, утешали, ободряли, как могли. Кроме портрета моего мужа, мне напоминал о суровом морозном крае, где мне пока что не удалось побывать, и ковер на полу, на котором играла моя дочь, — черные и белые квадраты, шахматный рисунок, подарок родственников-якутов; напоминали мне о моей близости к якутскому народу детская меховая шубка из евражек, присланная из далекой Якутии, а главное — книги на полках, автором которых был мой муж, хранили память о нем... А добрые наши друзья, ученые и их семьи, проявляли заботу к подрастающей дочери Семена Андреевича.
    Мужа моего не стало. Жизнь сложилась так, что я одна растила свою дочь. Долгие годы я жила под обаянием личности моего мужа — человека, любившего свой народ, ценившего те великие перемены, которые принесла народам нашей Родины Советская власть, человека, горячо стремившегося сделать для своего народа как можно больше, не остаться в долгу у него, помочь своему народу идти вперед вровень с другими пробудившимися к новой жизни народами нашей многонациональной Родины. Он умер молодым, но успел сделать немало для людей, для науки...
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 116, л. 1-16, машинопись.
    [С. 259-266.]
    /Новгородов С. А.  Первые шаги якутской письменности. Статьи и письма. Москва. 1977./


                                        ПРИЛОЖЕНИЕ К СТАТЬЕ В. М. ИОНОВА
    [* Всеволод Михайлович Ионов (1851-1922) — политссыльный, этнограф, педагог. Автор ряда этнографических работ о якутах, якутского букваря «Сахалыы сурук-бичик» (1917 г.)]
                                              «ДУХ-ХОЗЯИН ЛЕСА У ЯКУТОВ»
    Вариант призывания Баай Байанайа, записанный летом 1914 г., во время поездки в Якутскую область по поручению Русского Комитета для изучения Средней и Восточной Азии С. А. Новгородовым, с его же переводом и примечаниями.
    (В. М. Ионов. Дух-хозяин леса у якутов. Сборник Музея Антропологии и Этнографии при Императорской Академии Наук, т. IV, I. Петроград, 1916).
    [С. 92.]
                                                          Дух-хозяин леса у якутов
    (Материалы по вопросу о Баай Байанайах, собранные С. А. Новгородовым во 2-м Хатылинском наслеге Ботурусского улуса Якутского округа)
    (Живая старина, основана В. И. Ламанским. Периодическое издание отделения, этнографии Императорского Русского Географического общества год XXIII, выпуск III-IV, Петроград, 1915)
    Летом 1914 г. С. А. Новгородов, якут, студент Петроградского университета, был командирован русским комитетом для изучения Средней и Восточной Азии в Якутскую область, где собирал материалы по якутскому фольклору. Часть своих записей, касающуюся духа-хозяина леса (Баай Байанайа, Баай Барыылаах)* /* Замечу, что С. А. Новгородов пишет барыылаах.— В. И./ он предоставил в мое распоряжение. В виду того, что записи эти интересны для выяснения процесса изменения религиозных представлений, я счел нужным напечатать их почти в том виде, в каком они были сданы мне, позволив себе только некоторые сокращения; местами я вставил якутские выражения, сообщенные мне С. А. Новгородовым по моей просьбе дополнительно и сделал немногие примечания, которые обозначил инициалами «В. И.».
    В. Ионов
                                                                ПРИМЕЧАНИЯ
    Стих 2. Таала холумтан диэн дьаарбаҥнаах иэннээх холумтан буолар, т. е. что наз. таала холумтан есть (не что иное как) шесток (очаг) с большою площадью.
    Стих. 9. Перевожу эстэрии чокуур одним словом — кремень: здесь перед нами имеется пара синонимных слов, к которой обычно прибегает як(утский) певец; скажу более, это составляет чуть ли не один из его поэтич(еских) приемов.
    Стих 14. тоһоҕос от. Под этим выражением и певец и все присутствующие понимали стожок сена, к-й невозможно по причине его малости измерить маховыми саженями. Таким образом, данное объяснение отличается от перевода («островерхий стог».). Этого же выражения у В. М. Ионова в его статье «Орел по воззрениям якутов», 11. Когда я задал вопрос, не скрыто ли здесь понятие об остром верхе стога, то все присутствующие стали упорно отрицать это. Но когда я сказал, что, может быть, в других улусах и наслегах существует такое понятие, то некоторые из собеседников моих явно неохотно согласились с этим предположением. С другой стороны, Э. К. Пекарский [* Эдуард Карлович Пекарский (1858-1934) — политссыльный, автор знаменитого «Словаря якутского языка», изданного с 1907 года по 1930 год в 13 выпусках. Почетный академик АН СССР (с 1931 г.).] сообщил мне, что выражение тоһоҕос от зарегистрировано им в значении «большой и конический стог сена» и что у Худякова [* Иван Александрович Худяков (1849-1876) последователь революционных демократов, в 1867-1874 годах отбывал ссылку в г. Верхоянске. За короткий срок в совершенстве овладел якутским языком, автор большой монографии «Краткое описание Верхоянского округа», сборника фольклорных произведений «Верхоянский сборник».] («Верхоянский сборник») оно переведено через двадцати- и сорокасаженный стог сена, а В. М. Ионов добавил, что в подготовляемой им к печати сказке, записанной В. Н. Васильевым, встречается выражение тоҕус быластаах (девятисаженный) тоһоҕос от.
    Стих 20. Быыра Бытык, борода (напоминающая по форме) стрелу с вилообразным наконечником. Я не давал перевода этих слов, как и слов Сиҥкэн Эрилик, в соответствующих местах потому, что же не желал нарушать некоторой последовательности в общем переводе.
    Ср. «быыра бырдьа эпитет духа огня» и «бырдьа бытык (в переводе Пр. и Я: седая, седоватая борода, а по Д. П.: выдавшаяся бородка) — эпитет духа огня (по Словарю один из семи братьев-богов огня») («Словарь якут, яз.»)
    Стих 34. Барыла. У Э. К. Пекарского (стб. 385) имеем: «барылы (ср. барылаах — тюрк, барлы)». Мой отец пояснил значение этого слова заменой сочетания барыла кэскил другой парой слов: элбэх кэскил (т. е. обильный жребий).
    Стих 35. Э. К, Пекарский (стб. 383) пишет «барылаах» и переводит через «имеющий все». При моем же написании гладкий перевод невозможен: отделяя суффикс лаах, мы получаем основу барыы, которую можно рассматривать как nоmеn асtionis или от3 бар, или от2 бараа (см. Словарь якут, яз.)   I : \
    Стих 47. Үөл-дьүөлDämmerung (Бетлингк), начало утреннего рассвета үөҕүл-дьүөҕүл (Э. К. Пекарский) «Үөл-дьүөл диэн тыҥ хатыытын кэннинээҕи кэм буолар», т. е. үөл-дьүөл есть время, следующее за тыҥ хатыыта (слова певца, справедливость которых подвержена всеми присутствовавшими). Таким образом, мы здесь имеем ясное разграничение обоих моментов. Үөл-дьүөл означает не просто сумерки, а их конец, или по крайней мере, их середину, или то и другое вместе; во всяком случае «начало» сумерек не ассоциируется с понятием үөл-дьүөл.
    Стих 58. Эргэнэ тыа — обнаженный от игол лес (Э. К. Пекарский), крупный лес (С. В. Ястремский) [* Сергей Васильевич Ястремский — представитель народничества, сосланный в Якутию, в совершенстве изучил якутский язык, участвовал в Сибиряковской историко-этнографической экспедиции, автор «Грамматики якутского языка» (1-е изд. Иркутск, 1900, 2-е изд. М.-Л., 1958) и др. работ.], стройный лес (В. М. Ионов). Ни с одним из этих переводов не согласуется объяснение певца, не нашедшее опровержения со стороны присутствовавших: он под эргэнэ тыа разумеет крайний лес, деревья, на краю леса. Он смело заменяет пару слов, эргэнэ тыа новой «эҥэр тыа». Но вот еще новое объяснение: мой отец эргэнэ тыа понимает как лес на горном хребте (сис тыа) или как сплошной лес (кэрискэ тыа), Находя наиболее близким к истине последнее толкование, я и дал перевод, согласный с ним.
    Стихи 61 и 62. Ср. Эригир хара Эрбэс ойуун (ск) — имя «духа крупного темного леса» («Словарь якут. яз. Э. К. Пекарского).
    Стих 73. Кыҥырай тыа. Лес, тянущийся узкой полосой и растущий большею частью между соседними еланями, т. е. на довольно высоком месте.
    Стих 74. Тыҥкырай Боотур. Функция этого байанай-а, по мнению одного из «сказочников» (олонхосутов) наслега Болтоҥо Севастьяна Миронова, 45-50 лет, незначительна: он способствует прихлопыванию чаахаанов (чаахаан-чаакаан-чааххаан-чааркаан — особого устройства ловушки на мышей и других мелких животных). Вот подлинные слова Миронова: кини (т. е. Тыҥкырай Боотур) —кыра байанай: чаакааны эһэр». И действительно, в этом чаакаане имеется тоненькая, расположенная горизонтально, палочка называемая тыҥкырай; на ней устанавливается вертикально коротенькая палочка, так называемая тэптэргэ, т. е. подпорка. При малейшем прикосновении к тыҥкырай, тэптэргэ взлетает кверху на своем волоске; в это время происходит прихлопывание (буквально: разряжение) ловушки (чаахаан эстэр).
    Стих 79. Хабдьы значит куропатка;
    Стих 82. Түөрэх кэбис — бросать какой-нибудь предмет с целью гадания. Для этого употребляется ложка, шапка, рукавицы и др. В настоящей песне для этой цели предлагается целый «лось с ветвистыми рогами».
    Стих 84. В слове хардаҕас мы имеем пример «слова, произносимого оберегаючи» (харыстаан этиллэр тыл): зверолов, из предосторожности, называет свой самострел (айа) просто «поленом» (хардаҕас).
                             Пояснения, дополнения и дословный перевод некоторых мест
    Со словом Аан-Уххан (см. стих 22) ср. «Аал уххан (урхан) эһэ — эпитет духа домашнего огня» («Словарь якут, яз.» Э. К. Пекарского) .
    С. Н.
    [С. 92-100, 108.]
                                             ОБРАЩЕНИЕ К БААЙ-БАЙАНАЙУ,
                                              СООБЩЕННОЕ С. И. СЕМЕНОВЫМ
    Я прочитал ему имена Байанай-ев по словарю Э. К. Пекарского. Старик сказал, что в алгыс (заклинание) можно внести Хааннаах Сөгөлөөн, Элип Хандаҕай и Куралай Бэргэн, а про Чочу Кылыыһыт, Өндөлөку Бөкөнө, Тэллэх Тэлиэримэ и Ытык Субайдаан, заметил, что их упоминает мимоходом шаман, прося об удаче в промысле (сиҥкэн тардар)* /* Обряд «примирения с духом-хозяином леса», иначе называется барыылаах тардар.—В. И./ Что касается остальных имен, то некоторых из них он не знает, а относительно других сказал, что они упоминаются при камлании (ойуун тойугар, в песнопении шамана)...
   С. Новгородов.
    [С. 100, 102, 104.]

                                  СТИХОТВОРЕНИЯ С. А. НОВГОРОДОВА
                                             ОДУБААР ХААРЫЛАБЫС!
                                                     Урааҥхай саха омук
                                                     Олоҥхотун, ырыатын,
                                                     Уус-уран тылын,
                                                     Оҕотун-дьахтарын
                                                     Оонньуу-кулуу тылын-өһун
                                                     Отут биэс сыл тухарытын
                                                     Умнаан туран үөрэтэн-үөрэтэн
                                                     Орто аан ийэ дойду
                                                     Усталаах туоратыгар
                                                     Ойуччу биллэр буолбутун иннигэр
                                                     Олус махтанарыттан ураты
                                                     Ордук махтайарын дуома
                                                     Умнуллубат бэлиэтэ буоллар курдук диэн
                                                     Уура санаан баҕаран туран
                                                     Урукку дьылга-куҥҥе
                                                     Орооһо туһэн ылбыт
                                                     Ойулгулаах майгылаах Өндүрэйиҥ
                                                     Улахан уола Сэмэн
                                                     Оччугуй үлэтин сыыһын
                                                     Утары уунан бэлэхтии турар
    [* Посвящение Э. К. Пекарскому по случаю преподнесения ему в дар опубликованной статьи «Дух-хозяин леса» у якутов» («Живая старина», Петроград, 1915).].
    /Архив ЛО АН СССР, ф. 202, оп. 1, д. 114, л. 323./
    [С. 106, 108.]

                             Письма, телеграммы, заявления С. А. Новгородова
                                                                        15
    19 7/VII 21 г.
                              ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГИЕ Н. Е., А. И., К. В. и А. А.
                            [* Письмо брату А. А. Новгородову, Н. Е. Афанасьеву и др.]
    Простите меня, что до сего вр(вмени) не удосужился написать Вам ни одной новой строчки. Подробной информацией о ходе своих работ в сем письме не займусь: надеюсь, что брат Андрей сообщил уже все. Добавлю только, что после его отъезда 30/VI мною получено 80 клише на цинке для ил люстр(ации) як(утских) уч(ебников), что ок(оло) 50 политипажей на меди будут изготовл(ены) к 3 июля, что из 72 (цифра приблизит (ельная) пунсонов (спец (иальных) знаков для 12 кеглей шрифтов по 6 пунсонов на каждый кегель) готово уже 16. Конечно, еще часть пунсонов находится в работе. Типогр(афия) № 12 (б. Ак. Наук) не возобновила еще работ. Э. К. Пек(арский) выписался из клиники только 5/VII. Во вр(емя) его лечения жена часто ходила к нему и мне кр(айне) трудно было приспособить часы ко врем(ени) пребыв(ания) ее на кв(артире). Теперь этого неудобства не будет!
    Отдел управл(ения) Петрогубисполкома постановил 21/VI с. г. выселить из всех отелей и домов совета всех командиров(анных) некоммунистов. Мои хлопоты свелись к отсрочке высел(ения) с 1/VII на 13/VII. Сегодня подал в Кубу (т. е. в Ком(иссию) по улучшению б(ыта) уч(еных) заявл(ение) о принятии меня в общежитие) Дома уч(еных). Непрем(енный) секр(етарь) Р(оссийской) Ак(адемии) Н(аук) С. Ф. Ольденбург и геолог Академик А. Е. Ферсман будут любезны поддерживать мое ходатайство. С. Ф. Ольденбург еще 30/II горячо поддержал мою просьбу, когда я в один день составил сurriculum vitae (жизнеопис(ание) на предмет назнач(ения) мне ак(адемического) пайка согласно объявления Кубу в «Петрогр(адской) Правде» от 28/VI с. г. (прочитал я объявл(ение), готовясь ко сну, уже под собств(енным) одеялом). Сообщу кстати, что без Андрея меня обидели: отперли др(угим) ключом комнату и утащили 2 каз(енных) од(еяла). Потом через нед(елю) исчез мой ручной саквояж (пустой). Заявл(ение) по пов(оду) первой пропажи повлекло за собой предание суду завотделом Царева, но его объяснения кое-как спасли его. Эти дни я посвящаю т(аким) о(бразом) кв(артирному) вопросу. В М(оскву) съезжу в начале августа. Оттуда ничего не отвечают, хотя я отправляю запросы и требов(ания) с попутчиками. Письма твои от Котвича я получил сравнит(ельно) недавно; потому не телеграфировал в Ирк(утск) до востребов(ания). 5/VII получил твое, письмо с припиской РИО и копией ст(атьи) Кулаковского. Ответ на ст(атью) откладываю до приискания помещения: в доме ученых авось напишу поученее.
    Примите мое эҕэрдэ Ваш С. Н(овгородов).
    Д. В. Вчера получил твое письмо от 17/VI. Могу рассеять твое недоумение: мое письмо от 10/V было отправл(ено) тебе с Л. П.; очев(идно), она позабыла передать лично, и поэт (ому) оно попало к тебе т(олько) 17/VI! Э(дуард) К(арлович) шлет тебе привет, высказ(ывает) большое сожаление по пов(оду) кончины своего друга. Э. К. сообщил, что И. И. Майнов [* Иван Иванович Майнов (1861-19 гг.). Народоволец, с 1887 по 1896 год пробыл в якутской ссылке. Автор ряда научных работ: «Некоторые данные о тунгусах Якутского края», Иркутск, 1898; «Русские крестьяне и оседлые инородцы Якутской области», СПб., 1912; «Якуты», 1902; «Население Якутии», 1927 г.] недавно получил от В. М. Ионова письмо о бедствиях его: В. М. доживает посл(едние) дни, не будучи в сост(оянии) сх(одить) даже на могилы своих сыновей; почти не видит и т. п. Живет на ст. Буча, около Киева (в 30 в).
    Я пользуюсь пайком у(дарным), Э. К. — академическим; не знаю как разрешат через нед(елю) мне ходат(айство) об ак(адемическом) пайке. В Смольном мне отказано в обедах. Роман подал мысль Максиму и К° делегировать меня в Петроград от будущ(ей) Як(утской) респ(ублики). Тогда то со мной будут считаться! А то теперь не кормят как следует и даже выселяют. Благодарю за газ(етную) вырезку.
    Что кас(ается) алт(айцев) и минус(инцев), то вопрос находится в той же стадии, как это написано мною 10/V. Я твердо следую уговору с Максимом о том, что вынолн(ение) як(утских) работ — моя уд(арная) задача. По достижении ее буду говорить о литографии (а не типогр(афии) для минус(инцев)).
    Дорогой Андра! Все институтцы, кроме Бадмаина, уехали из Питера: калмыки, Ваня и П. в Астрахань, Фахр-уд-динов в Каз(анскую) губ(ернию). Через посл(еднего) я познак(омился) с мус(ульманской) интеллиг(енцией) Петрограда. Побывал на 3 спект(аклях) и 1 «опере» на т(атарском) яз(ыке). Театр(альный) сезон у них закрыв(ается) 27/VI.
    Крайне тронут, Андра, твоими теплыми посланиями из Москвы. Поклон мамаше. Привет всем потомкам Болтоно и Боотур-а.
    Елиз. Як. сегодня проштемпелевала до 15/VII: кажется, догадыв(ается) об отъезде, но я не сообщаю. Недавно я и Э. К. получили знаки из Госиздата за май и июнь, так что эти дни живу людно. Э. К. и Е. А. Пек(арские) шлют тебе благодарность и привет.
    Целую твой Сэмэн.
    10/VII Вчерашний день я был счастлив: меня приняли в Дом ученых, правда, пока в (проход(ную) комнату, отгорож(енную) с одной стороны двойными ширмами). Электрич(ество) горит кр(углые) сутки: кипяток до 12 ч. ночи, имеется ванная, столовая (прикреплюсь в августе). Всего в Доме уч(еных) 20 комнат, а живет в них 23 чел(овека). К зиме престарелых уч(еных) переведут в инвалидный дом; тогда мне обещают отвести б(олее) приличную комн(ату). Вчера же я отнес с Михаил. площ(ади) одну связку книг; сам перееду во вт(орник) 12/VII, т. е. в Петров день. Теперь дело за академич(еским) пайком: начинаю надеяться!
    Дор(огой) Андра! 11/VII Сегодня был в типогр(афии) № 125 после отпусков и врем(енного) отдыха по распоряж(ению) центра типогр(афия) откроется 28/VII с. г. К отливке як(утского), эсперантского и тат(арского) шрифтов приступят с 1/VIII! Во всяком случае теперь первая очередь за якутами. На отливку рабочего шрифта № 12 (прямого и курсивного) потреб (уется) не более 15 дней, т(ак) ч(то) я приму все меры к тому, чтобы печат(ание) хрестом(атийной) части букваря началось с 6/VIII по новому стилю.
    Прошу написать, брал ли ты у меня «Зап(иски) рев(олюционера)» П. А. Кропоткина. Если найдешь без б(ольшого) труда, то пошли-ка с верным попутчиком. Сухари и прочее тем паче нужно отпр(авить) с пад(лежащей) оказией.
    [* Брат С. А. Новгородова Андрей Андреевич Новгородом (1893-1930) — советский работник (ряд лет работал председателем Чурапчинского УИК), учитель. В 1921-23 гг. участник антисоветской борьбы, в 1930 году незаконно репрессирован, впоследствии реабилитирован.]
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 59, лл. 3-6, черновик автографа./
    [С. 136-139, 171.]
                                                                        19
    19/I-22 г.
                                           ДОРОГОЙ Р(ОМАН) И(ВАНОВИЧ)
                                        [* Роман Иванович Оросин (см. с. 120).]
    Письмо твое получено было мною перед самым отъездом в Москву на IX Всероссийский съезд советов. Я так спешил на вокзал, что, к сожалению, забыл на столе твое письмо с конвертом (а следовательно и с адресом). Прости, что так вышло, и я отвечаю так поздно.
    Живу я в «Доме Ученых», как научный сотрудник РАН по составлению словаря якутского языка (с 3 июля 1921 года). Получаю академический паек с 1/IX того же года. Сам по себе он был порою недостаточен, но заграничные подарки дополняли приятным образом этот пробел. Сверх того, заграница дарила нас и одеждой, и... обувью.
    Наркомнац же платил жалование и суточные по полугодиям сразу, когда курс рубля еще более понижался. Но теперь получаю порядочное содержание советскими знаками.
    Совмещая несколько обязанностей или, как говорят здесь, халтурничая, я не имею свободного времени: днем обхожу советские учреждения, а вечером 3 часа работаю в кабинете Эдуарда Карловича, куда (1 версту) и откуда хожу пешком. Так изо дня в день. Тяжело и скучно.
    /Архив ЯНЦ, ф. 4, оп, 9, д. 75, л. 1, черновик автографа./
    [С. 140, 171.]
                                                                        22
       25
    19-IV 22 г.
       12
                        ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГИЕ НИКОЛАЙ ЕГОРОВИЧ,
                       ТАТЬЯНА АНДР(ЕЕВНА) И МИЛЫЙ БРАТ АНДРЮША!
    [* Письмо к Н. Е., Т. А. Афанасьевым и А. А. Новгородову.]
    Давненько не писал я вам. Пользуюсь такой хор(ошей) оказией, как поездка М. К. Аммосова. От вас не получил ни строчки. Живу по-прежнему, много работаю (как научный сотрудник Российской Академии Наук и как командированный Наркомнацем). С Э. К. Пек(арским) все подготовляем словарный материал к печати; но за отсутствием хорошей бумаги самое печат(ание) и не начиналось; получаю хороший академич(еский) паек, живу в Доме ученых. В связи с НЭП-ом (новой экономической политикой) приостановили было работы по исполн(ению) заказов як(утских) учебников, но вчера т. Амм(осов) потребовал счета, обещая немедл(енно) выслать знаки из Москвы. И вот, словолитня просит сегодня 2½ миллиарда, типограф(ский) аванс в 300 миллионов и Госиздат за бум(агу) 337 с лишним миллионов. Через 3-4 дня жду сюда Кузьму Осиповича Гаврилова с дензнаками.
    Прошлой зимой я посещал для восстановления в памяти лекции по монг(ольскому) языку в Институте живых восточных языков. Получив деньги, типогр(афия) наверно загрузит меня корректурой. И Пек(арский) увеличивает свои требования до 4 час(ов) в будни. Придется понатужиться, но, надеюсь, справлюсь!
    В. М. Ионов скончался 2/II по новому стилю с. г. на ст. Буча; Ак(адемия) наук принимает меры к обеспеч(ению) его семьи. Умерли и проф. Н. Ф. Катанов [* Николай Федорович. Катанов (1862-1922) видный хакасский ученый-лингвист, этнограф, археолог и историк Средней Азии и Сибири, профессор.] и Н. А. Виташ(евский) [* Николай Алексеевич Виташевский (1857-1918) — ученый-этнограф, за участие в революционном движении отбывал ссылку в Якутской области, занимался изучением быта и верований якутов.].
    Сейчас проходят в г. Генуе засед(ание) европейской мирной конфер(енции) с участием и предст(авителей) РСФСР, но к стыду моему я не имею времени следить за конфер(енцией) по газете.
    Шлю вам искр(енний) привет.
    Андрюша, будь добр выслать с попутчиком (едущим до Москвы) мои шубу и шапку, какие были здесь во «Франции». Благодарю тебя за 200.000 рублей, получ(енные) мною в декабре 1921 года и за 20 ф(унтов) топл(еного) масла, доеденного т(олько) теперь. М(ожет) б(ыть), тебе удастся выслать и со следующим) попутчиком? Это будет очень приятно! Целую.
    Поклон мамаше и всем знакомым!
    С. Н(овгородов)
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 60, лл. 7-8, черновик автографа./
    [С. 141-142, 171.]
                                                                        23
    19 2/V 22 г.
                                                ДОРОГОЙ БРАТ АНДРЮША!
    Очень и очень сожалею, что кровь невинных темных масс як(утского) нар(ода) напрасно льется в это уж(асное) время гражд(анской) войны. Не сомневаюсь в твоей лояльности, и это успокаивает меня насчет авантюр, которые не смогут развиться в Хатылинцах. Я по-прежнему работаю по наблюд(ению) заказов и сотрудничаю с Э. К. Пек(арским). В дополнение к письму от 25/12 апреля с(его) г(ода), которые везет Максим же, могу сообщить, что Як(утское) пред(ставительство) при НКН перевело 1½ миллиарда в словол(итню) и 337 милл. в госиздат, но это случилось 4 мая, когда цены и ставки увелич(ились) в 1½ раза (или на 50%) против апрельских! Будем хлопотать о скидке этих %. По ост(альным) счетам денег не хватило. Требовалось в апреле ок(оло) милл., теперь в мае требуется более 2 милл.!..
    В личной моей жизни могут быть перемены. Русская студентка Института Живых В(осточных) Я(зыков) в Питере М(ария) П(авловна) Ф(елицина), 22-23 лет, не отвергает любви моей, но и не дает пока окончат(ельного) согласия, на мою просьбу обрадовать мамашу этою вестью ничего не возразила. По более точном выяснении этого делик(атного) вопроса напишу еще, хотя бы по почте (несм(отря) на то, что в наст(оящее) вр(емя) лучше, каж(ется), писать с оказией).
    Повторяю свою просьбу выслать с попутчиком (хоть до г. Москвы) мою шубу и шапку, кои были в Питере. Целую и нюхаю тебя бессчетно! Низкий поклон мамаше, привет всем знакомым!
    Твой Сэмэн.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 68, л. 16./
                                                                        25
    19 23/VII 22 г.
                                   ДОРОГОЙ ДРУГ К(УЗЬМА) О(СИПОВИЧ)!
                                    [* Кузьма Осипович Гаврилов (см. С. 120).]
    Словолитня, узнав об оплате ее счета № 347/312, не чинила препятствий к отправке шрифта. С этого мом(ента) он считается нашим. Но вот 18 мая с. г. они изготовили шрифт на 2 кегеля (60-й и 32-й рукописный). На совещании в полиграфторге Кузнецов, забывший дату предъявления счетов, сказал, что это было сделано в мае. Я промолчал! Поэтому они и сделали скидку в 180 миллионов по июньскому курсу госбанка. Фактически же перевод был сделан 5/V, а поступил только 30/V.
    Т(аким) о(бразом), останется т(олько) шрифт, заказ(анный) для типографии Ака(демии) н(аук). Я думаю, если т. Аммосов исхлопочет средства у ревкома ЯССР, то и этот шрифт возможно) будет получить (правда, теперь это дорого вдвойне).
    Как только я представлю в словолитню квитанцию о внесении Правительством ЯССР в Полиграфию ВСНХ 80 миллионов, то тем самым, шрифт будет окуплен полностью. Не знаю, станут ли они требовать плату за хранение шрифта за время с мом(ента) выкупа его до мом(ента) отправл(ения). Таким образом, никакого особого «приема» шрифта не требуется! Надеюсь, что представит(ельство) уже дало тов. Николаеву, повезшему 29/VI счет на 69.865.600 рублей и мое письмо на имя представительства ЯССР, достаточно гарантий в дополнительном платеже. Не надо ведь забывать того, что предписание президиума ВСНХ от 8/VI за № 8563 не очень то спасит(ельно) для нас: речь идет тут только о части шрифта (выкупленного по счету № 347/312).
    Если бы не вышеуп(омянутая) ош(ибка) Кузнецова, то счет словолитни от 29/VI был бы гораздо больше или точнее на 234720.000 рублей, составив сумму 314.585.000 рублей.
    Выселение из общежития трудоспособных ученых, о котором я писал тебе в прошлый раз, состоится не позже 1 авг(уста) с. г. Приму все меры к приисканию комнаты поближе к Росс(ийской) Ак(адемии) наук, где живет Э. К. Пекарский. Выяснив свой новый адрес, немедленно сообщу тебе.
    Сегодня утром я получил открытку от Петра Афанасьевича. Спасибо ему за память обо мне; не отвечаю ему п(отому), ч(то) он не сообщает своего летнего адреса. Почему ты не пишешь мне? Между тем после 11/V с. г. я ничего не знаю о событиях на родине. Полагаю, что ты, живя в Москве, кое-что знаешь? Напиши все подробности с подателем сего, моим бывшим учителем-профессором турецко-татарских (и якутского) наречий Алекс(андром) Ник(олаевичем) Сам(ойловичем), ныне ректором Петроградского института живых языков. Он всегда питал ко мне дружески-покровит(ельственное) отношение. По мере сил и я старался не оставаться перед ним в долгу.
    Если что потребуется экстренно, до приезда А. Н. и не будет кистэлэҥ, то жарь по почте.
    Спасибо за «Жизнь национальностей» № 12 и 13, но там ничегошеньки не написано о ЯССР. Значит, думаю, что там не все благополучно. Надеюсь, что ты во имя нашей дружбы хоть несколько утолишь мою жажду информации о далекой дорогой Родине! Целую и нюхаю тебя трижды!
    Преданный тебе Сэмэн.
    [* Кузьма Осипович Гаврилов (1890-1939)—уроженец Восточно-Кангаласского улуса (ныне Мегино-Кангаласский район) близкий друг С. А. Новгородова с молодых лет, один из видных организаторов потребительской кооперации «Холбос», занимался литературной деятельностью. В 1922-26 гг. жил в Москве, работал в Якутском представительстве.]
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 62, лл. 4-5, черновик автографа./
    [С. 144-145, 171.]
                                                                        26
                                                      29-ус
    1922-с сыл, балаҕаҥҥа киирэр — күнэ
                                                     16-ыс
                                             ЫТЫК УБАЙЫМ БАҺЫЛАЙ!
    [* Василий Васильевич Никифоров (1866-1928 гг.) — уроженец Дюпсинского улуса, публицист, писатель, общественный деятель, организатор «Союза якутов» (1906 г.), во время колчаковщины был на стороне Колчака.]
    Кэпсэппэтэхпит ер даа буолла. Хараҥа хаайыыгыттан таһааран, хара хааҥҥын тоҕо-тоҕо эйигин илдьэллэрин саҕана, мин кубэй хотун ийэбин төрдүс сылбар көссө тыалаан турарым. Кэнники Чытаа куоракка тиийэн, эйигин көссүөм буоллаҕа диэн бөҕөхсүйэ испитим, онтукабын баара Уркуускайтан Уомскайга телеграмманан ыҥыттаран ылбыттара. Онтон Москубанан эргийэн бу Бүөтүр куоратыгар ыыппыттара. Кэлбит сорукпутун. толорорум чугаһаата. Инибиниин манна иккиэ кэлбиппит, маннааҕы үлэһиттэр былырыын өҕүллэн-тааллан биэрбэттэрэ бэрдиттэн, иним дьиэлээх-уоттаах киһи дьиэтин-уотун ахтан төннүбүтэ, сураҕа уҥуохтаах тириитэ эрэ оддон тиийбит үһү, манна аччыктыыр этэ, аара онуоха эбии иһигэр өлбүт.
    Сирииппин быныл саас ыам ыйын 19-с/6-ыс күнүгэр бүтэрэн абыраатылар, 12 суол тус туһунан киэп куттардым, 12-с, 16-с кегеллэри үстүү дьүһүннээн, онуһу, ахсыһы (петит) иккилии дьүһүннээн, ону таһынан 60-иһи 32-ни (илиинэн суруллары) оҥордулар. Бу 12 кегель барыта 80 буут буолла. Эйиэхэ 6 суол сириип киэбин ыытабын. «Суругу-бичиги» ойуулуурга 75 ойуу киэбин оҥоттордум. «Ааҕар кинигэ» эмиэ дэлэй соҕус ойуулаах буолуо. Эн суруйбут «Саха сирин кэпсээнэ» дэлэччи ойууланна. Бу кинигэлэрбит баттанарыгар хаччы кэлэн биэримпэ үлэ тохтуу-тохтуу үлэлэннэ.
    Кэннэки бадаҕа Саха өрөспүүбүлүкэтинээҕи үрүҥнэр үрэллибиттэр. Кууһума Хабырыылап Холбостон үп ылан, Москубаттан манна ыытта.
    Бы һаас ыам ыйын 10-ус күнүттэн ыла Саха сирин солотун дэкирпэтинэн үрдэппиттэрин бэйэҥ билэриҥ буолуо (ол күннээҕи «Известия ВЦИК» диэн хаһыаты көрөөр).
    Былырыыҥҥы ыам ыйыттан ыла Үөрэх Академиятын баҕатынан Бэкээрискэйгэ көмө буолабын. Саҥардыы финн омуктан кумааҕы кэлэн Словарбытын дьэ баттаан эрэллэр. Илиибитинэн суруйан, бэйэбит «солун» диэн тылы бүтэрдибит. Ол көмөм иннигэр үөрэхтээх дьоҥҥо биэрэр астарын ылабын, кыратык хаччы да ылабын.
    Бэйэм этэҥҥэ сылдьабын. Соҕотоҕум бэт буолан тэһийбэппин. Манна сахаттан ким да суох, арай саҥардыы Дьуонов эмээхсинэ [* Мария Николаевна Андросова-Ионова (1864-1942) — уроженка Таттинского. улуса, супруга Всеволода Михайловича Ионова, с 1922 года по 1930 год работала в Музее антропологии и этнографии АН СССР в качестве младшего служащего.] кэлэн баатта, оҕопньор бы һаас танаралаабыт, 2 уола урут өлбүттэр. 2 кыыһыиаан эрэ хаалаахтаабыт. Улахан кыыһа манна үөрэнэ хаалла, эмээхсин оччугуй кыыһын аҕала, малын тобоҕун цьаһайа төнүннэ. Үөрэх Академиятыгар саха тылын билэрин туһанан сыһыараары гынабыт. Виташевскай өлбүтэ хас да сыл буолан турар. Пекарскай, Майнов, Панкратов этэҥҥэ олороллор, бэт кыратык сорсуйа эрэ түспүттэр.
    Бэйэҥ олоххун-дьаһаххын кэпсээн, аан дойдубут сураҕын-садьыгын биллэрэн суруйдаргын бэккэ махтаныам этэ. Манна мин тугу да табылаан билбэккэ, хааһахха хааттарбыт курдук буолан олоробун. Эйиэхэ бэйэҕэр, Өлөксөөндүрэ Уйбаанабынаҕа үҥэ-сүктэ хаалабын, бары биир билсэрдэрбитигэр — Барад оҕото Банзар диэн, Жамсаран оҕото Цыбен диэн, Ринчин оҕото Гамбо диэн бүрээт доҕотторбор, атын да үтүө билсэрдэрбэр итии эҕэрдэбин ыыта хаалабын оҕолоох доҕоруҥ Сэмэн Ноҕуруодап.
    Роst scriptum (суруйбут кэннэ).
    Эн миэхэ бу икки аадырыстан талбыккынан суруй:
    Петроград П(етроградская) стор(она) Гулярная ул. д. 17 кв. 16 биитэр П(етроград) П(етроградская) ст(орона) Церк(овная) ул. 17/1, Институт живых вост(очных) языков С. А. Иовгородову. Аргыһынан суруйдаххына, маҥнайгы аадырыс ордук буолуо.
    Элбэх бүрээти билсэр, монгол, маньчжур омуктары ирдээбит-тордообут Котвич диэн уерэхтээххэ Дьиэлэнэн олоробун.
    Сэмэн Ноҕуруодап
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 67, лл. 2-5, черновик автографа./
    [С. 145-148, 171.]
                                                                        32
    19 27/V 23 года
                                    ДОРОГОЙ ВАС(ИЛИЙ) ВАС(ИЛЬЕВИЧ)!
    Получил Ваши письма от 15/I и 20/I с. г. почти одновр(еменно). Большое спасибо за них. Теперь я усиленно готовлюсь к сдаче гос(ударственных) экз(аменов) в унив(ерситет). Они законч(атся) около 1 июля. Потом необх(одимо) будет немножко отдохнуть и как раз к 1 авг(уста) я надеюсь набраться новых сил для новых работ.
    С Пекарским покончено. Когда я приехал к нему с Ник(олаевского) вокзала 17 апреля на занятия, он, справившись о Вашем отъезде и вспоминая Ваше выступл(ение), пришел в бешенство: «Как он, В. В. имеет дерзость говорить от имени як(утского) народа, не имея на то полномочий?»
    Я возражал слабо, приводя доводы, что он, Пек(арский), давно Вас знает и знает как челов(ека) неглупого, во всяком случае не брос(ающего) слов на ветер; стало быть, имел де человек какие-либо основания; к тому же, В. В. является подлинным представителем як(утского) народа и его интелл(игенции). В заключение я предложил ему сделать очную ставку, когда Вы приедете через 2 недели за женой. Тут он пошел на попятный двор. Когда же он категорич(ески) заявил, что моего имени не будет на обложке слов(аря), продолжая теряться в догадках относит(ельно) моих заслуг перед як(утским) народом и злоупотребления его именем, коснувшись при этом того, что против Вас шла травля на стран(ицах) «Як(утского) края», я не удержался и высказал предполож(ение), что «В. В. м(ожет) б(ыть) выразил мнение як(утской) науки, дорожащей своим сыном и нежелающей отдать его в кабалу Вам, Э(дуард) К(арлович)». Результатом этих разговоров появился полный разрыв через два года сотрудничества (1 мая 1921 года - 1 мая 1923 года) [* Как видно из добытого Е. И. Оконешниковым в архиве ЛО АН СССР письма (ф. 202, оп, 1, д. 82, л. 84) на имя непременного секретаря РАН С. Ф. Ольденбурга Э. К. Пекарский пишет: «Многоуважаемый Сергей Федорович! Сотрудник мой С. А. Новгородов не оправдал возлагавшиеся мною, и Академией надежд как на помощника по обработке составленного мною якутского словаря. Он занимается только по 2 часа и часто отлучается: поездка в Москву и болезнь. Больше двух часов не хочет заниматься. Мне остается пожалеть, что я потратил на Новгородова больше времени, чем следовало, полагая своей простотою, что мне удастся выработать из него продолжателя моих работ по «Словарю» и якутскому фольклору, в виду чего я не скупился на всякие разъяснения относительно метода и технических проблем работы вплоть до указки его промахов по части русского языка и логического мышления...»].
    Учебники отпечатаны, кончается и брошюровка их в Якутск. О шрифте также ничего не пишут.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 66, лл. 2-3, черновик автографа./
    [С. 152-153, 171.]
                                                                        33
    Дорогой Кузьма, первым долгом прими наш душевный привет и пожелания всех благ. Передай то же Ю(лии) Ф(едоровне). Что же ты упорно молчишь на все мои письма? Пора тебе через полгода снять с меня бойкот: хотя ты и забыл меня совсем, но я во имя бывшей нашей дружбы решаюсь тебе писать.
    В. В. Никифоров в бытность свою в Петрограде в апреле с(его) г(ода) выступал посредником м(ежду) мною и Пек(арским), кот(орый) вперед пожаловался ему на меня. В. В. при этом сказал, как ценит меня и мои труды якутский народ. Это взбесило Пек(арского), кот(орый) только узнав об отъезде В. В., заявил мне, что на обл(ожке) VI в(ыпуска) словаря не будет моего имени (как неоднократно обещано было раньше), т. к. будто я дал не все, что мог дать. Это повлекло к тому, что я прекратил с ним работу с 1 мая с. г.
    22/III с. г. я узнал о восстановл(ении) своем в правах студ(ента) Петрогр(адского) уни(верситета) и окончил его 30/VI с. г. С 1 мая я не заработал ни 1 коп(ейки), живу на иждив(ении) М(арии) П(авловны), кот(орая) желает, чтобы я остался при унив(ерситете) по каф(едре) тур(ецко)-тат(арских) наречий, несмотря на скромный размер своего жалов(анья): за июль она получила т(олько) 30 числа 1770 рублей. Я еще не решил остаться при унив(ерситете), т. к. при таких мизерных ресурсах едва ли возможны научные занятия (совместительство нежелательно).
    И. Н. Барахов [* Исидор Никифорович Иванов-Барахов (1898-1938) — видный общественный, партийный деятель Якутии.] предложил было телегр(аммой) № 691 стать переводчиком и редактором изданий на як(утском) яз(ыке), предпринимаемых вост(очным) издательством. Я ему ответил о своем соглас(ии) раб(отать) письмом от 16/II, но до сих пор практич(еских) результатов нет: лишь вост(очное) издат(ельство) обратилось ко мне 11-го сего июля с просьбой узнать цены на шрифт невыкупл(енный).
    С таким же зад(анием) обрат(илось) оно в П.О.П. ЯССР, не говоря ничего о самом издат(ельстве).
    Как же идет ваша общая работа над арифм(етическим) задачником? Напиши об этом. Вообще посоветуй мне, что делать. М(ария) П(авловна) согласна ехать в Якутию летом 1924 года на один год, а потом говорит: «посмотрим!». Она надеется, что Ак(адемия) наук даст ей в буд(ущем) году годичный отпуск, сохр(анив) содерж(ание). У меня же сердце кровью облив(ается), когда я читаю новые изд(ания) на як(утском) яз(ыке): моя транскрипция еще так же мало усвоена в Якутии, как и старая; все присылаемые изд(ания) также изобилуют опечатками. Мне бы хотелось, и это ты поймешь великолепно, сам будучи организатором, — там на месте подготовить кадры вполне грамотных лиц по новой транскр(ипции). Тогда бы я считал себя свободным сыном якутского народа. До той же поры я буду всегда чувствов(ать) на себе этот долг.
    Кузя, передай привет Зах(ару) Дм(итриевичу) Жирохову мое поздравление с женитьбой. Я ему писал по старому адресу, прося в случае ненахождения адресата доставить зак(азное) письмо в Предст(авительство) ЯССР. Получил ли он это мое письмо? Сообщи мне его новый адрес. Пиши, пожалуйста и ты о своем житье-б(ытье).
    Целую и нюхаю тебя.
    Сэмэн
    Конца письма нет. Написано видимо в VII-VIII 1923 г.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 62, лл. 14-15, черновик автографа./
    [С. 153-154, 171.]
                                                                        37
    Дорогой брат Андрюша, я и жена моя были несказанно рады получив твою телегр(амму) от 13/IV с. г. на др(угой) же день. Вторая телегр(амма) от 19/IV была не столь радостна, но думаю, что напрасно беспокоишься ты, тревожишься: если амнистирован, так амнистирован; чего же больше. Итак, поздравляю тебя, мамашу и всех родных с благополучным концом гражд(анской) войны. В одном номере «Атономной Якутии» я прочитал список красных болтогинцев, убитых белыми; это были наши дяди — Кривошапкины (Петр, Семен, Вас(илий), Мирон Ортоюков, Ульяна Компоева и еще кто-то. Список белых не встречал. Когда будешь писать, прошу дополнить первый список и составить второй.
    Из всех твоих писем из Якутской обл(асти) я получил лишь одно открытое с извещ(ением) о смерти сестры Анны. Не знаю, доходили ли до тебя мои письма, отправл(енные) летом 1921 года с Варв(арой) Бубякиной, Киммельманом (наборщиком), весной 1922 года с М. К. Аммосовым через Н. Е. Афанасьева.
    В последнем письме я сообщал о курсистке И(нститута) Ж(ивых) В(осточных) яз(ыков) — М. П. Фелициной, но не написал (т. к. не знал), что она ранее окончила высшие ж(енские) курсы Раевой по и(сторико)-ф(илологическому) фак(ультету).
    Теперь 27 янв(аря) с. г. она моя жена юридически, а венчались мы 4 февр(аля), одним из моих шаф(еров) был К(узьма) О(сипович).
    Она служит в Академии наук помощницей библиотекаря. За три с лишним месяца сожительства мы ни разу не поругались: иначе говоря, сошлись характерами и любим друг друга! Пока о ребенке никаких данных нет.
    На свадьбе нашей из якутов были И. Т. Максимов; олекминский работник сельского хозяйства, М. Н. Ионова с обеими дочками.
    7/V с. г. я подписал к печати последние листы хрестоматии. Букварь был окончен ранее. Как раз ныне должен выйти I выпуск II тома Словаря як(утского) яз(ыка). Э. К. Пекарский, давший обещ(ание) поместить на обложке словаря мое имя, отказал в этом теперь, когда я проработал с ним подготовил к печати еще два выпуска словаря. Т. к. он нарушил обещание, то я прекратил работу с ним ровно через 2 года, с 1 мая 1923 года.
    Ныне я готовлюсь к сдаче гос. экзаменов в университете, а в институте живых восточных языков состою на втором курсе и надеюсь перейти на третий, т. е. последний.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР,-ф. 4, оп. 9, д. 69, лл. 16-17, черновик автографа./
    [С. 157-158.]
                                                                        38
    19 2/ХI 22 г.
                                                        ДОРОГОЙ КУЗЯ!
    Пойми, что мне невозможно выехать из Питера: 1) до сих пор милиция не прописывает меня, 2) не ждет срочная работа по подготовке дальнейшего материала для печат(ания) букв(аря) и хрест(оматии), 3) ответственность за прогул у Э. К. Пекарского (весной удостоверение Представительства не помогло, так что у меня пропали летние воскресенья) и 4) занятия в институте в разгаре. Как видишь, разорваться я не могу. Если из вас (более 20 чел.) никто не приедет, то черт с Вами! Высылай лишь деньги через почтампт. Типография пока работает на веру. Если задержишь, то опять замаринуют наш заказ, а потом жди полгода или год очереди!
    В принципе я прив(етствую) Ваш замысел относ(ительно) издательства, но принимать участие не могу; занят по горло.
    Так как удост(оверение) ты не в сост(оянии) выслать, то я после октябрьских торжеств пойду па учет в Красную армию: другого выхода нет. Спасибо!
    Привет С. Новгородов.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 62, л. 9, черновик автографа./
    [С. 158-159.]
                                                                        39
                      В ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК И ФИЛОЛОГИИ
                                           РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
    Научного сотрудника Росс. Академии Наук С. А. Новгородова
                                                                  Заявление
    Привлеченный в состав научных сотрудников Росс. Ак. Наук в качестве помощника Э. К. Пекарского по составлению якутского словаря 1 мая 1921 года, я неукоснительно вел свою работу в сознании всей ее важности: несмотря на то, что 7 февраля 1922 года мною была получена из Москвы телеграмма за подписью кандидата ВЦИК М. К. Аммосова о назначении моем в состав Якутского представительства при Народном комиссариате по Делам Национальностей. Я немедленно представил эту телеграмму Э. К. Пекарскому и по его совету непременному секретарю РАН ак(адемику) С. Ф. Ольденбургу, который обратился 9 февраля 1922 года с письмом своим за № 205 на имя М. К. Аммосова. В этом письме говорилось между прочим: «С. А. Новгородов ведет в Академии чрезвычайно ответственную работу по составлению якутского словаря. Эта работа помимо значения ее для науки, имеет громадную практическую важность и для якутского народа. Достаточно сказать, что из народов Европы только очень немногие располагают таким исчерпывающе-точным пособием, каким должен стать для якутов составляемый Новгородовым словарь. Главным редактором словаря является Э. К. Пекарский, при котором Новгородов состоит единственным сотрудником» и ...Росс. ак. Наук настоятельно просит освободить Новгородова от необходимости покинуть Петроград и тем предоставить ему возможность докончить начатое им дело».
    Только благодаря этому письму, я имел возможность продолжать свою работу по составлению словаря якутского языка. Я старался по мере сил своих оправдать все надежды Э. К. Пекарского, изложенные им письменно летом 1921 года в словах: «Твердо уверен, что его (т. е. Новгородова) сотрудничество будет плодотворно для обрабатываемого мною словаря во всех отношениях, в смысле полноты, точности, в определении значения того или другого и в переводе оправдательных примеров, а также я в смысле ускорения самой работы)». Больше того, увидев, что монгольские сравнения с якутским языком делаются Э. К. Пекарским по краткому словарю Шмидта, я уже в 1921 году предложил Э. К. Пекарскому пользоваться более точным словарем Ковалевского или Голстунского.
    И только с помощью проф. В. Л. Котвича, привлеченного по моей инициативе к окончательному чтению монгольских сравнений в виду недоверия Э. К. Пекарского к моим сравнениям, которые он не в состоянии был проверить сам, удалось в начале 1923 года получить для наших работ из Аз(иатского) музея словарь Голстунского.
    Э. К. Пекарский, давший обещание в начале моего сотрудничества поместить мою фамилию на обложке (словаря в числе лиц, принимавших ближайшее участие в составлении словаря, два раза (летом 1922 г. и 7 февраля 1923 года), подтверждавший это обещание в процессе работы, заявил мне 17 апр(еля) 1923 г(ода), когда я прочитал корректуру 111-го листа, — последнего листа 1-го выпуска II тома словаря якутского языка — и подготовил к печати вместе с ним еще два следующих выпуска, что на обложке словаря не будет моей фамилии, сказав, что будет помещена вкладная цветная полоска со словами: «Начиная с 99-го печ(атного) листа участие в обработке словаря принимал С. А. Новгородов» и будет сказано в послесловии о моем участии в обработке словаря.
    Так как это не могло вполне удовлетворить меня, то я заявил непременному секретарю РАН 49-го апреля с. г. что я вынужден буду прекратить свою работу по составлению якутского словаря, если не будет исполнено первое обещание Э. К. Пекарского.
    Узнав об этом твердом решении, Э. К. Пекарский заявил мне 30 апреля с. г., что в 1-м выпуске II-го тома словаря не будет и полоски. Таким образом я лишаюсь доказательств своей работы по составлению якутского словаря перед якутским народом вплоть до появления послесловия к словарю через 5-10 лет.
    Не говоря уже о научной справедливости, а просто в целях подтверждения истинности письма Непременного Секретаря РАН от 9 февраля 1922 года за № 205 почтительнейше прошу Отделение исторических Наук и Филологии предложить Э. К. Пекарскому отметить в I-ом,II-ом и III-ьем выпусках второго тома Словаря якутского языка, что я принимал участие в обработке словаря, начиная со слова 2 мin (99-й печ. лист) и кончая слоевом 2 сырҕаннаа (У) и со слова та по слово таjыаха включительно.
    В заключение я, при всей своей любви к словарной работе в области родного мне языка, в виду создавшихся условий вынужден почтительнейше просить Отделение Исторических Наук и Филологии РАН освободить меня от сотрудничества с Э. К. Пекарским и не отказать мне в положенном авторском гонораре за фактически сработанное (подготовленное к печати) количество листов, ибо Э. К. Пекарский по неизвестным мне соображениям успел представить к оплате лишь слог сi. Остаются еще непосредственными уже обработанные при моем участии слоги со, сö, су, сӱ, сы-сып, начало сыр и та-таj по слово таjыаха включительно (всего не менее 10 печатных листов).
    1923 г. 4 мая.
    Научный сотрудник РАН С. Н.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 98, л. 22, черновик автографа./
    [С. 159-161.]
                                                                        41
                                                    А. А. НОВГОРОДОВУ
                                                          Начала письма нет
    Тем временем мне предложено было остаться при унив(ерситете) по кафедре тюркологии. Правда, оставленных при унив(ерситете) обеспечивают очень плохо (дают в месяц ок(оло) 12 рублей золотом), а меня еще не включили в штат (обещают после нового года), но тем не менее назло Пекарскому я хочу продолжать свою любимую работу в об(ласти) якутского языка в частности и тюркологии вообще. По этим основаниям я принял предложение, хотя предстоит около двух лет работы для сдачи магистратских экзаменов.
    Поручено мне проверить все научные исследования в области изучения уренхайского и карагасского наречий, а также ознакомиться со всей общей тюркологией.
    В. В. Ник(ифоров) пригласил меня на выставку, состою с 28 сент(ября) одним из объяснителей, пока денег не получали. После выставки В. В. обещает назначить меня секретарем издательства) на як(утском) яз(ыке), имеющего организоваться при Ц(ентральном) Воет(очном) издательстве.
    По совету Кузи отправляю в Совнарком ЯАССР телеграмму с просьбой назначить мне ежем(есячные) пособие в 5 черв(онцев) и отпускать также ежем(есячно) по 3 черв(онца) на оплату машинистки, делающей мне выписки из научной литературы. Просил ответить Петроград, седьмая линия два (кстати, такой мой телеграфный адрес).
    По уходе от Пек(арского) я перестал получать сдельную плату за работу по словарю, но продолжаю еще получать акад(емический) паек и «золотое обеспеч(ение) 17 сентября за август 700 р. образца 1923 г.). Жили на жалование жены, получившей в августе 2649 рублей, а в сентябре 9500 образца 1923 года. Между тем менее чем через 6 месяцев (около 10-15 апр(еля) по новому стилю) ожидаем ребенка. Когда появится последний и если Совнарком ЯССР не удовлетворит моей просьбы, то порошу тебя устраивать мне из моего имущества переводы через Моск(овское) Представ(ительство) Холбоса в червонцах или натурой.
    В. В. Ник(ифоров) и другие навезли очень много чужих подарков в Москву из Як(утска) в виде пушнины. Моя жена, приехав со мной на выставку и увидев это, сильно разочаровалась в своей надежде получить от тебя какую-нибудь шкурку: мы еще летом имели от тебятелегр(амму) о посылке с В. В. Никифоровым.
    Получил телеграмму о поездке на Булун, Афони еще нет. Если не затруднит тебя, вышли с надежным попутчиком кухлянку и шкурки песцов или какие найдешь подходящими для моей жены; рассчитаемся: Прими наш привет и передавай его также мамаше и родным.
    Целую и нюхаю твой Сэмэн.
    Телеграмму я в Совнарком ЯАССР отправил уже 15 октября. Недавно вернулся из Крыма П. А. Слепцов [* Платон Алексеевич Слепцов-Ойунский (1893-1939) — видный государственный и общественный деятель Якутии, талантливый писатель и ученый, основоположник якутской советской литературы.]. Сегодня я виделся с ним. Он настаивает на моем возвращении зимним путем. Я едва уговорил его согласиться на мою поездку на пароходе.
    Я написал рецензию хвалебного характера на труд А. Е. Кул(аковского) «Материалы для изучения верований якутов». Будет помещено в одном из журналов «Жизнь национальностей» или «П. Восток».
    Посылаю при сем матери фотографическую карточку Марии Павловны, подаренную мне 11 января с. г.
    Выставка закрылась вчера. Жалов(ание) получим завтра в размере 40 тов(арных) рублей, т. е. приблизительно 6 червонцев. (или 60 рублей золотом).
    19 22/Х 23 г.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4; оп. 9. д. 68, лл. 13-14, черновик автографа./
    [С. 162,164, 172.]
                                                                        42
                              ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЙ С(ЕРГЕЙ) ВАСИЛЬЕВИЧ!
                                  [* Сергей Васильевич Ястремский (см. стр. 108).]
    Большое спасибо Вам за Ваш скорый и самый желат(ельный) ответ, заключающий в себе, сообщение о. предоставлении Вами своих ценных материалов представительству Якутской республики. Сердечно признателен Вам за Вашу горячею поддержку нас в наших начинаниях, за Ваши золотые слова относительно судеб родн(ого) мне якутского народа.
    «Словарь як(утского) яз(ыка)», составленный Э. К. Пекарским был отпечатан в 1917 году до 5-го вып(уска) включит(ельно). VI выпуск вышел в 1923 году (последнее слово обун).
    В рукописи обработаны слова, начинающиеся со слога то: с июня 1923 года А(кадемия) наук не имеет средств для печатания дальн(ейших) листов. Все изд (ания) Ак(адемии) наук печатаются по старой орфографии, в том числе и русская часть «Словаря як(утского) языка». Якутский текст также продолжает печат(аться) по старой транскр(ипции).
    В. В. Ник(ифоров) — Ваш старый знакомый. В декабре 1923 года он жил в Москве, в здании представительства.
    Относительно существующего проекта переиздания Вашей грамматики у меня нет подробных сведений.
    В посл(еднее) время ср(авнительно)-лингв(истические) исследов(ання) в обл(асти) тур(ецких) языков умнож(аются) весьма незнач(ителъно). Покойный ак(адемик) В. В. Радлов [* Василий Васильевич Радлов (1837-1918) — русский языковед и этнограф, один из основоположников сравнительно-исторического изучения тюркских языков, академик (с 1884 г.).] штудии свои енисейско-орхонских и уйгурских надписей (Аlttürkische), конечно, делал попутно сравнивая с другими тур(ецкими) наречиями. Его ученик и мой учитель про(фессор) А. Н. Самойлович [* Александр Николаевич Самойлович (1880-1938 гг.) — крупный советский востоковед, академик АН СССР (с 1929 г.).] выпустил в 1922 году в изд(ательстве) П(етроградского) института живых восточных яз(ыков) брош(юру) в разм(ере) 1 печ(атного) листа под заглавием «Некоторые дополнения к классификации турецких языков», где он вводит дополнительный фонетический признак к классификации академиков Ф. Е. Корша и В. В. Радлова.
    При сем рад выслать Вам брошюру академика В. В. Радлова «Die jakutische Sprache in ihrem Verhältnisse zu den Türksprachen» все 6 выпусков «Словаря якутского языка», и № 37(52) азербайджанской газеты «Jeni yol» (якутск. «Саҥа суол») за 1922 год (в виде бандероли).
    Азерб(айджанские) турки, имеющие общее мус(ульманско)-арабско-перс(идское) письмо, перешли на лат(инскую) азбуку с некот(орыми) изменен(иями) и издают ныне журналы, газеты и моногр(афии) по новой азбуке, за что их противники в Сарыкамыше обвиняют их в «разруш(ении) единства м(уссаватистской) мусулвиганали» (см. хронику № 3-го журн(ала) «Восток» за 1923 год, издано в Петербурге).
    К сожалению, я еще ничего не написал по грамматике якутского языка.
    1. Свое сотрудничество с Э. К. Пекарским, продолжавшееся ровно 2 года, я прекратил по причине нарушения им своего обещания поместить мою фамилию на обложке Словаря наряду с другими ближайшими сотрудниками его: протоиереем Дмитрианом Поповым и В. М. Ионовым (2 февраля по новому стилю 1922 года). Ак(адемия) Наук издала тексты якутских героич(еских) поэм (олонхо): т. I. (5 выпусков) образцов нар(одной) литер(атуры) якутов, собр(анные) Э. К. Пек(арским), куда попала и поэма «Өлбөт бэргэн», подготовл(енная) к печати Вами по указ(анию) А. П. Афан(асьева), т. II (2 выпуска) обр(азцы) нар(одной) литер(атуры), собр(анные) И. А. Худяковым и 1 вып(уск) III тома (12) печ. листов) — одна б(ольшая) поэма, запис(анная) В. Н. Васильевым, уроженцем Амгинской слободы),. б(ывпшм) научным сотрудником Русского этнограф(ического) музея. Э. К. Пекарским подготовлен к печати перевод II тома по «Верх(оянскому) сборнику». За 2 года в виде отдыха от слов(арной) работы мною подготовлены к печати остальные мелкие образцы, собранные Э. К. Пекарским (большей ч(астью) рукописи малограмотных лиц).
    III. Что кас(ается) м(еждународной) ф(онетической) тр(анскрипции), то она же иначе наз(ывается) алфавитом м(еждународной) Ф(онетической) ассоциации, основанной в конце XIX века парижским профессором ср(авнительного) языкозн(ания)» Раssу для всех языков мира. Этой тр(анскрипцией) пользуются для передачи звуков языков ром(анских), герм(анских) и слав(янских), в том числе и русского (диал(ектные) записи, а также и восточных.
    В 1912 году в СПб издана брошюра проф. Л. В. Щербы «К вопросу о траскр(ипции  (доклад в Неофилологич(еском) общ(естве) 11 мая 1911 г.), о(тдельным) оттиском из Изв(естий) Отделения р(усского) яз(ыка) и слов(есности) Императорской Ак(адемии) Наук, т. XVI (1911 г.) кн. 4-я. Автор пользовался изданной М(еждународной) ф(онетической) Ассоц(иацией) брошюрой: Ехроsé dеs рrincips de l’association phonétique internationale, 1908. Позволяю себе две выдержки из брошюры лл. В. Щербы: «Ассоц(иация) эта насчитывала к январю 1911 г. 1226 членов во всех странах света и в их числе почти всех соврем(енных) выдающихся фонет(истов). Большинство из них пользуется ее алфавитом в своих соч(инениях), как например, многие авторы популярных руков(одств): Jеsреrsеn Viсtоr, Раssу (р. 4).
    «Вообще м(ожно) ск(азать) с увер(енностью), что ни одна из сущ(ествующих) транскр(ипционных) систем, м(ожет) б(ыть) очень хороших по своим внутр(енным) кач(ествам), не пользуется и дес(ятой) долей той популярн(ости), какую имеет алфавит м(еждународной) ф(онетической) ассоц(иации)».
    Переговоры мои с Э. К. Пекарским не увенчались успехом. Он делает вид жестоко обиженного человека, за спиной которого что-то делают, вспоминает, что Вы до сих пор не ответили ему на письмо от 1900 г. (на мое сомнение по поводу получения Вами письма он возразил, уверяя, что в прот(ивном) случае Осмол(овский) сообщил бы об этом), обижается также на предст(авительство) ЯССР, не вступающее с ним в непоср(едственную) переписку. По существу же он заявл(яет), что он не просто хранил Ваши рукописи, но и редактировал их. Если бы даже состоялась передача их, то он хочет сохранить свою ред(акцию). В начале пока я не показал ему копию своего первого письма к Вам, он был вовсе несговорчив, утверждая, что у Вас имеется свой экземпляр того, что есть у него, и указывая на то, что этим экз(емпляром) Вы можете распоряжаться как Вам будет угодно и что он своего труда (!) не отдаст. Теперь находит это излишним.
    За это время я написал пред(ставительет)ву ЯАССР, излагая обстоятельства дела и прося выслать мне копию будущ(его) своего письма к Пекарскому. Вм(есто) копии я получил самый проект письма с предоставл(ением) мне права внести изменения. Представительство в этом письме просит Пекарского передать мне Ваши рукописи, хранящиеся у него, на предмет напечатания по новой, транскр(ипции), с сохранением внесенных им редакц(ионных) изменений. Понятно, что Пекарскому больно «сознавать, что новая транскр(ипция) як(утских) текстов отдаляет его труды от читающего населения Якутии. Проект в окончат(ельном) виде отправляют в Москву сегодня. Оттуда в офиц(иальном) порядке письмо будет направл(ено) адресату. Неизвестно, как он будет реагировать. Таково создавшееся положение дела.
    Теперь предоставляется Вам взвесить все вышеизложенное и принять те или иные меры, предварительно выждав окончания переписки между Пекарским и Представительством. Я немедленно сообщу. Вам о результатах. Казалось бы, что хозяином рукописи являетесь Вы, а не хранитель (и даже, допустим, редактор) их. Я плохо осведомлен относит(ельно) декретов сов(етской) власти, ограждающих авторское право. В кр(айнем) случае придется действовать на точном основании их, вплоть до привлечения к ответу присвоившего рукописи. Но предварительно необходимо испроб(овать) все мягкие способы воздействия.
    Почтительнейше прошу Вас простить мне столь продолж(ительное) молчание. Единств(енным) смягчающим мою вину обстоят(ельством) являлось моё желание как м(ожно) б(ыстрее) приблизить к концу мои переговоры с Пек(арским).
    Я был бы очень счастлив получить от Вас один экз(емпляр) Вашей книги «Остатки стар(инных) верований якутов».
    Остаюсь с совершенным почтением преданный Вам С. Н(овгородов).
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 93, лл. 3-7, черновик автографа./
    [С. 164-167, 172.]

                                        Сообщения, отзывы о С. А. Новгородове,
                                                     письма к С. А. Новгородову
                                                                           * * *
   4 д(екабря?) Твой А. [* Твой А. — А. Е. Кулаковский.]
    Оставь: Словарь Пекарского, Маака [* Ричард Карлович Маак (1825-1886) — географ и натуралист, исследователь Сибири, Дальнего Востока. Участник экспедиции СОИРГО по изучению орографии, геологии, быта населения Вилюя, Олекмы, Чоны (1853-1855). Автор работ: 1. Путешествие на Амур, совершенное по распоряжению Сиб. отд. РГО в 1855 г. Сиб., 1859. 2. Путешествие по долине р. Уссури, т. 1-2, Сиб., 1859. 3. Вилюйский округ Якутской обл. т. I, 2 изд., ч. 2-3, Сиб., 1883-1887.], Приклонского [* Василий Львович Приклонский (1852-1898) — этнограф, три года пробыл в Якутской области.]. Прочитаю в городе и оставлю у Н(иколая) Е(горови)ча [* Речь, видимо, идет о Николае Егоровиче Афанасьеве (1877-1956) — педагоге, впоследствии заслуженном учителе школы ЯАССР, соавторе якутского букваря «Сурук-бичик».].
    /Архив ЯФ СО АН ССР, ф. 4, он. О, д. 129, лл, 1-7, черновик автографа./
    [С. 178, 203.]

                                   НОВАЯ ТРАНСКРИПЦИЯ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА
    До сих пор еще не установлена азбука для якутского языка. Было и есть несколько попыток ее создать, но все эти попытки не удовлетворяют вполне потребностям языка. Буквы протоиерея Хитрова давно устарели и признаны негодными, чтобы возбуждать о них речь ныне. В транскрипции академика Бетлингка, которой придерживались составитель якутско-русс. словаря Пекарский, составители якут(ской) грамматики Ястремский и Академия Наук, также оказались недостатки. Ныне господствует новая транскрипция Новгородова, о которой пойдет речь в дальнейшем.
    Патриот и лингвист Новгородов задался целью создать для якутов новую транскрипцию и уже выработал таковую единолично. К сожалению, с транскрипцией Новгородова не соглашается огромное большинство якутской интеллигенции, более кого бы то ни было компетентной в этом деле. Да и согласиться невозможно по двум веским основаниям: во 1-х, неправилен основной принцип введения незнакомых букв, во 2-х, в транскрипции имеются весьма важные дефекты.
    Новгородов по каким-то причинам совершенно отбросил буквы русского алфавита и заменил их частью латинскими, частью выдуманными буквами. В результате получилась азбука, совершенно незнакомая для всякого якута. Понятно, для изучения такой азбуки приходится затрачивать много времени и труда всякому, кто примется за это дело. В особенности трудно приобретение навыка к беглому (р-24) чтению по этой азбуке, требующего практики годами.
    Если бы были введены все подходящие русские буквы, то устранились бы ¾ указанных затруднений. Спрашивается, для чего же нам, якутам, добровольно навязывать себе излишний, непроизводительный колоссальный в общей сложности труд для изучения незнакомых букв и для приобретения навыка беглого чтения по ним, тогда как нам возможно было бы свободно воспользоваться буквами общегосударственного русского языка, который нам приходится изучать совершенно независимо от якутской грамоты? Если бы нам вовсе не приходилось изучать русской азбуки, тогда пожалуй, целесообразно было бы вводить азбуку, вроде новгородовской, но раз мы все равно изучали русские буквы и раз входим сами в состав русского государства, то создавать для себя бесцельный труд — это чистейший абсурд.
    Однако, чем же руководствуется и какую цель преследует Новгородов, не останавливающийся пред таким очевидным абсурдом? На этот вопрос Новгородов дает совершенно неудовлетворяющий ответ. Он говорит: «Во 1-х, нужно примкнуть к международной транскрипции, во 2-х, русский алфавит имеет много недостатков, т. е. неправильностей». Но оба эти аргумента нисколько неудовлетворительны.
    Международная транскрипция обслуживает нужды лишь самих лингвистов при их научных работах, что же касается общей массы якутского племени, то ей в данный момент международная транскрипция никакой пользы не принесет, ибо якуты не знают языков тех народов, литература которых будет писаться по ней.
    Нам нужна лишь своя азбука, а не международная транскрипция. Потому попускаться нам из-за международной транскрипции знакомыми русскими буквами не имеет смысла.
    Второй аргумент Новгородова наличности дефектов в русском алфавите — отпадает сам собою, если мы извлечем из него для якутского только те буквы, которые правильно передают обусловленные им звуки якутской речи. Это вполне возможно, т. к. на деле оказывается, что как раз почти все буквы русского алфавита, которые нам нужны и которые Новгородов желает заменить, латинскими буквами, вполне правильны в лингвистическом отношении.
    Если же мы заимствуем из русского языка 2-3 неправильные буквы, то мы можем применить их к своим потребностям (напр., буквы, о, е). Ведь, соответствие буквы произношению заключается не в самом начертании, а в той условности, в силу которой мы данную букву будем читать так или этак. Как мы условимся произносить данную букву, то она и будет произноситься; так поступали и первые изобретатели письменности. Итак, оба аргумента Новгородова, по нашему мнению, недостаточны для того, чтобы игнорировать буквами знакомого русского языка и вводить совершенно незнакомые буквы.
    Помимо основной ошибки в транскрипции Новгородова имеются большие дефекты:
    1. Он почему-то устранил заглавные буквы, которые очень нужны для узнавания собственных имен и облегчают непонимание.
    2. Нет у Новгородова знака для выражения носового произношения, присущего якутскому языку (ийэ, тыйыс) (р-25).
    3. Для изображения дифтонгов, т. е. двойных гласных, он ввел двойные же буквы (иэ, iе, ыа, ӱö), что ужасно затрудняет как письмо, так и чтение.
    4. Новгородов совсем устранил потребление знаков препинания, как это имеет место в книжке его «Сурук-бичик». Этим самым он создал громадное затруднение при чтении и понимании: понять написанное без знаков препинания можно тогда только, когда прочтены два-три следующих один за другим предложения и когда прочитаешь все это минимум два раза. Якутская речь, как и всякая другая, не льется как что-нибудь автоматическое, а произносится при помощи тех же органов членораздельной речи, какими пользуются все народы земного шара, потому якутская речь имеет те же законы, те же интервалы, длинные и короткие паузы, повышения, понижения, восклицания и вопросы, недомолвки и т. п. Бывают в ней те же вводные слова и предложения, обращения, как и в других языках. Отсюда теоретический вывод, что и якутское письмо должно быть снабжено знаками препинания. Написанное без знаков препинания можно понимать, но как понимать? Понимать можно не простым чтением, а расшифров(кой), но расшифровкой учеными поняты даже иероглифы и гвоздичные письмена!
    Новгородов говорит, что конец предложения можно узнать местонахождением сказуемого, якобы всегда стоящего на конце предложения. Но иной чтец не будет знать, что такое «сказуемое», да это и неправда — сказуемое может стоять и не на конце предложения: якут может одинаково сказать и писать: «кяллим мин» (пришел я) и «мин кяллим» (я пришел). Помимо этого, придаточное предложение может стоять позади главного, и тогда, сказуемое очутится на первых рядах слов, напр., «сарсын оскуолаҕа барыам эрдя — усугуннарар кюстях соҕустук» (я завтра в школу пойду рано, — буди меня поэнергичнее). Во всяком случае, «Сурук-бичик» Новгородова так же трудно читать и понимать, как и написанное по-русски, без знаков препинания.
    Словом новгородовская транскрипция не годится для якутов как по принципу, так и по своим недостаткам, и если она будет введена в нашу письменность, то этим самым создастся для нынешних и будущих поколений громадное, неисчислимое зло, которое возможно пресечь в корне только ныне открытым протестом.
    Чтобы устранить эту грядущую беду, следует якутской интеллигенции ныне же приступить к немедленному составлению целесообразной азбуки для якутов.
    Я, со своей стороны, предлагаю два пути: или создать новую азбуку на стенографических началах, или принять бетлингковскую со следующими изменениями и дополнениями.
    Гласные буквы:
    Твердые: а, ы, о, у,
    Дифтонги: ыа, уо
    Мягкие: э, и, о, ю
    Дифтонги: иэ, юо
    Согласные:
    Твердые: б, г, х, д, з(ф), л, м, н, ҥ, р, с
    Мягкие: п, к, г, т, ч, l, -ҥ, -һ (р. 26)
    Смягчающие: й, ь.
    Знак удлинения тире (-) ставится сверху гласной. Примечание: двойные гласные не удлиняются.
    Знак краткости гласной, запятая (,), ставится внизу гласной;
    Знак носового произношения крючок (ι) — ставится снизу гласной.
    Новгородов уехал в Читу для отливки шрифта по своей транскрипции. Отдел исследования Як. губ. и Геогр. общество на днях постановили телеграфировать Новгородову о приостановлении этой отливки впредь до санкции его транскрипции международным съездом лингвистов и Академией Наук. Неизвестно, обязательно ли будет для Новгородова это распоряжение. Но представляю себе положение, когда чрез 2-3 года жизнь и практика воочию докажут несостоятельность новгородовской транскрипции и придется заново хлопотать и расходоваться па новую отливку по более соответствующей нашим потребностям транскрипции.
    Д. Кулаковский [* В тексте ошибочно «Д. Кулаковский» (вместо «А. Кулаковский»). Неопубликованный ответ на эту статью С. А. Новгородова под названием «Излишняя тревога» (по поводу статьи «Новая транскрипция якутского языка», помещенной в № 1 «Красного севера» за 1921 год) см. на с. 57-61 настоящей книги.]
    (неверно — А.) (р.-27)
    /Журнал «Красный Север», орган Як. губ., 1921, № 1, стр. 24-27./
    [С. 178-182, 203.]
                                                                          1
                                                        СЕМЕН АНДРЕЕВИЧ!
    Ботинки получил, кажется, хорошие — скороходовские, 42 и 43. К сожалению, сапог не выписали, т. к. не было оговорено в заявлении.
    С Якутотделом колеблемся, сперва комиссия решила совершенно не закрывать отдела и ускорить дело с якутской автономией, командировав одного в Омск для обследования причин медлительности решения Сибнаца. Мы повторили свое заявление и указали на предстоящее решение Сибнаца. Кстати, Плич [* Освальд Юрьевич Плич — работник Сибнаца и Наркомнаца.] едет сюда, не сегодня завтра будет здесь. Жду Плича, судьба отдела решится тогда.
    Насчет вас обоих дал особое заявление в коллегию об удовлетворении особым жалованием, предварительно узнав, что таковое возможно по особым заявлениям. Просил снабжать финансами непосредственно из Петроградского отдела Наркомнаца. Можно надеяться. Оклад вам указал 30 000 рублей и 15 000 рублей брату.
    Насчет перевода дело движется плохо. За переводной литературой обращусь в Наркомнац.
    Посылаю особую бумажку для получения в госиздательстве указанных книг. Надеюсь, что это возможно. Если кто из вас приедет сюда за ботинками — привезет.
    Почему с Аммосовым не прислали словарь Пекарского, привезите заодно.
    Максим едет завтра в 6 ч. вечера. Из Якутска ничего нового нет, ожидаю Котенко [* Василии Дмитриевич Котенко (1899-1922) — большевик, активный участник борьбы против контрреволюции в 1918-1922 годах. Убит в Аллаихе главарем белобандитского отряда Деревяновым.] на съезд СНХ.
    Как движется дело со шрифтами, клише и т. д.?
    Привет Вам и брату С. Аржаков [* Степан Максимович Аржаков (1899-1942) — видный государственный и общественный деятель Якутии.].
    г. Москва 10/V-21 г.
    /Архив ЯНЦ ЦО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 117, л. 1. автограф./
    [С. 184-185, 203.]
                                                                          2
                                                       СЕМЕН АНДРЕЕВИЧ!
    Посылаю с т. Щербаковым 2 пары ботинок. Вашу открытку от 10/ V с/г от Широковой получил и ответ написал, не знаю получили ли. Просим Вас достать из Госиздата 6 книг и выслать как-нибудь, то же самое словарь Пекарского.
    Насчет оклада я уже сообщал Вам: дело за утверждением коллегии и вот несколько дней не смогу сходить туда, посещая съезд профсоюзов.
    На днях устроим окончательно, упирая на Вашу открытку.
    Плич приехал, Сибнац закрывается и открывается там представительство Наркомнаца.
    Возможно, я через недели две выеду в Якутск, с книгами Постарайтесь и вообще имейте в виду. Более подробно сообщите, какие авансы просили у Максима для изо, возможно, я добьюсь в Наркомнаце или в Московском бюро Сибревкома. Привет также брату!
    С. Аржаков 22/V-1921 г.
    Р. S. Возможно ли привлечь каких-нибудь врачей, сельскохозяйственников и других спецов в Якутск, если да, напишите.
    С. Аржаков
    Для образца пошлите перевод Интернационала и лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
    С. Аржаков
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 117, л. 2, автограф./
    [С. 185-186.]
                                                                          3
                                                           ДОРООБО СЭМЭН!
    Дьэ быраатыҥ биир икки тыла суох «Дьокуускайым» диэн баран бараары гынан эрэр, мин Наркомнаац аатыгар сурук биэртим туох да бары типография дьыалатын кичэйэн корректураны быраата барар буоллакына биитэр Сэмэн Ноҕуруодап туппут диэн Поливанов суруйбутун аахпыта, кыра дефекэри биһиги санаабытынан баар курдугун эппиппитин Андрей суруйда.
    Это — пробные штрихи, не знаю можно что понять или нет. Пожелаю успеха вашей работе и поскорее окончить, чтобы с последним пароходом подвести в Якутск.
    По всем якутским издательским делам обращайтесь в Нацмен, заведующим является Плич,. а пока до его приезда из Сибири — его заместитель Дела Якутотдела передал ему.
    Старика Поливанова, в виде листовок, не мешало бы ускорить издание и переслать в Якутск, предварительно скорректировав некоторые шероховатости.
    В третьей статье «Развитие коммунизма» не мешало бы притиснуть портреты К. Маркса, Ленина и Зиновьева.
    Довольно удачно написаны стихи, воспользовавшись пребыванием в Петрограде, не мешало бы тиснуть их. А нельзя ли все три статьи Поливанова выпустить в виде брошюрки и присовокупить стихотворение. Статьи Поливанова нуждаются в корректуре, а то малопонятны будут массе.
    Не пострадала бы и хрестоматия от этого стихотворения. По окончании работы двинетесь, конечно, в Якутск или будете работать при Иркутском государственном университете, а работы ужас как много.
    Насчет оклада устроите как писал, но лучше и проще было б Вам приехать дня на два в Москву.
    Ну, всего хорошего. Желаю еще раз успеха, а главное — скорого окончания. Пребольшущее спасибо за книги и особенно за словарь Пекарского. Будьте здоровы. Кстати, если не скоро предвидится ваш выезд из Петрограда, то я кое-что напишу и пошлю для просмотра, если доведу до конца. Уведомите.
    С коммунистическим приветом С. Аржаков
    9/VI-21 г. Москва.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп, 9, д. 117, лл. 3-4, автограф./
    [С. 186, 203.]
                                                                          4
    Омск, 17 июня 1921 года
                                                          ДОРОГОЙ СЕМЕН!
    Письмо твое от 10 мая получил 17-го июня (видишь, как долго шло!). Ну, брат, задаешь ты мне работу: что я тебе посоветую? Давай разбираться.
    Работа Э(дуарда) К(арловича) есть те бесчисленные кирпичики для фундамента, на котором будет строиться наша литература. Понятно, эту работу он сам не закончит и нужен кто-то — живой, идейный наследник. Если наследника сейчас не будет и если Э(дуард) К(арлович) прекратит работу, то словарь задержится на многие годы. Это — одна сторона. Другая — когда у нас будет типография, будет шрифт, будет своя республика, то литература и издательство пойдут широкими шагами вперед. Будут собираться материалы для учебников, различные литературные вещи, будут создаваться литературные направления и т. д. Вот в этот момент, момент первоначального строительства нужен человек теоретически и практически подготовленный, который смог бы объединить издательское дело и дело твердого руководства по углублению и расширению изучения родного языка и внедрения международной транскрипции. И вот, единственно подготовленным человеком являешься ты. Что делать? Оставаться тебе в Петрограде или ехать в Якутию?..
    Да, нужно учесть еще один момент. Если ты останешься в Петрограде, то не станут ли тебя привлекать к работам по различным восточным институтам и др. проблемам учреждениям и не сведут ли на нет работу по словарю...
    Так вот, если в Петрограде есть достаточно-спокойная обстановка для работы, если тебя не будут тянуть туда-сюда и отрывать с вредом для основного дела, то, по-моему, все-таки следует остаться в Петрограде, ибо Пекарского заменить некому, а в Якутске может быть и худо, но мы справимся, должны справиться. Нельзя, по-моему, отрывать тебя от науки, хотя бы даже для такой боевой, но повседневной работы, как издательское дело.
    Ну, как у вас идут дела? Как твое здоровье и здоровье Андрея? Когда Андрей едет домой? Почему с Лидией Петровной не послали писем, чудаки? Как здоровье Э(дуарда) К(арловича)? Где Ионов, его жена, дети? Как в Петрограде в продовольственном отношении и в каком положении находитесь ты, Эдуард Карлович? По какому постоянному адресу можно посылать письмо и посылки? Как живет Всеволод Михайлович, жив ли он, что делает, не нуждается ли? Когда думаете отправлять шрифт и отпечатанные учебники? Как обстоит вопрос о типографиях для алтайцев и минусинцев? Где ты работаешь или где будешь работать?
    Пишу в третьем доме... Начал в Сибнаце (да, теперь Сибнаца нет, есть представительство Наркомнаца при Сибревкоме), продолжал в Управлении Архивным делом и продолжаю на квартире О. Ю. Плич.
    Помни, Семен, одно: береги здоровье и не перегружайся работой; часто информируй нас, якутян, может быть, можно будет помочь хотя бы в продовольственном отношении. О Попове и Пекарском пиши также подробно. Нельзя ли им чем-либо помочь?
    Я думаю ехать в Якутск. Здесь говорил с Платоном, Исидором и Аммосовым, все ничего не имеют. Хотел было ехать, имею много мандатов, достал даже пропуск, но дело за Сиббюро ЦК РКП. Сиббюро вопрос о моем въезде сегодня рассматривает на своем заседании, и я сейчас сижу у Плича, чтобы узнать о решении его.
    Вот, вот радость-то! Не успел я написать строчки выше, как пришел Освальд Юрьевич я сказал, что Сиббюро мне разрешило выехать. Значит, еду, еду, еду!!!
    Чувствуешь ли, какое удовольствие, какая радость! Еду на родину, еду в Якутск, буду работать там, где хочу работать, опять мои силы, моя жизнь посвящаются непосредственно родному народу!
    Вопрос о Якутской автономии, как ты, д(олжно) б(ыть) знаешь, в Наркомнаце и ЦК РКП разрешен в положительном смысле, и Аммосову поручено созвать Якутский съезд, на который надо внести этот вопрос. Как только съезд разрешит в положительном смысле, так сейчас же центральная советская власть даст санкцию. Значит, ЯССР не за горами, еще два-три месяца и она будет! Будем строить свое будущее, трудящиеся якутского народа фактически власть возьмут в свои руки и будут «сеять разумное, доброе».
    Ну, до свидания! Привет Андрею, Эдуарду Карловичу и семье Ионовых.
    Пиши по адресу: Якутск Губсоюз Холбос, Р. И. Оросину. [* Роман Иванович Оросин — уроженец Таттинского улуса, якутский интеллигент, в 1920 году работал членом, заведующим земельным отделом губревкома, за организацию антисоветского заговора был сослан в Западную Сибирь.]
    Твой Роман.
    Р. S. Передай Э(дуарду) К(арловичу), что его друг — мой отец в декабре м-це умер.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 137, лл. 1-2, автограф./
    [С. 170, 187-188.]
                                                                          7
    21/VI-21 г.
                                                           ДОРОГОЙ СЕМЕН!
    Завтра мы, т. е. я и Роман, намерены получить месте в международном вагоне и постараемся завтра же уехать в Иркутск. Мне сегодня отпустили продуктов на дорогу только на 10 дней по ¾ фунта хлеба, т. е. 7½ фунтов и понемногу кофе, соли, табачку и спичек. Про колбасу и масло не поминают.
    Роман тебе напишет о цели своей поездки в Якутскую губ(ернию) и дальше, пожалуй на Колыму. Ефимов пока живет, видно, в Иркутске. П. А. Харитонов тоже там. Аммосов доехал, Ксенофонтов уехал из Иркутска с Максимом, так что он тоже там. Свердловцы, видно, все проехали Омск. Они с Романом не виделись. Так что на лето в больших городах остаешься только ты. Все мы возвращаемся в Якутск. Кузьма сидит. Андреев, Яковлев, Давидов и прочие то же. Даже в последнее время арестован мой тесть — ведь он очень мирный человек. Так что мои — теща и жена — наверно, в плохом настроении.
    Кузьма впрочем назначен членом Ревкома Якутской авт(ономной) республики. Так что думаем будет постепенное освобождение их. Новость: те документы, которые пропали вместе с моим кошельком в Москве, оказались высланными в Сибнац управлением железной дороги. Так что твой паспорт оказался в целости в моих руках. Я не считаю нужным тебе его высылать, т. е. скоро истекает срок.
    Е. Н. Кугаевская живет по-прежнему. Ее дочь уехала в Уфу к овдовевшему брату. Письмо Елены Пекарской получили, прочитали довольно равнодушно.
    Напишу еще из Иркутска и когда доеду. Шлю свой привет: Марии Ивановне и ее сыну, Пекарским, Котвичу, Поппе (тибетский привет), бурятам, калмыкам, татарчонку.
Также можешь передать привет Раевой Елиз(авете) Яковлевне и Лебедеву.
    Ну, прощевай. Жму руку.
    Андрей.
    Р. S. Я позабыл тебе сообщить о подробностях моего путешествия из Москвы сюда. Из Москвы мы выехали с заходом солнца. Мчались со скоростью 60-70 верст в час. Ехали по прямой и, кажется, новой дороге мимо Вологды. На следующий вечер уже были в Вятке. На вторые сутки, миновав Пермь, проехали только 600 верст, а оттуда уже совсем тихо до Оренбурга. Около этого исторического города на станциях хлеба совсем нет. Крестьяне меняют там яйца и молоко только на хлеб. Очень много крестьянских деток, просящих хлеба. В Оренбурге я купил хлеб дороже московского рынка и дешевле питерского. От Оренбурга очень хорошо доехали до Омска.
    Передай мой привет Степановой и скажи ей, что Лидия проехала Омск благополучно и получила здесь денег на дорогу, взамен потерянных.
    Ну, кончаю. Андрей.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, он. 9, д. 137, л, 3, автограф./
    [С. 190-191.]
                                                                          17
    Одесса 12/I 1924
                                            ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЙ СЕМЕН АНДРЕЕВИЧ!
    Горячо благодарю Вас за лестный отзыв о моей грамматике, а также за присланные две книжки (букварь и хрестоматию). Мне было отрадно видеть в хрестоматии отрывок из моей книги! Еще раз спасибо за сердечное отношение!
    Согласно Вашему желанию, я написал Представительству Вашей Республики в Москве о том, что я согласен на передачу для напечатания Вам моих рукописей, хранящихся у Э. К. Пекарского. Одновременно с этим прошу последнего передать Вам эти рукописи.
    Что касается других материалов, хранящихся у меня, то я сообщил Представительству Республики, что якутский текст «Старинных верований якутов» могу прислать, а с других, образцов словесности (былин: «Суҥ дьааһын», «Кулун куллустуур» и «Эр соҕотох» и песен) я сниму копии и по мере изготовления копий буду их высылать в Москву.
    Я очень прошу Вас, напишите мне, как печатается Словарь Эдуарда Карловича по новой транскрипции или по бетлингковской, кончен ли он. Затем, прошу Вас, напишите мне, кто — это Вас. Вас. Никифоров, не мой ли старый знакомый (зять А. П. Афанасьева), что передал мне формулу языческой присяги якутов.
    Мне мой сын пишет, что есть проект переиздать мою грамматику. Я был бы очень рад, если бы этот проект осуществился. Она была издана очень неряшливо, и как бы хотелось видеть ее отпечатанной так изящно и на такой же хорошей бумаге, как изданы присланные Вами книги!
    Мне хотелось бы, чтобы Вы поделились со мною Вашими сведениями об успехах, сделанных в последнее время сравнительно-лингвистическими исследованиями в области тюркских языков. Может быть, Вы написали что-нибудь по грамматике якутского языка, хотя бы для Словаря. Пришлите мне тогда, пожалуйста, экземпляр. Я был бы рад также видеть хоть один выпуск Словаря.
    Прошло уже почти 24 года с издания моей грамматики, и вот настало, наконец время, что у Вас, как и у нас, Республика и мало того, Вы стали не только в политической жизни, но и в области знания полноправными гражданами великой Республики знания, И дело исследования якутского языка попадает уже в надежные руки детей якутского народа.
    Тем более ценна оценка сделанного раньше чужеземцем!
    Вы называете Вашу транскрипцию международной, разумея, конечно, область тюркских языков. Кому принадлежит первая идея этой транскрипции? Может быть, Вы можете прислать мне какую-нибудь книжку по этому предмету. Пожалуйста, не оставьте меня без ответа. Вообще я рад был бы завязать с Вами переписку.
    С сердечным приветом Сергей Ястремский.
    Жду ответа с нетерпением. С. Я.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 92, лл. 1-2, автограф./
    [С. 198-199.]
                                                                          19
    Одесса, 23 февраля 1924 года
                                   ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЙ СЕМЕН АНДРЕЕВИЧ!
    Я получил Ваше письмо и посылки с книгами еще 18 с/м. Приношу Вам мою горячую благодарность за все это. Все 6 выпусков «Словаря» и книгу Радлова и № газеты — все, словом, я получил.
    Сегодня пришло ко мне письмо от секретаря отделения исторических наук и филологии Российской Академии Наук И. Крачковского (будьте добры, сообщите мне, как, его имя и отчество). Он от имени Академии обращается ко мне с просьбой, не пожелаю ли я передать Мои материалы, предназначенные для печати, в Академию Наук, сделав в таком случае срочное распоряжение о такой передаче.
    Академия предполагает напечатать сделанные мною записи произведений народной словесности якутов в своих изданиях, где уже и помещена часть фольклорного материала якутской экспедиции. Я одновременно с этим отвечаю академику (вынужден был обратиться так: «Многоуважаемый академик!»).
    Я ответил ему, что фольклорный материал, о котором идет речь, уже мною обещан Представительству Якутской Республики в Москве.
    Теперь об Э. К. Пекарском. Он мне все не отвечает: нельзя же счесть за ответ письмо акад. И. Крачковского! Но это беда небольшая. Я могу переписать все 3 олонхо — главная часть собранного мною фольклорного материала, — и выслать их Вам.
    Чрез несколько дней я отошлю Вам, прежде всего, Кулуҥ куллустуур. Это олоҥхо уже переписано (по Вашей транскрипции). Я перечитываю ее еще раз и поправляю, где замечаю ошибки. Но Вы сами ее просмотрите еще, и, может быть, не раз. Это произведение совсем не было у Э. К. Пекарского. Это замечательно поэтическое и художественное создание, полное чарующих звуков и отражающее древние верования в изящно выраженных образах.
    Брошюра ак. Радлова мне, как Вы сами легко поймете, совсем не понравилась. Мне кажется, что он совсем не хотел даже читать мою грамматику. Мое имя он упоминает вскользь затем только, чтоб отметить, в высшей степени догматично, что в вопросе о родительном падеже в якутском языке прав Бетлингк, а не я.
    Книга им написана в 1908 году, и как же он не упомянул, что объяснение слогов иги в якутских местоимениях личных сделано раньше его мною (моя грамматика издана в 1900 г.). Затем происхождение окончания instrumentalis из окончания соmitativi lan (окончания, установленного мною) открыто опять не им, а мною.
    Объяснение окончания locativi. Суффикс притяжательных па, как состоящего из n+tа тоже, ведь, принадлежит мне, и незачем было выдавать за свою догадку.
    Он повторяет ошибку Бетлингка, указывая 2 п в так называемом саsus adverbialis (надо сказать в скобках, что установление того, что это не падеж, а имя, принадлежит не только Э. К. Пекарскому, а, прежде всего, мне), соmitativus и соmparativus притяжательных местоимений. Посмотрите еще на 22 стр. о суффиксе таҕы! Вообще ак. Радлов, очевидно, не принадлежал к «специалистам», которые «найдут много ценного и нового» в моем труде, как надеялся покойный лингвист Всеволод Миллер (Этнографическ. обзор. 1901 год, книга № 2).
    Наbеnt sua fata libelli! [* Наbеnt sua fata libelli (лат.) «Книги имеют свою судьбу».] Хорошо хоть, что в Словаре Брокгауза в статье о турецких наречиях и языках после труда О. Бетлингка назван, в числе книг по литературе предмета, и мой труд.
    Я рад при этом выслать Вам три моих произведения (Якутскую грамматику. Падежные суффиксы в якутском языке и Старинные верования якутов).
    Олоҥхо «Кулуҥ куллустуур» вышлю чрез несколько дней.
    Пожалуйста, отвечайте мне!
    Ваш Сергей Ястремский.
    /Архив ЯНЦ СО. АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 92, лл. 3-5, автограф./
    [С. 199-201, 203.]
    /С. А. Новгородов.  Во имя просвещения родного народа. Сочинения, переписка, материалы. Якутск. 1991./






    /Лингвист Семен Андреевич Новгородов. Хаартыскалар, докумуоннар, ыстатыйалар. Дьокуускай. 2007. С. 82./