четверг, 28 декабря 2017 г.

Эдуард Пекарский в жизнеописаниях. Ч. ІI. Вып. 2. 1941-1957. Койданава. "Кальвіна". 2017.



                                                 В Отделении литературы  и языка
    25-26 марта состоялось собрание Отделения литературы и языка. С докладом на тему «Метафора в системе художественного мышления» на собрании выступил старший научный сотрудник Института литературы АН СССР Б. С. Мейлах...

                                                                                  * * *
    Специальное заседание отделения было посвящено якутскому языку, его положению среди других родственных ему структурно языков, истории и задачам его изучения. Заседание было организовано в связи с происходившей в Москве научной конференцией по изучению производительных сил Якутии, созванной Академией Наук СССР совместно с Госпланом СССР и СНК Якутской автономной республики.
    Интересный доклад — Якутский язык и его отношение к другим тюркским языкам — прочел на этом заседании чл.-корр. АН СССР С Е. Малов.
    — Якутский язык, в силу различных исторических и географических условий, — отмечает докладчик, — занимает в ряду других тюркских языков особое положение. Некоторые ученые затруднялись даже относить его к тюркским языкам. Действительно, все тюркские языки довольно схожи между собой; исключение в этом отношении как раз представляют на Востоке якутский, а на Западе чувашский языки. В имеющихся классификациях тюркских языков якутскому языку как-то не находится строго определенного места.
    Акад. В. В. Радлов считал (1908) якутский язык, сравнительно с другими тюркскими языками, новым языком. По мнению В. В. Радлова, этот язык первоначально даже не был тюркским в только с течением времени стал таковым, и было бы ошибочным поэтому, по Радлову, считать якутский язык одним из древних тюркских языков.
    По классификации тюркских языков 1922 г. [* Петроградский институт живых восточных языков, № 4, Петроград, 1922, стр. 8-9.], якутскому языку отведено мало соответствующее его структуре место в северо-восточной группе, наряду с древним языком рунических (орхоно-енисейских) и уйгурских письменных памятников.
    Причина этой противоположности взглядов на якутский язык кроется, главным образом, в невыясненности того, что считать древним и новым в тюркских языках.
    Сам докладчик утверждает, что в истории тюркских языков можно заметить тенденцию «озвончения» в «спереднения» звуков. Наличность в известных позициях глухих звуков и звуков заднего ряда, наряду с некоторыми другими признаками, характеризует древние тюркские языки.
    Якутский язык по всей своей конституции (глухие звуки, долгота и пр.) является языком дописьменным, одним из тюркских языков, сложившимся еще до VII-VIII вв. В якутском языке можно находить (так же как в чувашском языке и в языке желтых уйгуров) больше древних языковых фактов, чем в других тюркских языках, фактов полуторатысячелетней давности — именно в этом смысле его и следует считать одним из самых древних тюркских языков.
    После доклада чл.-корр. АН СССР С. Е. Малова выступили С. А. Токарев, Г. Д. Санжеев и председательствовавший на собрании акад. И. И. Мещанинов.
    С. А. Токарев указал, что, по его мнению, докладчику не удалось опровергнуть концепцию акад. В. В. Радлова, касающуюся якутского языка.
    Выступавшие поставили вопрос о необходимости более детального изучения истории якутского языка, его состава, тюрко-язычных и нетюрко-язычных основ, диалектов.
    Затем доклад на тему «Изучение якутского языка в прошлом и ближайшие задачи на будущее» сделала старший научный сотрудник Института языка и мышления им. Н. Я. Марра АН СССР Е. И. Убрятова. Изучение якутского языка, — заявил докладчик, — начатое с первых же дней колонизации страны, имело первоначально узко практический характер. Многочисленные переводчики (толмачи), правительственные чиновники, казаки, купцы и миссионеры должны были изучать якутский язык для освоения богатейшей страны. Особенно большой материал оставили после себя миссионеры, которые имели рукописные словари, переводили церковные книги, писали проповеди, составляли практические руководства по якутскому языку.
    Значительный материал, послуживший позднее источником для исследований по якутскому языку, дали иностранные и русские путешественники, которым принадлежат первые публикации в этой области (Витзен, Страленберг, Сауэр, Сарычев, Эрман, Щукин, Огородников, Миддендорф и др.).
    Первым научным описанием явилась монография О. Н. Бетлингка «Über die Sprache der Jakuten» (1851), заключающая в себе тонкие наблюдения по фонетике, морфологии и синтаксису, снабженная текстами с переводами и словарем, дающая богатейший сравнительный материал по турецким и монгольскому языкам. Труд этот явился большим событием в языкознании в свое время и послужил основой всех дальнейших исследований якутского языка (С. В. Ястремский, Н. Н. Поппе). Много сделали для изучения якутского языка политические ссыльные, число которых в Якутии с ростом революционного движения в России особенно увеличилось во второй половине XIX в. Они собирали фольклорные материалы (декабрист Марлинский, народник И. А. Худяков), материалы для словаря (Э. К. Пекарский, В. М. Ионов), составляли грамматику, популяризируя идеи акад. Бетлингка (С. В. Ястремский). Известная Якутская экспедиция, организованная на средства И. М. Сибирякова (1894-1896), была осуществлена} почти исключительно политическими ссыльными.
    Из трудов Сибиряковской экспедиции, чрезвычайно плодотворной и богатой по материалам вообще, особенно выделяется «Словарь якутского языка»  Э. К. Пекарского. Собиравшийся в течение почти 50 лет, при участии многих лиц, хорошо знающих язык как якутов, так и не-якутов, он не имеет себе равных в тюркологии и широко используется тюркологами всего мира.
    Участие в обработке лингвистических материалов Сибиряковской экспедиции в Академии Наук послужило поводом к созданию работы В. В. Радлова «Die jakutische Sprache in ihrem Verhältnisse zu den Türksprachen» (1908), в которой для доказательства нетурецкого происхождения якутского народа пересмотрены фонетика и морфология его языка.
    После Октябрьской революции, в связи с созданием национальной письменности и литературного языка, изучение якутского языка переносится в ЯАССР, где выдвигаются талантливые языковеды-якуты: С. А. Новгородов, А. А. Кюндэ, Е. А. Кулаковский. Но буржуазные националисты, руководившие языковым строительством в ЯАССР, быстро свели на-нет научно-исследовательскую работу по языку и ничего не делали для подготовки научных кадров в республике.
    В последние годы несколько оживилась научно-исследовательская работа по якутскому языку как в самой республике, где новый состав Института языка и культуры, продолжая работать над созданием письменности и литературного языка, занялся изучением диалектов, так и в Ленинграде, в Институте языка и мышления им. Н. Я. Марра, где в настоящее время проводится исследование синтаксиса якутского языка. Развитие, культурного строительства в ЯАССР, создание литературного языка, потребности школы и высшего педагогического образования, а также наличие первоклассных обработанных материалов и пособий, собранных предшественниками, обязывают якутологов максимально углубить и расширить научно-исследовательскую работу по якутскому языку. Необходимо создать на основе новых лингвистических методов научную грамматику, разработать синтаксис и диалектологию якутского языка. Первым в прениях выступил заместитель председателя Совнаркома ЯАССР тов. И. Е. Винокуров, посвятивший свое слово вопросам подготовки языковедческих кадров. Тов. И. Е. Винокуров обратился к Отделению литературы и языка с просьбой об оказании помощи ЯАССР путем командировки в республику ученых лингвистов.
    Акад. И. И. Мещанинов высказался за создание научной грамматики якутского языка, которая должна явиться теоретической основой практических грамматик. Создание научной грамматики, а также выработка норм якутского литературного языка требуют изучения диалектов, которое должно быть начато в самое ближайшее время.
    Кроме того, акад. И. И. Мещанинов подробно остановился на возможных формах научной помощи, которая должна быть оказана- Академией Наук СССР научно-исследовательским организациям Якутии.
    С. А. Токарев высказал пожелание, чтобы якутоведы обратили больше внимания на изучение истории якутского языка.
    Директор Института языка в письменности АН СССР В. А. Петросян указал на отсутствие в ЯАССР твердой линии по руководству языковым строительством, что сказывается, например, в том, что до сих пор не выработаны твердые нормы якутского литературного языка.
    По мнению Н. Ф. Яковлева, за основу якутского литературного языка следует принять центральный диалект его, на котором говорит передовая часть якутского народа.
    Отделение решило обратить особое внимание на работу по составлению научной грамматики якутского языка, изучение диалектов (для чего признано необходимым организовывать ежегодно диалектологические экспедиции в Якутию), работы по фольклору. Большое внимание должно быть уделено изучению истории якутского языка как тюркологами, так и специалистами по другим языкам.
    Наряду с лингвистическими, следует усилить исторические, археологические и этнографические исследования, которые помогут в разрешении важной проблемы этногенеза якутов. Должны быть развиты также библиографические работы по якутской истории, языку и литературе. Признано желательным усилить базу лингвистической работы на местах, обратив особое внимание на подготовку новых научных кадров.
    Отделение высказалось за укрепление связи с Научно-исследовательским институтом якутского языка в культуры.
    /Вестник Академии Наук СССР. № 5-6. Москва. 1941. С. 60, 63-65./


                                                                         HABERLER
                                            Edvard Pekarskiy ölümünüm 10 uncu yıldönümü
    1934 yılının 29 Haziran günü Türkoloji bilimi, Türk dili bilgisi, büyük Türkolog Edward Pekarski'yi kaybetmişti. 26 İlkteşrin 1858 de Lehli bir aileden, Mimsk şehrinde dünyaya gelen Edward Pekarskiy, çetin mücadeleler içinde Yakutistanda yakut dili ile uğraştı. İlk eseri «Yakut Eyaleti Hâtıra Kitabı» 1895 de «Yakutistan İstatistik komitesi” tarafından çıkarılmıştır.
    Pekarskiy, bilhassa Yakut folklorına ve Yakut epopelerinin arkayik diline önem verdi. Bu alanda pek çok materyaller toplayarak İlimler Akademisi tarafından yayınlanan «Yakut Halk Edebiyatı Örnekleri» adlı 3 ciltlik eserinde bunların büyük bir kısmım neşretti. Yakutsk şehrinde basılmıya başlıyan «Büyük Yurt Sözlüğü» de Akademi yayınları arasına alındı. Pekarskiy, ölünceye kadar bu sözlük üzerinde çalıştı.
    Pekarskiy'nin en büyük eseri «Yakut Dili Sözlüğü» dür. Üç cilt olan ve 2000 sayfa tutan bu kıymetli eser Türk Dil Kurumu tarafından dilimize çevrilmiştir, basılmaktadır. Sovyet İlimler Akademisi Üyesi Profesör Oldenburg: «Türk kavimlerinin hiçbiri Pekarskiy'nin Yakut Sözlüğü kadar zengin ve ilmî bir sözlüğe malik değildir» demektedir.
    Türk lehçelerinden biri üzerinde 50 yıllık ömrünü harcıyan büyük bilgin Pekarskiy'nin adını, ölümünün onuncu yıldönümünde saygı ile anarız.
    /Ankara Universitesi. Dil ve Tarih. Coğrafya. Fakültesi Dergisi. Cilt. II. Sayı. 5. Temmuz – Ağustos. Ankara. 1944. С. 818-819./




                                               АЛЕКСЕИ ЕЛИСЕЕВИЧ КУЛАКОВСКИЙ
                               1. Кулаковский — основоположник и классик якутской поэзии
    В 1900 г. Кулаковский написал песню «Заклинание духа — хозяина леса» (Байанай алгыһа). Это было первое в истории якутов поэтическое произведение, написанное на якутском языке. И нет никакого сомнения, что оно откроет собою первую страницу антологии якутской поэзии...
    Классическим произведением Кулаковского является поэма «Сновидение шамана», написанная в 1910 году, при изучении которой необходимо иметь в виду ту политическую обстановку, при которой она создавалась:
    а) Подавление царизмом революционного движения в России и в ее колониях после поражения революции 1905 года. Реакция и усиление колониального гнета.
    б) Угрозу распространения переселенческой политики Столыпина в Якутии.
    в) Подготовку и угрозу первой мировой империалистической войны.
    Все эти обстоятельства, угрожавшие судьбам якутского народа, взволновали Кулаковского и побудили к созданию поэмы «Сновидение шамана».
    Содержание поэмы: всевидящий и всеведающий шаман проводит философский анализ и политический обзор историческим событиям, происходящим на всем земном шаре,
    1. В прошлые времена великие народы уничтожали малые. Те .же малые народы, которые жили на отдаленных окраинах, сохранялись лишь для того, чтобы из них высасывали все соки.
    2. Готовится война между империалистическими государствами:
                                                          «Великие нации
                                                         С великими повздорить
                                                         Вздумали.
                                                         Знаменитые государства
                                                         Со знаменитыми бороться
                                                         Решили».
    3. Война
                                                          «Многих, многих царей
                                                         Войска всполошились».
    Герой поэмы — шаман делает предположение о вероятном влиянии войны на Якутию:
                                                       «Неужели,
                                                         Великих наций
                                                         Борьбы — состязания волна,
                                                         К невзгодам, к несчастью прибитых
                                                         Бедных якутов
                                                         Счастье незавидное
                                                         Сотрет, сметет...»
    Последствия войны шаман видит в переселении народов. Эти переселенцы сделают:
                                                         «Наших наилучших — рабами нечистот,
                                                         Самых смелых — рабами на побегушках,
                                                         Самых молодых — рабами тяжелого труда».
    Поэт разоблачает волчий закон капитализма, пагубно отразившийся на взаимоотношениях между народами:
                                                         «Если великая и малая нации
                                                         В соприкосновении живут —
                                                         Малая несчастная,
                                                         Как потухающее пламя,
                                                         Исчезает, по обыкновению...
                                                         Так с тысячами народов
                                                         Дыхание остыло, вымерло,— говорят;
                                                         Неужели только мы,
                                                         Лесом отделенные от них,
                                                         Островком останемся в живых? —
                                                         Едва ли...»
    Герой поэмы говорит, что на Якутию смотрят Япония, Китай и Америка, но передаться им нельзя. И шаман советует своим единоплеменникам воспринять русское «волшебство», т. е. русскую культуру, и слиться с русскими. В этом он видит единственный выход для якутского народа.
    Через два года после создания поэмы «Сновидение шамана» поэт эту же мысль в прозаической форме сформулировал в своем письме «К якутской интеллигенции» (1912) [* Подлинник письма на русском языке хранится в партийном архиве Якутского Обкома ВКП(б): Өксөкүлээх Өлөксөй (Кулаковский Алексей) «К якутской интеллигенции» (1912 г. май); 23 листа, исписанные с обеих сторон. (В дальнейшем, при ссылках, будем называть просто «Письмо»).].
    «Вы, гг., может быть, подумаете, — писал Кулаковский в названном письме,— что я одержим какой-нибудь манией или мнительностью, высказывая мысль о возможности и даже неизбежности вымирания якутов.
    Неужели незаметны те роковые тучи, которые так зловеще собрались над нашим мутным небосклоном?..
    Всякому известна аксиома, что дикий народ, приходя в соприкосновение с более культурным, вымирает в течение более или менее продолжительного периода времени. Какая масса к тому исторических примеров!
    Даже такие большие нации, как индейцы, негры и другие, вымирали и вымирают...» [* Письмо, стр. 1.].
    В этих словах Кулаковский разоблачает волчий закон, установленный империалистическими хищниками во взаимоотношениях между народами, его результаты и опасность для народов.
    Далее Кулаковский пишет:
    «...Что же мы должны делать? Сидеть на судне жизни, не имеющей ни руля, ни ветрил, и нестись по волнам житейского моря туда, куда нас выбросит и разобьет волна слепого случая или же что-нибудь предпринять, бороться?..
    Неужели мы, вольные и здоровые, будем ждать житейскую бурю спокойно для того, чтобы быть стертыми с лица земли первым ее порывом!
    Нет и нет!!! Слишком горько, слишком обидно отказаться от права жить в ту эпоху человеческого существования, когда человек выступает полновластным хозяином природы и когда он начинает жить осмысленной, духовной и полной наслаждениями жизнью под сенью лучезарной поэзии, прекрасной эстетики и под защитой всесильной науки и логики!..
    Даже утопающий и тот уже хватается за соломинку. Но что же нам делать, что предпринять?
    Передаться Америке, Японии, Китаю? Нет — эти номера не проходят. Те нас быстро задавят в борьбе за существование, а белоглазый, большеносый нучча [* Русский — Г. Б.] не говоря уже о дарований православной веры, гораздо ближе нам, милее и родственнее их...
    Перейти, что ли, согласно поэзии Пекарского, на север? Нет, — и этот номер плох: на севере нет земель, на которых мы могли бы существовать, — мы там погибнем очень скоро и перейдем туда не по своей воле.
    Единственным рациональным средством является наша культивизация и слияние с русскими, — благо, что помесь с последними дает хорошие плоды. Культивизация была бы необходима и помимо указанных выше грозных призраков...» [* Письмо, стр. 13.].
    Культивизация якутского народа и слияние его с русскими — вот как разрешил в 1910-1912 годах Кулаковский великий вопрос о судьбах дореволюционного якутского народа, вопрос об угрозе вымирания якутов при царизме и о спасении от этой угрозы...
                                         3. Философские и общественно-политические
                                                          взгляды Кулаковского
    Кулаковский был философом, своеобразным мыслителем. Почти все основные его литературные произведения и научные труды проникнуты определенным философским духом...
    В общественно политических взглядах Кулаковского большое Место занимает переселенческий вопрос.
    Закон 27 апреля 1896 года признал необходимым заселять Якутский и Вилюйский округа Якутской области выходцами из центральной России. С этого времени началось так называемое юридическое переселение в Якутскую область.
    После революции 1905 года, в период царской реакции, переселенческий вопрос стал одним из важных моментов аграрной политики черносотенца Столыпина. Активными проводниками переселенческой политики последнего должны были быть царские наместники на окраинах.
    29 января 1907 года якутский губернатор Крафт в Петербурге подал министру внутренних дел записку о ближайших задачах переселения в Якутскую область. В записке губернатора сказано было, что первые вестники переселенческого движения обыкновенно застигают местную администрацию врасплох, что во избежание подобного явления нужно заблаговременно произвести на месте выяснение вопроса о переселенческой емкости Якутской области [* К вопросу о переселении в Якутскую область, газ «Якутская жизнь» 1908, №№ 23-24.].
    Заявление губернатора было принято во внимание. По распоряжению главноуправляющего земледелием и землеустройством князя Василькова, в 1907 году в Якутию был командирован вице инспектор корпуса лесничих И. О. Маркграф [* Там же и журн. Сибирские вопросы, 1910, №№ 28-29.]. Последний представил докладную в Петербург, что в Якутскою область, можно якобы поселить около 2 миллионов человек.
    Докладная Маркграфа обсуждалась на специальном совещании, куда был приглашен Э. К. Пекарский, как знаток Якутии. На этом совещании господа договорились, что в Якутскую область, по плану Маркграфа, можно заселить около 2 млн человек, для чего стоит лишь переселить всех якутов из южных районов Якутии на север, в тундровую полосу. Этот план был одобрен Пекарским, который в качестве знатока якутов сказал, что так будет целесообразнее, т. к. якуты привыкли к холоду, к суровым условиям природы и могут жить в тундровой полосе.
    Эта была гнусная, чудовищная, реакционная политика. Против такой убийственной для якутского народа политики Столыпина в 1910, 1912 годах — и выступил Алексей Елисеевич Кулаковский [* См. «Сновидение шамана» (1910), «Письмо».].
    «Правительство, — писал Кулаковский про переселенческую политику Столыпина в Якутии, — обратило свое внимание и на далекую Якутскую область, про которую оно имеет совершенно превратное представление и про величину которой ходят баснословны слухи. Положим, иметь ему правильное представление довольно трудно, потому оно и посылало специально Маркграфа, сделавшего доклад, что наша область может вместить 2 млн переселенцев» [* Письмо, стр. 3-4.].
    В понимании и раскрытии целей переселенческой политики царизма Кулаковский вплотную подошел к истине:
    «Правительство весьма радостно ухватилось за доклад Маркграфа, и теперь идут приготовления о заселении Якутской области Правительство, заселяя Сибирь, в частности нашу область, мнит что убивает одним выстрелом сразу трех зайцев:
    1) Избавляет от того избытка населения, которого ему девать некуда (что весьма важно при том жгучем обостренном положении земельного вопроса, какое там ныне господствует); 2) заселяет и культивирует дикий пустынный край с целью извлечения пользы для государства эксплуатацией его природных богатств; и 3) колонизирует свои окраины в видах охраны их от алчных и страшных соседей, — вроде Америки, Японии, Китая» [* А. Е. Кулаковский — «Письмо».].
    Как видно, Кулаковский, связывая переселение с попыткой царского правительства разрешить, во всяком случае смягчить, обострение земельного вопроса в России, стихийно приближается к ленинскому пониманию задач переселенческой политики Столыпина. Раскрывая задачи переселенческой политики Столыпина, в 1913 году Ленин писал:
    «Известно, что после 1905 года правительство, в связи со своей «новой» аграрной политикой в Европейской России, приложило особые усилия к развитию крестьянских переселений в Сибирь. Помещики усматривали в этих переселениях, так сказать, приоткрытие клапана и «притупление» аграрных противоречий в центре России» [* Ленин, соч. т. XVI, стр. 373.].
    «Что касается переселений, то революция 1905 года, показавшая помещикам политическое пробуждение крестьянства, заставила их немножечко «приоткрыть» клапан и... постараться «разрядить» атмосферу в России, постараться сбыть побольше беспокойных крестьян в Сибирь» [* Ленин, там же, стр. 451.].
    «Новая» аграрная политика, разоряя одну полосу России за другой, крестьян одного района за крестьянами другого, выясняет постепенно перед всеми крестьянами, что не в этом лежит действительное спасение» [* Ленин, там же, стр. 388.].
    В интересах осуществления своей переселенческой политики, в августе 1910 года премьер-министр Столыпин в сопровождении главноуправляющего земледелием и землеустройством ездил в Сибирь.
    Выступая в поэме «Сновидение шамана» и в письме «К якутской интеллигенции» против переселенческой политики Столыпина в Якутии, Кулаковский подчеркивал, что на Севере, куда хотели царские палачи переселить якутский народ, нет земель для существования якутов, что якуты там погибнут» [* А. Е. Кулаковский, — Письмо, стр. 13.]. Именно поэтому Кулаковский обрушился на Пекарского за его выступление.
                                    «Вот, сей-то господин попал случайно раз
                                   В среду мужей ученых,
                                   Не испытавших севера, ни игр суровых,
                                   Ни моря льдистого проказ,
                                       Чтоб показать умишка глубину,
                                       Чтоб доказать патриотизма вышину,
                                       Сказал герой такое слово,
                                       Слыхать не приходилось мне какого:
                                   — Якут-пигмей привычен к холоду морей,
                                   Ему приятен край, где царствует борей.
                                   Зачем их нам не гнать в страну,
                                   Какая им по сердцу и нутру.
                                       А прежние пашни их и избы,
                                       То, чем лежать им, гнить без пользы,
                                       Да достаются детям нашим, как надел,
                                       Чтоб уходя народ вздыхать об них не смел...
                                   И труженик смешон мне кропотливый сей:
                                   Плоды трудов своих кровавых (1)
                                   Над чем кряхтел от юности своей,
                                   Продать решил за миг один похвал неправых.
                                       Частенько хоть тайком порой-ночной,
                                       Скорбеть он будет думой и душой.
                                       ...................................................................
                                       Заслужил же он лишь обиженных укор.
                                   Не думайте же, однако, друзья мои,
                                   Что я настроен
                                   Хорошо, что потому и пою, нет — это смех сквозь
                                   слезы, это — «пир во время чумы» (2).
    (1) Речь идет о труде Э. К. Пекарского «Словарь якутского языка» — Г. Б.
    (2)  А. Е. Кулаковский — Письмо, стр. 6.
    «Неправые» и «чума» — вот как Кулаковский назвал палачей царизма, Столыпина и его переселенческую политику.
    Переселение якутов, которое пытались проводить черносотенцы периода столыпинской реакции, в своем осуществлении, с точки зрения исторического развития, было бы сплошной реакцией, т. к. переход от оседлой жизни, земледельческой и скотоводческой культуры южных районов Якутии, к кочевой жизни и охоте на севере есть шаг назад, возврат от высшего к низшему. И эта реакция, если бы она восторжествовала, означала бы вытеснение якутов в бесплодные пустыни крайнего севера и действительно привела бы их к гибели и вымиранию.
    «...остается, — пишет товарищ Сталин, характеризуя результаты переселенческой политики царизма, — около 10 миллионов киргиз, башкир, чеченцев, осетин, ингушей, земли которых служили до последнего времени объектом колонизации со стороны русских переселенцев, успевших уже перехватить у них лучшие пахотные участки и систематически вытесняющих их в бесплодные пустыни. Политика царизма, политика помещиков и буржуазии состояла в том, чтобы насадить в этих районах побольше кулацких элементов из русских крестьян и казаков, превратив этих последних в надежную опору великодержавных стремлений. Результаты этой политики — постепенное вымирание вытесняемых в дебри туземцев (киргизы, башкиры)» [* И. Сталин — Марксизм и национально-колониальный вопрос, стр. 70-71.].
    Осуществление переселенческой политики Столыпина в Якутии, ввиду отсутствия в то время на берегах Ледовитого океана условий для человеческой жизни, имело бы еще более реакционные, еще более катастрофические для якутского народа последствия.
    Кулаковский пытался заглянуть в причины колониальных захватов, переселения вообще.
    «Человек размножался сначала в странах с умеренными и жарким климатом, а потом уже потек в холодные полярные страны.
    Первая ужасная лава человеческой эмиграции потекла в Африку, Австралию, острова... Вторые волны хлынули, по изображению компаса, в Америку... Наконец, переселение пошло и в нашу Сибирь...
    Все те старшие народы, которые слишком размножились на своих первоначальных родинах, находили выход из критического положения только в эмиграции. Пока была наличность земель для населения — дело ладилось. Но теперь, когда не стало нигде этих земель, то вопрос существования человечества становится ребром: или найти дешевый (химический) способ питания или прекратить свое размножение, или умирать с голоду...» [* А. Е. Кулаковский. — Письмо, стр. 10.].
    Из этого видно, что Кулаковский причины колониальных захватов и переселений находит в чрезмерном размножении людей. А причину этого чрезмерного размножения людей в свою очередь, как уже сказано выше, он видит в развитии науки и техники, давших человеку возможность покорить природу, выжимать ее блага.
    Мысль о «переразмножении» людей, о «перенаселении» земного шара и о связанной со всем этим земельной «тесноте», высказанная Кулаковским в его поэме «Сновидение шамана» и в его письме «К якутской интеллигенции», как объяснение не непосредственных, а конечных причин колониальных захватов буржуазных государств вообще, переселенческой политики царизма в особенности, есть от начала до конца ошибка, скорее — чужеродное тело в философских взглядах Кулаковского на явления человеческого общества. Она возникла у Кулаковского в результате вполне понятного в условиях дореволюционной Якутии непонимания им законов развития буржуазного общества [* О причинах колониальных захватов, эмиграции и переселений см. труды классиков марксизма ленинизма — Г. Б.], действительного положения землепользования в России в особенности. При объяснении причин переселения в Якутию Кулаковский не проповедовал бы мысль о переразмножении и перенаселении Центральной России, «если бы он, например, знал что:
    «Земельная теснота в центральной России не исключение, а правило. И тесно крестьянам именно потому, что слишком уже вольготно, слишком уже просторно расположились, господа помещики. «Крестьянская теснота», — это значит захват помещиками массы земель.
    «Крестьянское малоземелье», — это значит помещичье многоземелье.
    «Вот Вам, господа, простые и ясные цифры. Крестьянской надельной земли 138½ миллионов десятин. Частновладельческой — 102 миллиона десятин. Сколько из этой последней принадлежит крупным владельцам?
    Семьдесят девять с половиной миллионов десятин земли принадлежит владельцам, имеющим свыше 50 десятин каждый.
    И каждому числу лиц принадлежит эта громадная масса земли? Меньше чем 135 тысячам (точная цифра — 133.898 владельцев).
    Подумайте хорошенько над этими цифрами: 135 тысяч человек из сотни с лишним миллионов жителей Европейской России владеют почти восьмидесятью миллионами десятин земли!!
    А рядом с этим 12¼ (двенадцать с четвертью!) миллионов крестьянских надельных дворов владеют 138½ миллионами десятин.
    На одного крупного владельца, на одного (будем говорить для простоты) помещика приходится 594 десятины.
    На один крестьянский двор приходится 11,1/3 десятин.
    Вот что г. Святополк-Мирский и его единомышленники называют «исключительными случаями действительной земельной тесноты». Как же не быть всеобщей крестьянской «тесноте», когда горстка богачей в 135 тысяч человек имеет по 600 десятин, а миллионы крестьянства по 11 десятин на хозяйство? Как же не быть крестьянскому «малоземелью» при таком громадном и чрезмерном помещичьем многоземелье?» [* Ленин, соч. т. XI, стр. 102.].
    Против реакционной переселенческой политики Столыпина вы ступили русский рабочий класс, трудящееся русское крестьянство и все угнетенные царизмом, народы нашей страны, руководимые партией Ленина — Сталина, и политика эта провалилась.
    Таким образом Кулаковский со своей поэмой «Сновидение шамана» и письмом «К якутской интеллигенции» выступает одним из борцов против реакционной переселенческой политики Столыпина.
    /Башарин Г. П.  Три якутских реалиста-просветителя. Якутск. 1944. С. 16, 22-24, 33, 37-42./



                                                                               * * *
    Совершенно, особое место в истории изучения якутского языка занимает Э. К. Пекарский — автор монументального «Словаря якутского языкам». Сосланный в Якутию в 1881 г., Э. К. Пекарский прожил здесь, около 25 лет. С. Е. Малов в статье «Памяти Э. К. Пекарского», посвященной пятилетию со дня смерти [* С. Е. Малов. Памяти Э. К. Пекарского. Газета «Социалистическая Якутия», № 136, от 11 июля 1939 г.], сообщает следующие сведения о жизни Э. К. Пекарского до его ссылки:
    «Э. К. Пекарский род. в. 1858 г., по национальности поляк из Минской губернии. Будучи студентом Харьковского Ветеринарного Института, он за свою революционную деятельность был приговорен к ссылке в Архангельскую губернию сроком на пять лет. Но ему удалось вместо этого, под чужим именем и с чужим паспортом, работать волостным писарем в Тамбовской губернии и вести там революционную работу. Через несколько лет (в 1881 г.) он был„ опознан, арестован, судим Московским военным судом и сослан в Якутскую область».
    Попав в Якутию, этот энергичный и деятельный человек, чтобы иметь возможность общаться с окружающими его людьми, прежде всего решил изучить якутский язык. Такова была, основная цель, с какой Э. К. Пекарский приступил к изучению якутского языка. Для достижения этой цели он начал с записывания отдельных якутских слов, извлекая их из устных расспросов, пополняя выборкой из печатной, главным образом переводной миссионерской литературы. Скоро эта работа, начатая о практической целью, становится главным делом жизни Э. К. Пекарского. Эдуарду Карловичу постепенно удается собрать всю скудную литературу на якутском языке, а также немногочисленную литературу о самом якутском языке и использовать ее для задуманного им словаря. Сам он вскоре становится центром словарной работы по якутскому языку и ему передают свои словарные материалы Альбов, Натансон, Орлов, В. Попов, Ионов и др. Некоторые из этих лиц и позднее принимали в работе Э. К. Пекарского самое непосредственное участие.
    Когда в 1894 г. начала свои работы Сибиряковская экспедиция в Якутской области, Э. К. Пекарский был привлечен в качестве ее участника, а словарь его был включен в общий план работ экспедиции. При издании первого выпуска словаря [* Первый выпуск был издан в г. Якутске в 1899 г. под грифом: «Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова», том III, часть I.], однако, выяснилось, что средств, выделенных И. М. Сибиряковым для этого издания, не хватит, и тогда Восточно-Сибирский отдел Русского Географического общества возбудил ходатайство перед Академией Наук о включении в план работ Академии издания «Словаря якутского языка». В 1900 г. Академия Наук приняла издание словаря на себя, поручив ведение его ак. К. Г. Залеману. В 1905 г. уже и сам Э. К. Пекарский переезжает в Петербург, где под руководством академиков К. Г. Залемана, В. В. Радлова, а позднее и В. В. Бартольда приступает к изданию своего «Словаря якутского языка», первый выпуск которого вторично вышел в апреле 1907 года в Петербурге, а последний, тринадцатый, в Ленинграде в сентябре 1930 г.
    Э. К. Пекарский, страстно преданный своему любимому делу, отдавший ему около 50 лет своей жизни, умело привлекал в помощь себе лингвистов разных специальностей. Кроме постоянных сотрудников в лице В. М. Ионова и Д. Д. Попова, в работе над словарем принимали деятельное участие А. А. Бялыницкий-Бируля, ак. Б. Я. Владимирцов, Н. Ф. Катанов, Д. А, Клеменц, В. Л. Котвич, С Е. Малов, Г. Ф. Осмоловский, К. К. Юдахин, а также ряд представителей якутской интеллигенции: — ученый-лингвист С. А. Новгородов, студент Томского университета Ал. Н. Никифоров, Н. Е. Заболоцкая, М. Н. Попова (Андросова), Ег. Дм. Николаев, Н. В. Говоров и др. Особенно горячее и долголетнее участие в словаре приняли академики К. Г. Залеман, В. В. Радлов и В. В. Бартольд. Как видим, в этом перечне упоминаются виднейшие тюркологи, монголисты и якутоведы того времени. Участие их внесло в словарь сравнительный материал по турецким и монгольским языкам и увеличило значительно тем самым его научную ценность.
    Как и все политссыльные, занимавшиеся изучением якутского языка, Э. К. Пекарский был самым тесным образом связан с якутами, среди которых он прожил 25 лет и собрал значительную часть своего материала, и не прекращал своих сношений с ними и после своего переезда в Петербург. Среди якутов, вообще относящихся к своему языку и устному народному творчеству с редкой любовью, было немало людей, тонко понимающих свой язык и всегда готовых помочь желающим овладеть им. С большой признательностью вспоминает об этих людях и С. В. Ястремский в предисловии к своей грамматике [* См. С. В. Ястремский. «Грамматика якутского языка». Иркутск, 1900 г., стр. 6.]. Многие из них не ограничивались одними устными сообщениями, но и производили записи, главным образом, образцов устного народного творчества. Эти рукописи также дали очень важный материал для исследования. В словаре Э. К. Пекарского они были максимально использованы.
    Основной принцип, по которому строился «Словарь», был очень прост: вносить в словарь каждое услышанное или прочитанное якутское слово, какое бы значение оно ни имело. И, действительно, в словаре Э. К. Пекарского, насчитывающем около 25.000 слов (3858 столбцов), можно найти слова, употреблявшиеся якутским народом в самых различных языковых стилях. Слова отбирались из повседневной разговорной речи, из лексики поэтической, из речи аффективной, ругани, из старых шаманских текстов и т. п. Каждое слово, услышанное самим Э. К. Пекарским или указанное ему кем-нибудь из его сотрудников, вносилось в словарь и имело совершенно равные права с другими словами вне зависимости от того, было ли оно употребительным или редким, современным или архаичным, приличным или даже нецензурным. В «Словарь» Э. К. Пекарского, конечно, не попали все слова якутского языка, но он оказался максимально полным. Это стремление к полноте охвата лексического материала языка было вызвано глубоким убеждением автора, что язык народа ярче всего выражает внутренние особенности его. Вот что пишет об этом Э. К. в «Предисловии»:
    «Исходя из того простого положения, что «в языке народа всего полнее отражается его душа», я думал, что чем больше будет собрано мною якутских слов, чем точнее будет объяснено каждое из них, тем более, ценный материал я буду в состоянии дать другим исследователям для понимания души якутского народа».
    После сказанного станет понятным и эпиграф, поставленный автором к „Словарю якутского языка»:
    «Язык племени — это выражение всей его жизни, это музей, в котором собраны все сокровища его культурной и высшей умственной жизни».
    Стремясь максимально полно охватить словарный состав якутского языка, Э. К. Пекарский ставит своей целью выявить возможно полнее значение каждого отдельного слова. Учитывая широко развитый полисемантизм якутской лексики, это становится крайне важной задачей. И поэтому каждое или почти каждое слово, помещенное в «Словарь» подвергалось тщательной обработке, в которой обычно принимало участие большое количество лиц.
    Э. К. оставил в наследие будущим исследователям большой материал, насчитывающий около 15000 карточек, для дополнительного тома своего «Словаря». Картотека эта хранится в рукописном отделе И-та Востоковедения АН СССР. Разбирая ее, всякий раз поражаешься тому, сколько труда, сколько внимания и любви внесено в эту колоссальную пятидесятилетнюю работу. Каждая карточка сама говорит об этом. Она рассказывает о том, как и кем велась эта подготовительная работа. Здесь можно увидеть большую переписку разных людей по поводу выявления значения или звучания того или иного отдельного слова. В результате этой Обработки определялся морфологический состав слова, различное произношение его по говорам, сравнение с аналогичными словами тюрко-татарских, монгольских, тунгусских и, маньчжурского языков, устанавливалось основное, переносное и второстепенные значения, приводятся синонимы. Каждое слово, как правило, дается в определенном контексте. При этом, если оно монгозначно, то и количество примеров большое. Сами примеры подобраны таким образом, что вполне позволяют выяснить и синтаксическую функцию приводимого слова.
    Каждое слово записано фонетически академической транскрипцией, установленной еще ак. О. Н. Бетлингком. Э. К. несколько дополнил ее рядом знаков для звуков, неизвестных О. Н. Бетлингку [* Введены дополнительные, так наз. «мульированные» знаки: dj, lj, nj.]. Единственный упрек, который можно предъявить фонетической записи Э. К. Пекарского — это отсутствие особого знака для интервокального с, который, как известно, обычно произносится как һ, но в некоторых случаях этого перехода һ не бывает, и это очень интересное и важное фонетическое явление словарь Э. К. Пекарского не отражает. Но во всем остальном запись Э. К. безупречна.
    Все это делает «Словарь якутского языка» незаменимым пособием в научной работе. Без преувеличения можно сказать, что сейчас «Словарь» позволяет исследователю, работающему над якутским языком, поставить и разработать любой вопрос из области фонетики, морфологии, синтаксиса, лексики и даже истории и диалектологии якутского языка. Во многом Э. К. не разобрался, но он любовно собрал самые разнообразные материалы, ценность которых для научной работы совершенно исключительна.
    Вот почему словарь Э. К. Пекарского заслуженно пользуется мировой известностью и является необходимейшим пособием ученых не только якутологов, но и всех тюркологов, а также монголистов, как в нашей стране, так и за границей. Поэтому совсем не удивительно, что в Турции этот словарь уже давно переведен на турецкий язык и подготовляется его издание. «Словарь» Э. К. Пекарского, будучи прежде всего научным трудом, имеет также и большое практическое значение, поскольку он широко используется при переводах на якутский язык различных политических документов и литературы. Так, например, осенью 1938 г. большой коллектив переводчиков был занят переводом «Краткого курса истории ВКП(б)» на якутский язык и во время этой сложнейшей и ответственейшей работы каждый из участников не расставался со словарем Э. К., подыскивая с помощью его наиболее удачные возможности для передачи отдельных положений этого величайшего документа нашего времени.
    Не обходятся без словаря Э. К. Пекарского и практические работники по языку, черпая из него материал для лекций, уроков и составления практических руководств по якутскому языку. Академия наук СССР в свое время высоко оценила работу Э. К. Пекарского, избрав его в 1927 году своим членом-корреспондентом, а с 1931 года — почетным академиком. Завершение работы над «Словарем якутского языка» было отмечено специальным торжественным заседанием Академии наук СССР 27 февраля 1927 года.
    Однако Э. К. Пекарский известен не только как автор «Словаря». Немало сделал он и для публикации записей фольклорных текстов, сделанных как им самим, так и другими лицами. С 1907 года по его инициативе и под его редакцией начинают выходить «Образцы народной литературы якутов» [* Том. I, вып. I-V, СПб, 1907-1911 гг., том II, СПб, вып. I 1913 г., вып. II, 1918 г., том III, вып. I. Петроград, 1916 г.]. В первом томе, состоящем из 5 выпусков, были помещены записи якутского фольклора, сделанные самим Э. К. Второй том составляет тексты, записанные И. А. Худяковым, русские переводы которых были ранее Опубликованы в его Верхоянском сборнике. Третий том составляет записанный В. Н. Васильевым текст якутской былины — олонгхо „Куруубай хааннаах Кулун Куллустуур».
    Все записи переданы в академической транскрипции. Значение их для изучения якутского языка чрезвычайно велико, так долгое время они были почти единственным источником для научения якутского языка, его морфологии и лексики. Кроме того, чрезвычайно важны они для изучения якутского синтаксиса, а также истории якутского языка.
                                                                               * * *
    Ак. В. В. Радлов, по свидетельству Э. К. Пекарского, принимал горячее участие в подготовке к изданию «Словаря якутского языка» и как специалист тюрколог и как председатель Русского Комитета для изучения Средней и Восточной Азии, часто оказывая и материальную поддержку автору из средств этого Комитета. При этом участие ак. В. В. Радлова не ограничивалось интересом наблюдателя, но выразилось в том, что В. В. и сам начал заниматься якутским языком, резюмировав результаты этих занятий в небольшой, но интересной работе «Die jakutische Sprache in ihrem Verhältnisse zu den Türksprachen» («Якутский язык в его отношении к турецким языкам») [* С. Записки. Имп. Академии наук по историко-филологическому отделению, т. VIII, № 7, СПб, 1908 г. (Перевод на русский язык подготовляется к изданию НИИЯЛИ ЯАССР).]. Участие в обработке материалов «Словаря» послужило лишь толчком к написанию этой работы...
    /Убрятова Е. И.  Очерк истории изучения якутского языка. Якутск. 1945. С. 21-27./


                                         ПЕКАРСКИЙ, ЭДУАРД КАРЛОВИЧ
                                                                     (Фонд 202)
    Род. на мызе Петровичи, Минской губ. 13 октября 1858 г., ум. в Ленинграде 29 июня 1934 г.; чл.-корр. АН по разряду восточной словесности — 15 января 1927 г.; почетн. чл. АН — 1 февраля 1931 г.; ученый хранитель Музея антропологии и этнографии АН и заведующий галереей Петра I; б. чл. партии «Народная воля».
    Рукописи трудов Э. К. Пекарского по вопросам фольклора и быта, якутов, в том числе: «Якутский род до и после прихода русских», «От Якутска до Аяна и обратно», «Терминология родства у якутов и тунгусов» и др.; материалы для словаря якутского языка; материалы редакции газеты «Воля народа» (черновые протоколы).
    Материалы, отложившиеся от деятельности Э. К. Пекарского в Якутской комиссии АН и Музее антропологии и этнографии АН, в Обществе, б. политических каторжан и ссыльно-поселенцев, Литературном фонде и других научных и общественных организациях.
    Материалы Аянской экспедиции и экспедиции И. М. Сибирякова. 1894-1896 гг. (Протоколы организационных заседаний, отчеты и переписка участников экспедиции). «Реrsonalia» — газетные и журнальные вырезки и другие материалы о русских и западноевропейских писателях, ученых, общественных и политических деятелях; среди них: копии писем Н. Г. Чернышевского к А. Г. Кокшарскому 1883 г. и др.; автобиографии, биографии и некрологи ученых и общественных деятелей — Петра Алексеева, И. И. Майнова, В. В. Радлова и др.
    Черновики писем Э. К. Пекарского к разным лицам (в том числе к В. Г. Короленко). Материалы для биографии Э. К. Пекарского. [* О научной деятельности Э. К. Пекарского см. «Записку об ученых трудах Э. К. Пекарского» за подписями В. В. Бартольда, С. Ф. Ольденбурга и И. Ю. Крачковского, опубликованную в «Известиях Академии Наук СССР» (VII серия, 1927, № 18, стр. 1523-1524), и некролог «Памяти Э. К. Пекарского» в «Известиях Академии Наук СССР. Отделение общественных наук» (1934, № 10, стр. 743-747).]
    Переписка Э. К. Пекарского с научными учреждениями, редакциями,, общественными организациями, учеными и общественными деятелями. Среди корреспондентов: В. В. Бартольд, Ф. Д. Батюшков, В* Г. Богораз (Тан), И. П. Бородин, А. А. Бялыницкий-Бируля, Н. А. Виташевский, Б. Я. Владимирцов, В. Е. Горинович, А. А. Достоевский, С. М. Дудин, В. М. Ионов, В. М. Истрин, Е. П. Карпов, Д. А. Клеменц, В. Г. Короленко, А. Е. Кулаковский, И. И. Майнов, М. В. Новорусский, С. Ф. Ольденбург, Г. Н. Потанин, А. В. Прибылев, В. В. Радлов, Ф. А. Розенберг, Н. Л. Скалозубов, М. Н. Чернышевский, В. Е, Чешихин (Ч. Ветринский), В. Н. Шаганов, А. А. Шахматов, Л. Я. Штернберг, П. Е. Щеголев, В. Я. Яковлев (Богучарский), С. В. Ястремский и др.
    Рукописи других авторов по вопросам этнографии и экономики Якутии, в том числе П. И. Войнаральского «Приполярное земледелие», В. Е. Гориновича, «Народная медицина у якутов», С. В. Ястремского «Очерк якутской грамматики» и др.
    Фонд принят в Архив АН в 1934 г. от Е. А. Пекарской (см. «Отчет о деятельности Академии Наук СССР в 1934 году», М., 1935» стр. 587).
    1867-1933 гг.; 648 ед. хр.; опись имеется.
    /Архив Академии Наук СССР. Обозрение архивных материалов. Т. II. Труды Архива. Вып. 5. Москва-Ленинград. 1946. C. 158-159./

                                         СЛОВАРЮ Э. К. ПЕКАРСКОГО — СОРОК ЛЕТ
    Исполнилось сорок лет со дня выхода в свет первого тома якутско-русского словаря, составленного почетным академиком Э. К. Пекарским.
    Бывший политический ссыльный в Якутии Э. Пекарский явился одним из пионеров в деле изучения якутского языка. В результате многолетней работы он составил и выпустил 13 томов словаря, содержащих до 25 тысяч якутских слов, и подготовил к печати четырнадцатый, дополнительный том. Эта работа Пекарского, получившая мировую известность, по словам академика Бартольда, «едва ли не самый монументальный из лингвистических трудов». Другой академик, принимавший активное участие в издания словаря — Радлов назвал его «сокровищницей языка якутов».
    Словарь, отразивший в себе все богатство якутского языка, для передовой части якутского народа — советской интеллигенции и, особенно, научных работников, является незаменимым пособием в работе.
    Отмечая день выхода в свет первого тома словаря, Институт языка, литературы и истории Якутской АССР провел специальное научное заседание, на котором был прочитан доклад кандидата филологических наук Н. О. Григорьева «Якутско-русский словарь Пекарского».
    /Социалистическая Якутия. Якутск. 20 апреля 1947. С. 2./




                                        БОГАТЫРСКИЙ ЭПОС ЯКУТОВ — ОЛОНХО
    Среди разных жанров богатого якутского фольклора выдающееся место принадлежит богатырскому эпосу—олонхо. Олонхо представляет собой большую эпическую поэму о героических подвигах древних богатырей. Богатыри племени «айыы аймаҕа»,—положительные герои олонхо, — выходцы из народа и носители его героических черт, лучшие и доблестные борцы за жизнь и счастье своего рода и племени.
    Олонхо — любимо якутским народом, его с одинаковым интересом слушают старики и молодежь, а олонхосуты — сказители олонхо, пользуются в народе всеобщим уважением. Отличаясь обилием сюжетов и мотивов, монументальностью образов, совершенством поэтических форм и богатством языка, олонхо является не только национальным достоянием якутов, но и может быть поставлено в ряд таких произведений мирового эпоса, как греческие «Илиада» и «Одиссея», русские былины, киргизский «Манас», армянский «Давид Сасунский», карело-финская «Калевала» и др.
    Размеры олонхо огромны. Среднее из них состоит из 6-9 тысяч, но встречаются и до 20 тысяч строк.
    Олонхо включает в себе и элементы, бытующие как самостоятельные произведения других жанров фольклора. Здесь мы встречаемся с осколками древних якутских мифов о мироздании и происхождении человека, почитании духов-хозяев природы и установлении культа, обычаев и обрядов. Кроме того в нем заметны сказочные мотивы, а также темы и сюжеты, встречающиеся в исторических легендах и преданиях якутского народа...
    Одним из излюбленных поэтических средств олонхо является сравнение, по-якутски — тэҥнээһин. Иногда сравнение разрастается настолько сильно, что представляет собой большой сравнительный период.
                Как девушки и молодые женщины,
                разнаряженные в платья с украшениями,
                думая что настал ысыах,
                пели песни и начали хоровод;
                полагая, что пир начался,
                кружили и приплясывали;
                расспрашивая о наступлении поры
                для игр, веселья и кумысопития,
                взявшись за руки шли толпой
                и между собою говорили:
                 «(Вот) тот человек хороший!
                Этот парень еще лучше!»
                А потом с опаской, вдруг
                вопрошали друг у дружки:
                 «Ах, подруженьки миленькие,
                не подслушал ли нас кто-нибудь?»
                И, опустивши друг у друга руки,
                расходятся в разные стороны —
                подобно этому росло в ряд
                множество мелких лиственниц [* «Образцы народной литературы якутов», изд. под ред. Э. К. Пекаркого, т. II, вып 1, стр. 77.]...
    Известны и более простые сравнения:
                Был и цветок пострел, подобный
                наружной стороне крыла птицы селезня,
                прилетевшего из страны Хоро...
                Дикий девственный лес
                рос вверх по склону так часто,
                как отвороченный в сторону
                хвост тельной лошади [* Там же.]...
    Приведу описание наряда девушки из айыы аймага:
                И стали (они) примеривать одежду,
                то усаживая ее, то укладывая ее,
                нарядили ее, пошив одежды (разные)
                из отборных рысьих мехов,
                из наилучших бобровых шкур,
                из красивых красных лисиц
                и из черных соболей с ворсом [* «Образцы народной литературы якутов», под редакцией Э. К. Пекарского, т. I., вып. 1, стр. 9.]...
                                                                                   IV.
    Богатырский эпос якутов давно обратил на себя внимание ученых и писателей. Прошло уже сто лет, как начали записывать и переводить олонхо на русский и другие языки...
    Академик А. Ф. Миддендорф в VI отделе своего «Путешествия на Север и Восток Азии» (СПБ, 1878), опубликовал олонхо «Эриэдэл Бэргэн» частью в записи из уст сказителя с подстрочным переводом, частью в кратком изложении на русском языке (стр. 808-812). В том же издании есть и замечательные образцы народных песен (795-807), замечания о якутском языке и его изобразительных средствах, о народном творчестве (792-795, 824-827). Якутский текст этого олонхо был перепечатан в «Образцах народной литературы якутов» под редакцией Э. К. Пекарского (т. 1, вып. 5, стр. 413-434)...
    Революционер-каракозовец и ученый фольклорист И. А. Худяков прожил в ссылке в Верхоянске с 1867 г. по 1875 г. При помощи местных интеллигентов (якута Эгинского наслега Н. О. Горохова и др.), записывал и переводил образцы устного народного творчества верхоянских якутов. Его труд «Верхоянский сборник», включающий сказки, песни, загадки и пословицы, а также русские сказки и песни, записанные в Верхоянском округе И. А. Худяковым был издан в 1890 году в Иркутске, уже после смерти собирателя, и сразу привлек к себе внимание ученого мира. Этот «Верхоянский сборник» в течение нескольких десятилетий служил единственным источником, где в переводе на русский язык были представлены почти все жанры якутского фольклора. Правда, научная редакция сборника, как это показал еще Э. Пекарский, оказалась далеко не безупречной [* Э. К. Пекарский, «Заметки по поводу «Верхоянского сборника» И. А. Худякова». Изд. ВСОРГО, XXVI, № 4-5.]...
    Почетный академик Э. К. Пекарский [* Был в ссылке в Якутской обл. с 1881 г. по 1895 г. в Батурусском улусе. В 1894-1896 гг. Пекарский принимал участие в экспедиции Сибиряком, в 1903 г. с В. М. Ионовым входил в состав Нельканской Экспедиции В. Е. Попова.] занимает исключительное место по заслугам в деле собирания и издания олонхо, да не только олонхо, но и вообще в деле изучения языка и устного творчества якутов. Он известен миру своим монументальным «Словарем якутского языка» и не менее капитальной серией «Образцы народной литературы якутов» на якутском языке, изданной Академией Наук за время с 1907 г. по 1918 г. Эта большая серия текстов почти из всех жанров якутского фольклора была задумана по типу составивших целую эпоху в развитии русской и тюркской фольклористики «Образцов народной литературы тюркских племен» акад. В. В. Радлова и может быть сопоставлена разве только с серией «Образцов народной литературы монгольских племен», изданной Академией Наук. Другие восточные народы СССР не имеют таких академических изданий образцов своего фольклора. «Образцы народной литературы якутов», состоящие из 3 томов в 8 выпусках, включают большое количество текстов олонхо, полных и неполных, записанных в разных уголках обширней Якутской области.
    Том первый составляют тексты, собранные самим Пекарским; они вышли в 5 выпусках в 1907-1911 гг. Сюда включены четыре полных записи олонхо: Дьулуруйар Ньургун Боотур — Богатырь Нюргун Стремительный, записанный грамотным олонхосутом К. Г. Оросиным в Игидейском наслеге Батурусского улуса в 1895 г. (вып. 1, стр. 1-80); Тойон Ньургун Бухатыыр — Богатырь Тойон Нюргун — записан в 1895 г. якутом 1-го Хаяхсытского наслега Батурусского улуса Николаем Поповым (вып. 2, стр. 81-112); Өлбөт Бэргэн — Бессмертный (Меткий) стрелок — записан Р. Александровым со слов олонхосута Жулейского наслега того же улуса Николая Абрамова в 1896 г. (вып. 2, стр. 113-147). Русский перевод помещен в книге С. В. Ястремского «Образцы народной литературы якутов» (Л., 1929, стр. 100-121); Уолумар Айгыр икки — Шаманки Уолумар и Айгыр — записана Э. К. Пекарским в 1896 г. со слов того же Ник. Абрамова (вып. 2, стр. 148-149).
    Выпуск 3 (стр. 195-280) составляет олонхо «Старик Кюл и старуха Силирикээн», которое записано в 1893-94 гг. якуткой 2-го Игидейского наслега Баягантайского улуса М. Н. Андросовой-Ионовой, замечательным знатоком языка и быта своего народа. «Басымньы баатыр и Эрбэктэй Бэргэн» записана в 1896 г. старостой Жулейского наслега Батурусского улуса Р. К. Большаковым (вып. IV, стр. 281-310). «Элик боотур и Ньыгыл боотур» записано упомянутым выше Р. Александровым в 1896 г. (вып. 4, стр. 311-395). Последнее олонхо выпуска (стр. 396-400) «Братья богатыри: внук Айыысыта Ала Хара и внук Ийэхсита Илэ Хара» была передана Э. К. Пекарскому в 1888 г. На подлинной рукописи стояла дата «2 апреля 1859 г.» и неразборчивая подпись какого-то старосты О... Это сильно сокращенная запись.
    В выпуске V первым идет отрывок олонхо «Үүт аас бэйэлээх Үруҥ Айыы тойон ыччаттара — Потомки Пресветлого Юрюнг Айыы тойона», записанные около 1890 г. М. Н. Андросовой-Ионовой (стр. 401-426), и отрывки олонхо «Оҕо Тулаайах», «Өлүү Үөдүлбэ бухатыыр», «Кулун Куллуруускай», «Эр соҕотох», «Эриэдэл Бэргэн», «Олонхолоон обургу», записанные разными лицами (стр. 427-475).
    Том II «Образцов народной литературы якутов» под редакцией Э. К. Пекарского (вып. 1 — 1913 г. и вып. 2 — 1918 г.) составляет издание якутских текстов, собранных И. А. Худяковым и опубликованных в «Верхоянском сборнике».
    Том III, вып. I (1913 г.) составляет олонхо «Куруубай Хааннаах Кулун Куллустуур — Своенравный и непокорный Кулун Куллустуур» (стр. 1-193), записанный В. Н. Васильевым в 1905 г. со слов олонхосута Батурусского улуса Теплоухова.
    «Словарь якутского языка», составленный Э. К. Пекарским при ближайшем участии Д. Д. Попова и Вс. М. Ионова, содержит около 25 тысяч якутских слов с приведением лексических параллелей из тюркско-татарских, монгольских, тунгусских и др. языков. Слова снабжены весьма обстоятельным толкованием и фразеологическим материалом, почерпнутым главным образом из текстов олонхо, опубликованных в серии «Образцы». Некоторые словарные статьи, посвященные фольклорным терминам и именам, занимают по нескольку столбцов «Словаря».
    Несколько устарелым, но все же полезным пособием является «Библиография якутской сказки» Пекарского, опубликованная им в 1912 г. в журнале «Живая старина» (т. XXI, стр. 529-531).
    Значение Э. К. Пекарского в деле изучения языка и художественного фольклора якутов, в особенности олонхо, давно уже получило достойную оценку в советской и мировой науке.
    Научно-исследовательская работа, проводившаяся политсыльными, экспедициями различных научных учреждений, привлекла к делу изучения Якутии местные культурные силы. Из местных жителей выходили как вполне самостоятельные исследователи, например: протоиерей Д. Хитров (автор грамматику якутского языка), А. Е. Кулаковский, С. А. Новгородов и др., так и любители и собиратели этнографических, фольклорных и языковых материалов: Д. Д. Попов, А. П. Афанасьев, Е. И. Борисов, И. С. Говоров, И. Корнилов, Пр. Малыгин, А. Н. Никифоров, Е. Д. Николаев, А. С. Порядин, Н. П. Припузов, М. Н. Слепцова-Ионова, она же Андросова-Ионова и другие.
    После Пекарского в деле собирания и издания олонхо следует назвать политссыльного С. В. Ястремского. Прожив в Якутии 13 лет [* С 1886 г. по 1896 г. жил в Батурусском, Мегинском и Дюпсинском улусах. Особенно плодотворна была жизнь и работа в Дюпсннском улусе, где при помощи интеллигентного якута А. П. Афанасьева он уделял много внимания изучению якутского языка и фольклора.], он многие годы занимался собиранием и изучением материалов по языку и словесности якутов. Особенному размаху его трудов способствовала большая экспедиция в Якутскую область в 1894-1896 гг., организованная Восточно-Сибирским Отделом Русского Географического Общества под руководством известного ученого политссыльного Д. А. Клеменца на средства сибирского мецената И. М. Сибирякова. Эта экспедиция привлекла к работе якутских политссыльных, кроме Ястремского, таких как Э. К. Пекарский, В. М. Ионов, В. Г. Богораз, В. И. Иохельсон и др., собравших большой материал по языку и фольклору якутов, чукчей и юкагиров. Ястремский в 1900 г. в Иркутске издал «Грамматику якутского языка» с приложением «Образцов народной словесности якутов»...
    Георгий Эргис
    [С. 5, 25, 35, 47-48, 51-54.]
                                                                       КОММЕНТАРИИ
                                                 ОЛОНХОСУТ И ПЕВЕЦ К. Г. ОРОСИН
    Константин Григорьевич Оросин, живший во второй половине XIX столетия, был известен в своем округе как хороший олонхосут и певец-импровизатор, обладавший несомненным поэтическим даром. Самоучкой он выучился писать и читать по-якутски.
    Происходил он из богатого рода. Его отец и дед были крупными богачами Батурусского улуса. Оросины держались старых патриархальных традиций: приглашали к себе известных певцов и олонхосутов, летом устраивали кумысные пиры по старому обычаю с обрядом посвящения светлым и добрым божествам. Даровитый юноша, К. Г. Оросин живо воспринял эти поэтические произведения фольклора, исполняемые певцами, олонхосутами; учился у них пению и сказыванию, беседовал со знатоками обрядовых молений и заклинаний. Став взрослым, Константин Григорьевич отделился от своих родных и поселился отдельно на берегу речки Намара.
    Он был близок к народу; жил чувствами, мыслями и чаяниями народными, исполнял народные песни и олонхо, импровизировал их как народный певец. У Оросина всегда бывало много стариков-знатоков старины, сказителей, певцов и олонхосутов. Всех их он охотно выслушивал, причем молодым или слабым олонхосутам делал замечания как знаток олонхо, поправлял слова и стихи, дополнял сюжет. Он завязал дружбу с местным краеведом Д. Д. Поповым и политссыльными Э. К. Пекарским, В. М. Ионовым, Н. А. Виташевским, В. Ф. Трощанским и другими [* Этими сведениями я обязан научному сотруднику НИИЯЛИ П. В. Попову, лично знавшему К. Г. Оросина.]. Они часто бывали у Оросиных, беседовали на разные темы. Константин Оросин очень плохо владел русским языком, а политссыльные на первых порах слабо говорили по-якутски. Поэтому в беседах они часто пользовались жестикуляцией, что не мешало им касаться самых различных вопросов. Безусловно, К. Оросин находился под культурным влиянием политссыльных.
    Когда к нему приезжал Э. К. Пекарский или В. М. Ионов, К. Оросин собирал стариков-носителей фольклора и хранителей заветов старины. Гости беседовали с ними о старине и быте, записывали фольклорные произведения и этнографические сведения. Эти старцы чутьем угадывали значение научных занятий политссыльных и всячески помогали в их работе. «Сердцем чуем полезность этого дела — Сүрэхпитинэн-быарбытынан таайан билэбит бу үлэ туһалааҕын», — говорили сказители. Такому пониманию стариков, конечно, немало способствовал К. Оросин, пользовавшийся уважением своих сородичей, как умный и добрый человек, и большой хлебосол. Сам Константин Григорьевич мечтал записывать фольклор, но ему мешала его малограмотность. «О, если бы хорошо овладеть искусством письма и суметь бы записать олонхо, это принесло бы пользу будущим поколениям — Суругу үчүгэйдик билэр буолан баран олонхону суруйдар, кэнэҕэс кэлэр ыччакка туһа буолуо этэ», — говаривал он. И эту мечту он осуществил при помощи Э. К. Пекарского. Последний в 1895 году, будучи научным сотрудником. Сибиряковской Экспедиции Восточно-Сибирского Отдела Русского Географического Общества 1894-1896 гг., дал поручение и наставление К. Г. Оросину по записи памятников устного поэтического творчества якутов. Оросин с успехом выполнил это поручение. Он записал олонхо о богатыре Нюргуне Стремительном и народные песни о сотворении матери-земли, о водке и др. Все эти записи сделаны русскими буквами с добавлением некоторых знаков из алфавита Д. Хитрова.
    Олонхо о Нюргуне Оросин слышал еще в юности от одного олонхосута соседнего Жулейского наслега и запомнил его во всех подробностях вследствие того сильного впечатления, которое оно на него тогда произвело.
    Оросин, строго говоря, не был профессиональным олонхосутом. Как человек зажиточный и общительный, живя постоянно в своем доме, он не обходил своих соседей и из любви к олонхо выступал с его исполнением, когда появлялось желание или вдохновение. Тем не менее, он был даровитым олонхосутом, что доказывает запись олонхо о Нюргуне.
    К. Г. Оросин умер в 1903 г., пятидесяти лет от роду. Похоронен в ограде Ытык-Кёльской церкви.
    [С. 363-364.]
                                     НЮРГУН БООТУР В ИЗДАНИИ Э. К. ПЕКАРСКОГО
    Свою серию «Образцы народной литературы якутов» Э. К. Пекарский открыл с олонхо «Дьулуруйар Ньургун Боотур — Нюргун Боотур Стремительный» (Том I, выпуск стр. 1-80). Это олонхо является первым не только по месту, но и по своим достоинствам.
    Текст олонхо, как и всей серии, напечатан в академической транскрипции О. Н. Бётлингка. «При переложении на академическое правописание я старался сохранить в тексте все орфографические особенности оригинала (писанного обыкновенными русскими буквами), поскольку они не противоречат законам якутской фонетики; сомнительные в каком-либо отношении слова и выражения, по возможности, оговорены в выносках»,— пишет Пекарский. Таких выносок сделано 81. Большинство их касается неточностей написания Оросина вследствие особенностей русского алфавита, которым он пользовался, или простых ошибок и описок.
    В таких случаях Пекарский дает в тексте свою Транскрипцию, а в выносках точно воспроизводит запись К. Оросина. Выноски этого рода нами воспроизведены и в настоящем издании, так как они могут служить материалом для исследователей, изучающих диалектальные и индивидуальные особенности фонетики оросинского текста. Часть выносок касается чисто диалектальных особенностей текста; в них таттинское произношение Оросина сопоставляется с общепринятым произношением якутов других центральных районов. Эти выноски тоже нами воспроизведены полностью. Кроме выносок в самом тексте встречается в скобках рядом с написанием Оросина более распространенное произношение отмеченных слов, напр. «өрө (өрү)», «таттаран (тартаран)», «кээттим (кэлтим)» ит. д. Наконец, в некоторых выносках имеются поправки и сравнения стилистического порядка, а в одной дается примечание к собственному имени: Ардьан Дуолай.
    Олонхо Оросина, как и остальные, опубликованные в «Образцах», напечатано сплошным текстом, хотя текст этот состоит из звучных аллитерационных стихов, и лишь отдельные места переходят в ритмическую прозу. В то время еще не было опыта стихотворного Издания текста олонхо и вопросы якутской поэтики совершенно не были разработаны. Из осторожности Пекарский не взялся за выделение стихов и строф в тексте и тем самым не дал поэтической фактуры произведения. Он даже не попытался разбить сплошной якутский текст на отдельные части, главы и подзаголовки по смыслу и содержанию. Поэтому издание Пекарского весьма тяжеловесно для восприятия. В тексте Оросина встречаются пропуски и синтаксические ошибки, вполне естественные в записи малограмотного человека.
    Серия Э. К. Пекарского «Образцы народной литературы якутов» была популярна среди якутской интеллигенции дореволюционного периода, как единственная народная литература на якутском языке [* О научиом значении этой серии см. в вводной статье.]. Миссионерская литература, например, переводы Евангелия и других богослужебных, книг, не имели значительного распространения. Среди якутов грамотных людей, которые могли бы читать эти переводы духовных книг, было очень мало, буквально единицы. В то время было велико культурное и политическое влияние ссыльных революционеров на якутов. Дореволюционная якутская интеллигенция в большинстве получала общее и политическое развитие при содействии политссыльных.
    Когда пробуждалось общественное сознание народа, распространение среди якутов на их родном языке таких любимых народных произведений, как олонхо, имело громадное культурное и прогрессивное значение. Издание «Образцов» Э. К. Пекарского показало якутам, что и они могут иметь свою литературу на родном языке, которая приобщает их к просвещению и прогрессу. Одновременно с этим академическим изданием в Петербурге, в Якутске стала выходить первая местная газета «Якутская жизнь», переименованная затем в «Якутскую окраину», со страницами на якутском языке. Эти первые ласточки якутской литературы сразу завоевали внимание и симпатию народа. Старожилы рассказывают, что наиболее развитые якуты заказывали своим родовичам, едущим в Якутск, привезти «сахалыы суругу — писания на якутском языке». Грамотные и образованные якуты зачитывались «Образцами народной литературы якутов» и первыми якутскими газетами и охотно читали их, своим неграмотным родичам. Даже еще сейчас в некоторых старых семьях, где есть грамотные, можно найти пожелтевшие от времени и усердного чтения экземпляры «Образцов».
    [С. 365-366.]
                                                            О НАСТОЯЩЕМ ИЗДАНИИ
    В галерее богатырских образов Нюргуну принадлежит одно из первых мест.
    Нюргун богатырь — защитник и освободитель. До появления его жители среднего мира, как именуется в олонхо земля, терпят бедствия и несчастий от нашествия абаасыларов — чудовищных порождений нижнего и верхнего миров, олицетворяющих собой злое начало. Для ограждения человечества от этих бедствий вышнее божество, властитель рока и судеб людей, Дьылга тойон поселяет Нюргун Боотура на землю...
    Нюргун Боотур наиболее популярен на территории бывшего Батурусского улуса, составляющего ныне три района: Таттинский, Чурапчинский и Амгинский. Олонхо о Нюргуне также бытует и в соседних районах: Усть-Алданском, Мегино-Кангаласском, а также на левобережьи Лены, в таких сравнительно далеких районах, как Орджоникидзевский и Намский. Сюжеты Нюргуна у олонхосутов бывшего Батурусского улуса более близки друг к другу, но по мере удаления от этого центра разница в вариантах все более увеличивается.
    Записанных вариантов олонхо о Нюргуне имеется всего двенадцать, в том числе два варианта, опубликованных уже в «Образцах народной, литературы якутов» под редакцией Э. К. Пекарского, и десять новых записей полного текста, собранных сотрудниками Научно-исследовательского института языка, литературы и истории ЯАССР. Таким образом, олонхо о Нюргуне наиболее богато представлено в записях. В этом отношении оно может быть сопоставлено только с олонхо об Эр Соготохе, тексты, переводы и сюжеты вариантов которого издавались много раз и имеются в рукописных фондах института...
    Нашу серию открывает «Нюргун Боотур Стремительный» в варианте К. Г. Оросина. Этот вариант является старейшим по времени записи и одним из лучших по яркости и глубине раскрытия патриотической идеи олонхо о Нюргуне. Остальные варианты менее выпукло освещают эту сторону олонхо, хотя они более выгодно отличаются языковыми и стилевыми преимуществами...
    Настоящее издание олонхо о Нюргуне во многом отличается от издания Э. К. Пекарского. Оно стало возможным лишь благодаря изучению новых записей вариантов олонхо и критическому освоению опыта изданий олонхо О. Н. Бётлингком, И. А. Худяковым, Э. К. Пекарским и С. В. Ястремским. Работы этих тружеников науки в свое время стояли на достаточно высоком уровне, но в настоящее время они не могут нас полностью удовлетворить как со стороны научного, так и литературного оформления текста олонхо...
    Пропуски в тексте олонхо, обнаруженные в издании Пекарского, в настоящем издании отмечены многоточиями и сделаны необходимые грамматические и стилистические поправки. Встречающиеся в якутском тексте К. Г. Оросина разночтения слов: үөһэ — үүһэ, байҕал — байаҕал, уонна — оонньа, буурҕа — бурҕаа, суочсоҕотохто — сотчоҕотохто, а также сочетания букв чч — тч в однородных словах, допущены согласно изданию Пекарского.
    В литературной редакции перевода приняли участие иркутский поэт А. С. Ольхон и директор НИИЯЛИ Т. А. Шуб, в обработке материала оказали помощь Н. М. Алексеев и М. А. Кротов. Нотные записи мелодий песен принадлежат композитору М. Н. Жиркову, Всем этим товарищам составитель выражает свою благодарность.
    [С. 367-369, 371.]
                                СХЕМЫ ВАРИАНТОВ СЮЖЕТА ОЛОНХО О НЮРГУНЕ
                                                      1 Нюргун Боотур Стремительный
                                                          (Дьулуруйар Ньургун Боотур)
    [Запись К. Г. Оросина в 1-м Игидейском наслеге Батурусского улуса (ныне Таттинского района) в 1895 г. «Образцы народной литературы якутов» под ред. Э. К. Пекарского, т. I, вып. 1. СПБ. 1907.]
    1.Описание страны. Жалобы людей среднего мира на притеснения злых племен — абаасы.
    2. Юного Нюргуна а его сестрицу Айталы Куо, по определению небесных божеств Дьылга тойона и Юрюнг Айыы тойона, вселяют в средний мир.
    3. Нюргун становится богатырем. Описание его внешности.
    4. Похищение красавицы Айталы Куо. Указание небесными вестниками Нюргуну на похитителя — богатыря нижнего мира Ыйыста Хара.
    5. Нисхождение Нюргуна в нижний мир и борьба с Ыйыста Хара. Борьба происходит в трех местах: в нижнем мире, в верхнем — на солнечной горе, и на уединенном острове посреди Огненного моря. Победа, одержанная Нюргуном при помощи его старшей сестры шаманки Айыы Умсуур.
    6. Освобождение красавицы Туйаарыма Куо от притязаний богатыря нижнего мира Тимир Дьэсинтэн и победа над последним.
    7.Испытание Нюргуна купанием в Мертвой воде.
    8. Рассказ о без вести пропавшем богатыре Кюн Дьириминэ.
    9. Подарок волшебной плети Нюргуну небесной шаманкой Айыы Умсуур.
    10. Первый бой с титаном нижнего мира Уот Усутаакы, заточившим в плен 39 богатырей среднего мира.
    11. Победа Нюргуна над Уот Усутаакы.
    12. Освобождение богатырей среднего мира и возвращение Нюргуна на родину со своей сестрой Айталы Куо.
    13. Состязание Нюргуна с неузнанным братом Юрюнг Уолан.
    14. Поездка Нюргуна к женщине-богатырю Прекрасной Кыыс Нюргун и состязание с нею.
    15. Разрушение волшебного каната Ап Чарай, победа над волшебником Алып Хара и освобождение богатыря Айыы Дюрагастая из тины преисподней.
    16. Женитьба Нюргуна, возвращение на родину и мирная счастливая жизнь его.
                                                           3. БОГАТЫРЬ ТОЙОН НЮРГУН
                                                           (ТОЙОН НЬУРГУН БУХАТЫЫР)
    [Записано в 1895 г якутом 1-го Хаяхсытского наслега Батурусского улуса Ник. Поповым («Образцы» Э. К. Пекарского, т. I, вып. 2. 1908, СПБ).]
    1. Краткое вступление.
    2. В аласе Айдаарыкы жил-был Тойон Нюргун богатырь со своей сестрой Кёмюс Чёмчюкэйдээн.
    3. Богатырь абаасы Тимир Дыбырдаан похищает сестру Нюргуна.
    4. По просьбе Нюргуна небесные вестники отобрали у абаасы Кёмюс Чёмчюкэйдээн.
    5. Бой и победа Нюргуна над Тимир Дыбырдааном.
    6. Защита дочери Ньиргийэ Баай хотун и победа над претендентом на ее руку абаасы Модун Моой.
    7. Купание Нюргуна в соленом озере.
    8. Рассказ об исчезнувшем сыне Ньиргийэ Баай хотун богатыре Дьогус Бэргэн.
    9. Нисхождение Нюргуна в нижний мир, борьба с Тонг Дуурай. Последний борется сначала в образе змеи, потом уже в своем виде. Победа над ним и освобождение пленённого Дьогус Бэргэн.
    10. Возвращение с сестрой на родину. Состязание с неузнанным братом Ойунньах Бэргэн.
    11. Обнаружение старика табунщика Кюлюк Сюёдэр. Рассказ о свадьбе абаасы Тимир Дыбырдаана.
    12. Путешествие Нюргуна в нижний мир в сопровождении старика табунщика.
    13. Описание приготовлений к свадьбе. Беседа гостей о сильнейших богатырях трёх миров.
    14. Бой Нюргуна с Тимиром Дыбырдааном и победа над ним.
    15. Бой с женщиной-богатырем с неба Кыыс Мюлгюн, победа и женитьба на ней. Благословление Кюлюк Сюёдэрэ. Возвращение на родину и дальнейшая счастливая жизнь.
    [С. 372-374.]
                                                                          SUMMARY
    With the Yacut people calling themselves “Caxa” exists and develops epic creative power up to our days. Among the people are alive very old epic poems — Oxoҥxo —, in which old Yacutian bogatirs (heroes of folklore — valiant knights) perform extra ordinary heroic deeds in all the three worlds: in the upper one, in the middle one and in the lower one, eracidate mischief and establish happy, peaceful life in the third sunlit world for all good tribes aud families aйыы аймаҕа.
    Distinguishing features of the Yacutian heroic epic are the following: its mythological origin, reflections about the plot of life, ideology of patriarchal tribe order, predominance of social motives over personal, individual ones.
    Oлоҥхо is handed down by verses in alliteration, in a language imbued with epithets, comparisons, picturesque words, whole descriptive paragraphs and other means of poetical speech.
    Both contents and form Oлоҥхо, with right are looked upon as the summit of oral creative power of the Yacutian people.
    Oлоҥхо about bogatir Niurgun are wide spread in the central regions of Yacutia. Long ago, scientists and authors paid attention to them. E. K. Pekarski published the texts of versions of olonxo about Njurgun in his “Specimens Of Yacutian Folklore, 1-st number in 1907, 2 nd number in 1908, edition of the Academy of Sciences. During the last years the Instiiute of Languague, Literature and History of Yacutian Autonomic Social Soviet Republic (ЯACCP) collected 10 new texts of ether variants.
    In the first edition of our series of Oлоҥхо is published the text of the Olonxo about Njurgun, composed by the Yacut of Tattinski ulica K. G. Orosina, after the text of 1895 already printed by Pekarski in the first edition of Specimens. In difference to the earlier editions, the texts are published with a philologic translation into Russian.
    Translation, redaction of text, introductory notes and commentary are written by G. H. Ergis...
    [ С. 407-408.]
    /Саха олоҥхолоро. Маҥнайгы тахсыыта Дьулуруйар Ньургун Боотур. Суруллуута К. Г. Оросин гиэнэ, текстин редакцията, тылбааһа уонна комментарийдара Г. У. Эргис гиэннэрэ. = Нюргун Боотур в издании Э. К. Пекарского. // Богатырский эпос якутов. Выпуск первый. Нюргун Боотур Стремительный. Текст К. Г. Оросина. Редакция текста, перевод и комментарии Г. У. Эргиса. Якутскай = Якутск. 1947. 410 с./


                          ЛИТЕРАТУРА О НИКОЛАЕ ГАВРИЛОВИЧЕ ЧЕРНЫШЕВСКОМ
    17. Пекарский, Э. К. Беллетристика Н. Г. Чернышевского. – Журн. «Русское богатство», 1900, № 10, отд. II, стр. 99.
                                                               УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
    Пекарский Э. К. – б. политссыльный Якутии, лингвист и этнограф – 17.
    /Грибановский Н. Н.  Н. Г. Чернышевский в Вилюйской ссылке. Библиографический указатель. Якутск. 1947. С. 8, 37./


    Kazimierz Moszyński
                                         STAN I ZADANIA ETNOGRAFII POLSKIEJ
    (Referat napisany na życzenie Komitetu Słowiańskiego w Polsce dla odczytania na Zjeździe Slawistów w Moskwie w czerwcu 1948 r.)
    Przedstawić stan obecny etnografii polskiej, to znaczy zorientować w tym, co do chwili obecnej Polacy osiągnęli. Oczywiście jednak referat mój musi ograniczyć się do rzeczy najważniejszych. Zatem całokształtu prac etnograficznych, wykonanych przez nas, nie wyczerpię nawet w postaci najpobieżniejszych wzmianek. Jasne, iż to nie może mi być wzięte za złe...
    Co do polskich etnografów Azji, to na samo czoło wyswwa się tu utalentowana, przedwcześnie niestety zmarła, Maria Gzaplicka, eksplorująca Syberię w r. 1914-1915, tj. w czasie, gdy miała 28-29 lat. Już w r. 1912 wykładała ona etnologię w uniwersytecie w Oxfordzie w charakterze lektora; później nauczała w Londynie i Bristolu. Specjalistom Starego i Nowego Świata dala się poznać szeroko dzięki swym, po angielsku drukowanym, pracom książkowym o tubylcach Syberii z r. 1914 i o ludach tureckich środkowej Aiziji z r. 1918 oraz dzięki licznym obszernym artykułom o syberyjskich i środkowo-azjatyckich tubylcach w znakomitej 13-tomowej angielskiej Encyklopedii religii i etyki Hastingsa. Jej najwcześniejsze, krótkie, w Polsce po polsku ogłaszane przyczynki również nie są pozbawione wartości.
    Obok Czaplickiej godnie stoi szereg innych, dobrze znanych w Polsce i w Rosji, a nieraz nawet jeszcze lepiej w Rosji niż w Polsce, etnografów Polaków, przeważnie zeslanych w swoim czasie na Syberię przez carską administrację czy to za patriotyczne czy radykalno-rewolucyjne poczynania, jak Bronisław Piłsudski, Wacław Sieroszewski, Edward Piekarski i kilku innych. Pierwszy z nich powrócił z Syberii, jak o nim pisze jeden z jego przyjaciół, «całkowicie w etnografii i etnologii pogrążony». Zawdzięczamy mu materiały dotyczące Ainów, Gilaków itd., zebrane w czasie 19-letniego przebywania na wschodzie Syberii i po części już wydane po angielsku, polsku lub rosyjsku, po części leżące jeszcze w rękopisach Komisji Orientalistycznej Polskiej Akademii Umiejętności, lecz mające być wydane w najbliższym czasie. Nad Jakutami pracował Wacław Sieroszewski, autor polskiego dzieła «12 lat w kraju Jakutów » i rosyjskiego «Jakuty». Temuż ludowi a zwłaszcza jego słownictwu, poświęcił przeważną część życia Edward Piekarski, ogłaszający swe rzeczy głównie po rosyjsku, ale też i po polsku. Przytoczę tu też J. Radlińskiego przez, wzgląd na jego «Słowniki narzeczy ludów kamczadalskich», wydane w Krakowie w łatach 1891 i n...
    /Lud. Organ Polskiego Towarzystwa Ludoznawczego. T. XXXVIII za rok 1947. Kraków-Lublin. 1948. S. 211-212./


    ПЕКАРСКИЙ, Эдуард Карлович (1858-1934) — русский учёный якутовед, лингвист, этнограф. Член-корреспондент Академии наук СССР с 1927, почётный академик с 1931. За участие в народническом движении П. был исключён из Харьковского ветеринарного ин-та (1881) и сослан на поселение в Якутскую обл., где провёл 25 лет (до 1905). В 1894-96 он участвовал в Сибиряковской экспедиции (см.), а в 1903 — в Нелькано-Аянской экспедиции, собирая материал по этнографии и экономике среди приаянских тунгусов (эвенков). П. составил «Словарь якутского языка» (1-й выпуск в Якутске в 1899), к-рый представляет капитальный вклад в тюркологич. литературу (25 тысяч слов в 13 выпусках). Собрал и опубликовал также большой фольклорный материал. П. был секретарём Отделения этнографии Русского географического общества, сотрудничал в журнале «Живая старина»; опубликовал свыше ста работ.
    Соч. П.: Словарь якутского языка, вып. 1-13, СПб, 1907-30 (при участии Д. Д. Попова и В. М. Ионова); Очерки быта приаянских тунгусов, в кн.: Сборник Музея антропология и этнографии, т. 2, вып. 1, СПб, 1913 (совм. с Цветковым).
    Лит.: Азадовский М. К., Э. К. Пекарский, «Советская этнография», 1934, № 5.
    /Большая советская энциклопедия. Т. 32. 2-е изд. Москва. 1955. С. 285./

    СИБИРЯКОВСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ (Якутская экспедиция) — экспедиция, предпринятая в 1894-96 Восточно-Сибирским отделом Русского географического общества на средства золотопромышленника-мецената И. М. Сибирякова. Была по своим масштабам выдающимся начинанием в этнографич. изучении Якутии. Организатором её был Д. А. Клеменц. В экспедиции участвовало 18 чел., в большинстве политич. ссыльные: Н. А. Виташевский, Л. Г. Левенталь, И. И. Майков, Э. К. Пекарский, С. В. Ястремский, В. Г. Богораз-Тан и др. С. э. собрала в Олекминском, Якутском, Колымском округах тогдашней Якутии богатый материал по антропологии. и языку, экономике и общественному строю, материальной и духовной культуре русских, якутов, чукчей, юкагиров, эвенков (тунгусов) п эвенов (ламутов). Труды С. э. предполагалось издать в 13 томах, но вышло только шесть отдельных выпусков; часть работ напечатана в различных изданиях, большинство осталось неопубликованным.
    Лит.: Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова. Отдел 2, т. 3, ч. 2, вып. 1, Иркутск. 1898; вып. 2, Иркутск. 1900; т. 9, ч. 3, СПБ, 1900; т. 10, ч. 3, СПБ, 1898; т. 11. ч. 3. СПБ, 1900: [Пекарский Э. К.]. Словарь якутского языка, вып. 1, СПБ, 1907 [Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова (1894-1896 гг.), т. 3, ч. 1].
    /Большая советская энциклопедия. Т. 38. 2-е изд. Москва. 1955. С. 661./

                                                   СЛОВАРЬ Э. К. ПЕКАРСКОГО
                                                    К 75-летию со дня составления
    Исполнилось 75 лет со дня составления монументального академического словаря якутского языка. Автор работы — почетный академик Э. К. Пекарский, по словам члена-корреспондента Академии наук СССР С. Е. Малова, известен не только у нас в Союзе, но и за границей своими экономическими и этнографическими исследованиями о якутах и эвенках, а главным образом, своим «Словарем якутского языка». Его труд является ценным и крупным вкладом в мировую тюркологическую науку. Пекарский своим превосходным словарем и академик О. Н. Бетлинг своей прославленной «Грамматикой якутского языка» (СПБ, 1851 г.) заложили прочный фундамент для дальнейшего изучения не одного якутского языка, но и всех языков многочисленных тюркских народов.
    Э. К. Пекарский за революционную деятельность в 1881 году был сослан царским правительством в далекую Якутию с лишением всех прав и состояния. Поселившись в бывшем Ботурусском улусе (ныне Таттинском районе), он мужественно переносил тяжелые лишения и невзгоды.
    Его тесное соприкосновение и дружба с аборигенами края, любовь к якутскому народу, его духовной и материальной культуре, знакомство с трудами академика Бетлинга и миссионерской литературой на якутском языке возбудили в нем желание составить якутско-русский словарь, тем самым «дать более ценный материал другим исследователям для понимания «души» якутского народа» и доказать, что «якутский язык неисчерпаем, как море». Он решил опровергнуть мнение некоторых просвещенных кругов о том, что в якутском языке всего каких-нибудь 3000 слов.
    Работа Э. Пекарского продвигалась успешно. Ему на помощь пришли местные патриоты — любители якутской народной словесности. Он сумел их втянуть в работу, заразив своей кипучей энергией, упорством и любовью к начатому делу. В этом ему помогали Д. Попов, ответивший более чем на 1000 вопросов и ведший в течение многих лет с ним совместную работу чисто лингвистического характера, известный исследователь Якутии В. М. Ионов, впервые обративший внимание автора на междометия, якутские прозвища и названия местностей. Ранее неизвестные Бетлингу мульированные звуки якутского языка были подсказаны ему Ионовым.
    В обработке и подготовке к печати труда Э. К. Пекарского активное участие приняли первый выдающийся лингвист-якут С. А. Новгородов. Наряду с ним в работе над словарем участвовали представители якутской интеллигенции. Автору словаря передали свои словарные материалы Альбов, Натансон, А. Орлов, В. Попов и В. Ионов. Неоценимую услугу ему оказывали в качестве постоянных консультантов академики К. Г. Залеман, В. В. Радлов, В. В. Бартольд, Б. Я. Владимирцев, позже С. Д. Ольденбург.
    Большую пользу для продвижения и расширения словарной работы дало его участие в работе Сибиряковской и Нельканской экспедиций. Э. К. Пекарский своему словарю отдал всю жизнь — почти 53 года, в том числе 24 года живя в трудясь в Якутии, среди якутов. В результате полувековой неустанной кропотливой работы, тюркология и якутоведение получили, по словам академика С. Ольденбурга, «прекрасный, вполне научно-обработанный словарь, достигавший объема до 25000 слов».
    Первый выпуск словаря вышел в г. Якутске, в 1899 году, затем с 1907 по 1930 год словарь издавался в 13-ти выпусках в г. Ленинграде.
    Языковой материал словаря охватывает в основном говоры бывших Ботурусского, Баягантайского, Мегинского, Дюпсинского улусов Якутского округа, говоры Верхоянского и отчасти Вилюйского и Олекминского округов. Словарь своей полнотой и обработанностью оправдал свой эпиграф: «язык племени — это выражение всей жизни, это музей, в котором собраны все сокровища его культурной и высшей умственной жизни». (Русская мысль, 1896 д. 10). «Это — настоящее сокровище» как характеризовал словарь в свое время академик К. Г. Залеман.
    Приводимое слово в словаре по возможности находит всестороннее объяснение: его образование, варианты произношения, сопоставление со сходно звучащими словами, тюркско-монгольские, отчасти маньчжурские параллели, прямое и переносное значения. В нем имеются названия растительного и животного мира, географические наименования, прозвища, сказочно-мифологические имена, также особые специфические выражения из фольклора и живой речи, пословицы, поговорки, примечательные в каком-либо отношении особенности форм морфологических категорий, и, наконец, в некоторых случаях, место или источник, откуда заимствовано слово или его произношение. Каждое слово или выражение дается в контексте, подкрепляется примерами.
    Словарь Э. К. Пекарского, главным образом, охватывает старый дореволюционный лексический состав якутского языка Поэтому сейчас можно проследить по нему эволюционное развитие якутского языка, состояние его лексики и грамматических форм. В нем много заимствованных русских слов, давно уже вошедших в якутский словарный фонд. Это, безусловно, поможет нашим языковедам в уточнении и усовершенствовании современной орфографии якутского литературного языка, в первую очередь, в области заимствованных слов из русского языка, через его посредство.
    Академический словарь Э. К. Пекарского с самого начала выхода в свет получил всеобщее одобрение и признание. В 1908 г. из внесенных на конкурс сочинений, в числе других, признан достойным золотой медали первый выпуск словаря Пекарского.
    В 1926 году Академия наук, научно-исследовательские организации Советского Союза, одиннадцать тюркских народов, в том числе в якутский, чествовали Эдуарда Карловича Пекарского по случаю 45-летия его работы над словарем. В эти дни трудящиеся советской Якутии послали юбиляру поздравительную телеграмму, где говорилось: «...Якутский трудовой народ в лице его Советского правительства глубоко ценит громадное научное и практическое значение Вашего монументального труда, выходящего далеко за пределы одной Якутии. Словарь Ваш — гордость всей союзной науки». Якутское правительство присвоило его имя Игидейской школе, Таттинского района.
    В 1927 году Э. К. Пекарский за свой словарь и научные труды был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, а в 1931 году — почетным академиком. В 1933 году правительство нашей республики наградило автора словаря Почетной грамотой.
    Э. К. Пекарский до последней минуты своей жизни остался истинным другом якутского народа и пламенным патриотом Якутии. В 1932 году на торжественном вечере Академии наук, посвященном 10-летию ЯАССР, в г. Ленинграде он сказал: «Я 24 года пробыл в якутской ссылке. Якутия — моя вторая родина».
    Эдуард Карлович до самой смерти не прекращал свою связь «со второй родиной» — советской Якутией: регулярно переписывался с Игидейской школой, учителями и старыми друзьями; аккуратно получал из г. Якутска новые якутские книги, журналы и газету «Кыым», откуда он выписывал все новые и новые слов, составлял дополнительную картотеку для словаря. При этом с большим удовлетворением говорил: «Как заметно и реально революция обогатила якутский язык».
    Пекарский оставил нам большое наследие — около 15000 карточек для последующих дополнительных выпусков своего словаря. Материал хранится в рукописном фонде Института Востоковедения Академия наук СССР. Дополнительный выпуск словаря по его картотеке подготовлен к печати позже кандидатом филологических наук, доцентом Якутского государственного университета Н. С. Григорьевым, но это дело не было закончено и, к сожалению, до сего времени лежит без движения. Заветной мечтой покойного автора было печатание этого дополнительного материала и издание своего «словаря» на новом алфавите.
    В 1958 году исполняется 100 лет со дня рождения почетного академика, автора многотомного «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского. Мы уверены, что сектор тюркологии Института языкознания Академии наук СССР, научно-исследовательский институт языка, литературы и истории Якутского филиала Академии наук СССР и Якутский государственный университет отметят эту знаменательную дату, подготовят к изданию дополнительный том словаря и сборник его трудов, которые сейчас стали библиографическими редкостями.
    Н. Петров, И. Барашков.
    /Социалистическая Якутия. Якутск. 9 января 1957. С. 4./

                                      ПОДГОТОВКА К ЮБИЛЕЮ Э. К. ПЕКАРСКОГО
    Почетный академик Э. К. Пекарский — выдающийся тюрколог, крупный знаток и исследователь, жизни, быта, культуры и языка якутов. Он принадлежит к тому блестящему поколению политических ссыльных, энергию и волю которых к труду и жизни не могли сломить никакие условия царской «тюрьмы без решеток».
    Э. К. Пекарский составил монументальный «Словарь якутского языка», который является крупным вкладом в языкознание. Ему принадлежат десятки этнографических работ о жизни дореволюционной Якутии. Он также собрал и опубликовал большой фольклорный материал.
    Якутский народ высоко ценит Э. К. Пекарского, как неутомимого ученого, горячего патриота и друга трудящихся Якутии и свято хранит память о своем любимом «Карловиче».
    Недавно состоялось объединенное заседание ученого совета НИИЯЛИ и кафедры якутского языка и литературы Якутского госуниверситета, посвященное 50-летию со дня выхода в свет первого выпуска академического издания «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского. На торжественном заседании с докладом о «Словаре якутского языка» и его значении выступил заведующий сектором языка и литературы института, доктор филологических наук Л. Н. Харитонов. Он подробно осветил жизнь и деятельность Э. К. Пекарского, как ученого, дал обстоятельный анализ «Словаря якутского языка», его научное и практическое значение. Тов. Харитонов отметил, что назрела необходимость переиздания словаря Пекарского.
    На заседании также выступил с интересным сообщением о материалах дополнительного тома словаря Пекарского зав. кафедрой якутского языка и литературы университета кандидат филологических наук Н. С. Григорьев. Тов. Григорьев сказал:
    — 27 октября 1957 года исполняется 100 лет со дня рождения Э. К. Пекарского. Трудно переоценить значение «Словаря» Пекарского. Кроме того, ученый оставил нам большое научное наследие — около 15 тысяч карточек для дополнительного тома своего «Словаря». Издание этих материалов является долгом ученых Якутии.
    Объединенное заседание, обсудив вопрос об ознаменовании 100-летия со дня рождения Э. К. Пекарского, единодушно решило ходатайствовать перед руководящими органами о проведении юбилея Пекарского, о переиздании и об издании дополнительного тома «Словаря якутского языка». Также решено подготовить ко дню юбилея сборник статей, посвященных научной деятельности Э. К. Пекарского.
    Н. Петров.
    /Социалистическая Якутия. Якутск. 12 мая 1957. С. 4./

                                                                         Наш календарь
                                                                      Э. К. ПЕКАРСКИЙ
    Наша молодежь вместе с общественностью республики будет отмечать 100-летие со дня рождения Э. К. Пекарского — автора многотомного труда «Словарь якутского языка». Неоценимо значение этого труда и перед наукой, и перед якутским народом.
    Эдуард Карлович Пекарский, поляк по национальности, родился в Минской губернии 27 октября 1857 года. Двадцатилетнего юношу исключили из Харьковского ветеринарного института за политическую неблагонадежность, а спустя четыре года он был сослан царским правительством в Якутию. Его поселили в Игидейском наслеге нынешнего Таттинского района.
    Очутившись среди якутов, Э. Пекарский заинтересовался бытом и культурой народа, его языком и устным творчеством. Он стал тщательно изучать якутский язык, для этого прежде всего научился говорить по-якутски. Через полгода он уже свободно разговаривал с местными жителями. Как признавался Эдуард Карлович впоследствии, первые «уроки» по изучению языка брал у одного слепого старика, затем занимался с двумя сиротами, которых он усыновил. Эдуард Карлович был очень общительный и ласковый человек, за что был горячо любим местным населением и прозван просто «Карловичем». Как и первый русский рабочий-революционер Петр Алексеев, Пекарский занимался земледелием: сеял хлеб, имел огород, летом заготовлял сено.
    Пекарский начал записывать якутские слова и выражения. Это делал он почти в любой обстановке, внимательно изучал быт, нравы и фольклор. Очень интересовался якутскими олонхо и сказками, завел дружбу с олонхосутами М. Андросовой, Н. Поповым, Р. Александровым, Н. Аргуновым и другими. Собрал Пекарский всего 21 олонхо и сказку, на основании которых позднее выпустил книгу «Образцы народной литературы якутов».
    В то время некоторые ученые голословно утверждали, что якутский язык очень беден, что в нем едва ли можно насчитать около 3 тысяч слов. Пекарский доказал, что якутский язык богат, выражает все сокровища умственной жизни народа.
    Пекарский выполнил трудоемкую работу, которой отдал почти всю свою сознательную жизнь — около пятидесяти лет, из них половину он жил в Якутии. При составлении «Словаря якутского языка» ученому помогали Ионов, Альбов, Натансон и другие.
    В 1899 году в г. Якутске вышел 1-й выпуск «Словаря...», а затем с 1907 по 1930 год «Словарь...» в 13-ти выпусках издавался в Ленинграде. В «Словаре...» около двадцати пяти тысяч слов, каждое слово или выражение всесторонне объясняется и подкрепляется примерами. Значение «Словаря...» по достоинству оценила все виднейшие ученые. Они назвали его сокровищем науки.
    Э. К. Пекарский до конца своей жизни не переставал заниматься якутским языком. Он умер в 1934 году в Ленинграде, оставив для последующих выпусков 15 тысяч карточек.
    Якутский народ всегда высоко ценил монументальный труд неутомимого ученого. По случаю 45-летия его работы над «Словарем...» трудящиеся Якутии в своей поздравительной телеграмме писали: «Словарь Ваш — гордость всей союзной науки». Якутское правительство присвоило его имя Игидейской школе (Таттинский район), а самого наградило Почетной грамотой.
    Еще в 1927 году Э. К. Пекарский за свой «Словарь...» и за другие научные труды (он написал их около 100) был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, а через четыре года — Почетным академиком.
    Нынче «Словарь...» Пекарского стал редкостью. В связи с исполняющимся 100-летнем со дня рождения Пекарского общественность ждет переиздания «Словаря...» с дополнительными томами.
    В. Христофоров.
     /Молодой коммунист. Якутск. 25 августа 1957. С. 4./

    П. В. Попов
                                        ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О ПЕТРЕ АЛЕКСЕЕВЕ
                             В ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ЕГО ЖИЗНИ В ЯКУТСКОЙ ССЫЛКЕ
    В конце 1880-х — начале 1890-х годов мои родители жили в местности «Арыылаах» Хаяхсытского наслега Батурусского улуса [* Ныне Белолюбского наслега Чурапчинского района.], в 30 километрах к северу от центрального поселка этого улуса с. Чурапчи.
    Семья наша состояла из отца, матери, сестры, меня и моего младшего брата. Отец был священником, мать вела домашнее хозяйство и занималась воспитанием своих детей.
    В те далекие годы «Арыылаах» являлся одним из самых глухих уголков Центральной Якутии, затерявшимся в тайге, в стороне от немногих трактовых дорог, которые шли тогда на восток от Якутска.
    Население здесь было только якутское, в основном бедняцкое и малоимущее, сплошь безграмотное. Из русских были лишь немногие служители церкви да изредка присылаемые в наслег на поселение политические и уголовные ссыльные. Еще реже ненадолго приезжали из Якутска по делам службы церковные благочинные да мелкие полицейские чиновники.
    Местность «Арыылаах» представляла собой типичный якутский ландшафт: окруженную густой лиственничной тайгой поляну-алас с небольшим озерком. На невысокой возвышенности стояла давно почерневшая от времени невзрачная деревянная церковушка с неизбежным кладбищем при ней. Около церкви приютился дом священника с пристройкой-юртой и амбаром и тут же небольшой огородик. В стороне жалко выглядели несколько низких, приземистых якутских юрт, обмазанных навозом, с земляными крышами.
    Здесь мне в 5-6-летнем возрасте и пришлось увидеть знаменитого русского революционера, одного из корифеев рабочего движения 1870-х годов Петра Алексеевича Алексеева. Воспоминания о встречах с ним я сохранил на всю жизнь...
                                                                                 * * *
    Теперь перейду к воспоминаниям, связанным с его трагической гибелью 16 августа 1891 года (28 августа по новому стилю). Вести — сначала о длительном отсутствии с места жительства, а затем зверском убийстве Петра Алексеева — глубоко взволновали моих родителей, как и все окружающее население, особенно политических ссыльных и бедняцкую часть якутов. Многие из них лично знали его и дружили с ним, пользовались его советами, а в трудные минуты даже некоторой материальной помощью. За годы моего детства это было первым страшным кровавым событием, разыгравшимся в Якутии после «Монастыревской трагедии» 1889 года [* «Монастыревской трагедией» называется кровавое событие, происшедшее в Якутске 22 марта (ст. стиля) 1889 года. Более 30 ссыльных, исключительно народников и народовольцев, собрались в доме Монастырева по Большой ул., протестуя против тяжелых условий, установленных для лиц, отправляемых в Верхоянский и Колымский округа. Они оказали вооруженное сопротивление солдатам и полицейским, которые пытались силой вывести их из дома и отправить на север. Тогда солдаты подвергли дом жестокому обстрелу, а некоторых ссыльных искололи штыками. Во время этого события 3 ссыльных были убиты и 9 человек ранены. Впоследствии военный суд 3 «монастыревцев» приговорил к повешению и 20 человек к каторжным работам. (Прим. редакции).].
    По возвращении домой я с нетерпением стал ожидать обещанных Алексеевым конфет и книжек с картинками и иногда подолгу ожидал его у дороги в город, не давая покою матери и надоедая вопросами: Когда же приедет дядя? Мать, успокаивая, отвечала, что скоро, а сама в беседах с отцом и приходящими якутами удивлялась, почему так задержался Алексеев и уж не случилось ли с ним какая-нибудь беда. «Что-то сердце чувствует недоброе, видела дурной сон», —тревожилась она (тогда в сны верили многие).
    Так мы ждали его возвращения около двадцати дней, пока якут Хохоруйа уола Ыстапаан не сообщил, что Алексеев исчез, Что его не оказалось ни в городе Якутске, ни в Чурапче, куда он отправился из Булгунняхтаха, и все поиски пока остаются безрезультатными. Предполагают, что он бежал в Россию, но странно, что все имущество оказалось в его юрте, на обычных местах и в полной сохранности. Это сообщение еще сильнее встревожило мать, и она со слезами просила моего отца отслужить молебен «за здравие раба божиего Петра», что он и сделал.
    Наконец история с таинственным исчезновением Алексеева выяснилась. Поздней осенью, в начале снегопада, обнаружили его труп недалеко от места его жительства, по дороге к Якутску, у той самой поляны, где я и мать видели его в последний раз.
    Окровавленный, исколотый ножами труп в одежде был слегка зарыт в небольшую ямку и обнаружен по торчащим наружу ногам, обутым в сапоги. В яме был найден якутский нож, которым зверски убили Алексеева. Злодеи второпях обронили его, спеша скрыть следы своего, страшного преступления [* Местонахождение трупа П. Алексеева было обнаружено не случайно, а 13 октября (ст. ст.) указано содержателем почтовой станции Е. Абрамовым, который, после долгих запирательств, под давлением многочисленных улик признался, что убийцами являются он и наслежный старшина Ф. Сидоров. Оба они нанесли Алексееву, 21 ножевую рану. Два ножа были найдены не возле трупа, а в другом месте, и Алексеев был обут не в сапоги, а в торбаза. На долю убийц досталось 107 руб. деньгами. (Прим. редакции).].
    По этому ножу и были обнаружены убийцы, зажиточные якуты Сидоров и Абрамов, жившие по соседству с Алексеевым. Следователю стало известно, что Алексеев в письмах к своему другу Э. Пекарскому жаловался на этих соседей, которые вели себя по отношению к нему подозрительно и следили за ним. Когда следователь показал найденный возле трупа нож жене Абрамова, та в испуге воскликнула: «Тыый! Нож моего мужа!»...
    Мать впоследствии рассказывала, что Абрамов на следствии показал примерно следующее.
    «Убийство Алексеева с целью грабежа [* В действительности убийство было совершено не с целью грабежа, а на почве мести и ненависти убийц к Алексееву, который разоблачил некоторые их плутни и защищал от их притеснений бедноту. Убийцы были людьми зажиточными; каждый из них имел от 40 до 60 голов крупного рогатого скота. (Прим. редакции).] мной и Сидоровым было обдумано заранее. Мы решили встретить его на поляне, через лесок от моей усадьбы, по городской дороге, по которой он должен был ехать. Мы сговорились показать вид, что пришли косить. Было утро. Когда Алексеев верхом на лошади подъехал к нам, мы предложили ему посидеть, провести с нами немного времени. Он согласился и, привязав коня к изгороди, подсел к нам. Мы заранее приготовили бутылку водки, так как, зная его огромную силу, считали, что подпоив его будет легче с ним справиться. Сначала Алексеев от водки отказывался, но мы упросили уважить нас как соседей. Он выпил чашку и, поблагодарив за угощение, направился к лошади, чтобы возобновить свой путь. Тут мы и решили покончить с ним. Я, как бы помогая ему, отвязал коня и стал держать его за узду. Когда Алексеев садился на лошадь, Сидоров со всего размаха вонзил ему в спину нож. Алексеев все же соскочил с коня, набросился на Сидорова и быстро смял его, пытаясь отнять нож. Я должен был кинуться с ножом на Алексеева, и в это время он стал просить о помощи: «Абрамов, абыраа!», что значит «Абрамов, помоги, спаси!». Я на мгновение заколебался, потом нанес Алексееву несколько ножевых ударов. Даже после этого Алексеев, истекая кровью, поднялся на ноги и бросился в сторону леса, надеясь спастись от нас. Но мы его легко догнали и нанесли в спину еще несколько ножевых ран. После этого он сделал еще два-три шага и со словами «Боже мой! Боже, мой!» упал замертво. Мы еще по несколько раз истыкали ножами его тело и волоком оттащили труп вглубь леса. Затем спешно стали обшаривать одежду и искать деньги, но, к нашему огорчению, нашли только пятьдесят три рубля бумажными деньгами. Только после этого, мы пришли в ужас от совершенного нами тяжкого преступления — убийства ради пятидесяти рублей ни в чем неповинного человека»...
    Так рассказывала мне мать, когда я был уже взрослым. «Это событие тогда так меня поразило, — говорила она спустя тридцать лет после убийства Алексеева, — что запечатлелось в моей памяти во всех подробностях и едва ли забудется» [* Убийц П. Алексеева судили в Якутске 22 апреля 1892 г. Ф. Сидорова приговорили к ссылке в каторжные работы на 17½ лет, Е. Абрамова — на 11 лет. (Прим. ред.).].
    Помню, когда мать впервые услышала об убийстве Алексеева, она сильно заплакала. Вместе с ней плакал и я, вероятно, потому, что плакала она, но, может быть, еще и потому, что не мог уже рассчитывать получить обещанные конфеты и книжку с картинками.
    По ее же сообщению, полузамерзший труп Алексеева обмыли в небольшом озерке, отпели и положили в притворе часовни. Вскрытие трупа производилось в лесу на столе из плах, специально изготовленных для этого. Гроб по заказу Эд. Пекарского сделал якут-мастер Никифор Борисов.
    Погребение совершил мой отец в часовне, по христианскому обряду, в присутствии многих местных жителей, пришедших почтить покойного. Никаких речей никто не произносил [* Из политссыльных на похоронах присутствовали Э. Пекарский и М. Новицкий. (Прим. ред.).]. Некоторые из присутствующих, с которыми особенно дружил покойный, плакали.
    Под могилу Петра Алексеева отвели на кладбище самое лучшее и почетное место, около часовни, что свидетельствует об уважении населения к светлой памяти покойного.
    Через год на его могиле Эд. Пекарский соорудил надгробный памятник: камень с мемориальным текстом и барельефными украшениями. Над ним поставили двускатный деревянный навес на четырёх столбиках, с решеткой по бокам и с деревянным четырехконечным крестом на крыше. Памятник, изготовленный тем же Никифором Борисовым, по своему виду резко выделялся среди остальных заброшенных могил.
    Надгробный камень изготовлен из песчаника в виде параллелепипеда, слегка суженного в одну сторону. Его размеры: длина 72 см, ширина от 31 до 33 см, высота 14-15 см. Лицевая сторона слегка выпуклая и делится на две неравные половины: верхняя несколько меньше, окрашена в голубой цвет и украшена изображениями барельефных крестов, двух ангелов с типично якутскими лицами, облаков и части солнца, окрашенного в желтый цвет. Нижняя половина черного цвета. На этом фоне белыми буквами гражданского шрифта написан мемориальный текст. Окончание текста перенесено на продольные боковые стороны надгробного камня.
    Трудящиеся Якутии, в том числе и члены колхоза имени Петра Алексеева, глубоко чтут память великого русского рабочего-революционера Петра Алексеева, павшего от рук классовых врагов в далекой якутской тайге.
    В 1932 году, в связи с 10-летием Якутской АССР, вокруг его могилы была сооружена прочная решетчатая оградка; в 1949 году, когда исполнилось столетие со дня его рождения, над могилой с навесом был сооружен навес-трибуна.
    В 1952 году, в дни празднования 30-летия республики, на любимом кургане П. Алексеева вместо прежнего столба был поставлен мемориальный памятник. Трудящиеся Жулейского наслега при укрупнении своего колхоза «Единение — сила» присвоили ему имя П. Алексеева. Его имя было присвоено Таттинскому районному краеведческому музею, одной из центральных улиц районного центра, села Ытык-Кель, и одной из улиц столицы ЯАССР города Якутска.
    Посильное участие в увековечении светлой памяти Петра Алексеева принял и автор этих строк. В 1951 году я составил два экземпляра альбома иллюстраций, под названием «Там, где провел последние годы своей жизни Петр Алексеев». Один из них отослан на родину Алексеева — в Смоленский краеведческий музей, другой передан в Якутский краеведческий музей им. Ем. Ярославского. В 1954-1955 годах написаны статья под тем же названием и вот эти мои воспоминания.
    /Сборник научных статей. Якутский республиканский краеведческий музей имени Емельяна Ярославского. Вып. II. Якутск. 1957. С. 94-95, 110-115./


     /Островер Л.  Петр Алексеев. 1849-1891. Москва. 1957. С. 197-198, 205-214, 220./