четверг, 28 декабря 2017 г.

Эдуард Пекарский в жизнеописаниях. Ч. III. Вып. 4. 1978-1981. Койданава. "Кальвіна". 2017.




    Иван Ласков
                                      НАУЧНЫЙ ПОДВИГ УЗНИКОВ ЦАРИЗМА
    Витольд Армон. Польские исследователи культуры якутов (на польском языке). Вроцлав – Варшава – Краков – Гданьск, 1977, 180 с.
    ... Столь же большую главу посвящает В. Армон и Пекарскому, которого характеризует как вдумчивого, осторожного исследователя и организатора научной работы. Впрочем, не будем за недостатком места пересказывать главы, посвященные Пекарскому, Виташевскому и Ястремскому. Они по большей части написаны по нашим источникам и хотя читаются с большим интересом, фактов, неизвестных советским специалистам, в них, пожалуй, не так много. Как мне кажется, несколько категорично мнение автора о С. Ястремском как о «самом выдающемся дореволюционном исследователе якутского фольклора»...
    /Полярная звезда. № 2. Якутск. 1978. С. 106./

    И. Г. Макаров
                                    «ОТБЛЕСКИ СИЯНИЯ» Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО
                                                                     В ЯКУТСКЕ
    В Вилюйске Н. Г. Чернышевский жил двенадцать лет. В течение всего этого времени он упорно работал. Из написанного в Внлюйске уцелело немногое, так как некоторые рукописи при обыске отнял полковник Купенков, другие по цензурным соображениям уничтожил сам автор. Из его наследия этого периода в числе других художественных произведений остался неоконченный роман «Отблески сияния», написанный в 1879-1881 гг.
    Уезжая из (Якутии, Чернышевский оставил рукопись романа у прокурора якутского окружного суда Д. И. Меликова, который хранил его до 1917 г., а затем отдал Академии наук [* И. М. Романов. Мировоззрение Н. Г. Чернышевского в 1872-1883 годах. Якутск, 1958. с. 101.]. Роман появился в печати только в 1949 г.
    Еще до революции якутские политические ссыльные предприняли попытку издать этот роман Чернышевского отдельной книгой. В начале 1909 г. политический ссыльный С. Ф. Михалевич из каких-то источников узнал о рукописях Чернышевского, хранящихся у Меликова. Просматривая их, он обнаружил роман н попросил Меликова отдать рукопись для публикации. После долгих уговоров Меликов согласился с тем условием, чтобы роман вышел в Якутске, а доход от издания был передан в распоряжение якутского благотворительного общества.
    Окрыленный Михалевич стал искать в Якутске человека, который взялся бы за издание «Отблесков сияния». Но владельцы маленьких типографий «Якутских областных ведомостей» и газеты «Якутская мысль» боялись даже слышать имя Чернышевского. К тому же в Якутске никто еще не выпускал такой объемистом книги.
    Тогда Михалевич решил искать издателя в Петербурге и попросил Меликова уполномочить его на это. Но хранитель рукописи, зная, что Михалевичу предъявлено обвинение в опубликовании стихотворения «Из плена» в газете «Якутский край», не рискнул довериться ему. 2 марта 1909 г. Михалевич отправил в Петербург Э. К. Пекарскому следующую телеграмму: «Мною отыскано литературное произведение Чернышевского «Отблески  сияния». Двести крайне убористых страниц малого формата почтовой бумаги написаны исключительно рукой Чернышевского. Сохранивший рукопись соглашается передать [на] следующих условиях: издать [в] Якутске под редакцией «Якутской мысли», доход [от] издания [в] пользу благотворительности, затем передать наследникам. Мои старания получить [для] отправки [в] Петербург напрасны. Переговорите немедленно [с] сыном Чернышевского. Отвечайте телеграммой. Дни моей свободы [в] Якутске сосчитаны. Просите Переверзева справиться [о] результате моей кассационной жалобы. Уведомите телеграммой. Михалевич» [* ЦГАЛИ СССР, ф. 1209, оп. 1, д. 46, лл. 1-3.].
    С. Ф. Мпхалевичу не довелось довести до конца начатое дело: боясь заключения в тюрьму, 8 июня 1909 г. он скрылся. Вероятно, он хотел увезти рукопись Чернышевского в центр.
    В якутской ссылке народоволец, дворянин Волынской губернии, поляк С. Ф. Михалевич был дважды. В первый раз за революционную деятельность он прибыл в Якутскую область 30 мая 1888 г. [* ЦГА ЯАССР, ф. 12, оп. 15, д. 205, л. 3.]. Уже в августе того же года за неудачную попытку побега из Западно-Кангаласского улуса был выслан в Вилюйский округ.
    По колониальной политике царизма якуты обязаны были содержать политических и уголовных ссыльных, но Михалевич, сочувствуя бедному положению якутов, сообщил губернатору о своем отказе от «безвозмездного надела землею и каких бы то ни было пособий от якутов» и арендовал землю, необходимую для него [* Там же, л. 32.]. Он жил и обрабатывал участок вместе «со своим лучшим другом» С. Коваликом.
    Сочувствуя беднякам Михалевич оказывал им юридическую помощь: составлял от их лица письменные просьбы и сам доставлял в город. Срок ссылки был продлен ему на два года. Эти годы Михалевич работал в Батурусском улусе управляющим делами Приамурского товарищества по торговле чаем. Много сил тратил он на обеспечение необходимыми товарами населения Якутского округа и продавал их по строгой цене, чем заслужил уважение покупателей. Он оказал помощь в организации экспедиции Э. Толля и доставил продукты и снаряжение экспедиции из Якутска в Верхоянск [* ЦГА ЯАССР, ф. 12, оп. 15, д. 205, л. 102.]. Ссылка не сломила борца с самодержавием. В приветственном адресе якутских ссыльных «Гражданам Французской республики» первой стояла его подпись [* Там же, оп. 12, д. 241, л. 3.]. По окончании срока ссылки 19 августа 1897 г. он выехал из Якутской области.
   После ссылки Михалевич продолжал революционную деятельность и принял активное участие в первой русской революции. В результате 16 января 1908 г. его снова доставили в Якутск [* ЦГА ЯАССР, ф. 192, оп. 19, д. 27. л. 36.].
    Во второй ссылке он принимал активное участие в культурно-просветительной работе. Был председателем Якутского сельскохозяйственного общества (за что был осужден судом, затем оправдан) и «главным сотрудником» газеты «Якутский край». За публикацию на страницах этой газеты стихотворения «Из плена», призывавшего к свержению самодержавия, решением Якутского окружного суда от 12 декабря 1908 г. Михалевич был приговорен  к тюремному заключению сроком на год [* Там же, л. 16.].
    В своем стихотворении Михалевич писал:
        В борьбе по трупам все вперед,
        Под славным знаменем труда,
        За волю, землю, за народ,
        Идите смело до конца!
        Без жертв победы не бывает,
        Победа крепнет лишь в крови...
    [* С. Михалевич. Из плена.— «Якутский край», 1908, 24 янв. ]
    Михалевич направил в Петербург протест против решения суда и, пользуясь этим, находился на свободе.
    Он интересовался марксистской литературой. В первую ссылку привез второй том «Капитала» К. Маркса [* ЦГА ЯАССР, ф. 12, оп. 15, д. 205, ил. 32.], а во второй, как можно судить по его бумагам, работал над такими книгами, как «Капитал» Маркса (том первый), «Развитие капитализма в России» Ленина, «Краткий курс экономической литературы» Богданова и др. [* ЦГА ЯАССР, ф. 15, оп. 21, д. 270, л. 31.]. Духовный мир Михалевича во второй ссылке был более оптимистическим, чем в первой. Если в первой ссылке он довольно мрачно смотрел на свое будущее и признавался: «Я одинок, без сил, без желания. Смотрю, как мутной пеной всплывает кверху острая обида, и в брызгах злой ненависти тонут мои мечты» [* Там же, л. 42.], то во второй Михалевич был революционером, обретшим новые силы.. Об этом можно судить по его корреспонденции: «За время моей общественной деятельности я несколько раз пытался вести культурно-просветительную работу, и, где мне удавалось действовать в этом направлении более или менее значительный промежуток времени, моя работа оставляла неизгладимые следы» [* Сибирские вопросы, 1911, № 26-27, с. 71-72.]. Он был честным и преданным борцом против самодержавия.
    Осужденный к тюремному заключению, Михалевич при помощи якутского врача П. Сокольникова добыл паспорт и 8 нюня 1909 г. бежал через Охотск. Арестовали Михалевича в Петербурге. Здесь его ждал суд по делу Кронштадского восстания. 12 июля 1911 г. Михалевич скончался в одиночной камере от гнойного плеврита.
    /Полярная звезда. № 4. Якутск. 1978. С. 137-138./




    Е. И. Оконешников
                                Э. К. ПЕКАРСКИЙ — ВЫДАЮЩИЙСЯ ЛЕКСИКОГРАФ
                                       (К СТОДВАДЦАТИЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ)
    25 октября 1978 года исполняется 120 лет со дня рождения Почетного члена Академии наук СССР Эдуарда Карловича Пекарского.
     Революционер-народник 1870-х годов, Э. К. Пекарский, находясь в ссылке в Якутии, вложил много труда и упорства в исследование этнографии, фольклора и языка якутского народа.
    Перу Э. К. Пекарского принадлежит ряд интересных этнографических работ, частью написанных им в соавторстве с другими исследователями. К числу этих работ относятся: Э. К. Пекарский и Г. Ф. Осмоловский «Якутский род до и после прихода русских» (1896), Э. К. Пекарский «Оседлое или кочевое племя якуты» (1908), В. Ф. Трощанский и Э. К- Пекарский «Любовь и брак у якутов» (1909), Э. К. Пекарский и В. Н. Васильев «Плащ и бубен якутского шамана» (1910), Э. К. Пекарский и В. П. Цветков «Очерки быта приаянских тунгусов» (1913), Э. К. Пекарский и Н. П. Попов «Средняя якутская свадьба» (1925), Э. К. Пекарский и Н. П. Попов «Среди якутов» (1928). Этнографические статьи и публикации Э. К. Пекарского представляют собой несомненную ценность как своеобразный и добротный первоисточник. Тем не менее, как указывали в свое время специалисты, некоторые его этнографические работы «отражают в той или иной степени народническую идеологию» [* А. Н. Самойлович. Памяти Пекарского. — «Известия АН СССР. Отделение общественных наук», VII серия, 1934, № 10. М. - Л., стр. 746.].
    Как знаток материальной и духовной культуры якутов Э. К. Пекарский был привлечен к Якутской Сибиряковской экспедиции 1894-1896 годов Восточно-Сибирским отделением Русского географического общества и вместе с антропологом И. И. Майновым разработал «Программу для исследования домашнего и семейного быта якутов», широко использовавшуюся ее участниками.
    В 1903 году, будучи членом Нелькано-Аянской экспедиции, Э. К. Пекарский изучал жизнь и быт приаянских тунгусов (эвенков) и собрал этнографические коллекции для Русского музея (около 400 экспонатов).
    Несколько своих статей Э. К. Пекарский посвятил правовому положению якутов, подвергнув в них резкой критике состояние судопроизводства и земельного права в Якутии: «Об организации суда у якутов» (1907), «Земельный вопрос у якутов» (1908), «Недостатки законопроекта в земельном самоуправлении в Сибири» (1908), «Из области имущественных прав якутов» (1910), «Материалы по якутскому обычному праву» (1925).
    Своими энергичными действиями, направленными против богатеев в защиту бедных слоев местного населения, Э. К. Пекарский сравнительно быстро завоевал популярность и авторитет. К Э. К. Пекарскому очень часто обращались бедняки с просьбой помочь в оформлении различных прошений в административные и судебные органы. Особенно много жалоб касалось нарушения жизненно важного для каждого якута земельного права. Глубоко изучив существующие земельные отношения, Э. К. Пекарский последовательно отстаивал более справедливое уравнительное распределение земли между всеми членами общества. В 1899 году по его инициативе в наслеге был проведен передел среди бедняков несписочной земли, которой раньше незаконно пользовались богатеи.
    Э. К. Пекарскому принадлежат большие и общепризнанные заслуги в деле сбора и издания произведений якутского устного народного творчества, прежде всего его монументального жанра — олонхо. Для «Словаря якутского языка» им были использованы полные, фрагментарные и сокращенные записи 31 олонхо [* См.: Архив Ленинградского отделения Академии наук СССР (Архив ЛО АН СССР), ф. 202, оп. 1; оп. 2.].
    Э. К. Пекарский сделал многое и как составитель и редактор академического издания серии «Образцы народной литературы якутов»: том I, вып. 1 (1907), вып. 2 (1908), вып. 3 (1909), вып. 4 (1910), вып. 5 (1911); том II, вып. 1 (1913), вып. 2 (1918); том III, вып. 1 (1916). Следует отметить, что подготовка к печати и редактирование малограмотных записей олонхо при отсутствии общепринятой тогда для якутских текстов транскрипции представляли огромные трудности, ибо каждый записывал по своему разумению. Благодаря выработанной на протяжении многих лет соответствующей методике текстологической работы Э. К. Пекарскому удалось добиться точности и научной достоверности в передаче оригинала текстов. Однако, всецело поглощенный прежде всего работой над «Словарем якутского языка», он не смог завершить задуманное им издание, аналогичное «Образцам народной литературы тюркских племен» В. В. Радлова.
    Много сил отдавал Э. К. Пекарский редактированию научных работ своих товарищей по ссылке. Ему принадлежит редакция переведенных на русский язык «Образцов народной литературы якутов» С. В. Ястремского (1929), им подготовлены посмертные издания трудов В. Ф. Трощанского: «Эволюция «черной веры» (шаманства) у якутов» (1903), «Якуты в их домашней обстановке» (1909), «Наброски о якутах Якутского округа» (1911), «Опыт систематической программы для сбора сведений о дохристианских верованиях якутов» (1911). Под его редакцией вышел «Опыт указателя историко-этнографической литературы о якутской народности» П. П. Хороших (1924).
    Э. К. Пекарским были опубликованы многочисленные заметки, небольшие статьи, отзывы и рецензии, в которых он поднимал серьезные, порою проблемные вопросы. Так, например, в статье «Значение якутского языка в школах» («Сибирские вести», 1906, № 1) Э. К. Пекарский, ставит вопрос о введении в якутских школах обучения на родном языке и преподавании русского языка в качестве учебного предмета. В своих, статьях и заметках Э. К. Пекарский выступает как активный общественный деятель, ревниво следящий за всеми значительными событиями народной жизни в Якутской области и за ее пределами.
    Вся плодотворная работа по собиранию, исследованию и редактированию этнографических, фольклорных и других материалов была подчинена главной цели его жизни — созданию «Словаря якутского языка» в 13 выпусках: вып. 1 (Якутск, 1899; СПб., 1907), вып. 2 (1909), вып. 3 (1912), вып. 4 (1916), вып. 5 (1917), вып. 6 (1923), вып. 7 (1925), вып. 8 (1926), вып. 9 (1927), вып. 10 (1927), вып. 11 (1928), вып. 12 (1929), вып. 13 (1930).
    Э. К. Пекарский вошел в историю отечественной и мировой тюркологии прежде всего как создатель фундаментального «Словаря якутского языка».
    Большую роль в успешном освоении якутского языка Э. К. Пекарским сыграла его встреча с местными якутоведами — Д. Д. Поповым, В. М. Ионовым, М. Н. Андросовой-Ионовой, которые передали в полное его распоряжение языковые, фольклорные и этнографические материалы, собиравшиеся ими на протяжении десятков лет, а сами стали впоследствии его самыми активными помощниками.
    Как знаток и любитель якутского языка Д. Д. Попов горячо поддержал идею Э. К. Пекарского о создании словаря и при первой же встрече с ним предложил свои услуги. «Увидев, что из моей затеи может выйти нечто серьезное, — пишет Э. К. Пекарский, — сам (т. е. Д. Д. Попов. — Е. О.) стал заносить редкие слова, большая часть которых была бы без него, пожалуй, не зарегистрирована» [* Архив ЛО АН СССР, ф. 202, оп. 1, ед. хр. 127. л. 7.]. Д. Д. Попов в течение тринадцати лет оказывал Э. К. Пекарскому, по его словам, «совершенна бескорыстную помощь», не ставя никаких условий. О его конкретной помощи свидетельствуют пометы Д. П. (Дмитриан Попов), расставленные автором в «Словаре» (при толковании значений заглавных слов помета Д. П. проставлена 2.479 раз). Кроме того, в иллюстративной части словарных статей приведено 707 ссылок на Д. Попова. Большинство ссылок на Д. Попова связано с указанием автора на редкость, уникальность того или иного слова или словоформы.
    Преданная и бескорыстная помощь Д. Д. Попова оказала и огромную моральную поддержку автору в наиболее трудный начальный период работы Э. К. Пекарского над «Словарем».
    Другим ближайшим помощником автора был революционер-народник В. М. Ионов. По его инициативе в основу транскрипции «Словаря» был положен алфавит О. Н. Бётлингка. Он же впервые открыл в якутском языке наличие так называемых «мульированных» звуков, предложил знаки для их обозначения на письме и следил за безошибочностью транскрибирования слов. В процессе работы часто возникали различные трудности. Исходя из своих рукописных материалов, Э. К. Пекарский хотел ввести в словарь звук ш, однако В. М. Ионов вполне справедливо считал, что спорадически встречающийся в якутском языке звук, напоминающий русское ш, отнюдь с ним не совпадает и появляется обычно в результате дефектного произношения или эвенкийского влияния, а потому не может рассматриваться как общеупотребительный нормативный звук якутского языка [* См.: Архив ЛО АН СССР, ф. 202, оп. 2, ед. хр. 31, л. 2.]. Сохранилась переписка, свидетельствующая о том, что Э. К. Пекарский постоянно консультировался с В. М. Ионовым относительно правописания тех или иных слов. В. М. Ионов весьма скрупулезно разбирал каждый случай и с помощью своей супруги М. Н. Андросовой-Ионовой, как правило, предлагал их точное правописание [* Там же.]. Основная же его помощь заключалась в многолетней кропотливой работе по выяснению и уточнению значений слов и выражений. Не имея постоянного заработка, В. М. Ионов временами оказывался в исключительно тяжелых материальных условиях. Так, 2 января 1914 года он писал Э. К. Пекарскому: «Посылаю корректуру. Не поручусь, что все в порядке: от голода в глазах рябит и все сливается в серую сетку» [* Там же, ед. хр. 184, л. 62.]. Так преданно и самоотверженно работал над созданием «Словаря» один из видных дореволюционных исследователей якутской этнографии В. М. Ионов.
    Бескорыстная и разносторонняя помощь Д. Д. Попова, В. М. Ионова по достоинству была оценена Э. К. Пекарским: на титульном листе каждого выпуска им было указано, что «Словарь» составлен «при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова».
    В ознакомлении с якутским языком в теоретическом плане Э. К. Пекарскому помог автор «Грамматики якутского языка» С. В. Ястремский, предоставивший ему перевод работы академика О. Н. Бётлингка «О языке якутов».
    В работе над «Словарем» Э. К. Пекарскому посильно помогали и многие носители якутского языка, знатоки и любители родного слова. В течение продолжительного времени в качестве штатных работников сотрудничали с Э. К. Пекарским: талантливая сказительница-олонхосут М. Н. Андросова-Ионова, студент юридического факультета Петербургского университета А. Н. Никифоров, первый якутский лингвист С. А. Новгородов, студент Литературного института живых восточных языков Г. В. Баишев. Представители местной интеллигенции и участники Якутской Сибиряковской экспедиции отдавали в распоряжение Э. К. Пекарского свои языковые и фольклорные записи, некоторые переводы и составленные ими словарики. Из рукописей лексикографического характера определенный интерес представляет «Якутско-русский словарь» П. Ф. Порядина, содержащий свыше 7 000 слов.
    Созданный вдали от научных центров, «Словарь» Э. К. Пекарского благодаря обширности собранного в нем материала и скрупулезному лексикографическому исполнению обратил на себя внимание всех крупнейших специалистов по тюркским и монгольским языкам. В работе над «Словарем» в разное время оказывали возможную помощь автору такие выдающиеся востоковеды, как В. В. Радлов, К. Г. Залеман, В. В. Бартольд, Б. Я. Владимирцов, А. Н. Самойлович, С. Ф. Ольденбург, В. Л. Котвич, Н. Ф. Катанов, С. Е. Малов, К. К. Юдахин.
    Переговоры об издании первого выпуска «Словаря» велись десять лет, и лишь в 1899 году он вышел в свет в Якутске. Этому в значительной мере способствовало благоприятное для автора стечение обстоятельств и прежде всего организация Якутской Сибиряковской экспедиции. Печатание последующих выпусков «Словаря» было на долгое время прекращено из-за отсутствия средств.
    На помощь пришли Российская Академия Наук и Русский Комитет по изучению Средней и Восточной Азии, руководимый академиком. В. В. Радловым. В связи с необходимостью издания словаря В. В. Радлову удалось добиться досрочного вызволения Э. К. Пекарского из Якутской ссылки.
    Под руководством известного ориенталиста академика К. Г. Залемана в 1907 году первый выпуск «Словаря» был переиздан в соответствии с академическими требованиями, с измененными форматом и шрифтом. По предложению В. В. Радлова «Словарь» стал дополняться сопоставительно-сравнительным материалом. Русский Комитет при содействии В. В. Радлова назначил Э. К. Пекарскому ежегодное пособие в размере 500 рублей, чтобы он имел возможность работать над подготовкой словаря к печати. В декабре 1907 года на заседании конкурсной комиссии по премиям Императорской Академии Наук К. Г. Залеман выступил с весьма одобрительным отзывом о «Словаре». По его ходатайству первый академический выпуск «Словаря» был удостоен Почетной золотой медали Академии Наук.
    «Словарь» Э. К. Пекарского содержит около 38 тысяч заглавных единиц [* В «Послесловии» к «Словарю якутского языка» Э. К. Пекарского (см.: вып. 13, Л., 1930) сказано, что словарь содержит до 25 тысяч слов. Эта цифра, по-видимому, указывает количество самостоятельных лексических единиц без учета многочисленных вариантов слов, отдельных компонентов различных словосочетаний и ономастики.] и снабжен богатым иллюстративным материалом.
    Заглавные слова сопровождаются подробной грамматической характеристикой, определяющей их принадлежность к той или иной части речи и способы образования. В производных словах указываются, как правило, основа и словообразующий аффикс. Автором выявлены как продуктивные, так и непродуктивные, омертвевшие словообразовательные аффиксы.
    Э. К. Пекарский собирал слова живой разговорной речи и из письменных источников, не прибегая к словообразованию по существующим моделям. Имена существительные зафиксированы им в «Словаре» в форме основного падежа без специальной пометы (кроме имен действия и действующего лица).
    Глаголы представлены их первичной основой (повелительная форма второго лица единственного числа) с соответствующей пометой. Звукоподражательные слова и производные от них глаголы снабжены автором в одних случаях специальными пометами, в других — типовыми толкованиями. Образные глаголы представлены не только основами, но и всеми видовыми и залоговыми образованиями.
    Собственно прилагательные и наречия приведены без поясняющей пометы. Пометами снабжены производные наречия и прилагательные на -1аах.
    Местоимения фиксируются без каких-либо уточнений, за исключением вопросительных, к которым даны пометы. Широко охвачены междометия. Из сравнительно обширной группы служебных слов с грамматической характеристикой занесены некоторые частицы и послелоги. Союзы и модальные слова зафиксированы без дополнительных помет.
    В «Словаре» отражена часть якутской лексики, имеющая структурные особенности, в том числе вариантные слова, связанные как с общефонетическими, так и диалектными нормами языка.
    Впервые широко представлены в «Словаре» омонимы якутского языка. Автор выделяет следующие типы омонимов, снабжая их цифровыми указателями: лексические, морфологические, лексико-грамматические и омонимы, образовавшиеся в результате разрыва семантических связей многозначных слов. Среди сложных слов, приведенных в качестве заглавных, встречаются парные, терминологические словосочетания и аналитические формы глагольного видообразования.
    Наряду с общеупотребительной лексикой в «Словарь» включены и малоупотребительные просторечные слова и словоформы, характерные для обиходной речи или какого-либо жанра устного народного творчества. Кроме того, зафиксировано значительное количество архаизмов, диалектизмов, антропонимов и топонимов. В этой части словника ясно проявилось стремление автора охватить в «Словаре» все слова без исключения: как однажды им услышанные, так и зарегистрированные в печатных и рукописных источниках. Многие заглавные слова приведены с пометами автора «самостоятельного значения не имеет», «самостоятельно не употребляется» и «значение слова не выяснено».
    В «Словаре» к трем тысячам якутских лексических единиц приводится сравнительно-сопоставительный материал из тюркских, монгольских, тунгусо-маньчжурских и других языков урало-алтайской группы. По словам автора, этот сравнительный материал подобран при непосредственном участии и наблюдении крупнейших специалистов-востоковедов «для уяснения точного значения того или иного якутского слова»*
    Как известно, во многих случаях семантический объем слова одного языка не совпадает с таковым в другом языке. Это особенно ярко проявляется при сопоставлении таких типологически далеких друг от друга языков, как русский и якутский. Тем не менее Э. К. Пекарский сумел найти методы и приемы, позволившие ему так или иначе преодолеть трудности в раскрытии значений якутских слов.
    Эквивалентным методом установлено сравнительно небольшое количество терминологической лексики, выражающей общие для обоих языков понятия. Для слов с недостаточно дифференцированной семантикой использовались синонимические определения.
    В тех случаях, когда объем понятия, выраженного якутским и русским словами, различен, автор прибегает к приему краткого толкования, наводящего на правильный перевод реестрового слова.
    Для якутских слов, обозначающих чуждые русскому языку понятия, Э. К. Пекарский использовал методы описательного толкования и энциклопедического объяснения. При энциклопедическом объяснении, кроме общего толкования значения слов, приводится подробное описание предмета или явления. Некоторые этнографические названия даны в транслитерации с последующим толкованием.
    Грамматический (отсылочный) способ используется при толковании абсолютных синонимов и фонетических вариантов слов.
    Ряд приемов применяется для характеристики компонентов различного рода словосочетаний и слов с контекстуально-обусловленным значением.
    По своему характеру «Словарь» может быть определен как толково-переводный. Методы краткого, описательного и энциклопедического толкований оказались наиболее подходящими для полного раскрытия семантического объема многочисленных безэквивалентных и частично эквивалентных слов, обусловленных своеобразными естественно-географическими условиями обитания и самобытным укладом жизни якутского народа.
    Э. К. Пекарский не пользовался пометой «переносно», выделяя переносное значение слов лишь в тех случаях, когда их метафорическое употребление отчетливо обособилось, что легко улавливается в разговорной речи. В «Словаре» впервые проводится разграничение прямого свободно-номинативного, производного, переносного, фразеологически связанного, специализированного и диалектального значений слов. Отсутствие письменной традиции в якутском языке, а также неоднородность собранного языкового материала не могли не сказаться на разработке автором последовательной и стройной системы дифференциации и расположения значений слов.
    Многие рецензенты отмечали «энциклопедический характер» «Словаря» Э. К- Пекарского, имея в виду не столько энциклопедическое толкование слов, сколько иллюстративный материал энциклопедического содержания. Обширные энциклопедические сведения, приведенные в иллюстративной части «Словаря», охватывают различные стороны хозяйственной, экономической, духовной и культурной жизни якутов конца XIX и начала XX столетия. Другой отличительной чертой иллюстративного материала является богатая его фразеологическая насыщенность, отразившая своеобразный колорит, сочность и выразительность разговорного языка и устного народного творчества якутов. Фразеологизмы даются в ряду свободных словосочетаний под теми заголовочными словами, с которыми соотносится их доминирующий компонент, без дополнительных выделений. В их определении автор в той или иной форме приводит русский эквивалент. Пословицы и поговорки переданы на русский язык посредством буквального перевода с пояснениями их употребления. Примененные автором методы определений идиом и других устойчивых словосочетаний следует считать его важной лексикографической удачей.
    В целом в «Словаре» нашло точное и полное отражение в синхронном разрезе бесписьменное состояние якутского языка своего времени. Научное и историческое значение «Словаря» Э. К. Пекарского с течением времени будет, несомненно, все более возрастать.
    По общему признанию крупнейших ученых, «Словарь» Э. К. Пекарского служит абсолютно надежным источником для любых филологических, этнографических и исторических изыскании. Он дает вполне достоверный материал лингвисту, историку, этнографу и фольклористу, притом в таком сконцентрированном и систематизированном виде, в каком он не представлен ни в одном другом источнике.
    Приемы и методы, используемые Э. К. Пекарским при составлении «Словаря», полностью себя оправдали в последующей лексикографической практике и оказали положительное влияние на развитие двуязычной якутской и тюркской лексикографии.
    Научные заслуги Э. К. Пекарского общепризнаны. Он был избран членом-корреспондентом (1927) и Почетным членом Академии наук СССР (1931), являлся членом свыше десяти научно-исследовательских и краеведческих обществ, в том числе: Русского географического общества (с 1909 года), Восточно-Сибирского РГО (с 1927 года), Якутского отдела РГО (с 1914 года), Московского общества любителей естествознания, археологии и этнографии (с 1911 года), Научно-исследовательского института сравнительной истории и языков Запада и Востока (с 1928 года), Польского востоковедного общества (с 1928 года) и др.
    Э. К. Пекарский на протяжении всего периода издания «Словаря» не прекращал работу по сбору нового материала. Ценой огромных усилий он собрал дополнительный лексикографический материал, состоящий, из 15 тысяч словарных карточек [* См.: Архив Ленинградского отделения Института востоковедения Академии наук СССР, разр. 2, оп. 4, № 32 (1-15).]. Часть этого словника включает новые слова, собранные автором преимущественно из источников послереволюционного периода. Большую часть словника составляют словарные единицы, которые автор считал необходимым уточнить на основании дополнительно собранного им материала. Поэтому этот довольно внушительный по объему лексикографический материал следует рассматривать в качестве неотъемлемой части «Словаря».
    Э. К. Пекарский умер 29 июня 1934 года в Ленинграде.
    В ознаменование столетия со дня рождения ученого его «Словарь» был переиздан в полном объеме фотомеханическим способом.
    Пятьдесят лет своей жизни посвятил Э. К. Пекарский созданию «Словаря якутского языка», который, по справедливой оценке профессора М. К. Азадовского, является «подлинно грандиозным сооружением, величественным памятником, своеобразной энциклопедией быта и культуры якутского народа, ... одним из капитальнейших произведений мировой лингвистики» [* М. Азадовский. Э. К. Пекарский. — «Советская этнография», 1934, № 5, стр. 107.].
    /Советская тюркология. № 5. Баку. 1978. С. 44-51./


    Е. И. Оконешников
           (г. Якутск)
                                                       ОЛОНХО КАК ИСТОЧНИК
                                 «СЛОВАРЯ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА» Э К. ПЕКАРСКОГО
    Автор фундаментального «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарский имеет общепризнанные заслуги как собиратель и издатель образцов произведений якутского устного народного творчества, в частности, его монументального; жанра — олонхо.
    Участие Э. К. Пекарского в работе Якутской Сибиряковской экспедиции, организованной в 1894-1896 гг. Восточно-Сибирским отделением Русского географического общества, положило начало систематическому пополнению «Словаря» материалами устного народного творчества. К этому времени он приступил к фронтальному сбору и изучению текстов фольклора [* Архив Ленинградского отделения Академии наук СССР (Архив ЛО АН СССР), ф. 202, оп. 1, ед. хр. 57, л. 184.]. Он привлек к работе экспедиции в качестве внештатных сотрудников по разделу «язык и народное творчество» С. В. Ястремского [* Там же, ф. 202, оп. 1, ед. хр. 57, л. 147.], И. Н. и Гр. К.. Оросиных из I Игидейского наслега Ботурусскрго улуса, Р. Александрова из Жулейского наслега того же улуса, М Н. Андросову и Арсения Петрова из II Игидейского наслега Баягантайского улуса [* Центральный государственный архив Иркутской области (ЦГА ИО), ф. 213, оп. 1, ед. хр. 470, л. 8.].
    Имея в виду значительный объем уже проделанной работы и возможные научные перспективы, участники экспедиции единодушно заявили, что раньше должен, издаваться «Словарь» — самая капитальная работа по Якутской области» [* Газ. «Восточное обозрение»; 1894, № 62, 71.].
    Руководитель экспедиции Д. А. Клеменц считал «Словарь» Э. К. Пекарского «тем конем, на котором можно будет выехать в случае, если экспедиция не даст ожидаемых от нее результатов» [* Архив ЛО АН СССР, ф. 202, оп. 1, ед. хр. 127, л. 14.].
    В 1896 г. Э. К. Пекарский приступил к систематизации и обработке всего накопленного материала с тем, чтобы начать окончательную переработку и доработку словаря. Он писал: «Признаюсь, что ближайшее знакомство со сказочным и песенным языком заставило меня пожалеть о том времени, которое я употребил на штудирование переводов св. книг, переводчики которых старались передавать церковно-славянский текст слишком буквально, насилуя якутский язык невозможным образом» [* См.: «Предисловие» к «Словарю якутского языка». Вып. 1, СПб., 1907, с. IV.].
    В течение 1907-1918 гг. Академией наук под редакцией Э. К. Пекарского была издана серия «Образцы народной Литературы якутов» в 3 томах, 8 выпусках, которые по справедливому определению В. Пухова, «до сих пор являются наиболее полным и значительным изданием якутского фольклора, особенно героического эпоса олонхо» [* Пухов И. В. Пекарский Э. К. и изучение якутского фольклора. — В сб.: «Эдуард Карлович Пекарский (К 100 летию со дня рождения)». Якутск, 1958, с. 35.].
    Он в течение многих лет настойчиво, целеустремленно собирал и изучал язык фольклора. В олонхо Э. К. Пекарского прежде всего интересовали отдельные оригинальные слова и фразы, характеризующие его жанровую особенность. Он искренне восхищался языком якутского героического эпоса, ставил его на первое место среди других жанров якутского фольклора [* Архив ЛО АН СССР, ф. 202, оп. 1, ед. хр. 17, л. 118.].
    По воспоминаниям очевидцев, он часто собирал у себя олонхосутов, записывал их и иногда сам любил повторять особо понравившиеся места из олонхо [* Архив Якутского филиала СО АН СССР, ф. 5, оп. 4, ед. хр. 57, л. 1-31.].
    По уточненным данным, Э. К. Пекарским использованы для «Словаря» полные, отрывочные и сокращенные записи текстов тридцати одного олонхо.
    Э. К. Пекарский извлекал из героического эпоса каждое вновь встречаемое слово и заносил в «Словарь» в качестве заглавной единицы. Отдельные фразы использованы им для семантической характеристики несвободных (связанных) значений заголовочных слов или компонентов различных, в том числе фразеологических, словосочетаний, Приведено много примеров из эпоса в виде наглядной иллюстраций употреблений той или иной словарной вокабулы.
    В «Словаре» насчитывается 5632 ссылки на «Образцы». В это количество нами не включены слова и примеры, зафиксированные автором с пометами ск. (сказки), пес. (народная песня), заг. (загадки), пог. (поговорки), посл. (пословицы). Кроме того, по всем тринадцати выпускам «Словаря» разнесены многочисленные ссылки автора на знатоков и исследователей якутского языка и фольклора.
    Следует заметить, что Э. К. Пекарский ссылки на источники «Словаря» делал только тогда, когда он сам по какой-либо причине «не имел возможности проверить произношение и значение того или иного слова».
    Только в иллюстративной части «Словаря» приведено 17 349 ссылок на 176 источников. Иллюстрация «Словаря» обильно насыщена примерами из всех жанров фольклора, главным образом из героического эпоса олонхо. Все это не могло не отразиться на общем характере наглядности «Словаря», где часто встречаются пейоративные слова и фразы, присущие речи враждующих богатырей и других персонажей олонхо.
    В обогащении «Словаря» фольклорными материалами большую роль сыграл крупный знаток родного, языка и талантливая сказительница — олонхосут М. Н. Андросова-Ионова. Благодаря природному языковому чутью, она заслуженно снискала непререкаемый авторитет у создателя «Словаря». Она помогала в правильном транскрибировании заглавных слов, давала толкование тому или иному редкому слову или специфическому выражению из олонхо и других жанров фольклора. Один из соавторов В. М. Ионов мог вести корректуру словаря при непременном условии совместной работы с М. Н. Андросовой-Ионовой. Сам Э. К. Пекарский исправления при окончательной корректуре «Словаря» вносил лишь после просмотра и согласования, с М. Н. Андросовой. Ею было написано для «Словаря» два полных текста олонхо, которые были использованы Э. К. Пекарским и опубликованы в первом томе его «Образцов».
    В результате целенаправленного пополнения и обогащения из такой неисчерпаемой сокровищницы, какой является язык якутского героического эпоса олонхо, «Словарь» Э. К. Пекарского стал, по определению крупнейших специалистов, «подлинно грандиозным сооружением, величественным памятником, своеобразной энциклопедией быта и культуры якутского народа,... одним из капитальнейших произведении мировой лингвистики» [* Азадовский М. Пекарский Э. К. — «Советская этнография», № 5, 1934, с. 107.].
    «Словарь Э. К. Пекарского является богатейшим и авторитетным источником для изучения языка якутского героического эпоса-олонхо.
    /Эпическое творчество народов Сибири и Дальнего Востока. (Материалы Всесоюзной конференции фольклористов). Якутск. 1978. С. 222-223./



                                                               EDWARD PIEKARSKI
                                                                (na 120-lecie urodzin)
    Edward Piekarsk i urodził się 25 października 1858 r. w Piotrowiczach powiatu Ihumeńskiego Mińskiej guberni i w rodzinie ziemiańskiej. O jego rodzicach nie zachowały się bliższe wiadomości. Wychowywał się u swego dziadka, Romualda Piekarskiego, który był zarządcą jednej z posiadłości miejscowego obszarnika. E. Piekarski pobierał nauki na koszt dziadka, początkowo w gimnazjach mozyrskim, mińskim i taganroskim, a później — czernihowskim.

    Rewolucyjny wpływ na jego poglądy wywarli najpierw koledzy z gimnazjum taganroskiego, oddający się z zapałem lekturze nielegalnej literatury. W lutym 1877 r. E. Piekarski porzucił gimnazjum, aby „pójść w lud”. Jesienią tegoż roku wstąpił na Studia do Instytutu Weterynaryjnego w Charkowie. Tutaj rozpoczął bardzo aktywną działalność w kółku studenckim, które zajmowało się propagandą idei naródnickich wśród młodzieży studenckiej i części mieszkańców miasta. Niedługo potem, 18 grudnia 1878 r., E. Piekarski został wydalony z Instytutu z zakazem wstępu na wyższe uczelnie i skazany na pięcioletni przymusowy pobyt w gubernii Archangielskiej. Jednakże udało mu się ukryć i do jesieni następnego roku pracować pod przybranym imieniem (Iwana Kiriłłowicza Piekarskiego) na stanowisku pisarza gminnego w Kniaź-Bogorodziskiej gminie Tambowskiego powiatu, a później — kancelisty.
    Od końca 1878 r. E. Piekarski był członkiem rewolucyjnej organizacji Ziemia i Wola i należał do grupy tzw. „dieriewieńszczyków”. Dowiedziawszy się o mającym nastąpić aresztowaniu, ukrył się ponownie i przez pewien czas mieszkał w Moskwie pod nazwiskiem Nikołaja Iwanowicza Połunina. W końcu grudnia 1879 r. został aresztowany na skutek donosu. Jego sprawę rozpatrywał moskiewski okręgowy sąd wojskowy. E. Piekarskiego oskarżono o rozpowszechnianie książek treści rewolucyjnej i o przynależność do partii socjalistow-rewolucjonistów, której celem było obalenie istniejącego ustroju państwowego i społecznego. Wojskowy sąd okręgowy skazał go na 15 lat katorgi w kopalniach, ale jednocześnie zwrócił się z wnioskiem do moskiewskiego generał-gubernatora o złagodzenie kary do 4 lat. Generał-gubernator, biorąc pod uwagę młody wiek, lekkomyślność i słabe zdrowie” skazanego, zamienił mu wyrok na zesłanie „na osiedlenie do odległych miejsc Syberii z pozbawieniem wszelkich praw i majątku”. W ten sposób 23-letni Piekarski z piętnem „przestępcy państwowego” został pod konwojem Kozaków przywieziony mroźnego grudniowego dnia 1881 r. do zapadłego Igidejskiego nasłegu [* Nasleg — najniższa jednostka administracyjna na obszarach zamieszkałych przez Jakutów. Wyższą były ułusy (Red.).] Boturuskiego ułusu obwodu Jakuckiego.
    Opanowany przez narodnickie ideały 70-tych lat ubiegłego stulecia. E. Piekarski i w Jakucji kontynuował walkę polityczną z uciskiem i bezprawiem. Dzięki energicznym działaniom przeciw miejscowym bogaczom szybko zyskał sobie popularność i autorytet wśród okolicznej ludności. Dokładnie zbadawszy stosunki w zakresie władania ziemią, zaczął stanowczo domagać się bardziej sprawiedliwego podziału ziemi między wszystkich członków społeczności. Z jego inicjatywy w naslegu dokonano ponownego podziału między biedaków niezarejestrowanej ziemi, z której korzystali dotychczas jedynie bogacze. Z czasem E. Piekarskiego zaczęto uważać za pełnoprawnego obywatela naslegu. Korzystał z nadziału ziemi, płacił podatki, na równi z pozostałymi mieszkańcami pełnił służbę konną, żywił rosyjskich osiedleńców i jakuckich biedaków — kumałanów. Ożenił się z Jakutką z biednej rodziny, miał z nią dzieci i doskonale opanował język jąkucki.
    W ciężkich warunkach zesłania E. Piekarski potrafił znaleźć sobie takie zajęcie, którym zainteresowanie nie osłabło w ciągu całego jego życia. Były to badania nad etnografią, folklorem i językiem Jakutów. E. Piekarski opublikował wiele interesujących prac etnograficznych, które napisał sam lub we współautorstwie z innymi zesłańcami politycznymi. Należą tutaj: Jakutskij rod do i pośle prichoda russkich (1896), Osiedloje ili koczewoje plemja jakuty (1908), Ljubow i brak u jakutow (1909), Płaszcz i bubien jakutskogo szamana (1910), Oczerki byta priajanskich tungusow (1913), Sriedniaja jakutskaja swad'ba (1925), Sredi jakutow (1928). Etnograficzne artykuły i publikacje E. Piekarskiego mają niewątpliwą wartość jako oryginalne i wiarygodne źródła naukowe. Jednakże, jak na to wskazywali w swoim czasie specjaliści, jego prace etnograficzne ,,odzwierciedlają w niejakim stopniu ideologię narodnicką” [* А. Н. Самойлович, Памяти Пекарского, «Известия АН СССР, VII серия, Отделение общественных наук» № 10, М. – Л. 1934, s. 746.].
    Jako znawca materialnej i duchowej kultury Jakutów, E. Piekarski został przyciągnięty do współpracy z Jakucką Ekspedycją Sibirjakowa lat 1894-1896, zorganizowaną przez wschodniosjberyjski Oddział Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego i wespół z antropologiem I. I. Majnowem opracował Program dla badania domowego i rodzinnego życia Jakutów. Uczestnicy ekspedycji korzystali z tego programu w szerokim zakresie.
    E. Piekarski był uczestnikiem Nelkańsko-Ajańskiej ekspedycji i w 1903 r. prowadził badania życia i warunków bytowania nadajańskich Tunguzów oraz gromadził zbiory etnograficzne dla Muzeum Rosyjskiego (około 400 eksponatów). Kilka artykułów poświęcił Piekarski prawu zwyczajowemu Jakutów, poddając m.in. krytyce organizację sądownictwa i niesprawiedliwe prawa ziemskie. Są to Ob organizacii suda u jakutow (1907), Ziemielnyj wopros u jakutow (1908), Niedostatki zakonoprojekta w ziemielnom samouprawlenii w Sibiri (1908), Iz oblasti imuszczestwiennych praw jakutow (1910), Materiały po jakutskomu obycznomu prawu (1925).
    Powszechnie uznaje się zasługi E. Piekarskiego w zbieraniu i wydawaniu utworów ustnej literatury Jakutów, a przede wszystkim jej najobszerniejszego gatunku — eposu-olongcho. W olongcho interesowały E. Piekarskiego poszczególne unikalne wyrazy i formy, stanowiące właściwość tego gatunku literatury ludowej. W Słowniku języka jakuckiego wyzyskał 31 zapisów olongcho (kompletnych, w urywkach lub skróconych) [* Por. Архив Лениградского Отделения Академии Наук СССР, (Архив ЛО АН СССР), ф. 202, оп. 1, оп. 2. (Dla uniknięcia nieporozumień pozostawiamy tutaj i dalej oryginalne oznaczenia materiałów archiwalnych; Red.)]. Był jednym z autorów i redaktorem akademickiego wydania serii Obrazcy narodnoj literatury jakutow (t. I, z. 1, 1907, z. 2, 1908, z. 3, 1909, z. 4, 1910, z. 5, 1911; t. II, z. 1, 1913, z. 2, 1918; t. III, z. 1, 1916). Pozostawił też kilka prac, poświęconych rozmaitym zagadnieniom jakuckiego folkloru: Middendorf i jego jakutskije teksty (1907), Bibliografija jakutskoj skazki (1912), Jakuckie teksty, zebrane przez Mikołaja Prypuzowa (1918), Przysłowia i przypowiastki jakuckie (1925), Zagadki jakuckie (1928). Jakutskaja skazka (1934).
    Wiele pracy i wysiłku poświęcał Piekarski redagowaniu prac naukowych swoich towarzyszy zesłania. Do niego należała redakcja przekładu na język rosyjski dzieła Obrazcy narodnoj literatury jakutow S. W. Jastremskiego (1929). Wiele pracował nad przygotowaniem pośmiertnego wydania takich prac W. F. Troszczańskiego, jak Ewoljucija czernoj wiery (szamanstwa) u jakutow (1903), Jakuty w ich domasżniej obstanowkie (1909), Nabroski o Jakutach jakutskogo okruga (1911), Opyt sistematiczeskoj programmy dlja sbora swiedenij o dochristjanskich wierowanijach jakutow (1911). Również pod jego redakcją został wydany Opyt ukazatelja istoriko-etnograficzeskoj litieratury o jakutskoj narodnosti P. P. Choroszich (1924).
    E. Piekarski opublikował ponadto mnóstwo notatek, niewielkich artykułów, recenzji. W wielu z nich podejmował poważne, niekiedy nawet problemowe sprawy. Na przykład w artykule Znaczenie jakutskogo jazyka w szkołach (,,Sibirskie wiesti” nr 1, 1906) postawił zagadnienie nauczania w jakuckich szkołach w języku ojczystym uczniów, z wykładaniem języka rosyjskiego jako jednego z przedmiotów nauki szkolnej. W swych artykułach i notatkach E. Piekarski prezentował się jako aktywny działacz społeczny, bacznie zwracający uwagę na wszystkie ważniejsze wydarzenia w obwodzie jakuckim i poza jego granicami.
    Cała niezwykle płodna działalność poświęcona zbieraniu, badaniu i redagowaniu etnograficznych, folklorystycznych i innych materiałów, była podporządkowana głównemu celowi jego życia — opracowania słownika języka jakuckiego, który został wydany w trzynastu zeszytach w okresie od 1899 do 1930 roku. Imię E. Piekarskiego weszło do historii rodzimej i światowej nauki właśnie jako imię twórcy fundamentalnego Słownika języka jakuckiego (Slozuar' jakutskogo jazyka; dalej — Słownik).
    Istotne znaczenie dla poważnego zajęcia się badaniem języka Jakutów miało zetknięcie się E. Piekarskiego z miejscowymi znawcami tego języka, D. D. Popowem, znanym etnografem W. M. Ionowem i utalentowaną bajarką ludową M. N. Androsową-Jonową. Ich zasługa polegała przede wszystkim na tym, że potrafili przekonać go o nieprzemijającej wartości rozpoczętego dzieła i udostępnili mu nieodpłatnie swoje materiały językowe, folklorystyczne i etnograficzne, które gromadzili przez dziesiątki lat. W. M. Ionow odegrał decydującą rolę przy ostatecznym opracowaniu jakuckiej transkrypcji Słownika na podstawie alfabetu Böthlingka. Jednakże podstawowa ich pomoc zawierała się w wieloletniej uporczywej i drobiazgowej pracy nad wyjaśnianiem i uściślaniem znaczeń jakuckich słów i wyrażeń. Przy zapoznawaniu się z teoretyczną stroną języka jakuckiego dopomógł E. Piekarskiemu autor Grammatiki jakutskogo jazyka, S. W.  Jastremski, który udostępnił mu przekład pracy O. Böthlingka, Über die Sprache der Jakuten [* Chodzi o rosyjski przekład pracy wydanej po niemiecku w 1851 r. (Red.).].
    Wielu znawców i miłośników języka ojczystego brało w różnej formie, w miarę swoich możliwości, udział w pracy nad Słownikiem. W ciągu długiego czasu jako etatowi współpracownicy pomagali E. Piekarskiemu tacy ludzie, jak utalentowana bajarka ludowa (recytatorka ołongcho) — M. N. Androsowa-Ionowa, student Wydziału Prawa Uniwersytetu Petersburskiego — A. N. Nikiforów, pierwszy jakucki językoznawca — S. A. Nowgorodow, student Instytutu Literatury Żywych Języków Wschodnich — G. W. Baiszew. Przedstawiciele miejscowej inteligencji i uczestnicy Jakuckiej Ekspedycji Sibirjakowa oddali E. Piekarskiemu do dyspozycji swoje notatki językowe i folklorystyczne, przekłady i słowniczku. Spośród rękopisów leksykograficznych niewątpliwie pożyteczny byt Jakutsko-russkij słowar P. F. Porjadina, zawierający ponad 7 tys. słów. Słownik E. Piekarskiego, zainicjowany daleko od ośrodków naukowych, dzięki bogactwu zebranego w nim materiału i dokładności leksykograficznego wykonania, zwrócił na siebie uwagę najwybitniejszych specjalistów w zakresie języków tureckich i mongolskich. Przy pracy nad Słownikiem w różnych okresach i w różnym stopniu pomagali autorowi tacy wybitni orientaliści, jak W. W. Radłów, K. G.  Salemann, W. W. Barthold, B. J. Władimircow, A. N. Samojłowicz, S. F. Oldenburg, W. Kotwicz, N. F. Katanow, S. E. Małow, K. K. Judachin [* W pracach tych uczestniczył również Ń. N. Poppe. (Red.).].
    Słownik E. Piekarskiego, zanim stał się własnością nauki światowej, musiał przejść trudną i długą drogę do czytelników. Rozmowy w sprawie wydania pierwszego zeszytu trwały 10 lat, a ujrzał on światło dzienne dopiero w 1889 r. w Jakucku i to dzięki przychylnej dla autora okoliczności — zorganizowaniu Jakuckiej Ekspedycji Sibirjakowa. Później druk Słownika został przerwany w powodu braku środków finansowych. Z pomocą przyszła mu Akademia Nauk przez swój Rosyjski Komitet do Badań Środkowej i Wschodniej Azji, znajdujący się pod kierownictwem akad. W. W. Radiowa. W związku z koniecznością wydawania Słownika W. W. Radłów zdołał uzyskać w 1905 r. przedterminowe zwolnienie E. Piekarskiego z jakuckiego zesłania. Pod kierunkiem znanego orientalisty akad. K. G. Salemanna pierwszy zeszyt Słownika został ponownie wydany w 1907 r., zgodnie z wymogami wydawnictw Akademii. W szczególności zmieniono czcionkę, format wydania jakuckiego i, zgodnie z wnioskiem W. W. Radłowa, zaczęto do Słownika wnosić materiał porównawczy.
    Słownik zawiera około 38 tys. jednostek hasłowych [* W Posłowiu do Słownika (zeszyt 13, Leningrad 1930) napisano, że zawiera on do 25 tys. wyrazów. Ta liczba wskazuje, jak się wydaje, jedynie ilość samodzielnych jednostek leksykalnych i pomija liczne warianty wyrazów, poszczególne komponenty różnych połączeń wyrazowych oraz onomastykę.] i jest zaopatrzony w bogaty materiał ilustracyjny. Wyrazom hasłowym towarzyszy szczegółowa charakterystyka gramatyczna, określająca ich przynależność do tej lub innej części mowy oraz budowę. Przy derywatach wskazuje się z reguły temat wyrazowy i sufiks słowotwórczy. Autor ukazuje przy tym zarówno produktywne jak też martwe, nieproduktywne sufiksy słowotwórcze. E. Piekarski gromadził materiał leksykalny obszaru żywego języka oraz posiadanych źródeł pisanych, sam nie tworząc żadnych wyrazów według wzorców słowotwórczych języka jakuckiego. Dlatego też derywaty włączone do Słownika mają charakter powszechnie używanych. Wyjątek stanowią pojedyncze formy wyrazów, przytoczone zawsze z odwołaniem się do źródła. E. Piekarski przytoczył materiał porównawczy z języków tureckich, mongolskich, tungusko-mandżurskich i innych języków grupy uralo-ałtajskiej dla trzech tysięcy jakuckich jednostek leksykalnych. Materiał porównawczy został umieszczony — według słów samego autora — „dla wyjaśnienia dokładnego znaczenia tego lub innego jakuckiego wyrazu”. Ten nadzwyczaj solidny materiał dobrano przy bezpośrednim udziale i pod nadzorem wybitnych orientalistów.
    Zakres pojęciowy wyrazu jednego języka nie pokrywa się w wielu wypadkach z zakresem pojęciowym odpowiedniego wyrazu w drugim języku. Występuje to szczególnie wyraźnie w stosunku do tak odległych od siebie języków jak jakucki. rosyjski. Mimo tego E. Piekarskiemu udało się znaleźć takie metody i środki, z pomocą których potrafił przełamać trudności przy ustalaniu znaczenia jakuckich wyrazów.
    Przy pomocy ekwiwalentów określono stosunkowo niewielką ilość słownictwa terminologicznego, które wyrażało wspólne dla obu języków pojęcia. Wyrazy, charakteryzujące się niedostatecznym zróżnicowaniem swej semantyki, zostały poddane określeniu synonimicznemu. W tych wypadkach, kiedy zakres pojęciowy wyrazu jakuckiego i rosyjskiego był różny, autor stosował metodę krótkiego objaśnienia na prowadzającego na prawidłowe tłumaczenie danego słowa. Dla określenia wyrazów oddających pojęcia obce językowi rosyjskiemu, uciekał się do metody opisowego komentarza i objaśnienia encyklopedycznego. Dając objaśnienie encyklopedyczne, obok ogólnego skomentowania znaczenia wyrazu, E. Piekarski przytacza szczegółowy opis przedmiotu lub zjawiska. Odnośnikowy system określenia wyrazów został przyjęty w stosunku do absolutnych synonimów i fonetycznych wariantów wyrazów. Autor zastosował ponadto szereg zasad dla scharakteryzowania wyrazów ze znaczeniem uwarunkowanym przez kontekst i komponentów różnego rodzaju połączeń wyrazowych. Pod względem jego charakteru Słownik można określić jako komentarzowo-przekładowy. Metoda krótkiego, opisowego i encyklopedycznego komentowania okazała się bardziej odpowiednia dla pełniejszego przedstawienia semantycznego zakresu licznych wyrazów, nie mających w ogóle, względnie mających tylko częściowo ekwiwalenty, co było spowodowane specyficznymi warunkami przyrodniczo-geograficznymi i oryginalnym, wytworzonym w ciągu stuleci, bytem materiałno-duchowym narodu jakuckiego.
    Wielu recenzentów zwracało uwagę na „encyklopedyczny charakter” Słownika E. Piekarskiego. Ta słuszna ocena odnosi się nie tyle do encyklopedycznej interpretacji wyrazów, ile do ilustracyjnego materiału o treści encyklopedycznej. Obszerne wiadomości encyklopedyczne, przytoczone w ilustracyjnej części Słownika obejmują rozliczne strony gospodarczego, duchowego i kulturalnego życia Jakutów z końca XIX i początku XX wieku. Drugą.wyróżniającą cechą materiału ilustracyjnego jest jego bogate frazeologiczne nasycenie, odzwierciedlające koloryt, soczystość i siłę wyrazu języka mówionego oraz ustnej twórczości ludowej. W sumie, w Słowniku pełniej i dokładniej odtworzono w przekroju synchronicznym stan me posiadającego piśmiennictwa języka jakuckiego, takim jak bytował w mowie jego nosicieli. Naukowe i historyczne znaczenie Słownika E. Piekarskiego z biegiem czasu będzie jeszcze wzrastało.
    Naukowe zasługi E. Piekarskiego są powszechnie uznane. Został wybrany członkiem korespondentem (1927), a później — honorowym członkiem AN ZSRR (1931). E. Piekarski był także członkiem ponad dziesięciu towarzystw naukowych i krajoznawczych, w tej liczbie członkiem Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego (od 1909 r.), Wschodnio-syberyjskiego Oddziału (od 1927 r.) i Jakuckiego Oddziału (od 1914 r.) tegoż Towarzystwa, Moskiewskiego Towarzystwa Miłośników Przyrodoznawstwa, Archeologii i Etnografii (od 1911 r.), Naukowo-Badawczego Instytutu Historii Porównawczej i Języków Zachodu, i Wschodu (od 1928 r.), Polskiego Towarzystwa Orientalistycznego (od 1925 r.) i innych.
    W ostatnich latach życia, będąc już poważnie chory, za cenę ogromnego wysiłku zebrał uzupełniający materiał do Słownika, składający się z 15 tysięcy kartek słownikowych [* Por. Архив Ленинградского Отделения Института Востоковедения Академии Наук СССР, разр. 2, оп. 4, № 32, 1-15.]. Część tego materiału zawiera nowe wyrazy, które autor zbierał głównie ze źródeł okresu po rewolucyjnego, jednakże większość.obejmuje takie jednostki leksykalne Słownika, co do których autor uznał za konieczne wniesienie uzupełnień oraz uściśleń na podstawie zebranego przezeń dodatkowego materiału. Ten dosyć imponujący materiał leksykograficzny należy traktować nie jako odrębną pozycję, lecz jako nieodłączną część Słownika.
    Edward Piekarski zmarł 29 czerwca 1934 roku w Leningradzie. Dla uczczenia setnej rocznicy jego urodzin w 1959 r. wydano Słownik fototypiczną metodą w pełnej objętości.
    E. Piekarski był w stałym kontakcie z Polską. Szczególnie bliskie stosunki łączyły go z wybitnym polskim ałtaistą Władysławem Kotwiczęm. Według słów tego ostatniego, E. Piekarski ,,nigdy nie zapomniał o swym pochodzeniu”, jednakże nie mógł przyjechać do odrodzonej Polski ,,głównie przez wzgląd na losy swego słownika, nad którego drukiem chciał czuwać osobiście” [* Władysław Kotwicz, Edward Piekarski (1858-1935), „Rocznik Orientalistyczny” t. X. Lwów 1934, s. 192.]. Od 1925 r. wchodził w skład Polskiego Towarzystwa Orientalistycznego, które w 1928 r. z okazji 70-lecia jego urodzin nadało mu również miano członka honorowego. „Przede wszystkim uważam za swój obowiązek — pisał E. Piekarski w liście do W. Kotwiczą — podziękować Polskiemu Towarzystwu Orientalistycznernu, jego członkom i Panu za zaszczytny dla mnie i zupełnie nieoczekiwany wybór na rzeczywistego członka Towarzystwa. Jest to dla mnie w wielkim stopniu przyjemną niespodzianką, którą mogę się szczycić” [* List z dnia 9 kwietnia 1926 r. Архив ЛО АН СССР, ф 202, оп. 2, ед. хр. 223, л. 33.].
    Przysłowia i przypowiastki jakuckie, wydane w 1925 r. zostały przełożone na język polski przez W. Kotwiczą. Natomiast Zagadki jakuckie; wydane w 1927 r. E. Piekarski sam przełożył na polski.
    W. Kotwicz brał udział w przeglądaniu arkuszy korekty Słownika E. Piekarskiego. Jeszcze w 1913 r. tak pisał do Piekarskiego: „Z wielkim zadowoleniem zaznajomiłem się z przysłaną mi przez Pana korektą, ponieważ stwierdziłem, że w Pana pracach (...) znajduje się interesujący mnie materiał językowy (...)” [* Apхив ЛO AH CCCP, ф 202, eд. xp. 223, л. 1.]. W. Kotwicz kontrolował mongolskie przykłady ilustracyjne zawarte w Słowniku i nie mógł nie dziwić się mnogości mongolskich elementów w języku jakuckim. ,,Jak wiele jest mongolskich elementów w jakuckim — zauważa Kotwicz — gdzie niegdzie znajduję i tunguskie, nawet w formie bliskiej językowi mandżurskiemu” [* Tamże, л. 9.]. W 1934 r. W. Kotwicz nazwał Słownik E. Piekarskiego prawdziwym „monumentum aere perennius” [* RO t. X, 1934, s. 191.].
    Polski mongolista, Stanisław Kałużyński, w artykule Edward Piekarski i Wacław Sieroszewski ako badacze wierzeń Jakutów stwierdza, że niezwykle bogaty materiał Słownika został opracowany z nadzwyczajną skrupulatnością. Autor specjalnie podkreśla doskonałą znajomość E. Piekarskiego mitologicznych poglądów Jakutów i według jego zdania to dzieło jest źródłem, ,,na które powołują się wszyscy poważniejsi badacze szamanizmu syberyjskiego” [* „Euhemer” nr 3, 1964, s. 30.].
    E. Piekarski pięćdziesiąt lat swego życia poświęcił stworzeniu Słownika języka jakuckiego, który według słusznego określenia prof. M. K. Azadowskiego jest „prawdziwie ogromną budowlą, wspaniałym pomnikiem, swego rodzaju encyklopedią bytu i kultury narodu jakuckiego (...), jednym z największych dzieł światowego językoznawstwa” [* M. Aзадовский, Э. К. Пекарский, «Советская этнография» nr 5, 1934, s. 107.].

    Naród jakucki głęboko czci pamięć Edwarda Piekarskiego. Siłami zespołu igidejskiej szkoły średniej im. E. K. Piekarskiego został odbudowany dom i zagroda, gdzie Piekarski spędził wśród Jakutów ponad 12 lat. W związku ze 100-leciem urodzin wzniesiono na terenie zagrody popiersie E. Piekarskiego, a jedną z ulic Jakucka nazwano jego imieniem. Obecnie dom E. Piekarskiego jest wystawiony w Muzeum Politycznego Zesłania. W1958 r. został wydany zbiór artykułów pod tytułem Edward Karłowicz Piekarski, a w 1972 r. przeprowadzono obronę pracy kandydackiej pt. E. K. Piekarski jako łeksykograf.
    Ɉ. I. Okoniesznikow
    /Przegląd Orientalistyczny. Nr. 1 (109). Warszawa. 1979. S. 53-57./


                                                                ОБЩАЯ ЭТНОГРАФИЯ
    Witold Armon. Polscy badacze kultury Jakutów. Wrocław-Warszawa-Kraków-Gdańsk 1977, 180 s.
    Труду польских дореволюционных исследователей (в подавляющем большинстве политических противников русского царизма) играют важную роль в сибиреведении. Благодаря подвижничеству таких ссыльных революционеров, как В. Серошевский, Э. Пекарский, Н. Виташевский, С. Ястремский и др., еще во второй половине XIX в. контуры домарксистского якутоведения приобрели почти законченные очертания. Вкладу польских исследователей в изучение Сибири посвящена рецензируемая книга Витольда Армона «Польские исследователи культуры якутов»...
    Для характеристики польских исследователей автор использует не только литературу, но и богатые документальные источники. Архивные разыскания велись им в хранилищах Советского Союза и ПНР. Он ввел в научный оборот совершенно новые данные о таких польских этнографах, как В. Серошевский, Э. Пекарский, А. Шиманский и др...
    Доскональное знание предмета позволяет В. Армону разрешать порой и затянувшиеся споры, касающиеся личности исследователей или оценки их работ. Можно привести лишь два примера. Так, он снимает с А. Шиманского бытовавшее в литературе нелепое обвинение, что будто бы тот предлагал полиции свои услуги по слежке за ссыльными. Он показывает также истинную подоплеку появления статьи В. М. Ионова (1914 г.), где автор громил «Якутов» В. Серошевского, как считает В. Армон, по подсказке Э. Пекарского. Впрочем, по вашему мнению, В. Армон склонен несколько преувеличивать «антагонизм» между двумя выдающимися якутоведами — В. Серошевским и Э. Пекарским. Об этом говорит, например, тот факт, что во втором польском издании «12 лет в краю якутов» (1935 г.) В. Серошевский называет Э. Пекарского «товарищем по ссылке» [* Wacław Sieroszewski. Dzieła, Kraków, 1961, t. XVII, cz. 2, s. 113.] и довольно часто ссылается на «Словарь якутского языка» Э. Пекарского, присланный автором В. Серошевскому в Польшу (1927 г.)...
    В. Ф. Иванов, И. А. Ласков
    /Советская этнография. № 2. Москва. 1979. С. 169-170./

                                                      У рэдакцыю часопіса “Беларусь”
    Спрадвеку існуе звычай ушаноўваць памяць славутых землякоў. На іх радзіме ставяць помнікі, мемарыяльныя дошкі, знакі, іх імёнамі называюць вуліцы, населеныя пункты...
    Неяк у Якуцку мяне папрасілі даслаць матэрыял аб маладых гадах нашага земляка Э. К. Пякарскага. А ці шмат людзей у Беларусі ведаюць пра гэтага выдатнага даследчыка, ганаровага акадэміка АН СССР?
    Трэба, відаць, больш расказваць пра славутых нашых землякоў у друку.
    Невялікі нарыс, які мы прапануем, прысвечаны даследчыкам Сібіры, якія паходзяць з Беларусі. Гэта тым больш дарэчы, што неўзабаве будзе адзначацца 400-годдзе далучэння Сібіры да Расіі.
    В. А. Жучкевіч,
    доктар геаграфічных навук, прафесар,
    загадчык кафедрьі Белдзяржуніверсітэта імя У. I. Леніна,
    прэзідэнт Геаграфічнага таварыства БССР.
                                                            ДАСЛЕДЧЫКІ СІБІРЫ
    Чатырыста гадоў таму назад паходамі Ермака Цімафеевіча пачалося асваенне неабсяжных прастораў Сібіры. Рускія землепраходцьі на дзіва хутка сягнулі ад Урала на ўсход і у 1639 годзе выйшлі да берагоў Ціхага акіяна. У 1648 годзе казацкі атаман Сямён Дзяжнёў абышоў крайні ўсходні мыс Азіі, названы пазней яго імем.
    Наўрад ці можна перабольшыць ролю Сібіры ў жыцці нашай краіны. Значэнне яе прадбачыў яшчэ М. В. Ламаносаў, які адзначаў: “Расійская магутнасць прырастаць будзе Сібірру”. Тагачасныя даследчыкі і служылыя людзі ставілі на сібірскіх рэках зімоўі, закладвалі гарады і крэпасці. Рускія першапраходцы зрабілі шмат вялікіх геаграфічных адкрыццяў. Іх бязмежная адвага, дапытлівасць, настойлівасць, іх подзвігі сталі сімвалам служэння Айчыне. Удзячныя нашчадкі ў многіх рускіх гарадах паставілі помнікі Дзяжнёву, Атласаву, Хабараву, Афанасію Нікіціну, Ермаку, Шэлехаву і іншым...
    Грунтоўнае вывучэнне Сібіры пачалося ў другой палове XIX стагоддзя. Вялікую долю ў гэтую пачэсную справу ўклалі нашы землякі. Імёны I. Д. Чэрскага, Б. I. Дыбоўскага, Э. К. Пякарскага, М. М. Марцьянава, А. I. Вількіцкага і іншых добра ведаюць не толькі ў Сібіры. Пра іх напісана шмат кніг, створаны нават паэмы. Але на іх радзіме — на Полаччыне ці Чэрвеньшчыне, Міншчыне ці Магілёўшчыне — не знойдзеш адзнак пра гэтых славутых землякоў...
    Вялікую ролю ў вывучэнні Якуціі і якуцкай мовы адыграў Эдуард Карлавіч Пякарскі. Нарадзіўся ён у 1858 годзе ў невялікім фальварку непадалёку ад вёсак Пекалін і Верхмень былога Ігуменскага павета (цяпер Смалявіцкі раён Мінскай вобласці). Бацькі яго загінулі ў часе паўстання 1863 года, і хлопчык выхоўваўся ў дзеда. Вучыўся ў Мінскай, затым у Мазырскай гімназіі, пасля паступіў у Харкаўскі ветэрынарны інстытут. Юнага Пякарскага вабілі ідэі народнікаў. За рэвалюцыйную дзейнасць ён быў арыштаваны і сасланы ў Якуцію.
    Як сапраўдны член Геаграфічнага таварыства, Э. К. Пякарскі шмат зрабіў для вывучэння далёкага Якуцкага краю. Але галоўнай яго працай было вывучэнне якуцкай мовы. Ён стварыў поўны па тым часе слоўнік якуцкай мовы аб’ёмам каля 15 тысяч слоў. За гэтую выдатную працу Э. К. Пякарскі быў пасля Кастрычніцкай рэвалюцыі ўзнагароджаны залатымі медалямі Акадэміі навук і Рускага Геаграфічнага таварыства. Памёр вучоны ў Ленінградзе ў 1934 годзе...
    /Беларусь. № 10. Мінск. 1979. С. 15./

    К. И. Федорова
                      НАЗВАНИЯ МАСТИ ЛОШАДЕЙ В ЯКУТСКОМ ЯЗЫКЕ
    Якуты — народ с древней коневодческой культурой. Были времена, когда коневодство составляло экономическую основу жизни якутов, давая мясо, шкуры. Лошадь использовалась как тягловая сила и средство передвижения. Любимым развлечением якутов были конские скачки и праздники ысыахи с обрядом кумысопития.
    Не удивительно, что в якутском языке весьма многообразна лексика, связанная с лошадьми. Только прилагательных, обозначающих окраску (масть) лошадей, значительно более сотни.
    В своей работе мы использовали «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского, а также якутскую художественную литературу.
    Предварительный анализ всего отобранного корпуса этих лексических единиц (130 прилагательных) показал, что они делятся на две большие группы: прилагательные, выражающие однотонный характер окраски, и прилагательные, выражающие пестроту и неоднотонность масти.
    Первая группа прилагательных представлена 76 лексемами. Для удобства анализа мы распределили их по микрополям: «белый цвет», «красный цвет», «коричневый цвет» и т. д. В каждое микрополе вошли разные по структуре прилагательные, дающие детализированное описание определенного оттенка.
    Так, микрополе «белый цвет» включает следующие цветообозначения: простые — маҕая (белый), үруҥ (белый), кэрэ (белый, беловатый), күкээркэй (беловатый); сложные — үүт-маҕан (белый, как молоко), муус-маҕан (белый, как лед), хаар-маҕан (белоснежный), үүт-кэрэ (молочно-белый); аналитические — кылбаа маҕан (ослепительно белый), түөнэ маҕан (местами белый).
    В подгруппу «серый цвет» входят следующие цветообозначения: сур (серый), көҕөччөр (серый с разными оттенками, сивый), көҕөччөрдүҥу (сероватый), болоорхой (пепельный), кэрэмэс (темно-серый), бороҥ (серый), күөрт (желтовато-серый с черным отливом), сиэрэй (серый, сиэр (серый, күөх-көҕөччөр (серый с голубым), күөхтүҥү-оороҥ (голубовато-серый), сырдыктыҥы-бороҥ (светловато-серый), сырдык көҕөччөр (светло-серый).
    Группа прилагательных, передающих пестрый, неоднотонный характер окраски, представлена 55 лексическими единицами. Изучение ее позволило выделить две подгруппы. К первой относятся прилагательные, выражающие пестроту масти животного в целом — ала (пестрый, пятнистый), эриэн (пестрый), чуоҕур (пятнистый, крапчатый), чуоҕурдаах (пятнистый, крапчатый), элэмэс (пятнистый), кырымахтаах (крапчатый), эбирдээх (крапчатый). При этом пестрота может быть передана как в самом общем виде (эриэн), так и более конкретно, наличием полос, пятен, крапинок (күрдүгэс, элэмэс, чуоҕур). Во вторую подгруппу входят прилагательные, подчеркивающие характерную особенность окраски: туоһахталаах (с белым пятном на лбу), ураанньыктаах (с белым пятном или полоской на морде), өрүөстээх (черный, с белыми полосками на морде), саадьаҕай (с белой полосой вдоль хребта), дьаҕыл (с большими пятнами на лопатках и шее).
    Нашей статьей мы хотели бы обратить внимание якутских писателей и журналистов на богатство определений в родном языке, Использование возможно более разнообразных лексических средств, в том числе и столь специфических, о которых велась речь, несомненно украшает художественное произведение.
    /Полярная звезда. № 3. Якутск. 1980. С. 123./


                          ФОТОРАССКАЗ О ЧЕРКЕХСКОМ МЕМОРИАЛЬНОМ МУЗЕЕ
                                                                «Якутская ссылка»


    /Полярная звезда. № 3. Якутск. 1980. Вклейка./

    Т. Тишина
                                                           РОЖДЕНИЕ МУЗЕЯ
                               (О Черкехском мемориальном музее «Якутская ссылка»)
                                                          Вместо предисловия
                                                                         Идея
    Этот необычный во многих отношениях музей родился на берегу живописной речки Татты, прихотливо вьющейся среди якутских аласов с пышным летним разнотравьем лугов.
    Таттинская земля — родина А. Е. Кулаковского и П. А. Ойунского, а также ряда народных писателей Якутии. Один из них — заслуженный деятель искусств РСФОР и ЯАССР Дмитрий Кононович Сивцев (Суорун Омоллон) — стал инициатором создания Черкехского музея политической ссылки XIX и начала XX веков, его непосредственным организатором и пропагандистом.
    Д. К. Сивцев: Мемориальный музейный, комплекс в с Черкех является своеобразным народным памятником, воздвигнутым общественностью Алексеевского района Якутской АССР в знак глубочайшей признательности якутов за все то великое и светлое, что вложили в историческую судьбу якутского народа революционеры, отбывавшие царскую ссылку в Якутской области.
    Музей ставит своей целью на примере героического подвига всех трех поколений русских (революционеров воспитывать молодежь в духе революционных традиций; показать благотворное влияние культуры великого русского народа на все сферы материальной и духовной жизни якутов, влияние, оказанное политссыльными и передовыми представителями русского и других народов. Музей также ставит своей задачей укрепление чувства интернациональной дружбы между людьми, которая была заложена лучшими представителями России, вольно или невольно пребывавшими на якутской земле.
    ...Мемориальный музей «Якутская ссылка» находится в с. Черкех, расположенном в 250 км от Якутска и 30 км от районного центра с. Ытык-Кюель на территории бывшего Ботурусского улуса, где жили в ссылке представители русского революционного движения конца XIX - начала XX века. Нынче этот район Якутии назван Алексеевским в честь русского рабочего-революционера Петра Алексеевича Алексеева, отбывавшего ссылку в этих местах и похороненного у Жулейской часовни в местечке Булгунняхтах в 28 км от Черкеха.
    Среди ссыльных революционеров было много высокообразованных людей — писателей, фольклористов, этнографов, историков. Широко известны имена Пекарского, Короленко, Ионова, Трощанского, оставивших след в якутской культуре. Короленко первым из писателей России создал художественные произведения на якутские темы, Ионов и Трощанский одновременно с широкой педагогической деятельностью занимались этнографией. Пекарский провел огромную работу по изучению якутского языка, составил словарь. Ссыльный Зубрилов стал организатором и первым директором Якутского краеведческого музея...
    Установив дружественные отношения с якутами, «сударские», как называли их местные жители, вели огромную работу среди местного населения: они учили детей грамоте, основали культуру земледелия, огородничества, оказывали медицинскую и юридическую помощь; они участвовали в научных экспедициях и в создании фундаментальных трудов по материальной и духовной культуре якутов. Но самое главное — эти передовые люди, боровшиеся против самодержавия за счастливую долю народов России, оказывали на трудящихся якутов революционизирующее влияние и воспитали из числа самих якутов первых революционеров-ленинцев, таких как П. А. Ойунский, М. К. Аммосов и др.
                                                        Организационный этап. Истоки.
     Решение о создании в селе Черкех музея политической ссылки было принято 12 апреля 1977 года на совместном заседании бюро Алексеевского РК КПСС и райисполкома. Через 6,5 месяца музей был готов к открытию, которое состоялось в канун 60-летия Октября — 2 ноября 1977 года. В такие невиданно сжатые сроки, благодаря энтузиазму якутян, воплотилась в жизнь идея создания музея.
    Организационной работой, строительством руководил Комитет общественного содействия музею под председательством второго секретаря РК КПСС В. И. Винокурова, вопросы жизнедеятельности музея неоднократно рассматривались на заседании бюро РК КПСС и однажды — 23 июля 1978 года — выносилось на рассмотрение бюро Якутского ОК КПСС. Хороший почин сделали видные ученые республики, которые внесли в фонд строительства личные сбережения. Редкие экспонаты передали в фонд музея профессора Е. И. Убрятова, Ф. Г. Сафронов, Е. И. Коркина. Ценные исторические и художественные реликвии поступили от дочери политссыльного Н. А. Виташевского, внучек В. Г. Короленко, В. М. Ионова, якутских художников А. Осипова, В. Парникова, Э. Васильева, К. Пшенникова, А. Собакина.
    Большую помощь в формировании фондов музею оказали Историческая библиотека г. Москвы, Центральный музей революции СССР, Музей этнографии народов СССР в Ленинграде, Якутская республиканская библиотека им. А. С. Пушкина, Якутский   республиканский музей изобразительных искусств им. М. Ф. Габышева, Якутский государственный объединенный музей истории и культуры народов Севера им. Ем. Ярославского, Министерство культуры ЯАССР, якутское отделение ВООПИ и К и другие организации. С чувством ответственности и понимания отнеслись к проблемам строительства музея директор совхоза «Таттинский» В. В. Находкин, секретарь парткома X. И. Кошкин. Не менее весомый вклад — свой труд, умение, силы и мастерство внесли трудящиеся Алексеевского района Якутии, собственноручно перенесшие и собравшие 18 объектов: дома политссыльных, хозяйственные, жилые и культовые постройки якутов XIX и начала XX в.
    Организаторы музея ориентировались на тип музея-заповедника, аналогичный музею «Сибирская ссылка В. И. Ленина» в Шушенском, формируя его по историко-революционному, историко-бытовому и архитектурно-этнографическому направлениям.
                                                   Общая характеристика комплекса
    Естественный природный ландшафт, подлинные памятники материальной и духовной культуры якутов XIX и начала XX веков сливаются здесь в единый комплекс. Расположенный по обе стороны речки Татты, перекрытой двумя пешеходными мостиками, Черкехский музей занимает территорию по площади равную 11,5 гектара. Общая экспозиционная площадь музея по 18 объектам составляет 824 кв. м. За год работы количество экспонатов доведено до 2503. В фондах музея — подлинные рукописи, ксерокопии, фотокопии и печатные труды ссыльных революционеров....
    На территории музея реконструированы юрты рабочего-революционера П. А. Алексеева, писателя В. Г. Короленко, почетного академика Э. К. Пекарского, народовольца В. Ф. Трощанского, школа-юрта В. М. Ионова. В каждой самостоятельный мемориальный дом-музей, воссоздана бытовая обстановка, отражены трудовая и творческая жизнь ссыльных. Около юрт возделаны огороды и делянки зерновых (общеизвестна роль русских поселенцев в развитии огородничества и земледелия у якутов). Эту группу памятников дополняют крепость-амбар из Мегино-Кангаласского района, сооруженная якутскими тойонами в целях обороны от набегов народного бунтаря Манчары, холодная тюрьма «сибирка», перенесенная из бывшего родового управления Жулейского наслега Ботурусского улуса...
                                                               Вместо заключения
    Черкехский музей живет полнокровной жизнью. Он стал местом, где происходят волнующие встречи уникальных экспонатов с гостями из разных республик страны и из-за рубежа. Сотрудниками музея начата большая благородная работа по сбору, систематизации, вводу в научный оборот ценного малоизученного материала. Учитывая несомненное значение и ценность родившегося музея в деле идейно-политического, нравственного, интернационального и эстетического воспитания трудящихся Министерство культуры РСФСР приняло решение о преобразовании Черкехского народного музея в филиал Якутского государственного объединенного музея истории и культуры народов Севера им. Ем. Ярославского — музей «Якутская ссылка» в с. Черкех.
    /Полярная звезда. № 3. Якутск. 1980. С. 126-128, 130./
    Piekarski Edward (1858-1934), leksykograf, etnograf. Ur. 25 X w folwarku Piotrowicze w pow. ihumeńskim, był synem Karola, szlachcica, rządcy w majątkach Wittgensteina. Uczył się w gimnazjach Mozyrza, Mińska, Taganrogu i Czernihowa. Zarówno w Taganrogu, jak i w Czernihowie należał do kółek postępowej młodzieży i prawdopodobnie w związku z tym musiał wiosną 1877 opuścić siódmą, przedostatnią klasę gimnazjum. Jesienią t. r. zapisał się do Instytutu Weterynaryjnego w Charkowie; za udział w rozruchach studenckich w grudniu 1878 został relegowany z tej uczelni i skazany na pięcioletnie zesłanie administracyjne do gub. archangielskiej. Wyrok ten nie został wykonany, albowiem P. ukrył się przed policją. Już wówczas, tj. od końca 1878 r., należał do nielegalnego stowarzyszenia «Ziemla i Wola» i przez tę organizację został skierowany do gub. tambowskiej, gdzie pod zmienionym nazwiskiem, a potem tylko imieniem, pracował jako pisarz gminny, a faktycznie prowadził propagandę wolnościową wśród miejscowych chłopów. Zagrożony aresztowaniem, ukrywał się najpierw w Tambowie, a później w Moskwie, gdzie został aresztowany 24 XII 1879 i osadzony w Butyrkach. Po całorocznym śledztwie odbył się w styczniu 1881 przed sądem wojskowym okręgu moskiewskiego proces P-ego i innych oskarżonych o przynależność do nielegalnej organizacji. Dn. 12 I t. r. P. został skazany na 15 lat katorgi i pozbawienie praw obywatelskich. Przy konfirmacji wyroku, ze względu na młody wiek i słabe zdrowie oskarżonego, wyrok złagodzono na bezterminowe osiedlenie w najbardziej oddalonych miejscowościach Syberii Wschodniej. Już w lutym t. r. P. został wysłany etapami na Syberię i 8 XI 1881 dotarł na miejsce przeznaczenia do pierwszego Igidejskiego naslegu w Baturusskim ułusie (obecnie rejon Tattinski Jakuckiej ASSR). Najpierw dla lepszego nadzoru umieszczono go w jurcie gromadzkiej, a później przydzielono mu kawałek ziemi, który uprawiał własnoręcznie i zbudował na nim jurtę (obecnie jest w niej muzeum jego imienia). Mieszkał tam wraz z miejscową kobietą Jakutką, która ułatwiała mu kontakty z otoczeniem i uczyła języka jakuckiego, ponieważ przeważająca większość Jakutów nie znała języka rosyjskiego.
    W tej sytuacji P. dla własnych potrzeb opracował dwa malutkie słowniczki: jakucko-rosyjski i rosyjsko-jakucki. Należał on, obok Wacława Sieroszewskiego i Mikołaja Witaszewskiego, do grupy zesłańców politycznych, którzy w latach osiemdziesiątych wykazali znaczne zainteresowanie swoim nowym środowiskiem, a później nawiązali kontakty z dwiema znanymi instytucjami naukowymi: Wschodniosyberyjskim Oddziałem Cesarskiego Rosyjskiego Tow. Geograficznego (IRGO) oraz Jakuckim Komitetem Statystycznym. Już w r. 1886 Wschodniosybe-ryjski Oddział IRGO zaproponował P-emu wydanie słownika języka jakuckiego; słownik ten P. systematycznie uzupełniał, korzystając z materiałów innych osób i jedynego wówczas słownika O. Böthlingka „Jakutisch-deutsches Wörterbuch” (1851). P. ukończył pierwszą redakcję już w r. 1889, ale z różnych względów wydawnictwo nie doszło do skutku. W I. 1894-6 P. wziął udział w pracach Ekspedycji Jakuckiej zorganizowanej przez Tow. Geograficzne, a sfinansowanej przez kupca-filantropa I. M. Sybiriakowa (stąd zwaną też Ekspedycją Sybiriakowską). Jako jeden z tomów prac ekspedycji przewidziany był słownik P-ego, jednak w r. 1899 ukazał się tylko jeden zeszyt. Ponieważ wydawnictwem tym zainteresowana była również Akademia Nauk, P-emu wyjednano możność zamieszkania w Jakucku, dokąd przeniósł się w r. 1900. Został tu zaliczony w poczet pracowników zarządu okręgu ze stałą pensją 50 rb. (jako zesłaniec otrzymywał zasiłek 6-12 rb). Zaledwie pięcioletni pobyt P-ego w Jakucku był okresem wyjątkowo intensywnej pracy: zatrudniono go tu przy opracowaniu nowej ustawy o prawach tubylców, brał także udział w czynnościach komisji przygotowującej swego rodzaju reformę rolną w Jakucji, będąc współautorem instrukcji wykonawczej dotyczącej nowego podziału ziemi wśród Jakutów. Poza tym W r. 1903 uczestniczył w nelkanajańskiej ekspedycji kierowanej przez inż. V. E. Popova, prowadząc wspólnie z V. Jonovem badania nad tamtejszymi Tunguzami - Ewenkami. P. dokonał m.in. spisu ludnościowego oraz zbierał eksponaty etnograficzne dla Muzeum Rosyjskiego w Petersburgu. Później wspólnie z V. P. Cvetkovem opublikował Oterk byta prijanskicłi tunguzov (Pet. 1913). Nadmienić trzeba, że w tym okresie ukazał się również mały słownik jakucki P-ego: Kratki] russko-jakutskij slovar' (Jakutsk 1905, wyd. 2. uzupełnione Piotrograd 1916). Jednakże głównie zajmowała go sprawa druku wielkiego słownika. Punktem zwrotnym był fakt, że Akademii Nauk udało się wyjednać dla P-ego zezwolenie na zamieszkanie w Petersburgu, dokąd przeniósł się w r. 1905. Tutaj w 1. 1905-10 był zatrudniony w Muzeum Rosyjskim, gdzie zajmował się katalogowaniem zbiorów etnograficznych. W r. 1911 zaczął pracować w Akademickim Muzeum Antropologii i Etnografii, gdzie niebawem objął stanowisko wicekustosza Działu Etnografii; później kierował Galerią Piotra Wielkiego. Dn. 20 X 1914 został wybrany na sekretarza Działu Etnograficznego Tow. Geograficznego i był ostatnim redaktorem jego organu „Żivaja Starina”.
    Po rewolucji październikowej P. nadał pracował w Akademii Nauk, jednak po reorganizacji muzeum przeszedł do Gabinetu Turkologicznego, który w r. 1930 został wcielony do Instytutu Orientalistycznego Akademii Nauk. Równolegle z powyższymi zajęciami P. pracował nad słownikiem języka jakuckiego, który pt. Slovar' jakutskogo jazyka, sosłavlennyj E. K. Pekarskim pri bližajsym učastii D. D. Popova [zm. 1896] i V. M. Jonova [zm. 1922] ukazywał się przez wiele lat (2. wyd. uzupełnione z. 1, Pet. 1907, z. 13, Leningrad 1930, reprint 1958-9). W rękopisie P. pozostawił jeszcze uzupełnienia. Słownik, później podzielony na 3 grube tomy, liczył łącznie ponad 2 000 stron i obejmował ponad 25 000 słów. Specjalna jego wartość polegała nie tylko na tym, że był on wówczas jedynym w pełni doprowadzonym do końca słownikiem z grupy języków tureckich, ale ponadto, od trzeciego arkusza począwszy, zaczęto obok tekstu jakuckiego i objaśnień rosyjskich podawać paralele z innych języków tureckich, mongolskich i ałtajskich. Opracowany przez Radlova, K. Zalemana, Władysława Kotwiczą i in. Słownik dawał często etymologię, odmiany, wyrazy pochodne itp. słów jakuckich i ich odpowiedniki w innych językach oraz szerokie objaśnienia każdego pojęcia oparte na udokumentowanych przykładach ze wszystkich dziedzin życia Jakutów. Był on więc równocześnie encyklopedią kultury ludowej Jakutów; sam P. twierdził, że „w pracy nad. słownikiem splotły się zainteresowania lingwisty i etnografa”. Drugą poważną pracą P-ego była antologia folkloru jakuckiego: Obrazcy narodnoj literatury jakutov. Teksty (T. 1—3, Pet. 1907—18), której tom pierwszy i najobszerniejszy (475 stron) stanowił materiał zapisany przez samego P-ego. Antologia ta była pierwszą ściśle naukową publikacją tekstów, głównie jakuckiego eposu bohaterskiego w oryginale. Poza tym P. był autorem (lub współautorem) licznych rozpraw i artykułów (w sumie ponad 100) dotyczących kultury Jakutów. Powstały one dzięki dobrze przezeń zorganizowanej i bardzo szeroko rozbudowanej sieci umiejętnie dobranych Informatorów i innego rodzaju współpracowników, których udział zawsze lojalnie zaznaczał. W miarę ukazywania się słownika spotykały P-ego wyróżnienia i zaszczyty: w r. 1907 — złoty medal od Akademii Nauk, w r. 1911 — złoty medal od Tow. Geograficznego, w r. 1927 P. został członkiem korespondentem Akademii Nauk ZSRR, a w r. 1931 — z okazji pięćdziesięciolecia pracy naukowej — członkiem honorowym.
    Kontakty z nauką polską P. nawiązał jeszcze przed pierwszą wojną światową za pośrednictwem swoich młodszych kolegów petersburskich, a późniejszych profesorów lwowskich: Jana Czekanowskiego i Władysława Kotwiczą. Kotwicz utrzymywał z P-m stałą korespondencję, drukował jego prace w „Roczniku Orientalistycznym”: Przysłowia i przypowiastki jakuckie (T.2: 1919-24), Zagadki jakuckie (T. 4: 1926), Przyczynki do lecznictwa ludowego Jakutów (T. 6: 1929). Na wniosek Kotwiczą Polskie Tow. Orientalistyczne mianowało P-ego członkiem honorowym. P. zmarł 29 VI 1934 w Leningradzie, pozostawiając żonę Helenę, która przekazała wszystkie jego materiały Akademii Nauk ZSRR.
    Bolšaja sovetskaja endklopedija, Wyd. 2. i 3.; Biobiografičeskij slovar otečestvennych tjurkologov. Dooktjabrskij period, Moskva 1974; Dejateli revoliucionnogo dviženija v Rossii, II 3-szp., 1155—7; — Armon W., Polscy badacze kultury Jakutów, Wr. 1977; Eduard Karlović Pekarsklj (K 100-letiju so dnją roždenija), Jakutsk 1958; Ergis Q. U., Očerkl po jakutskomu folkloru, Moskva 1974; Ettinger P., Edward Piekarski, „Wiad. Liter.” 1927 nr 12 s. 2; Kałużyński S., Polskie badania nad Jakutami i ich kultura, w: Szkice z dziejów polskiej orientalistyki, W. 1966 II 176-84; Krotov M. A., Jakutskaja ssylka 70-80 godov, Moskva 1925; Kuczyński A., Syberyjskie szlaki, Wr. 1972 (fot.); Ochlopkov V. E., Novoe o E. K. Pekarskom i V. L. Seroševskom (po materialam CGA Jakutskoj ASSR), w: Očerki istorii russkoj etnografii, folklorystiki i antropologii, Leningrad 1977 VII 99-103; Okonešnikov E. I., E. K. Pekarskij kak leksikograf, Jakutsk 1972; tenże, Edward Piekarski (na 120-lecie urodzin), „Przegl. Oriental.” 1979 nr 1 s. 53-7; Róziewicz J., Polsko-radzieckie stosunki naukowe w latach 1918-1939, Wr. 1979; — Arсhiv Akademii Nauk SSSR. Obozrenie archivnych materialov, Moskva - Leningrad 1946 II 158-9; Ličnye archivnye fondy v gosudarstvennych chranilišcach SSSR, Moskva 1963 II 62; — Nekrologi z r. 1934: „Izvestija Akad. Nauk SSSR” nr 10 s. 743-7 (A. N. Samojloviš), „Roczn. Oriental.” nr 10 s. 189-93 (W. Kotwica, fot.), „Sovetskaja Etnografija” nr 5 s. 105-4 (M. K. Azadovskij); — B. PAN w Kr.: rkp. 4598 (listy E. P-ego do W. Kotwiczą); — Informacje Jana Czekanowskiego.
    Witold Armon
    /Polski Słownik Biograficzny. T. XXVI/1. Z. 108. Wrocław-Warszawa-Kraków-Gdańsk-Łódź. 1981. S. 60-62./