понедельник, 25 декабря 2017 г.

Эдуард Пекарский в жизнеописаниях. Ч. IV. Вып. 4.1990-1995. Койданава. "Кальвіна". 2017.



                                                           ЖИВАЯ  СВЯЗЬ  ВРЕМЕН
    История каждой национальной литературы знает яркое начало. И особенность ее, как правило, в том, что находился смелый человек, озаривший сам свой путь и путь своего народа неравнодушием. Белорусская литературная критика, публицистика тоже имеют свою звезду — Сергее Полуяна, столетие со дня рождения которого пришлось на 1990 год.
    Родился Сергей Полуян в белорусской глубинке — на Гомельщине. Многими жизненными перипетиями было омрачено детство литератора. Хотя, впрочем, как делить года, как вести им счет в отношении Сергея Полуяна? Ушел он из жизни девятнадцати с половиной лет...
    Впервые творческое наследие человека, числившего себя социал-демократом, пришло отдельной книгой к читателю в 1986 году. Во вступлении к сборнику известный писатель Иван Шемякин писал: «Бедность, голод, итог — болезнь. И давление моральное, давление царской центры, полное отсутствие возможности сказать открыто свое слово об угнетенном народе, в его судьбе и его борьбе. Изредка удается опубликовать статью о возрождении национального самосознания белорусов, украинцев, чувашей, якутов. Вот куда устремлялась мысль борца! Как широко охватывал он свет!».
    Буквально недавно (к несчастью, мизерным тиражом — 2628 экземпляров; на всю-то Беларусь!) увидела свет книга Татьяны  Кабржицкой и Вячеслава Рагойши «По следам падающей звезды». Известные в республике литературоведы открывают читателю собранные ими материалы о жизни и творчестве С. Полуяна. Вспоминают исследователи и статью его — «Якуцкое национальное движение».
    Она была опубликована в газете «Наша нива» — в № 43 за 1909 год. Псевдоним Сергея Полуяна — С. Ясанович. Авторы книги подчеркивают: «С. Полуян первый в белорусской дореволюционной печати написал о... якутах («Якутское национальное движение»), о которых вообще мало кто знал в Белоруссии того времени... Он рассказал соотечественникам о национальном возрождении, которое связывал с движением трудящихся, низов... Белорусский публицист верил в светлое будущее малых народов Российской державы. Якуты, писал, в частности, С. Полуян, «работают не покладая рук и смело с надеждой ожидают лучших времен. И они дождутся их».
    В своей статье Сергей Полуян дает информацию о культурной жизни в Якутии, о том, что свидетельствует о возрождении национальных начал. Пишет о зарождении «Общества расширения грамотности», о том, что в 1906-1907 годах в Якутске был национальный театр. Рассказывает белорусскому читателю об издании газет «Якутский край» и «Якутская мысль».
    Сергей Полуян статьей, посвященной якутскому национальному движению, утверждал мысль, что каждый народ имеет право на самоопределение.
    Думается, что родоначальника в становлении первых связей Белоруссии и Якутии— Сергея Полуяна, как и другого нашего земляка—Эдуарда Пекарского, якутский народ будет помнить. А лучшая память — это животворные, неисчезающие, деятельные узы братской- дружбы наших народов.
    А. Карлюкевич,
    журналист.
    г. Минск.
    /Социалистическая Якутия. Якутск. 20 декабря 1990. С. 3./


    И. И. Столярова
                           ДОКУМЕНТЫ ЦГА ЯАССР О СОСТАВЛЕНИИ И ИЗДАНИИ
                                 ЯКУТСКО-РУСКОГО СЛОВАРЯ Э. К. ПЕКАРСКОГО
    Оседание в Сибири бывших политкаторжан, ссыльнопоселенцев, административно-ссыльных влекло за собою распространение их культурного влияния. Вследствие этого подавляющая часть общественных зачинаний в Сибири, развитие печати, изучение отдельных районов региона тесно связано с именами политических ссыльных.
    Имя Эдуарда Карловича Пекарского, большого знатока и исследователя языка, культуры, быта якутов хорошо известно в нашей республике. О его работе по составлению и изданию якутско-русского словаря свидетельствуют подлинные документы, хранящиеся в Центральном государственном архиве ЯАССР. Эти материалы отложились в фондах Якутского областного управления, Якутского окружного полицейского управления, Якутского областного статистического комитета.
    Документальные источники были классифицированы по принципу их происхождения в сочетании с номинальными признаками. В соответствии с этим можно выделить несколько групп документов:
    1. Документы, отложившиеся в результате переписки Якутского областного управления с вышестоящими органами власти и окружным полицейским управлением.
    2. Документы, отложившиеся в результате переписки Якутского окружного полицейского управления с Батурусской инородной управой.
    3. Документы, отложившиеся в результате переписки иркутских государственных учреждений по поводу письма административного ссыльного Н. С. Тютчева о работе Э. К. Пекарского по составлению якутско-русского словаря.
    4. Документы, отложившиеся в результате переписки Восточно-Сибирского отдела императорского Русского географического общества с якутским губернатором и областным статистическим комитетом.
    5. Документы, отложившиеся в результате, переписки Якутского областного статкомитета с Э. К. Пекарским, якутской типографией, Иркутской городской публичной библиотекой.
    6. Прошения, расписки Э. К. Пекарского, его отзывы на предложения об издании словаря.
    Все указанные документальные источники представляют большую научную ценность. Они в основном являются подлинниками, есть заверенные копии. В документах содержатся сведения, с различной степенью полноты освещающие работу ученого над составлением словаря, о признании важности и ценности этого труда официальными органами власти, об оказании помощи в его составлении и издании.
    Первая группа документов (1887-1888 гг., 1895 г.) включает переписку иркутского генерал-губернатора с губернатором Якутской области, донесения Якутского областного управления иркутскому губернатору, предписания Якутского областного управления окружному полицейскому управлению, донесения окружного исправника в областное управление. В данной переписке нашли отражение вопросы, касающиеся определения государственными учреждениями степени важности научной работы ссыльного ученого.
    Наиболее интересным из этих документов является подлинное письмо иркутского генерал-губернатора графа А. П. Игнатьева якутскому губернатору К. Н. Светлицкому № 2152 от 21-23 ноября 1887 г. о признании ценности работы Э. К. Пекарского по составлению якутско-русского словаря. Он писал следующее: «... Подобного рода материалы не могут не быть весьма интересными для Восточно-Сибирского отдела императорского Русского географического общества, а потому честь имею покорнейше просить Ваше превосходительство приказать предложить г. Пекарскому, не пожелает ли он свои труды доставить в названный отдел для рассмотрения; в случае благоприятного отзыва труды Пекарского могли бы быть изданы при содействии отдела, и вознаграждение автора могло бы при этом определиться по соглашению с г. Пекарским. Во всяком случае Вы можете уверить г. Пекарского в  неприкосновенности его прав и в сохранности рукописей...» (1).
    Вторая группа документальных источников (1887-1888 гг.) по истории составления и издания якутско-русского словаря Э. К. Пекарского представлена в основном предписаниями Якутского окружного полицейского управления Батурусской инородной управе ознакомить ученого с разными предложениями областного управления по поводу издания данного труда, а также предписаниями выдать ссыльному ту или иную литературу.
    О заинтересованности властей в работе Э. К. Пекарского свидетельствуют факты, о которых можно узнать из данной группы документов. 23 сентября 1887 г. Эдуардом Карловичем было подано прошение якутскому окружному исправнику о предоставлении ему для работы академического словаря русского языка, он писал: «... Ввиду составления мною якутско-русского словаря, что не безынтересно Вашему высокоблагородию, необходимым пособием для меня было бы имение под руками академического словаря российского языка...» (2). Уже через месяц, 24 октября, якутский окружной исправник предписал Батурусской инородной управе вручить Э. К. Пекарскому запрашиваемый словарь, а 4 ноября того же года политссыльный пишет расписку о получении его (3). Таким образом, для исполнения запроса потребовалось всего полтора месяца, что по тому времени является минимальным сроком.
    Большой интерес представляют документы, отложившиеся в результате переписки иркутских государственных учреждений по поводу письма административного ссыльного Н. С. Тютчева о якутско-русском словаре Э. К. Пекарского (1887 г.). Само письмо Тютчева хранится в фонде Якутского областного управления и несет в себе значительную информацию. Оно было написано 27 мая 1887 г. и адресовано смотрителю иркутского тюремного замка, являвшегося членом Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества. В письме было записано: «... Словарь этот, заключающий в себе более 7000 слов, составлен им, придерживаясь системы и грамматики Бетлингка, причем последний служил ему как бы остовом. Пекарский представлял свой словарь для корректуры и просмотра местным знатокам якутского языка протоиерею Димитриану Попову и голове Батурусского улуса Егору Дмитриевичу Николаеву, которые единогласно одобрили его труд, причем обоими ими было выражено мнение, что словарь этот по обилию слов, точному проведению раз принятой системы и верности живому якутскому языку — далеко оставляет за собой все попытки этого рода, бывшие до этого времени...» (4).
    Интересные и разнообразные сведения содержатся в документах, отложившихся в результате переписки Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества с якутским губернатором и Якутским областным статистическим комитетом (1888-1897 гг.). Это в основном письма, донесения. И вновь документы свидетельствуют о признании научными кругами того времени ценного труда Э. К. Пекарского. Восточно-Сибирский отдел решил предоставить для просмотра якутско-русский словарь академику,  тюркологу  В. В. Радлову. В письме якутскому губернатору № 65 от 20 марта 1891 г. исполняющий должность правителя дел отдела Д. Кеменц сообщал: «... Ввиду ожидаемого в Иркутске приезда известного знатока тюркских наречий академика Радлова отдел решил предварительно выслушать отзыв уважаемого ученого о работе Пекарского, полагая, что мнение такого авторитета будет иметь решающее влияние...» (5).
    Кроме того эта обширная переписка показывает, какую неоценимую помощь оказывал правитель дел Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества Яков Павлович Прейн в составлении Э. К. Пекарским якутско-русского словаря. Через Якутский областной статкомитет им высылалась литература для Эдуарда Карловича: «Верхоянский сборник» И. Худякова, рукописи других исследователей-филологов. По постановлению Распорядительного комитета Восточно-Сибирского отдела Я. П. Прейном отправлялись денежные средства на издание словаря.
    В одном из писем секретарю Якутского статкомитета (№ 144 от 3 мая 1895 г.) правитель дел писал: «... При сем считаю нужным прибавить, что Распорядительному комитету и многим членам нашего отдела, с которыми приходилось говорить по поводу словаря якутского языка, весьма желательно, чтобы г. Пекарский воспользовался вышеупомянутыми рукописными трудами, которые, по всей вероятности, в скором времени должны быть доставлены в Иркутск и которые я не замедлю Вам переслать. Тогда почтенный и теперь труд г. Пекарского, несомненно, будет одним из выдающихся явлений в научной литературе, и есть возможность думать, что И. М. Сибиряков не откажется докончить начатое им дело, т.е. еще сделать дополнительное пожертвование...» (6). Кроме того, эти документальные источники раскрывают картину технической стороны издания научного труда Э. К. Пекарского.
    Из переписки Якутского областного статистического комитета с Э. К. Пекарским, якутской типографией, Иркутской городской публичной библиотекой (1895-1897 гг.), которая также представлена письмами, можно узнать интереснейшие сведения об условиях издания якутско-русского словаря. Например, для издания 1-го выпуска словаря Пекарского в якутской типографии областным статкомитетом были специально приобретены бумага в книжном магазине Макушина в г. Иркутске, новый якутский шрифт (7). В 1895 г. в «Якутских областных ведомостях» публиковались объявления о предстоящей подписке на якутско-русский словарь Э. К. Пекарского при выходе его в свет, хотя до этого момента оставалось еще четыре года. И уже в то время в Якутский статкомитет поступали заявки на подписку. Об этом свидетельствует письмо заведующей Иркутской городской библиотеки М. Гаевской № 41 от 24 мая 1895 г.: «... Вследствие сделанной публикации имею честь покорнейше просить канцелярию комитета записать Иркутскую городскую библиотеку в число подписчиков на якутско-русский словарь Э. К. Пекарского. Причитающиеся деньги будут высланы, как только будет объявлена стоимость означенного издания...» (8).
    Наибольшую ценность представляют составленные собственноручно Э. К. Пекарским его прошения в государственные органы власти, расписки в получении корреспонденции, научные отзывы о своей работе на предложения об издании словаря (1887-1888 гг., 1895 г.). Эти документы сохранились в надлежащем виде в фондах, текст их хорошо читаем. Из первоисточников явствует, сколько титанического труда, таланта лингвиста, сил было вложено Эдуардом Карловичем в составление и издание словаря. О придании огромной важности им самим этой работе свидетельствуют письма и прошения ученого официальным властям о разрешении ему самому обрабатывать собранный материал и проводить корректуру готовящегося к выпуску словаря. Э. К. Пекарский писал: «.. обрабатывать весь собранный мною материал я желал бы сам... Обработку этого материала я намерен произвести здесь на месте, в Якутской области, так как нахожу невозможным обойтись при обработке материала без содействия самих инородцев...» (9).
    Все вышеизложенное подтверждает, что в архивных фондах ЦГА ЯАССР содержатся многочисленные и разнообразные, в основном подлинные, документы, отражающие работу ученого политссыльного Э. К. Пекарского по составлению и изданию фундаментального труда «Словаря якутского языка». Анализ сведений указанных документальных материалов позволяет считать их ценными историческими источниками по данному вопросу.
                                                  Источники
    1. ЦГА ЯАССР, ф. 12-и, оп. 15, д. 62, л. 62-63.
    2. Там же, ф. 15-и, оп. 20, д. 16, л. 69 а.
    3. Там же, л. 72-73.
    4. Там же, ф. 12-и, оп. 15, д. 62, л. 58-58 об.
    5. Там же, л. 109 об.
    6. Там же, ф. 343-и, оп. 7, д. 55, л. 76 об.
    7. Там же, л. 126, оп. 1, д. 439, л. 26, 87-88.
    8. Там же, оп. 1, д. 55, л. 84.
    9. Там же, оп. 1, д. 439, л. 78 об.
    /Освободительное движение в России и якутская политическая ссылка (XIX — нач. XX вв.). Материалы всесоюзной научной конференции. Якутск – Черкех, 28-30 июня 1989 г. Ч. II. Якутск. 1990. С. 153-157./


    У айчыннай гісторыі, бадай, не вельмі многа такіх людзей, як Эдуард Пякарскі, чый лёс і біяграфія яшчэ пры жыцьці стала легендарнай. У канцы 19 стагодзьдзя за рэвалюцыйную дзейнасьць яго саслалі на 25 гадоў у Якуцію. Мужны ссыльны не толькі пераадолеў усе нястачы жыцьця ў суровым краі, але і зрабіў сапраўдны навуковы подзьвіг, стварыўшы фундамэнтальную працу - слоўнік якуцкай мовы з апісаньнем побыту, вераваньняў, культуры паўночнага народа.
    Сёньня, дзякуючы вядомаму гісторыку Валянціну Грыцкевічу, мы маем магчымасьць даведацца пра жыцьцёвы шлях нашага слаўнага земляка.
                                                     ЁН РОДАМ З-ПАД СЬМІЛАВІЧ
    У адзін з пахмурных кастрычніцкіх дзён настаяцелю Сьмілавіцкага парафіяльнага касьцёла трэба было ехаць да цяжка хворай пані з суседняга маёнтка. Арганіст, які заўсёды суправаджаў ксяндза, падрыхтаваў ужо нават сьвятое прычасьце, як раптам каля касьцёла спынілася брычка. З яе выйшла пара кумоў з дзіцём на руках. Яны прыехалі з Пятровічаў, каб ахрысьціць першынца беднай шляхты - Карла /Караля/ і Тарэзы Пякарскіх. Хлопчыку было ўсяго два тыдні. Нарадзіўся ён вельмі кволым, і з хростам давялося сьпяшацца.
    Незадаволены затрымкай, ксёндз хутка адбыў абрад. Арганіст жа ўнёс у мэтрычную кнігу наступны запіс /захаваўся ў фондзе Э. К. Пякарскага ў архіве Ленінградзкага аддзяленьня Акадэміі навук СССР/: „1858 года кастрычніка 28 дня у Сьмілавіцкім рымска-каталіцкім парафіяльным касьцёле з захаваньнем усіх абрадаў таінства ахрышчана дзіця па імю Эдуард... высакародных Карла і Тарэзы, да шлюбу Дамашэвічаўны. Пякарскіх, законных бацькі і маці сын, народжаны 13 дня гэтага месяца вечарам у гэтай жа парафіі ў фальварку Пятровічах”.
    Вёска Пятровічы, у якой тады было каля трыццаці хат, і фальварачак пад той жа назвай знаходзіліся непадалёку ад Сьмілавічаў, на беразе выгінастай рэчкі Волмы ў тагачасным Ігуменскім павеце. Калісьці Пятровічы належалі князям Радзівілам, а ў 19 стагодзьдзі перайшлі ў рукі Вітгенштэйнаў. Гаспадарыць магнатам не было ні часу, ні патрэбы, таму яны здавалі фальварак у арэнду. У сярэдзіне 19 стагодзьдзя чарговым арандатарам быў Карл Іванавіч Пякарскі, бацька нашага героя.
    Належалі Пякарскія да старадаўняга і даволі вядомага шляхецкага роду. Але паступова ганарлівы шляхецкі род зьбяднеў, і, калі нарадзіўся Эдуард, у Карла Іванавіча, нягледзячы на яго 33-гадовы ўзрост, не было як кажуць, ні кала ні двара. Сабе на хлеб ён зарабляў арандатарствам. А гэта быў нялёгкі, горкі хлеб, асабліва для сумленнага чалавека, які аказваўся нібы паміж молатам і кавадлам. З аднаго боку, пан патрабаваў, каб фальварак даваў вялікі прыбытак, дзеля чаго аканом павінен быў выціскаць з сялян апошнюю капейку, з другога боку, такі прыгнёт выклікаў натуральнае супраціўленьне прыгонных, якое скіроўвалася часта не на пана - ён жыў недзе далёка, а на аканома, які быў побач кожны дзень і зьяўляўся віноўнікам усіх няшчасьцяў.
    Пасьля адмены прыгоннага права ўзаемаадносіны паміж вёскай і фальваркам істотна зьмяніліся: селяніна ўжо нельга было купіць, прадаць, гнаць на паншчыну. Але паколькі зямля па-ранейшаму заставалася пераважна ў руках паноў, сяляне як і раней, залежалі ад таго, у каго зямля, бо ён ці даваў, ці не даваў работу. Адны ўсё больш багацелі, другія усё больш бяднелі. Так было па ўсёй Беларусі, так было і ў Пятровічах.
    Архіўныя дакумэнты сьведчаць аб тым, што да 1872 года нядоімкі ў Сьмілавіцкай воласьці дасягнулі вялізных памераў. Сяляне адмаўляліся плаціць падаткі, таму што пасьля неўрадлівага лета не было чаго везьці на кірмаш Тады ў воласьць прыбыла паліцыя і стала апісваць жывёлу. Сяляне пачалі супраціўляцца і паслалі ў Пецярбург хадакоў. Даведаўшыся пра гэта, мінскі губэрнатар накіраваў у Сьмілавічы салдат. У Пятровічах іх спыніў натоўп сялян. Пачалася бойка. Каб абараніць вёску, сяляне разабралі мост праз Волму. Тады ў Пятровічы паслалі цэлы батальён. Але на гэты раз вяскоўцы схаваліся ў лесе. Вядома, з дапамогай салдат мясцовыя ўлады дамагліся свайго: сялян уціхамірылі, а жывёлу распрадалі, каб пакрыць нядоімкі...
    Выступленьні пятровіцкіх сялян не маглі не ўзьдзейнічаць на настрой Эдуарда, не маглі не выклікаць у яго спачуваньня, жаданьня далучыцца да барацьбы.
    Дзіцячыя і юнацкія гады Эдуарда Пякарскага прайшлі ў нястачы.
    Родная цётка, якая потым узяла хлопчыка да сябе, вечарамі расказвала Эдуарду пра паўстаньне 1863 года, пра легендарнага Кастуся Каліноўскага, пра тое, як жорстка ўлады расправіліся з паўстанцамі. Хлопчыка захаплялі гэтыя расказы пра імкненьне да свабоды, пра барацьбу за шчасьце народа, пра мужнасьць. Ён уважліва прыглядаўся да цёткі. Яго зьдзіўляла, што цётка, вучачы яго малітвам, выкідвала з іх словы-прашэньні аб здароўі цара, але хутка зразумеў: нельга маліцца за чалавека, служкі якога вешалі паўстанцаў, за адно толькі спачуваньне ім высялялі ў Сыбір цэлыя вёскі. Менавіта цётка вучыла Эдуарда рускай і польскай грамаце. Доўгімі зімовымі вечарамі ён завучваў на памяць рамантычныя баляды Міцкевіча, яго вершы.
    Як толькі Эдуард падрос, яго аддалі вучыцца ў Мазырскую гімназію.
                                                                 /працяг будзе/
    /Раённы веснік. Чэрвень. 3 жніўня 1991. С. 3./
                                                     ЁН РОДАМ З-ПАД СЬМІЛАВІЧ
                                                         /Працяг. Пачатак у № 63/
    У дзеда хлопчыку даводзілася нялёгка. Сын барбароўскага пісара Франц Абрамовіч. /пазьней вядомы беларускі хірург/ успамінаў: “Становішча Эдуарда Карлавіча як выхаванца скупога дзеда і баламутнай, надакучлівай сваімі выхаваўчымі прыёмамі ягонай сястры было вельмі непрыемным. Гэта відаць з таго, што суседзі і знаёмыя часта шкадавалі няўрымсьлівага вясёлага і разумнага гімназіста, які абуджаў у іх сымпатыі, і пераказвалі недарэчныя эпізоды выхаваўчых прыёмаў, якія зводзіліся да папрокаў у няўдзячнасьці, непавазе, адсутнасьці рэлігійнасьці і г.д.”.
    Затоеныя скаргі чуваць і ў пісьмах Эдуарда, адрасаваных бацьку. У адным з іх, падзякаваўшы за прысланыя тры рублі, якія пайшлі на алоўкі і паперу, хлопчык з сумам дадае: „На кожную пакупку мне непрыемна прасіць у дзядулі. Няхай татка будзе ласкавы і вясной прышле мне некалькі рублёў, тады я зрабіў бы сабе касьцюм на лета”. А вось вытрымка з пісьма, адпраўленага з Мазыра некалькімі гадамі пазьней: „Больш за ўсё апрыкрала, што бабуля Валасецкая настойвае, каб тата сам адвозіў мяне ў гімназію Як яна мне надаела, увесь час робячы вымовы, што дзядуля на мяне траціць шмат грошай, а на яе - нічога. Адным словам, мне лягчэй застацца ў Мазыры, чым ехаць у Барбароў на сьвята або канікулы, а ўсё з-за бабулі”. Застаўшыся ў горадзе, Эдуард падзарабляў сабе на жыцьцё тым, што дапамагаў рыхтавацца да заняткаў адстаючым вучням з багатых сем’яў.
    І ўсё ж, нягледзячы на ўсе цяжкасці, гады, праведзеныя ў Мазыры і Барбарове, далі свой добры плён. Значна пашырыліся веды, кругагляд. У Барбарове юнак слухаў расказы, як яно было пры паншчыне, як надрываліся сяляне, узводзячы для пана Хорвата палац, славуты сваёй раскошай на ўсю губэрню. У Барбарове мала што зьмянілася і пасьля скасаваньня прыгону. Асабліва цяжка працавалася наёмнікам на мясцовых смалакурнях, якія беларускі пісьменьнік і краязнаўца Аляксандр Ельскі называў „фатальным промыслам”. Смалу і дзёгаць тут гналі ў зьедлівым дыме і цяжкім смуродзе. За работу плацілі зусім танна...
    Пякарскі рана зразумеў; што навокал творыцца вялікая несправядлівасьць, што народ пакутуе ад сацыяльнага і нацыянальнага прыгнёту. Але як змагацца з несправядлівасьцю, юнак яшчэ не ведаў. Перадавыя ідэі даходзілі ў барбароўскую глушэчу з вялікім спазьненьнем. Эдуард бачыў абмежаванасьць правінцыяльнага асяродзьдзя, марыў вырвацца ў шырокі сьвет, дзе жылі і змагаліся мужныя людзі, амаль яго равесьнікі...
    І такая аказія неўзабаве надарылася. У 1873 годзе Мазырскую гімназію рэарганізавалі ў прагімназію: замест васьмі клясаў у ёй стала шэсьць. Каб атрымаць сярэднюю адукацыю, Эдуарду трэба было ехаць у іншы горад. З паўгода Пякарскі правучыўся ў Мінскай гімназіі. Але на пачатку 1874 года, калі ў Мінск дайшла вестка, што Таганроскую гімназію ўзначаліў былы дырэктар Мазырскай гімназіі Эдмунд Рудольфавіч Рэйтлінгер, чалавек даволі кансэрватыўны, але увогуле справядлівы і таму папулярны сярод вучняў, юнак перавёўся туды. На разьвітаньне Эдуард папрасіў у дзеда на дарогу пяцьдзесят рублёў, паабяцаўшы, што больш зьвяртацца да яго за дапамогай ніколі не будзе,
    У Таганрогу Эдуард Пякарскі блізка сышоўся з рэвалюцыйна настроенай моладзьдзю. Узначальваў яе дваццацідвухгадовы Ісак Паўлоўскі, як кватараваў у мешчаніна Паўла Чэхава, бацькі пісьменьніка.
    Юнацтва Эдуарда Пякарскага прыпала на 70-я гады 13 стагодзьдзя. Гэта быў цяжкі і супярэчлівы час. Зусім нядаўна адмянілі прыгоньніцтва, але ў краіне засталіся яго рэшткі, якія перашкаджалі далейшаму разьвіцьцю. Заставалася царскае самаўладзтва. Фэадальны прыгнёт зьмяніўся не менш жорсткім капіталістычным. Сацыяльныя супярэчнасьці, цяжкае і бяспраўнае жыцьцё выклікалі народны пратэст, пачуцьцё абурэньня ў перадавой інтэлігенцыі. Найбольш пасьлядоўнымі барацьбітамі супраць прыгнёту былі ў тыя гады рэвалюцыйныя народнікі, выхадцы з разначынных слаёў насельніцтва.
    ...Пякарскі займаўся ў Таганроскай гімназіі. Парадкі ў ёй былі вельмі строгія, кансэрватыўныя. У праграму не ўключаліся творы нават такіх пісьменьнікаў, як Гогаль і Тургенеў: Што ж датычыцца кніг Бялінскага, Дабралюбава, Пісарава, Някрасава, то карыстацца імі забаранялася зусім. Але чыталі іх тут запоем. Пякарскі пазьней прыгадваў: „У маёй памяці засталіся прыемныя ўспаміны пра сумеснае чытаньне розных кніг і пра гутаркі і спрэчкі наконт прачытанага. Усё тое, што было засвоена ў час такіх сумесных чытаньняў, надоўга, калі не назаўсёды, урэзалася ў памяць... Асабліва нам спадабалася патрабаваньне аднаго з аўтараў выхаваць з сябе асобу, якая думае і крытычна адносіцца да свайго акружэньня”.
    Вытрымаўшы экзамэн за шосты кляс, ён паехаў з Таганрога бліжэй да родных мясьцін - у Чарнігаў, дзе правучыўся наступныя два гады.
    У Чарнігаве Эдуард пасяліўся ў агульнай вучнёўскай кватэры. Тут ён быў „старшым”, адказваў за парадак, за гаспадарку і атрымоўваў за гэта бясплатны харч. Такім чынам, у яго зьявілася магчымасьць не губляць час на рэпэтытарства, а больш займацца.
                                                                 /працяг будзе/
    /Раённы веснік. Чэрвень. 13 жніўня 1991. С. 3./
                                                     ЁН РОДАМ З-ПАД СЬМІЛАВІЧ
                                                         /Працяг. Пачатак у №№ 63, 66/
    ...У Маскве Эдуарда Карлавіча чакала толькі кансьпіратыўнае жыцьцё, і перад калядамі 1879 года ён вырваўся ў Пятроўскія Выселкі. Цяпер Выселкі ўваходзяць у межы Масквы, а тады дабірацца да іх было даволі нялёгка і доўга. Тут у дачных доміках кватараваліся студэнты Пятроўска-Разумаўскай сельскагаспадарчай акадэміі.
    Яшчэ па дарозе Пякарскі заўважыў, што за ім сочаць, таму з Выселак меркаваў зноў вярнуцца ў горад, але таварышы ўгаварылі яго застацца.
    ...Ён яшчэ ляжаў у ложку, калі ў пакой пастукалі... Увайшлі жандары і інспэктар акадэміі. Жандарскі капітан запатрабаваў пашпарт. Эдуард паказаў - на імя Мікалая Палуніна. Афіцэр запытаў, ці лічыцца такі студэнт ў акадэміі.
    - Не, такога я не ведаю. - Такі быў адказ інспэктара...
    - Апранайцеся!
    Пякарскага тут, у Выселках, дапыталі, склалі пратакол потым пасадзілі ў санкі і павезьлі ў горад. Быў люты мароз. Капітан Каржавін /у некаторых крыніцах - Каровін/ спытаў у арыштаванага:
    - Няўжо ў такую халадэчу вы ходзіце ў драпавым паліто?
    - Маё футра, - адказаў Пякарскі, - засталося ў сталоўцы, дзе я ўчора абедаў!
    Каржавін, мабыць, пашкадаваў арыштаванага, і, каб ён крыху абагрэўся, сьпярша павёз Эдуарда не ў жандарскае ўпраўленьне, а на сваю кватэру. Напаіў маладога чалавека кавай, затым папрасіў, каб Пякарскі аддаў яму сваю запісную кніжку з грыфэльнымі лісткамі, на якіх крэйдай былі зроблены паметкі /Пякарскі не пасьпеў іх сьцерці/. Пасьля доўгага разгляду кніжка была вернута са шматзначнай заўвагай: „Схавайце яе, яна яшчэ вельмі спатрэбіцца”. Эдуард зразумеў, што дапусьціў памылку, пакінуўшы пры сабе |дакумэнты. На шчасьце, вартавыя не зьвярнулі ўвагу на словы капітана, а Пякарскі папрасіў паказаць, дзе тут туалет. У гэты момант юнаку прыгадаліся радкі з “Былога і дум” Герцэна: „Можна быць жандарскім афіцэрам, не страціўшы ўсёй чалавечай годнасьці”...
    Відаць, капітан, пры ўсіх яго манархічных перакананьнях, паспачуваў тым абставінам, у якіх аказаўся малады чалавек. Ён даў магчымасьць Пякарскаму пайсьці без аховы ў туалет. Там Эдуард сьцёр запісы ў запісной кніжцы, а таксама зьнішчыў фатаграфіі, што былі з ім. Пакінуў толькі фатаграфію каханай дзяўчыны, захаваўшы яе паміж вечкамі кішэннага гадзіньніка. Каржавін жа пры допытах потым не нагадваў яму ні пра кніжку, ні пра фатаграфіі...
    Першыя два месяцы пасьля арышту Пякарскі правёў у Бутырскім турэмным замку. На допытах трымаўся добрай парады, якую яму даў яшчэ Снегіроў: маўчаць, не адказваць нават на бяскрыўдныя пытаньні, інакш можна заблытацца, навесьці на сьлед таварышаў. А каб не прагаварыцца праз сон, па начах Пякарскі, рызыкуючы задыхнуцца, трымаў у роце „ляльку” - за* загорнуты ў насоўку гузік.
    Пасьля допытаў было папярэдняе сьледзтва, потым перавод у Прачысьценскую паліцэйскую часьць. Там Пякарскі сустрэў іншых рэвалюцыянэраў, што чакалі прызначэньня месца ссылкі. У гэтай часьці было значна лягчэй. Чыноўнікі паводзілі сябе тут памяркоўна. Сучасьнік Пякарскага пісьменьнік Караленка, які адначасова з ім сядзеў у турме за рэвалюцыйную дзейнасць, трапна назваў такіх служачых „добрымі людзьмі на кепскім месцы”.
    Акалодачны Лаўроў дазваляў, напрыклад, арыштаваным сыходзіцца разам на чай, а сам у гэты час прагульваўся з кім-небудзь з арыштантаў па двары. Калі аднойчы зьявіўся папярэджаны даносам прыстаў, усе пасьпелі непрыкметна разысьціся па камэрах. І ўсё ж Лаўрова па таму даносу звольнілі. Арыштаваныя адказалі дружным пратэстам: паламалі сталы, табурэткі, рукамыйнікі, выбілі вокны. Пры гэтым Пякарскі моцна парэзаў палец, шрам застаўся на ўсё жыцьцё як напамін пра згуртаванасьць таварышаў-рэвалюцыянэраў. Прыстаў бегаў па калідоры і дапытваўся пра прычыны пагрому.
    - Сам ведаеш, нягоднік! - адказвалі яму з камэр.
    Расьсялялі зьняволеных па розных часьцях, і Пякарскі трапіў у гарадзкую. Тут яго адразу ж абшукалі, але не здагадаліся заставіць зьняць туфлі, у якіх ён праз некалькі паліцэйскіх часьцей і турму пранёс сьцізорык. Хутка Эдуарда зноў перавялі ў тую ж Прачысьценскую часьць, дзе ён сутыкнуўся з акалодачным па прозьвішчу Сямёнаў. Апошні таксама аказаўся „добрым чалавекам на кепскім месцы”. ён дазваляў Пякарскаму сустракацца з рэвалюцыянэрамі Вольгай Нікіфаравай і Марыяй Вегнер-Гінтэр. Калі яны прыходзілі, акалодачны захінаўся газэтай і рабіў выгляд, што заняты чытаньнем. Так, наведвальніцы ўсунулі аднойчы ў кішэню Эдуарда грошы, запіску і пашпарт. Калі сустрэча закончылася і Пякарскі вярнуўся да сябе ў камэру, Сямёнаў зайшоў усьлед за ім, замкнуў дзьверы і, падышоўшы да яго ўпрытык, ціха сказаў.
    - Дайце слова гонару. што вы не атрымалі зброі.
                                                                 /працяг будзе/
    /Раённы веснік. Чэрвень. 24 жніўня 1991. С. 3./
                                                     ЁН РОДАМ З-ПАД СЬМІЛАВІЧ
                                                         /Працяг. Пачатак у №№ 63, 66, 69/
    Па-рознаму рэагуюць на няшчасьце чалавека яго родзічы і блізкія. Чуткі, як кругі па вадзе ад кінутага каменя, разыходзяцца сярод людзей... Так было і з арыштам Эдуарда Пякарскага. Сябра яго дзіцячых год Ф. Абрамовіч пазьней успамінаў: „...яго родныя адракліся ад яго, спынілі з ім усялякія зносіны. Ніхто не ўспамінаў пра ранейшыя сымпатыі і, паміж іншым, не адважваўся чым-небудзь дапамагчы або паспачуваць”...
    Калі Пякарскі сядзеў у турме, у Маскву прыяжджаў яго дзядзька, кампазытар Раманоўскі. Але, нягледзячы на абяцаньне, наведаць пляменьніка так і не прыйшоў. Пазьней Эдуард Карлавіч пісаў пра яго так: „У |колькі разоў высакародней яго Соф’я Якімовіч, якая напісала мне, рызыкуючы выклікаць гнеў свайго шаноўнага бацькі”. Соф’я Якімовіч была дачкой суседа , Эдуардавага дзеда па Барбарову. Бацька, вядома, забараняў ёй перапісвацца з „дзяржаўным злачынцам”.
    Стары Рамуальд Пякарскі, даведаўшыся пра нягоды свайго ўнука, спачатку абураўся яго паводзінамі і не хацеў нічым яму дапамагчы, алё перад сьмерцю ў сваім завяшчаньні адпісаў Эдуарду палавіну грошай. Праўда, разьлікі потым былі зроблены так блытана, што Пякарскі нічога не атрымаў, але сам факт быў прыемны. Выканаўцам завяшчаньня быў бацька Соф’і, якога суседзі абвінавачвалі ў нейкіх „няправільнасьцях” і, мяркуючы па ўсім, падставы для гэтага былі...
    Урэшце справа Эдуарда Пякарскага трапіла ў суд. Прысуд абвяшчаў: „Пазбавіць яго маёмасных правоў і выслаць на катаржныя работы ў руднікі тэрмінам на 15 гадоў”. Канчатковае рашэньне было крыху мякчэйшым: ссылка ў Якуцію.
    У лютым 1881 года Пякарскаму паведамілі, што яго пераводзяць у Вышневалоцкі палітычны астрог Цьверскай губэрні. Перад дарогай зьняволены, збіраючыся ўцячы, зашыў у шапку грошы і пашпарт. Але плян не ўдаўся.
    Калі наступіла вясна і рэкі вызваліліся ад лёду, зьняволеных пачалі рыхтаваць да адпраўкі ў Сыбір. Іх выклікалі ў кантору, агледзелі, пагрузілі на падводы рэчы. І вось вароты турмы расчыніліся. З іх пацягнулася шэрая калёна арыштантаў... Пякарскі ўспамінаў пазьней: „Я рады быў сустрэць сярод арыштантаў шмат людзей, пра якіх чуў і ведаў толькі па судовых працэсах і па прамовах і якіх уяўляў як герояў, што несьлі на сабе ўвесь цяжар барацьбы за народныя інтарэсы”. Ён адчуваў нават гонар - быць роўным гэтым загартаваным людзям.
    На адным з этапаў, у Канску, Пякарскі, занадта лёгка апрануты для Сыбіры, захварэў на запаленьне лёгкіх. Да Іркуцка яго везьлі на санках...
    27 верасьня 1881 года яны нарэшце былі ў Іркуцку... Праз адзінаццаць дзён Эдуарда накіравалі адсюль на пасяленьне ў Якуцію. Ён развітаўся з таварышамі і па-кінуў палітычнае аддзяленне астрога. У канторы яго чакаў жандар і канвойны салдат, якія павінны былі суправаджаць ссыльнага ў доўгай дарозе: да Якуцка было тры тысячы вёрст...
    Для тых, каго царскі ўрад накіроўваў сюды ў ссылку, край гэты быў пагібельным. Улады хацелі зрабіць усю Якуцію велізарным астрогам - без сьцен і кратаў, без засоваў і замкоў. Астрогам надзейным, адкуль уцячы практычна немагчыма. Ды і ўцёкаў начальства не баялася, рэдкія паселішчы, адсутнасьць дарог, цяжкапраходныя лясы і балоты - такія ўмовы ніякіх надзей на ўцёк не пакідалі...
    Становішча ссыльных было цяжкім. Жылі яны амаль у поўнай ізаляцыі ад навакольнага сьвету. На іх долю выпадалі толькі „стасутачная” палярная ноч з жудаснымі маразамі і страшэнная галеча...
    У Якуцку Пякарскага спачатку завезьлі ў двухпавярховы дом: тут жыў губэрнатар, тут знаходзілася яго канцылярыя. Ссыльнаму паведамілі, што жыць ён будзе за 230 вёрст на ўсход ад Якуцка ў Першым Ігідзейскім насьлегу Батурускага улуса /насьлег у Якуціі адпавядаў рускай воласьці, улус - павету/. Цяпер гэта мясцовасьць уваходзіць у склад Аляксееўскага раёна Якуцкай АССР.
    Некалькі сутак Пякарскі правёў у велізарным драўляным будынку астрога, а потым яго скіравалі на месца пасяленьня - пасёлак Чурапча, які складаўся з двух-трох дзесяткаў двароў. 
                                                                 /працяг будзе/
    /Раённы веснік. Чэрвень. 21 верасня 1991. С. 4./

                                        ПРИЛОЖЕНИЕ К СТАТЬЕ В. М. ИОНОВА
    [* Всеволод Михайлович Ионов (1851-1922) — политссыльный, этнограф, педагог. Автор ряда этнографических работ о якутах, якутского букваря «Сахалыы сурук-бичик» (1917 г.)]
                                              «ДУХ-ХОЗЯИН ЛЕСА У ЯКУТОВ»
    Вариант призывания Баай Байанайа, записанный летом 1914 г., во время поездки в Якутскую область по поручению Русского Комитета для изучения Средней и Восточной Азии С. А. Новгородовым, с его же переводом и примечаниями.
    (В. М. Ионов. Дух-хозяин леса у якутов. Сборник Музея Антропологии и Этнографии при Императорской Академии Наук, т. IV, I. Петроград, 1916).
                                                          Дух-хозяин леса у якутов
    (Материалы по вопросу о Баай Байанайах, собранные С. А. Новгородовым во 2-м Хатылинском наслеге Ботурусского улуса Якутского округа)
    (Живая старина, основана В. И. Ламанским. Периодическое издание отделения, этнографии Императорского Русского Географического общества год XXIII, выпуск III-IV, Петроград, 1915)
    Летом 1914 г. С. А. Новгородов, якут, студент Петроградского университета, был командирован русским комитетом для изучения Средней и Восточной Азии в Якутскую область, где собирал материалы по якутскому фольклору. Часть своих записей, касающуюся духа-хозяина леса (Баай Байанайа, Баай Барыылаах)* /* Замечу, что С. А. Новгородов пишет барыылаах.— В. И./ он предоставил в мое распоряжение. В виду того, что записи эти интересны для выяснения процесса изменения религиозных представлений, я счел нужным напечатать их почти в том виде, в каком они были сданы мне, позволив себе только некоторые сокращения; местами я вставил якутские выражения, сообщенные мне С. А. Новгородовым по моей просьбе дополнительно и сделал немногие примечания, которые обозначил инициалами «В. И.».
    В. Ионов
                                                                ПРИМЕЧАНИЯ
    Стих 2. Таала холумтан диэн дьаарбаҥнаах иэннээх холумтан буолар, т. е. что наз. таала холумтан есть (не что иное как) шесток (очаг) с большою площадью.
    Стих. 9. Перевожу эстэрии чокуур одним словом — кремень: здесь перед нами имеется пара синонимных слов, к которой обычно прибегает як(утский) певец; скажу более, это составляет чуть ли не один из его поэтич(еских) приемов.
    Стих 14. тоһоҕос от. Под этим выражением и певец и все присутствующие понимали стожок сена, к-й невозможно по причине его малости измерить маховыми саженями. Таким образом, данное объяснение отличается от перевода («островерхий стог».). Этого же выражения у В. М. Ионова в его статье «Орел по воззрениям якутов», 11. Когда я задал вопрос, не скрыто ли здесь понятие об остром верхе стога, то все присутствующие стали упорно отрицать это. Но когда я сказал, что, может быть, в других улусах и наслегах существует такое понятие, то некоторые из собеседников моих явно неохотно согласились с этим предположением. С другой стороны, Э. К. Пекарский [* Эдуард Карлович Пекарский (1858-1934) — политссыльный, автор знаменитого «Словаря якутского языка», изданного с 1907 года по 1930 год в 13 выпусках. Почетный академик АН СССР (с 1931 г.).] сообщил мне, что выражение тоһоҕос от зарегистрировано им в значении «большой и конический стог сена» и что у Худякова [* Иван Александрович Худяков (1849-1876) последователь революционных демократов, в 1867-1874 годах отбывал ссылку в г. Верхоянске. За короткий срок в совершенстве овладел якутским языком, автор большой монографии «Краткое описание Верхоянского округа», сборника фольклорных произведений «Верхоянский сборник».] («Верхоянский сборник») оно переведено через двадцати- и сорокасаженный стог сена, а В. М. Ионов добавил, что в подготовляемой им к печати сказке, записанной В. Н. Васильевым, встречается выражение тоҕус быластаах (девятисаженный) тоһоҕос от.
    Стих 20. Быыра Бытык, борода (напоминающая по форме) стрелу с вилообразным наконечником. Я не давал перевода этих слов, как и слов Сиҥкэн Эрилик, в соответствующих местах потому, что же не желал нарушать некоторой последовательности в общем переводе.
    Ср. «быыра бырдьа эпитет духа огня» и «бырдьа бытык (в переводе Пр. и Я: седая, седоватая борода, а по Д. П.: выдавшаяся бородка) — эпитет духа огня (по Словарю один из семи братьев-богов огня») («Словарь якут, яз.»)
    Стих 34. Барыла. У Э. К. Пекарского (стб. 385) имеем: «барылы (ср. барылаах — тюрк, барлы)». Мой отец пояснил значение этого слова заменой сочетания барыла кэскил другой парой слов: элбэх кэскил (т. е. обильный жребий).
    Стих 35. Э. К, Пекарский (стб. 383) пишет «барылаах» и переводит через «имеющий все». При моем же написании гладкий перевод невозможен: отделяя суффикс лаах, мы получаем основу барыы, которую можно рассматривать как nоmеn асtionis или от3 бар, или от2 бараа (см. Словарь якут, яз.)   I : \
    Стих 47. Үөл-дьүөлDämmerung (Бетлингк), начало утреннего рассвета үөҕүл-дьүөҕүл (Э. К. Пекарский) «Үөл-дьүөл диэн тыҥ хатыытын кэннинээҕи кэм буолар», т. е. үөл-дьүөл есть время, следующее за тыҥ хатыыта (слова певца, справедливость которых подвержена всеми присутствовавшими). Таким образом, мы здесь имеем ясное разграничение обоих моментов. Үөл-дьүөл означает не просто сумерки, а их конец, или по крайней мере, их середину, или то и другое вместе; во всяком случае «начало» сумерек не ассоциируется с понятием үөл-дьүөл.
    Стих 58. Эргэнэ тыа — обнаженный от игол лес (Э. К. Пекарский), крупный лес (С. В. Ястремский) [* Сергей Васильевич Ястремский — представитель народничества, сосланный в Якутию, в совершенстве изучил якутский язык, участвовал в Сибиряковской историко-этнографической экспедиции, автор «Грамматики якутского языка» (1-е изд. Иркутск, 1900, 2-е изд. М.-Л., 1958) и др. работ.], стройный лес (В. М. Ионов). Ни с одним из этих переводов не согласуется объяснение певца, не нашедшее опровержения со стороны присутствовавших: он под эргэнэ тыа разумеет крайний лес, деревья, на краю леса. Он смело заменяет пару слов, эргэнэ тыа новой «эҥэр тыа». Но вот еще новое объяснение: мой отец эргэнэ тыа понимает как лес на горном хребте (сис тыа) или как сплошной лес (кэрискэ тыа), Находя наиболее близким к истине последнее толкование, я и дал перевод, согласный с ним.
    Стихи 61 и 62. Ср. Эригир хара Эрбэс ойуун (ск) — имя «духа крупного темного леса» («Словарь якут. яз. Э. К. Пекарского).
    Стих 73. Кыҥырай тыа. Лес, тянущийся узкой полосой и растущий большею частью между соседними еланями, т. е. на довольно высоком месте.
    Стих 74. Тыҥкырай Боотур. Функция этого байанай-а, по мнению одного из «сказочников» (олонхосутов) наслега Болтоҥо Севастьяна Миронова, 45-50 лет, незначительна: он способствует прихлопыванию чаахаанов (чаахаан-чаакаан-чааххаан-чааркаан — особого устройства ловушки на мышей и других мелких животных). Вот подлинные слова Миронова: кини (т. е. Тыҥкырай Боотур) —кыра байанай: чаакааны эһэр». И действительно, в этом чаакаане имеется тоненькая, расположенная горизонтально, палочка называемая тыҥкырай; на ней устанавливается вертикально коротенькая палочка, так называемая тэптэргэ, т. е. подпорка. При малейшем прикосновении к тыҥкырай, тэптэргэ взлетает кверху на своем волоске; в это время происходит прихлопывание (буквально: разряжение) ловушки (чаахаан эстэр).
    Стих 79. Хабдьы значит куропатка;
    Стих 82. Түөрэх кэбис — бросать какой-нибудь предмет с целью гадания. Для этого употребляется ложка, шапка, рукавицы и др. В настоящей песне для этой цели предлагается целый «лось с ветвистыми рогами».
    Стих 84. В слове хардаҕас мы имеем пример «слова, произносимого оберегаючи» (харыстаан этиллэр тыл): зверолов, из предосторожности, называет свой самострел (айа) просто «поленом» (хардаҕас).
                             Пояснения, дополнения и дословный перевод некоторых мест
    Со словом Аан-Уххан (см. стих 22) ср. «Аал уххан (урхан) эһэ — эпитет духа домашнего огня» («Словарь якут, яз.» Э. К. Пекарского) .
    С. Н.
                                             ОБРАЩЕНИЕ К БААЙ-БАЙАНАЙУ,
                                              СООБЩЕННОЕ С. И. СЕМЕНОВЫМ
    Я прочитал ему имена Байанай-ев по словарю Э. К. Пекарского. Старик сказал, что в алгыс (заклинание) можно внести Хааннаах Сөгөлөөн, Элип Хандаҕай и Куралай Бэргэн, а про Чочу Кылыыһыт, Өндөлөку Бөкөнө, Тэллэх Тэлиэримэ и Ытык Субайдаан, заметил, что их упоминает мимоходом шаман, прося об удаче в промысле (сиҥкэн тардар)* /* Обряд «примирения с духом-хозяином леса», иначе называется барыылаах тардар.—В. И./ Что касается остальных имен, то некоторых из них он не знает, а относительно других сказал, что они упоминаются при камлании (ойуун тойугар, в песнопении шамана)...
   С. Новгородов.
                                  СТИХОТВОРЕНИЯ С. А. НОВГОРОДОВА
                                             ОДУБААР ХААРЫЛАБЫС!
                                                     Урааҥхай саха омук
                                                     Олоҥхотун, ырыатын,
                                                     Уус-уран тылын,
                                                     Оҕотун-дьахтарын
                                                     Оонньуу-кулуу тылын-өһун
                                                     Отут биэс сыл тухарытын
                                                     Умнаан туран үөрэтэн-үөрэтэн
                                                     Орто аан ийэ дойду
                                                     Усталаах туоратыгар
                                                     Ойуччу биллэр буолбутун иннигэр
                                                     Олус махтанарыттан ураты
                                                     Ордук махтайарын дуома
                                                     Умнуллубат бэлиэтэ буоллар курдук диэн
                                                     Уура санаан баҕаран туран
                                                     Урукку дьылга-куҥҥе
                                                     Орооһо туһэн ылбыт
                                                     Ойулгулаах майгылаах Өндүрэйиҥ
                                                     Улахан уола Сэмэн
                                                     Оччугуй үлэтин сыыһын
                                                     Утары уунан бэлэхтии турар
    [* Посвящение Э. К. Пекарскому по случаю преподнесения ему в дар опубликованной статьи «Дух-хозяин леса» у якутов» («Живая старина», Петроград, 1915).].
    /Архив ЛО АН СССР, ф. 202, оп. 1, д. 114, л. 323./
                             Письма, телеграммы, заявления С. А. Новгородова
                                                                        15
    19 7/VII 21 г.
                              ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГИЕ Н. Е., А. И., К. В. и А. А.
                            [* Письмо брату А. А. Новгородову, Н. Е. Афанасьеву и др.]
    Простите меня, что до сего вр(вмени) не удосужился написать Вам ни одной новой строчки. Подробной информацией о ходе своих работ в сем письме не займусь: надеюсь, что брат Андрей сообщил уже все. Добавлю только, что после его отъезда 30/VI мною получено 80 клише на цинке для ил люстр(ации) як(утских) уч(ебников), что ок(оло) 50 политипажей на меди будут изготовл(ены) к 3 июля, что из 72 (цифра приблизит (ельная) пунсонов (спец (иальных) знаков для 12 кеглей шрифтов по 6 пунсонов на каждый кегель) готово уже 16. Конечно, еще часть пунсонов находится в работе. Типогр(афия) № 12 (б. Ак. Наук) не возобновила еще работ. Э. К. Пек(арский) выписался из клиники только 5/VII. Во вр(емя) его лечения жена часто ходила к нему и мне кр(айне) трудно было приспособить часы ко врем(ени) пребыв(ания) ее на кв(артире). Теперь этого неудобства не будет!
    Отдел управл(ения) Петрогубисполкома постановил 21/VI с. г. выселить из всех отелей и домов совета всех командиров(анных) некоммунистов. Мои хлопоты свелись к отсрочке высел(ения) с 1/VII на 13/VII. Сегодня подал в Кубу (т. е. в Ком(иссию) по улучшению б(ыта) уч(еных) заявл(ение) о принятии меня в общежитие) Дома уч(еных). Непрем(енный) секр(етарь) Р(оссийской) Ак(адемии) Н(аук) С. Ф. Ольденбург и геолог Академик А. Е. Ферсман будут любезны поддерживать мое ходатайство. С. Ф. Ольденбург еще 30/II горячо поддержал мою просьбу, когда я в один день составил сurriculum vitae (жизнеопис(ание) на предмет назнач(ения) мне ак(адемического) пайка согласно объявления Кубу в «Петрогр(адской) Правде» от 28/VI с. г. (прочитал я объявл(ение), готовясь ко сну, уже под собств(енным) одеялом). Сообщу кстати, что без Андрея меня обидели: отперли др(угим) ключом комнату и утащили 2 каз(енных) од(еяла). Потом через нед(елю) исчез мой ручной саквояж (пустой). Заявл(ение) по пов(оду) первой пропажи повлекло за собой предание суду завотделом Царева, но его объяснения кое-как спасли его. Эти дни я посвящаю т(аким) о(бразом) кв(артирному) вопросу. В М(оскву) съезжу в начале августа. Оттуда ничего не отвечают, хотя я отправляю запросы и требов(ания) с попутчиками. Письма твои от Котвича я получил сравнит(ельно) недавно; потому не телеграфировал в Ирк(утск) до востребов(ания). 5/VII получил твое, письмо с припиской РИО и копией ст(атьи) Кулаковского. Ответ на ст(атью) откладываю до приискания помещения: в доме ученых авось напишу поученее.
    Примите мое эҕэрдэ Ваш С. Н(овгородов).
    Д. В. Вчера получил твое письмо от 17/VI. Могу рассеять твое недоумение: мое письмо от 10/V было отправл(ено) тебе с Л. П.; очев(идно), она позабыла передать лично, и поэт (ому) оно попало к тебе т(олько) 17/VI! Э(дуард) К(арлович) шлет тебе привет, высказ(ывает) большое сожаление по пов(оду) кончины своего друга. Э. К. сообщил, что И. И. Майнов [* Иван Иванович Майнов (1861-19 гг.). Народоволец, с 1887 по 1896 год пробыл в якутской ссылке. Автор ряда научных работ: «Некоторые данные о тунгусах Якутского края», Иркутск, 1898; «Русские крестьяне и оседлые инородцы Якутской области», СПб., 1912; «Якуты», 1902; «Население Якутии», 1927 г.] недавно получил от В. М. Ионова письмо о бедствиях его: В. М. доживает посл(едние) дни, не будучи в сост(оянии) сх(одить) даже на могилы своих сыновей; почти не видит и т. п. Живет на ст. Буча, около Киева (в 30 в).
    Я пользуюсь пайком у(дарным), Э. К. — академическим; не знаю как разрешат через нед(елю) мне ходат(айство) об ак(адемическом) пайке. В Смольном мне отказано в обедах. Роман подал мысль Максиму и К° делегировать меня в Петроград от будущ(ей) Як(утской) респ(ублики). Тогда то со мной будут считаться! А то теперь не кормят как следует и даже выселяют. Благодарю за газ(етную) вырезку.
    Что кас(ается) алт(айцев) и минус(инцев), то вопрос находится в той же стадии, как это написано мною 10/V. Я твердо следую уговору с Максимом о том, что вынолн(ение) як(утских) работ — моя уд(арная) задача. По достижении ее буду говорить о литографии (а не типогр(афии) для минус(инцев)).
    Дорогой Андра! Все институтцы, кроме Бадмаина, уехали из Питера: калмыки, Ваня и П. в Астрахань, Фахр-уд-динов в Каз(анскую) губ(ернию). Через посл(еднего) я познак(омился) с мус(ульманской) интеллиг(енцией) Петрограда. Побывал на 3 спект(аклях) и 1 «опере» на т(атарском) яз(ыке). Театр(альный) сезон у них закрыв(ается) 27/VI.
    Крайне тронут, Андра, твоими теплыми посланиями из Москвы. Поклон мамаше. Привет всем потомкам Болтоно и Боотур-а.
    Елиз. Як. сегодня проштемпелевала до 15/VII: кажется, догадыв(ается) об отъезде, но я не сообщаю. Недавно я и Э. К. получили знаки из Госиздата за май и июнь, так что эти дни живу людно. Э. К. и Е. А. Пек(арские) шлют тебе благодарность и привет.
    Целую твой Сэмэн.
    10/VII Вчерашний день я был счастлив: меня приняли в Дом ученых, правда, пока в (проход(ную) комнату, отгорож(енную) с одной стороны двойными ширмами). Электрич(ество) горит кр(углые) сутки: кипяток до 12 ч. ночи, имеется ванная, столовая (прикреплюсь в августе). Всего в Доме уч(еных) 20 комнат, а живет в них 23 чел(овека). К зиме престарелых уч(еных) переведут в инвалидный дом; тогда мне обещают отвести б(олее) приличную комн(ату). Вчера же я отнес с Михаил. площ(ади) одну связку книг; сам перееду во вт(орник) 12/VII, т. е. в Петров день. Теперь дело за академич(еским) пайком: начинаю надеяться!
    Дор(огой) Андра! 11/VII Сегодня был в типогр(афии) № 125 после отпусков и врем(енного) отдыха по распоряж(ению) центра типогр(афия) откроется 28/VII с. г. К отливке як(утского), эсперантского и тат(арского) шрифтов приступят с 1/VIII! Во всяком случае теперь первая очередь за якутами. На отливку рабочего шрифта № 12 (прямого и курсивного) потреб (уется) не более 15 дней, т(ак) ч(то) я приму все меры к тому, чтобы печат(ание) хрестом(атийной) части букваря началось с 6/VIII по новому стилю.
    Прошу написать, брал ли ты у меня «Зап(иски) рев(олюционера)» П. А. Кропоткина. Если найдешь без б(ольшого) труда, то пошли-ка с верным попутчиком. Сухари и прочее тем паче нужно отпр(авить) с пад(лежащей) оказией.
    [* Брат С. А. Новгородова Андрей Андреевич Новгородом (1893-1930) — советский работник (ряд лет работал председателем Чурапчинского УИК), учитель. В 1921-23 гг. участник антисоветской борьбы, в 1930 году незаконно репрессирован, впоследствии реабилитирован.]
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 59, лл. 3-6, черновик автографа./
                                                                        19
    19/I-22 г.
                                           ДОРОГОЙ Р(ОМАН) И(ВАНОВИЧ)
                                        [* Роман Иванович Оросин (см. с. 120).]
    Письмо твое получено было мною перед самым отъездом в Москву на IX Всероссийский съезд советов. Я так спешил на вокзал, что, к сожалению, забыл на столе твое письмо с конвертом (а следовательно и с адресом). Прости, что так вышло, и я отвечаю так поздно.
    Живу я в «Доме Ученых», как научный сотрудник РАН по составлению словаря якутского языка (с 3 июля 1921 года). Получаю академический паек с 1/IX того же года. Сам по себе он был порою недостаточен, но заграничные подарки дополняли приятным образом этот пробел. Сверх того, заграница дарила нас и одеждой, и... обувью.
    Наркомнац же платил жалование и суточные по полугодиям сразу, когда курс рубля еще более понижался. Но теперь получаю порядочное содержание советскими знаками.
    Совмещая несколько обязанностей или, как говорят здесь, халтурничая, я не имею свободного времени: днем обхожу советские учреждения, а вечером 3 часа работаю в кабинете Эдуарда Карловича, куда (1 версту) и откуда хожу пешком. Так изо дня в день. Тяжело и скучно.
    /Архив ЯНЦ, ф. 4, оп, 9, д. 75, л. 1, черновик автографа./
                                                                        22
       25
    19-IV 22 г.
       12
                        ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГИЕ НИКОЛАЙ ЕГОРОВИЧ,
                       ТАТЬЯНА АНДР(ЕЕВНА) И МИЛЫЙ БРАТ АНДРЮША!
    [* Письмо к Н. Е., Т. А. Афанасьевым и А. А. Новгородову.]
    Давненько не писал я вам. Пользуюсь такой хор(ошей) оказией, как поездка М. К. Аммосова. От вас не получил ни строчки. Живу по-прежнему, много работаю (как научный сотрудник Российской Академии Наук и как командированный Наркомнацем). С Э. К. Пек(арским) все подготовляем словарный материал к печати; но за отсутствием хорошей бумаги самое печат(ание) и не начиналось; получаю хороший академич(еский) паек, живу в Доме ученых. В связи с НЭП-ом (новой экономической политикой) приостановили было работы по исполн(ению) заказов як(утских) учебников, но вчера т. Амм(осов) потребовал счета, обещая немедл(енно) выслать знаки из Москвы. И вот, словолитня просит сегодня 2½ миллиарда, типограф(ский) аванс в 300 миллионов и Госиздат за бум(агу) 337 с лишним миллионов. Через 3-4 дня жду сюда Кузьму Осиповича Гаврилова с дензнаками.
    Прошлой зимой я посещал для восстановления в памяти лекции по монг(ольскому) языку в Институте живых восточных языков. Получив деньги, типогр(афия) наверно загрузит меня корректурой. И Пек(арский) увеличивает свои требования до 4 час(ов) в будни. Придется понатужиться, но, надеюсь, справлюсь!
    В. М. Ионов скончался 2/II по новому стилю с. г. на ст. Буча; Ак(адемия) наук принимает меры к обеспеч(ению) его семьи. Умерли и проф. Н. Ф. Катанов [* Николай Федорович. Катанов (1862-1922) — видный хакасский ученый-лингвист, этнограф, археолог и историк Средней Азии и Сибири, профессор.] и Н. А. Виташ(евский) [* Николай Алексеевич Виташевский (1857-1918) — ученый-этнограф, за участие в революционном движении отбывал ссылку в Якутской области, занимался изучением быта и верований якутов.].
    Сейчас проходят в г. Генуе засед(ание) европейской мирной конфер(енции) с участием и предст(авителей) РСФСР, но к стыду моему я не имею времени следить за конфер(енцией) по газете.
    Шлю вам искр(енний) привет.
    Андрюша, будь добр выслать с попутчиком (едущим до Москвы) мои шубу и шапку, какие были здесь во «Франции». Благодарю тебя за 200.000 рублей, получ(енные) мною в декабре 1921 года и за 20 ф(унтов) топл(еного) масла, доеденного т(олько) теперь. М(ожет) б(ыть), тебе удастся выслать и со следующим) попутчиком? Это будет очень приятно! Целую.
    Поклон мамаше и всем знакомым!
    С. Н(овгородов)
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 60, лл. 7-8, черновик автографа./
                                                                        23
    19 2/V 22 г.
                                                ДОРОГОЙ БРАТ АНДРЮША!
    Очень и очень сожалею, что кровь невинных темных масс як(утского) нар(ода) напрасно льется в это уж(асное) время гражд(анской) войны. Не сомневаюсь в твоей лояльности, и это успокаивает меня насчет авантюр, которые не смогут развиться в Хатылинцах. Я по-прежнему работаю по наблюд(ению) заказов и сотрудничаю с Э. К. Пек(арским). В дополнение к письму от 25/12 апреля с(его) г(ода), которые везет Максим же, могу сообщить, что Як(утское) пред(ставительство) при НКН перевело 1½ миллиарда в словол(итню) и 337 милл. в госиздат, но это случилось 4 мая, когда цены и ставки увелич(ились) в 1½ раза (или на 50%) против апрельских! Будем хлопотать о скидке этих %. По ост(альным) счетам денег не хватило. Требовалось в апреле ок(оло) милл., теперь в мае требуется более 2 милл.!..
    В личной моей жизни могут быть перемены. Русская студентка Института Живых В(осточных) Я(зыков) в Питере М(ария) П(авловна) Ф(елицина), 22-23 лет, не отвергает любви моей, но и не дает пока окончат(ельного) согласия, на мою просьбу обрадовать мамашу этою вестью ничего не возразила. По более точном выяснении этого делик(атного) вопроса напишу еще, хотя бы по почте (несм(отря) на то, что в наст(оящее) вр(емя) лучше, каж(ется), писать с оказией).
    Повторяю свою просьбу выслать с попутчиком (хоть до г. Москвы) мою шубу и шапку, кои были в Питере. Целую и нюхаю тебя бессчетно! Низкий поклон мамаше, привет всем знакомым!
    Твой Сэмэн.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 68, л. 16./
                                                                        25
    19 23/VII 22 г.
                                   ДОРОГОЙ ДРУГ К(УЗЬМА) О(СИПОВИЧ)!
                                    [* Кузьма Осипович Гаврилов (см. С. 120).]
    Словолитня, узнав об оплате ее счета № 347/312, не чинила препятствий к отправке шрифта. С этого мом(ента) он считается нашим. Но вот 18 мая с. г. они изготовили шрифт на 2 кегеля (60-й и 32-й рукописный). На совещании в полиграфторге Кузнецов, забывший дату предъявления счетов, сказал, что это было сделано в мае. Я промолчал! Поэтому они и сделали скидку в 180 миллионов по июньскому курсу госбанка. Фактически же перевод был сделан 5/V, а поступил только 30/V.
    Т(аким) о(бразом), останется т(олько) шрифт, заказ(анный) для типографии Ака(демии) н(аук). Я думаю, если т. Аммосов исхлопочет средства у ревкома ЯССР, то и этот шрифт возможно) будет получить (правда, теперь это дорого вдвойне).
    Как только я представлю в словолитню квитанцию о внесении Правительством ЯССР в Полиграфию ВСНХ 80 миллионов, то тем самым, шрифт будет окуплен полностью. Не знаю, станут ли они требовать плату за хранение шрифта за время с мом(ента) выкупа его до мом(ента) отправл(ения). Таким образом, никакого особого «приема» шрифта не требуется! Надеюсь, что представит(ельство) уже дало тов. Николаеву, повезшему 29/VI счет на 69.865.600 рублей и мое письмо на имя представительства ЯССР, достаточно гарантий в дополнительном платеже. Не надо ведь забывать того, что предписание президиума ВСНХ от 8/VI за № 8563 не очень то спасит(ельно) для нас: речь идет тут только о части шрифта (выкупленного по счету № 347/312).
    Если бы не вышеуп(омянутая) ош(ибка) Кузнецова, то счет словолитни от 29/VI был бы гораздо больше или точнее на 234720.000 рублей, составив сумму 314.585.000 рублей.
    Выселение из общежития трудоспособных ученых, о котором я писал тебе в прошлый раз, состоится не позже 1 авг(уста) с. г. Приму все меры к приисканию комнаты поближе к Росс(ийской) Ак(адемии) наук, где живет Э. К. Пекарский. Выяснив свой новый адрес, немедленно сообщу тебе.
    Сегодня утром я получил открытку от Петра Афанасьевича. Спасибо ему за память обо мне; не отвечаю ему п(отому), ч(то) он не сообщает своего летнего адреса. Почему ты не пишешь мне? Между тем после 11/V с. г. я ничего не знаю о событиях на родине. Полагаю, что ты, живя в Москве, кое-что знаешь? Напиши все подробности с подателем сего, моим бывшим учителем-профессором турецко-татарских (и якутского) наречий Алекс(андром) Ник(олаевичем) Сам(ойловичем), ныне ректором Петроградского института живых языков. Он всегда питал ко мне дружески-покровит(ельственное) отношение. По мере сил и я старался не оставаться перед ним в долгу.
    Если что потребуется экстренно, до приезда А. Н. и не будет кистэлэҥ, то жарь по почте.
    Спасибо за «Жизнь национальностей» № 12 и 13, но там ничегошеньки не написано о ЯССР. Значит, думаю, что там не все благополучно. Надеюсь, что ты во имя нашей дружбы хоть несколько утолишь мою жажду информации о далекой дорогой Родине! Целую и нюхаю тебя трижды!
    Преданный тебе Сэмэн.
    [* Кузьма Осипович Гаврилов (1890-1939)—уроженец Восточно-Кангаласского улуса (ныне Мегино-Кангаласский район) близкий друг С. А. Новгородова с молодых лет, один из видных организаторов потребительской кооперации «Холбос», занимался литературной деятельностью. В 1922-26 гг. жил в Москве, работал в Якутском представительстве.]
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 62, лл. 4-5, черновик автографа./
                                                                        26
                                                      29-ус
    1922-с сыл, балаҕаҥҥа киирэр — күнэ
                                                     16-ыс
                                             ЫТЫК УБАЙЫМ БАҺЫЛАЙ!
    [* Василий Васильевич Никифоров (1866-1928 гг.) — уроженец Дюпсинского улуса, публицист, писатель, общественный деятель, организатор «Союза якутов» (1906 г.), во время колчаковщины был на стороне Колчака.]
    Кэпсэппэтэхпит ер даа буолла. Хараҥа хаайыыгыттан таһааран, хара хааҥҥын тоҕо-тоҕо эйигин илдьэллэрин саҕана, мин кубэй хотун ийэбин төрдүс сылбар көссө тыалаан турарым. Кэнники Чытаа куоракка тиийэн, эйигин көссүөм буоллаҕа диэн бөҕөхсүйэ испитим, онтукабын баара Уркуускайтан Уомскайга телеграмманан ыҥыттаран ылбыттара. Онтон Москубанан эргийэн бу Бүөтүр куоратыгар ыыппыттара. Кэлбит сорукпутун. толорорум чугаһаата. Инибиниин манна иккиэ кэлбиппит, маннааҕы үлэһиттэр былырыын өҕүллэн-тааллан биэрбэттэрэ бэрдиттэн, иним дьиэлээх-уоттаах киһи дьиэтин-уотун ахтан төннүбүтэ, сураҕа уҥуохтаах тириитэ эрэ оддон тиийбит үһү, манна аччыктыыр этэ, аара онуоха эбии иһигэр өлбүт.
    Сирииппин быныл саас ыам ыйын 19-с/6-ыс күнүгэр бүтэрэн абыраатылар, 12 суол тус туһунан киэп куттардым, 12-с, 16-с кегеллэри үстүү дьүһүннээн, онуһу, ахсыһы (петит) иккилии дьүһүннээн, ону таһынан 60-иһи 32-ни (илиинэн суруллары) оҥордулар. Бу 12 кегель барыта 80 буут буолла. Эйиэхэ 6 суол сириип киэбин ыытабын. «Суругу-бичиги» ойуулуурга 75 ойуу киэбин оҥоттордум. «Ааҕар кинигэ» эмиэ дэлэй соҕус ойуулаах буолуо. Эн суруйбут «Саха сирин кэпсээнэ» дэлэччи ойууланна. Бу кинигэлэрбит баттанарыгар хаччы кэлэн биэримпэ үлэ тохтуу-тохтуу үлэлэннэ.
    Кэннэки бадаҕа Саха өрөспүүбүлүкэтинээҕи үрүҥнэр үрэллибиттэр. Кууһума Хабырыылап Холбостон үп ылан, Москубаттан манна ыытта.
    Бы һаас ыам ыйын 10-ус күнүттэн ыла Саха сирин солотун дэкирпэтинэн үрдэппиттэрин бэйэҥ билэриҥ буолуо (ол күннээҕи «Известия ВЦИК» диэн хаһыаты көрөөр).
    Былырыыҥҥы ыам ыйыттан ыла Үөрэх Академиятын баҕатынан Бэкээрискэйгэ көмө буолабын. Саҥардыы финн омуктан кумааҕы кэлэн Словарбытын дьэ баттаан эрэллэр. Илиибитинэн суруйан, бэйэбит «солун» диэн тылы бүтэрдибит. Ол көмөм иннигэр үөрэхтээх дьоҥҥо биэрэр астарын ылабын, кыратык хаччы да ылабын.
    Бэйэм этэҥҥэ сылдьабын. Соҕотоҕум бэт буолан тэһийбэппин. Манна сахаттан ким да суох, арай саҥардыы Дьуонов эмээхсинэ [* Мария Николаевна Андросова-Ионова (1864-1942) — уроженка Таттинского. улуса, супруга Всеволода Михайловича Ионова, с 1922 года по 1930 год работала в Музее антропологии и этнографии АН СССР в качестве младшего служащего.] кэлэн баатта, оҕопньор бы һаас танаралаабыт, 2 уола урут өлбүттэр. 2 кыыһыиаан эрэ хаалаахтаабыт. Улахан кыыһа манна үөрэнэ хаалла, эмээхсин оччугуй кыыһын аҕала, малын тобоҕун цьаһайа төнүннэ. Үөрэх Академиятыгар саха тылын билэрин туһанан сыһыараары гынабыт. Виташевскай өлбүтэ хас да сыл буолан турар. Пекарскай, Майнов, Панкратов этэҥҥэ олороллор, бэт кыратык сорсуйа эрэ түспүттэр.
    Бэйэҥ олоххун-дьаһаххын кэпсээн, аан дойдубут сураҕын-садьыгын биллэрэн суруйдаргын бэккэ махтаныам этэ. Манна мин тугу да табылаан билбэккэ, хааһахха хааттарбыт курдук буолан олоробун. Эйиэхэ бэйэҕэр, Өлөксөөндүрэ Уйбаанабынаҕа үҥэ-сүктэ хаалабын, бары биир билсэрдэрбитигэр — Барад оҕото Банзар диэн, Жамсаран оҕото Цыбен диэн, Ринчин оҕото Гамбо диэн бүрээт доҕотторбор, атын да үтүө билсэрдэрбэр итии эҕэрдэбин ыыта хаалабын оҕолоох доҕоруҥ Сэмэн Ноҕуруодап.
    Роst scriptum (суруйбут кэннэ).
    Эн миэхэ бу икки аадырыстан талбыккынан суруй:
    Петроград П(етроградская) стор(она) Гулярная ул. д. 17 кв. 16 биитэр П(етроград) П(етроградская) ст(орона) Церк(овная) ул. 17/1, Институт живых вост(очных) языков С. А. Иовгородову. Аргыһынан суруйдаххына, маҥнайгы аадырыс ордук буолуо.
    Элбэх бүрээти билсэр, монгол, маньчжур омуктары ирдээбит-тордообут Котвич диэн уерэхтээххэ Дьиэлэнэн олоробун.
    Сэмэн Ноҕуруодап
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 67, лл. 2-5, черновик автографа./
                                                                        32
    19 27/V 23 года
                                    ДОРОГОЙ ВАС(ИЛИЙ) ВАС(ИЛЬЕВИЧ)!
    Получил Ваши письма от 15/I и 20/I с. г. почти одновр(еменно). Большое спасибо за них. Теперь я усиленно готовлюсь к сдаче гос(ударственных) экз(аменов) в унив(ерситет). Они законч(атся) около 1 июля. Потом необх(одимо) будет немножко отдохнуть и как раз к 1 авг(уста) я надеюсь набраться новых сил для новых работ.
    С Пекарским покончено. Когда я приехал к нему с Ник(олаевского) вокзала 17 апреля на занятия, он, справившись о Вашем отъезде и вспоминая Ваше выступл(ение), пришел в бешенство: «Как он, В. В. имеет дерзость говорить от имени як(утского) народа, не имея на то полномочий?»
    Я возражал слабо, приводя доводы, что он, Пек(арский), давно Вас знает и знает как челов(ека) неглупого, во всяком случае не брос(ающего) слов на ветер; стало быть, имел де человек какие-либо основания; к тому же, В. В. является подлинным представителем як(утского) народа и его интелл(игенции). В заключение я предложил ему сделать очную ставку, когда Вы приедете через 2 недели за женой. Тут он пошел на попятный двор. Когда же он категорич(ески) заявил, что моего имени не будет на обложке слов(аря), продолжая теряться в догадках относит(ельно) моих заслуг перед як(утским) народом и злоупотребления его именем, коснувшись при этом того, что против Вас шла травля на стран(ицах) «Як(утского) края», я не удержался и высказал предполож(ение), что «В. В. м(ожет) б(ыть) выразил мнение як(утской) науки, дорожащей своим сыном и нежелающей отдать его в кабалу Вам, Э(дуард) К(арлович)». Результатом этих разговоров появился полный разрыв через два года сотрудничества (1 мая 1921 года - 1 мая 1923 года) [* Как видно из добытого Е. И. Оконешниковым в архиве ЛО АН СССР письма (ф. 202, оп, 1, д. 82, л. 84) на имя непременного секретаря РАН С. Ф. Ольденбурга Э. К. Пекарский пишет: «Многоуважаемый Сергей Федорович! Сотрудник мой С. А. Новгородов не оправдал возлагавшиеся мною, и Академией надежд как на помощника по обработке составленного мною якутского словаря. Он занимается только по 2 часа и часто отлучается: поездка в Москву и болезнь. Больше двух часов не хочет заниматься. Мне остается пожалеть, что я потратил на Новгородова больше времени, чем следовало, полагая своей простотою, что мне удастся выработать из него продолжателя моих работ по «Словарю» и якутскому фольклору, в виду чего я не скупился на всякие разъяснения относительно метода и технических проблем работы вплоть до указки его промахов по части русского языка и логического мышления...»].
    Учебники отпечатаны, кончается и брошюровка их в Якутск. О шрифте также ничего не пишут.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 66, лл. 2-3, черновик автографа./
                                                                        33
    Дорогой Кузьма, первым долгом прими наш душевный привет и пожелания всех благ. Передай то же Ю(лии) Ф(едоровне). Что же ты упорно молчишь на все мои письма? Пора тебе через полгода снять с меня бойкот: хотя ты и забыл меня совсем, но я во имя бывшей нашей дружбы решаюсь тебе писать.
    В. В. Никифоров в бытность свою в Петрограде в апреле с(его) г(ода) выступал посредником м(ежду) мною и Пек(арским), кот(орый) вперед пожаловался ему на меня. В. В. при этом сказал, как ценит меня и мои труды якутский народ. Это взбесило Пек(арского), кот(орый) только узнав об отъезде В. В., заявил мне, что на обл(ожке) VI в(ыпуска) словаря не будет моего имени (как неоднократно обещано было раньше), т. к. будто я дал не все, что мог дать. Это повлекло к тому, что я прекратил с ним работу с 1 мая с. г.
    22/III с. г. я узнал о восстановл(ении) своем в правах студ(ента) Петрогр(адского) уни(верситета) и окончил его 30/VI с. г. С 1 мая я не заработал ни 1 коп(ейки), живу на иждив(ении) М(арии) П(авловны), кот(орая) желает, чтобы я остался при унив(ерситете) по каф(едре) тур(ецко)-тат(арских) наречий, несмотря на скромный размер своего жалов(анья): за июль она получила т(олько) 30 числа 1770 рублей. Я еще не решил остаться при унив(ерситете), т. к. при таких мизерных ресурсах едва ли возможны научные занятия (совместительство нежелательно).
    И. Н. Барахов [* Исидор Никифорович Иванов-Барахов (1898-1938) — видный общественный, партийный деятель Якутии.] предложил было телегр(аммой) № 691 стать переводчиком и редактором изданий на як(утском) яз(ыке), предпринимаемых вост(очным) издательством. Я ему ответил о своем соглас(ии) раб(отать) письмом от 16/II, но до сих пор практич(еских) результатов нет: лишь вост(очное) издат(ельство) обратилось ко мне 11-го сего июля с просьбой узнать цены на шрифт невыкупл(енный).
    С таким же зад(анием) обрат(илось) оно в П.О.П. ЯССР, не говоря ничего о самом издат(ельстве).
    Как же идет ваша общая работа над арифм(етическим) задачником? Напиши об этом. Вообще посоветуй мне, что делать. М(ария) П(авловна) согласна ехать в Якутию летом 1924 года на один год, а потом говорит: «посмотрим!». Она надеется, что Ак(адемия) наук даст ей в буд(ущем) году годичный отпуск, сохр(анив) содерж(ание). У меня же сердце кровью облив(ается), когда я читаю новые изд(ания) на як(утском) яз(ыке): моя транскрипция еще так же мало усвоена в Якутии, как и старая; все присылаемые изд(ания) также изобилуют опечатками. Мне бы хотелось, и это ты поймешь великолепно, сам будучи организатором, — там на месте подготовить кадры вполне грамотных лиц по новой транскр(ипции). Тогда бы я считал себя свободным сыном якутского народа. До той же поры я буду всегда чувствов(ать) на себе этот долг.
    Кузя, передай привет Зах(ару) Дм(итриевичу) Жирохову мое поздравление с женитьбой. Я ему писал по старому адресу, прося в случае ненахождения адресата доставить зак(азное) письмо в Предст(авительство) ЯССР. Получил ли он это мое письмо? Сообщи мне его новый адрес. Пиши, пожалуйста и ты о своем житье-б(ытье).
    Целую и нюхаю тебя.
    Сэмэн
    Конца письма нет. Написано видимо в VII-VIII 1923 г.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 62, лл. 14-15, черновик автографа./
                                                                               37
    Дорогой брат Андрюша, я и жена моя были несказанно рады получив твою телегр(амму) от 13/IV с. г. на др(угой) же день. Вторая телегр(амма) от 19/IV была не столь радостна, но думаю, что напрасно беспокоишься ты, тревожишься: если амнистирован, так амнистирован; чего же больше. Итак, поздравляю тебя, мамашу и всех родных с благополучным концом гражд(анской) войны. В одном номере «Атономной Якутии» я прочитал список красных болтогинцев, убитых белыми; это были наши дяди — Кривошапкины (Петр, Семен, Вас(илий), Мирон Ортоюков, Ульяна Компоева и еще кто-то. Список белых не встречал. Когда будешь писать, прошу дополнить первый список и составить второй.
    Из всех твоих писем из Якутской обл(асти) я получил лишь одно открытое с извещ(ением) о смерти сестры Анны. Не знаю, доходили ли до тебя мои письма, отправл(енные) летом 1921 года с Варв(арой) Бубякиной, Киммельманом (наборщиком), весной 1922 года с М. К. Аммосовым через Н. Е. Афанасьева.
    В последнем письме я сообщал о курсистке И(нститута) Ж(ивых) В(осточных) яз(ыков) — М. П. Фелициной, но не написал (т. к. не знал), что она ранее окончила высшие ж(енские) курсы Раевой по и(сторико)-ф(илологическому) фак(ультету).
    Теперь 27 янв(аря) с. г. она моя жена юридически, а венчались мы 4 февр(аля), одним из моих шаф(еров) был К(узьма) О(сипович).
    Она служит в Академии наук помощницей библиотекаря. За три с лишним месяца сожительства мы ни разу не поругались: иначе говоря, сошлись характерами и любим друг друга! Пока о ребенке никаких данных нет.
    На свадьбе нашей из якутов были И. Т. Максимов; олекминский работник сельского хозяйства, М. Н. Ионова с обеими дочками.
    7/V с. г. я подписал к печати последние листы хрестоматии. Букварь был окончен ранее. Как раз ныне должен выйти I выпуск II тома Словаря як(утского) яз(ыка). Э. К. Пекарский, давший обещ(ание) поместить на обложке словаря мое имя, отказал в этом теперь, когда я проработал с ним подготовил к печати еще два выпуска словаря. Т. к. он нарушил обещание, то я прекратил работу с ним ровно через 2 года, с 1 мая 1923 года.
    Ныне я готовлюсь к сдаче гос. экзаменов в университете, а в институте живых восточных языков состою на втором курсе и надеюсь перейти на третий, т. е. последний.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР,-ф. 4, оп. 9, д. 69, лл. 16-17, черновик автографа./
                                                                        38
    19 2/ХI 22 г.
                                                        ДОРОГОЙ КУЗЯ!
    Пойми, что мне невозможно выехать из Питера: 1) до сих пор милиция не прописывает меня, 2) не ждет срочная работа по подготовке дальнейшего материала для печат(ания) букв(аря) и хрест(оматии), 3) ответственность за прогул у Э. К. Пекарского (весной удостоверение Представительства не помогло, так что у меня пропали летние воскресенья) и 4) занятия в институте в разгаре. Как видишь, разорваться я не могу. Если из вас (более 20 чел.) никто не приедет, то черт с Вами! Высылай лишь деньги через почтампт. Типография пока работает на веру. Если задержишь, то опять замаринуют наш заказ, а потом жди полгода или год очереди!
    В принципе я прив(етствую) Ваш замысел относ(ительно) издательства, но принимать участие не могу; занят по горло.
    Так как удост(оверение) ты не в сост(оянии) выслать, то я после октябрьских торжеств пойду па учет в Красную армию: другого выхода нет. Спасибо!
    Привет С. Новгородов.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 62, л. 9, черновик автографа./
                                                                        39
                      В ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК И ФИЛОЛОГИИ
                                           РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
    Научного сотрудника Росс. Академии Наук С. А. Новгородова
                                                                  Заявление
    Привлеченный в состав научных сотрудников Росс. Ак. Наук в качестве помощника Э. К. Пекарского по составлению якутского словаря 1 мая 1921 года, я неукоснительно вел свою работу в сознании всей ее важности: несмотря на то, что 7 февраля 1922 года мною была получена из Москвы телеграмма за подписью кандидата ВЦИК М. К. Аммосова о назначении моем в состав Якутского представительства при Народном комиссариате по Делам Национальностей. Я немедленно представил эту телеграмму Э. К. Пекарскому и по его совету непременному секретарю РАН ак(адемику) С. Ф. Ольденбургу, который обратился 9 февраля 1922 года с письмом своим за № 205 на имя М. К. Аммосова. В этом письме говорилось между прочим: «С. А. Новгородов ведет в Академии чрезвычайно ответственную работу по составлению якутского словаря. Эта работа помимо значения ее для науки, имеет громадную практическую важность и для якутского народа. Достаточно сказать, что из народов Европы только очень немногие располагают таким исчерпывающе-точным пособием, каким должен стать для якутов составляемый Новгородовым словарь. Главным редактором словаря является Э. К. Пекарский, при котором Новгородов состоит единственным сотрудником» и ...Росс. ак. Наук настоятельно просит освободить Новгородова от необходимости покинуть Петроград и тем предоставить ему возможность докончить начатое им дело».
    Только благодаря этому письму, я имел возможность продолжать свою работу по составлению словаря якутского языка. Я старался по мере сил своих оправдать все надежды Э. К. Пекарского, изложенные им письменно летом 1921 года в словах: «Твердо уверен, что его (т. е. Новгородова) сотрудничество будет плодотворно для обрабатываемого мною словаря во всех отношениях, в смысле полноты, точности, в определении значения того или другого и в переводе оправдательных примеров, а также я в смысле ускорения самой работы)». Больше того, увидев, что монгольские сравнения с якутским языком делаются Э. К. Пекарским по краткому словарю Шмидта, я уже в 1921 году предложил Э. К. Пекарскому пользоваться более точным словарем Ковалевского или Голстунского.
    И только с помощью проф. В. Л. Котвича, привлеченного по моей инициативе к окончательному чтению монгольских сравнений в виду недоверия Э. К. Пекарского к моим сравнениям, которые он не в состоянии был проверить сам, удалось в начале 1923 года получить для наших работ из Аз(иатского) музея словарь Голстунского.
    Э. К. Пекарский, давший обещание в начале моего сотрудничества поместить мою фамилию на обложке (словаря в числе лиц, принимавших ближайшее участие в составлении словаря, два раза (летом 1922 г. и 7 февраля 1923 года), подтверждавший это обещание в процессе работы, заявил мне 17 апр(еля) 1923 г(ода), когда я прочитал корректуру 111-го листа, — последнего листа 1-го выпуска II тома словаря якутского языка — и подготовил к печати вместе с ним еще два следующих выпуска, что на обложке словаря не будет моей фамилии, сказав, что будет помещена вкладная цветная полоска со словами: «Начиная с 99-го печ(атного) листа участие в обработке словаря принимал С. А. Новгородов» и будет сказано в послесловии о моем участии в обработке словаря.
    Так как это не могло вполне удовлетворить меня, то я заявил непременному секретарю РАН 49-го апреля с. г. что я вынужден буду прекратить свою работу по составлению якутского словаря, если не будет исполнено первое обещание Э. К. Пекарского.
    Узнав об этом твердом решении, Э. К. Пекарский заявил мне 30 апреля с. г., что в 1-м выпуске II-го тома словаря не будет и полоски. Таким образом я лишаюсь доказательств своей работы по составлению якутского словаря перед якутским народом вплоть до появления послесловия к словарю через 5-10 лет.
    Не говоря уже о научной справедливости, а просто в целях подтверждения истинности письма Непременного Секретаря РАН от 9 февраля 1922 года за № 205 почтительнейше прошу Отделение исторических Наук и Филологии предложить Э. К. Пекарскому отметить в I-ом,II-ом и III-ьем выпусках второго тома Словаря якутского языка, что я принимал участие в обработке словаря, начиная со слова 2 мin (99-й печ. лист) и кончая слоевом 2 сырҕаннаа (У) и со слова та по слово таjыаха включительно.
    В заключение я, при всей своей любви к словарной работе в области родного мне языка, в виду создавшихся условий вынужден почтительнейше просить Отделение Исторических Наук и Филологии РАН освободить меня от сотрудничества с Э. К. Пекарским и не отказать мне в положенном авторском гонораре за фактически сработанное (подготовленное к печати) количество листов, ибо Э. К. Пекарский по неизвестным мне соображениям успел представить к оплате лишь слог сi. Остаются еще непосредственными уже обработанные при моем участии слоги со, сö, су, сӱ, сы-сып, начало сыр и та-таj по слово таjыаха включительно (всего не менее 10 печатных листов).
    1923 г. 4 мая.
    Научный сотрудник РАН С. Н.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 98, л. 22, черновик автографа./
                                                                        41
                                                    А. А. НОВГОРОДОВУ
                                                          Начала письма нет
    Тем временем мне предложено было остаться при унив(ерситете) по кафедре тюркологии. Правда, оставленных при унив(ерситете) обеспечивают очень плохо (дают в месяц ок(оло) 12 рублей золотом), а меня еще не включили в штат (обещают после нового года), но тем не менее назло Пекарскому я хочу продолжать свою любимую работу в об(ласти) якутского языка в частности и тюркологии вообще. По этим основаниям я принял предложение, хотя предстоит около двух лет работы для сдачи магистратских экзаменов.
    Поручено мне проверить все научные исследования в области изучения уренхайского и карагасского наречий, а также ознакомиться со всей общей тюркологией.
    В. В. Ник(ифоров) пригласил меня на выставку, состою с 28 сент(ября) одним из объяснителей, пока денег не получали. После выставки В. В. обещает назначить меня секретарем издательства) на як(утском) яз(ыке), имеющего организоваться при Ц(ентральном) Воет(очном) издательстве.
    По совету Кузи отправляю в Совнарком ЯАССР телеграмму с просьбой назначить мне ежем(есячные) пособие в 5 черв(онцев) и отпускать также ежем(есячно) по 3 черв(онца) на оплату машинистки, делающей мне выписки из научной литературы. Просил ответить Петроград, седьмая линия два (кстати, такой мой телеграфный адрес).
    По уходе от Пек(арского) я перестал получать сдельную плату за работу по словарю, но продолжаю еще получать акад(емический) паек и «золотое обеспеч(ение) 17 сентября за август 700 р. образца 1923 г.). Жили на жалование жены, получившей в августе 2649 рублей, а в сентябре 9500 образца 1923 года. Между тем менее чем через 6 месяцев (около 10-15 апр(еля) по новому стилю) ожидаем ребенка. Когда появится последний и если Совнарком ЯССР не удовлетворит моей просьбы, то порошу тебя устраивать мне из моего имущества переводы через Моск(овское) Представ(ительство) Холбоса в червонцах или натурой.
    В. В. Ник(ифоров) и другие навезли очень много чужих подарков в Москву из Як(утска) в виде пушнины. Моя жена, приехав со мной на выставку и увидев это, сильно разочаровалась в своей надежде получить от тебя какую-нибудь шкурку: мы еще летом имели от тебятелегр(амму) о посылке с В. В. Никифоровым.
    Получил телеграмму о поездке на Булун, Афони еще нет. Если не затруднит тебя, вышли с надежным попутчиком кухлянку и шкурки песцов или какие найдешь подходящими для моей жены; рассчитаемся: Прими наш привет и передавай его также мамаше и родным.
    Целую и нюхаю твой Сэмэн.
    Телеграмму я в Совнарком ЯАССР отправил уже 15 октября. Недавно вернулся из Крыма П. А. Слепцов [* Платон Алексеевич Слепцов-Ойунский (1893-1939) — видный государственный и общественный деятель Якутии, талантливый писатель и ученый, основоположник якутской советской литературы.]. Сегодня я виделся с ним. Он настаивает на моем возвращении зимним путем. Я едва уговорил его согласиться на мою поездку на пароходе.
    Я написал рецензию хвалебного характера на труд А. Е. Кул(аковского) «Материалы для изучения верований якутов». Будет помещено в одном из журналов «Жизнь национальностей» или «П. Восток».
    Посылаю при сем матери фотографическую карточку Марии Павловны, подаренную мне 11 января с. г.
    Выставка закрылась вчера. Жалов(ание) получим завтра в размере 40 тов(арных) рублей, т. е. приблизительно 6 червонцев. (или 60 рублей золотом).
    19 22/Х 23 г.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4; оп. 9. д. 68, лл. 13-14, черновик автографа./
                                                                        42
                              ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЙ С(ЕРГЕЙ) ВАСИЛЬЕВИЧ!
                                  [* Сергей Васильевич Ястремский (см. стр. 108).]
    Большое спасибо Вам за Ваш скорый и самый желат(ельный) ответ, заключающий в себе, сообщение о. предоставлении Вами своих ценных материалов представительству Якутской республики. Сердечно признателен Вам за Вашу горячею поддержку нас в наших начинаниях, за Ваши золотые слова относительно судеб родн(ого) мне якутского народа.
    «Словарь як(утского) яз(ыка)», составленный Э. К. Пекарским был отпечатан в 1917 году до 5-го вып(уска) включит(ельно). VI выпуск вышел в 1923 году (последнее слово обун).
    В рукописи обработаны слова, начинающиеся со слога то: с июня 1923 года А(кадемия) наук не имеет средств для печатания дальн(ейших) листов. Все изд (ания) Ак(адемии) наук печатаются по старой орфографии, в том числе и русская часть «Словаря як(утского) языка». Якутский текст также продолжает печат(аться) по старой транскр(ипции).
    В. В. Ник(ифоров) — Ваш старый знакомый. В декабре 1923 года он жил в Москве, в здании представительства.
    Относительно существующего проекта переиздания Вашей грамматики у меня нет подробных сведений.
    В посл(еднее) время ср(авнительно)-лингв(истические) исследов(ання) в обл(асти) тур(ецких) языков умнож(аются) весьма незнач(ителъно). Покойный ак(адемик) В. В. Радлов [* Василий Васильевич Радлов (1837-1918) — русский языковед и этнограф, один из основоположников сравнительно-исторического изучения тюркских языков, академик (с 1884 г.).] штудии свои енисейско-орхонских и уйгурских надписей (Аlttürkische), конечно, делал попутно сравнивая с другими тур(ецкими) наречиями. Его ученик и мой учитель про(фессор) А. Н. Самойлович [* Александр Николаевич Самойлович (1880-1938 гг.) — крупный советский востоковед, академик АН СССР (с 1929 г.).] выпустил в 1922 году в изд(ательстве) П(етроградского) института живых восточных яз(ыков) брош(юру) в разм(ере) 1 печ(атного) листа под заглавием «Некоторые дополнения к классификации турецких языков», где он вводит дополнительный фонетический признак к классификации академиков Ф. Е. Корша и В. В. Радлова.
    При сем рад выслать Вам брошюру академика В. В. Радлова «Die jakutische Sprache in ihrem Verhältnisse zu den Türksprachen» все 6 выпусков «Словаря якутского языка», и № 37(52) азербайджанской газеты «Jeni yol» (якутск. «Саҥа суол») за 1922 год (в виде бандероли).
    Азерб(айджанские) турки, имеющие общее мус(ульманско)-арабско-перс(идское) письмо, перешли на лат(инскую) азбуку с некот(орыми) изменен(иями) и издают ныне журналы, газеты и моногр(афии) по новой азбуке, за что их противники в Сарыкамыше обвиняют их в «разруш(ении) единства м(уссаватистской) мусулвиганали» (см. хронику № 3-го журн(ала) «Восток» за 1923 год, издано в Петербурге).
    К сожалению, я еще ничего не написал по грамматике якутского языка.
    1. Свое сотрудничество с Э. К. Пекарским, продолжавшееся ровно 2 года, я прекратил по причине нарушения им своего обещания поместить мою фамилию на обложке Словаря наряду с другими ближайшими сотрудниками его: протоиереем Дмитрианом Поповым и В. М. Ионовым (2 февраля по новому стилю 1922 года). Ак(адемия) Наук издала тексты якутских героич(еских) поэм (олонхо): т. I. (5 выпусков) образцов нар(одной) литер(атуры) якутов, собр(анные) Э. К. Пек(арским), куда попала и поэма «Өлбөт бэргэн», подготовл(енная) к печати Вами по указ(анию) А. П. Афан(асьева), т. II (2 выпуска) обр(азцы) нар(одной) литер(атуры), собр(анные) И. А. Худяковым и 1 вып(уск) III тома (12) печ. листов) — одна б(ольшая) поэма, запис(анная) В. Н. Васильевым, уроженцем Амгинской слободы),. б(ывпшм) научным сотрудником Русского этнограф(ического) музея. Э. К. Пекарским подготовлен к печати перевод II тома по «Верх(оянскому) сборнику». За 2 года в виде отдыха от слов(арной) работы мною подготовлены к печати остальные мелкие образцы, собранные Э. К. Пекарским (большей ч(астью) рукописи малограмотных лиц).
    III. Что кас(ается) м(еждународной) ф(онетической) тр(анскрипции), то она же иначе наз(ывается) алфавитом м(еждународной) Ф(онетической) ассоциации, основанной в конце XIX века парижским профессором ср(авнительного) языкозн(ания)» Раssу для всех языков мира. Этой тр(анскрипцией) пользуются для передачи звуков языков ром(анских), герм(анских) и слав(янских), в том числе и русского (диал(ектные) записи, а также и восточных.
    В 1912 году в СПб издана брошюра проф. Л. В. Щербы «К вопросу о траскр(ипции  (доклад в Неофилологич(еском) общ(естве) 11 мая 1911 г.), о(тдельным) оттиском из Изв(естий) Отделения р(усского) яз(ыка) и слов(есности) Императорской Ак(адемии) Наук, т. XVI (1911 г.) кн. 4-я. Автор пользовался изданной М(еждународной) ф(онетической) Ассоц(иацией) брошюрой: Ехроsé dеs рrincips de lassociation phonétique internationale, 1908. Позволяю себе две выдержки из брошюры лл. В. Щербы: «Ассоц(иация) эта насчитывала к январю 1911 г. 1226 членов во всех странах света и в их числе почти всех соврем(енных) выдающихся фонет(истов). Большинство из них пользуется ее алфавитом в своих соч(инениях), как например, многие авторы популярных руков(одств): Jеsреrsеn Viсtоr, Раssу (р. 4).
    «Вообще м(ожно) ск(азать) с увер(енностью), что ни одна из сущ(ествующих) транскр(ипционных) систем, м(ожет) б(ыть) очень хороших по своим внутр(енным) кач(ествам), не пользуется и дес(ятой) долей той популярн(ости), какую имеет алфавит м(еждународной) ф(онетической) ассоц(иации)».
    Переговоры мои с Э. К. Пекарским не увенчались успехом. Он делает вид жестоко обиженного человека, за спиной которого что-то делают, вспоминает, что Вы до сих пор не ответили ему на письмо от 1900 г. (на мое сомнение по поводу получения Вами письма он возразил, уверяя, что в прот(ивном) случае Осмол(овский) сообщил бы об этом), обижается также на предст(авительство) ЯССР, не вступающее с ним в непоср(едственную) переписку. По существу же он заявл(яет), что он не просто хранил Ваши рукописи, но и редактировал их. Если бы даже состоялась передача их, то он хочет сохранить свою ред(акцию). В начале пока я не показал ему копию своего первого письма к Вам, он был вовсе несговорчив, утверждая, что у Вас имеется свой экземпляр того, что есть у него, и указывая на то, что этим экз(емпляром) Вы можете распоряжаться как Вам будет угодно и что он своего труда (!) не отдаст. Теперь находит это излишним.
    За это время я написал пред(ставительет)ву ЯАССР, излагая обстоятельства дела и прося выслать мне копию будущ(его) своего письма к Пекарскому. Вм(есто) копии я получил самый проект письма с предоставл(ением) мне права внести изменения. Представительство в этом письме просит Пекарского передать мне Ваши рукописи, хранящиеся у него, на предмет напечатания по новой, транскр(ипции), с сохранением внесенных им редакц(ионных) изменений. Понятно, что Пекарскому больно «сознавать, что новая транскр(ипция) як(утских) текстов отдаляет его труды от читающего населения Якутии. Проект в окончат(ельном) виде отправляют в Москву сегодня. Оттуда в офиц(иальном) порядке письмо будет направл(ено) адресату. Неизвестно, как он будет реагировать. Таково создавшееся положение дела.
    Теперь предоставляется Вам взвесить все вышеизложенное и принять те или иные меры, предварительно выждав окончания переписки между Пекарским и Представительством. Я немедленно сообщу. Вам о результатах. Казалось бы, что хозяином рукописи являетесь Вы, а не хранитель (и даже, допустим, редактор) их. Я плохо осведомлен относит(ельно) декретов сов(етской) власти, ограждающих авторское право. В кр(айнем) случае придется действовать на точном основании их, вплоть до привлечения к ответу присвоившего рукописи. Но предварительно необходимо испроб(овать) все мягкие способы воздействия.
    Почтительнейше прошу Вас простить мне столь продолж(ительное) молчание. Единств(енным) смягчающим мою вину обстоят(ельством) являлось моё желание как м(ожно) б(ыстрее) приблизить к концу мои переговоры с Пек(арским).
    Я был бы очень счастлив получить от Вас один экз(емпляр) Вашей книги «Остатки стар(инных) верований якутов».
    Остаюсь с совершенным почтением преданный Вам С. Н(овгородов).
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 93, лл. 3-7, черновик автографа./
                                        Сообщения, отзывы о С. А. Новгородове,
                                                     письма к С. А. Новгородову
                                                                           * * *
   4 д(екабря?) Твой А. [* Твой А. — А. Е. Кулаковский.]
    Оставь: Словарь Пекарского, Маака [* Ричард Карлович Маак (1825-1886) — географ и натуралист, исследователь Сибири, Дальнего Востока. Участник экспедиции СОИРГО по изучению орографии, геологии, быта населения Вилюя, Олекмы, Чоны (1853-1855). Автор работ: 1. Путешествие на Амур, совершенное по распоряжению Сиб. отд. РГО в 1855 г. Сиб., 1859. 2. Путешествие по долине р. Уссури, т. 1-2, Сиб., 1859. 3. Вилюйский округ Якутской обл. т. I, 2 изд., ч. 2-3, Сиб., 1883-1887.], Приклонского [* Василий Львович Приклонский (1852-1898) — этнограф, три года пробыл в Якутской области.]. Прочитаю в городе и оставлю у Н(иколая) Е(горови)ча [* Речь, видимо, идет о Николае Егоровиче Афанасьеве (1877-1956) — педагоге, впоследствии заслуженном учителе школы ЯАССР, соавторе якутского букваря «Сурук-бичик».].
    /Архив ЯФ СО АН ССР, ф. 4, он. О, д. 129, лл, 1-7, черновик автографа./
                                   НОВАЯ ТРАНСКРИПЦИЯ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА
    До сих пор еще не установлена азбука для якутского языка. Было и есть несколько попыток ее создать, но все эти попытки не удовлетворяют вполне потребностям языка. Буквы протоиерея Хитрова давно устарели и признаны негодными, чтобы возбуждать о них речь ныне. В транскрипции академика Бетлингка, которой придерживались составитель якутско-русс. словаря Пекарский, составители якут(ской) грамматики Ястремский и Академия Наук, также оказались недостатки. Ныне господствует новая транскрипция Новгородова, о которой пойдет речь в дальнейшем.
    Патриот и лингвист Новгородов задался целью создать для якутов новую транскрипцию и уже выработал таковую единолично. К сожалению, с транскрипцией Новгородова не соглашается огромное большинство якутской интеллигенции, более кого бы то ни было компетентной в этом деле. Да и согласиться невозможно по двум веским основаниям: во 1-х, неправилен основной принцип введения незнакомых букв, во 2-х, в транскрипции имеются весьма важные дефекты.
    Новгородов по каким-то причинам совершенно отбросил буквы русского алфавита и заменил их частью латинскими, частью выдуманными буквами. В результате получилась азбука, совершенно незнакомая для всякого якута. Понятно, для изучения такой азбуки приходится затрачивать много времени и труда всякому, кто примется за это дело. В особенности трудно приобретение навыка к беглому (р-24) чтению по этой азбуке, требующего практики годами.
    Если бы были введены все подходящие русские буквы, то устранились бы ¾ указанных затруднений. Спрашивается, для чего же нам, якутам, добровольно навязывать себе излишний, непроизводительный колоссальный в общей сложности труд для изучения незнакомых букв и для приобретения навыка беглого чтения по ним, тогда как нам возможно было бы свободно воспользоваться буквами общегосударственного русского языка, который нам приходится изучать совершенно независимо от якутской грамоты? Если бы нам вовсе не приходилось изучать русской азбуки, тогда пожалуй, целесообразно было бы вводить азбуку, вроде новгородовской, но раз мы все равно изучали русские буквы и раз входим сами в состав русского государства, то создавать для себя бесцельный труд — это чистейший абсурд.
    Однако, чем же руководствуется и какую цель преследует Новгородов, не останавливающийся пред таким очевидным абсурдом? На этот вопрос Новгородов дает совершенно неудовлетворяющий ответ. Он говорит: «Во 1-х, нужно примкнуть к международной транскрипции, во 2-х, русский алфавит имеет много недостатков, т. е. неправильностей». Но оба эти аргумента нисколько неудовлетворительны.
    Международная транскрипция обслуживает нужды лишь самих лингвистов при их научных работах, что же касается общей массы якутского племени, то ей в данный момент международная транскрипция никакой пользы не принесет, ибо якуты не знают языков тех народов, литература которых будет писаться по ней.
    Нам нужна лишь своя азбука, а не международная транскрипция. Потому попускаться нам из-за международной транскрипции знакомыми русскими буквами не имеет смысла.
    Второй аргумент Новгородова наличности дефектов в русском алфавите — отпадает сам собою, если мы извлечем из него для якутского только те буквы, которые правильно передают обусловленные им звуки якутской речи. Это вполне возможно, т. к. на деле оказывается, что как раз почти все буквы русского алфавита, которые нам нужны и которые Новгородов желает заменить, латинскими буквами, вполне правильны в лингвистическом отношении.
    Если же мы заимствуем из русского языка 2-3 неправильные буквы, то мы можем применить их к своим потребностям (напр., буквы, о, е). Ведь, соответствие буквы произношению заключается не в самом начертании, а в той условности, в силу которой мы данную букву будем читать так или этак. Как мы условимся произносить данную букву, то она и будет произноситься; так поступали и первые изобретатели письменности. Итак, оба аргумента Новгородова, по нашему мнению, недостаточны для того, чтобы игнорировать буквами знакомого русского языка и вводить совершенно незнакомые буквы.
    Помимо основной ошибки в транскрипции Новгородова имеются большие дефекты:
    1. Он почему-то устранил заглавные буквы, которые очень нужны для узнавания собственных имен и облегчают непонимание.
    2. Нет у Новгородова знака для выражения носового произношения, присущего якутскому языку (ийэ, тыйыс) (р-25).
    3. Для изображения дифтонгов, т. е. двойных гласных, он ввел двойные же буквы (иэ, iе, ыа, ӱö), что ужасно затрудняет как письмо, так и чтение.
    4. Новгородов совсем устранил потребление знаков препинания, как это имеет место в книжке его «Сурук-бичик». Этим самым он создал громадное затруднение при чтении и понимании: понять написанное без знаков препинания можно тогда только, когда прочтены два-три следующих один за другим предложения и когда прочитаешь все это минимум два раза. Якутская речь, как и всякая другая, не льется как что-нибудь автоматическое, а произносится при помощи тех же органов членораздельной речи, какими пользуются все народы земного шара, потому якутская речь имеет те же законы, те же интервалы, длинные и короткие паузы, повышения, понижения, восклицания и вопросы, недомолвки и т. п. Бывают в ней те же вводные слова и предложения, обращения, как и в других языках. Отсюда теоретический вывод, что и якутское письмо должно быть снабжено знаками препинания. Написанное без знаков препинания можно понимать, но как понимать? Понимать можно не простым чтением, а расшифров(кой), но расшифровкой учеными поняты даже иероглифы и гвоздичные письмена!
    Новгородов говорит, что конец предложения можно узнать местонахождением сказуемого, якобы всегда стоящего на конце предложения. Но иной чтец не будет знать, что такое «сказуемое», да это и неправда — сказуемое может стоять и не на конце предложения: якут может одинаково сказать и писать: «кяллим мин» (пришел я) и «мин кяллим» (я пришел). Помимо этого, придаточное предложение может стоять позади главного, и тогда, сказуемое очутится на первых рядах слов, напр., «сарсын оскуолаҕа барыам эрдя — усугуннарар кюстях соҕустук» (я завтра в школу пойду рано, — буди меня поэнергичнее). Во всяком случае, «Сурук-бичик» Новгородова так же трудно читать и понимать, как и написанное по-русски, без знаков препинания.
    Словом новгородовская транскрипция не годится для якутов как по принципу, так и по своим недостаткам, и если она будет введена в нашу письменность, то этим самым создастся для нынешних и будущих поколений громадное, неисчислимое зло, которое возможно пресечь в корне только ныне открытым протестом.
    Чтобы устранить эту грядущую беду, следует якутской интеллигенции ныне же приступить к немедленному составлению целесообразной азбуки для якутов.
    Я, со своей стороны, предлагаю два пути: или создать новую азбуку на стенографических началах, или принять бетлингковскую со следующими изменениями и дополнениями.
    Гласные буквы:
    Твердые: а, ы, о, у,
    Дифтонги: ыа, уо
    Мягкие: э, и, о, ю
    Дифтонги: иэ, юо
    Согласные:
    Твердые: б, г, х, д, з(ф), л, м, н, ҥ, р, с
    Мягкие: п, к, г, т, ч, l, -ҥ, -һ (р. 26)
    Смягчающие: й, ь.
    Знак удлинения тире (-) ставится сверху гласной. Примечание: двойные гласные не удлиняются.
    Знак краткости гласной, запятая (,), ставится внизу гласной;
    Знак носового произношения крючок (ι) — ставится снизу гласной.
    Новгородов уехал в Читу для отливки шрифта по своей транскрипции. Отдел исследования Як. губ. и Геогр. общество на днях постановили телеграфировать Новгородову о приостановлении этой отливки впредь до санкции его транскрипции международным съездом лингвистов и Академией Наук. Неизвестно, обязательно ли будет для Новгородова это распоряжение. Но представляю себе положение, когда чрез 2-3 года жизнь и практика воочию докажут несостоятельность новгородовской транскрипции и придется заново хлопотать и расходоваться па новую отливку по более соответствующей нашим потребностям транскрипции.
    Д. Кулаковский [* В тексте ошибочно «Д. Кулаковский» (вместо «А. Кулаковский»). Неопубликованный ответ на эту статью С. А. Новгородова под названием «Излишняя тревога» (по поводу статьи «Новая транскрипция якутского языка», помещенной в № 1 «Красного севера» за 1921 год) см. на с. 57-61 настоящей книги.]
    (неверно — А.) (р.-27)
    /Журнал «Красный Север», орган Як. губ., 1921, № 1, стр. 24-27./
                                                                          1
                                                        СЕМЕН АНДРЕЕВИЧ!
    Ботинки получил, кажется, хорошие — скороходовские, 42 и 43. К сожалению, сапог не выписали, т. к. не было оговорено в заявлении.
    С Якутотделом колеблемся, сперва комиссия решила совершенно не закрывать отдела и ускорить дело с якутской автономией, командировав одного в Омск для обследования причин медлительности решения Сибнаца. Мы повторили свое заявление и указали на предстоящее решение Сибнаца. Кстати, Плич [* Освальд Юрьевич Плич — работник Сибнаца и Наркомнаца.] едет сюда, не сегодня завтра будет здесь. Жду Плича, судьба отдела решится тогда.
    Насчет вас обоих дал особое заявление в коллегию об удовлетворении особым жалованием, предварительно узнав, что таковое возможно по особым заявлениям. Просил снабжать финансами непосредственно из Петроградского отдела Наркомнаца. Можно надеяться. Оклад вам указал 30 000 рублей и 15 000 рублей брату.
    Насчет перевода дело движется плохо. За переводной литературой обращусь в Наркомнац.
    Посылаю особую бумажку для получения в госиздательстве указанных книг. Надеюсь, что это возможно. Если кто из вас приедет сюда за ботинками — привезет.
    Почему с Аммосовым не прислали словарь Пекарского, привезите заодно.
    Максим едет завтра в 6 ч. вечера. Из Якутска ничего нового нет, ожидаю Котенко [* Василии Дмитриевич Котенко (1899-1922) — большевик, активный участник борьбы против контрреволюции в 1918-1922 годах. Убит в Аллаихе главарем белобандитского отряда Деревяновым.] на съезд СНХ.
    Как движется дело со шрифтами, клише и т. д.?
    Привет Вам и брату С. Аржаков [* Степан Максимович Аржаков (1899-1942) — видный государственный и общественный деятель Якутии.].
    г. Москва 10/V-21 г.
    /Архив ЯНЦ ЦО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 117, л. 1. автограф./
                                                                          2
                                                       СЕМЕН АНДРЕЕВИЧ!
    Посылаю с т. Щербаковым 2 пары ботинок. Вашу открытку от 10/ V с/г от Широковой получил и ответ написал, не знаю получили ли. Просим Вас достать из Госиздата 6 книг и выслать как-нибудь, то же самое словарь Пекарского.
    Насчет оклада я уже сообщал Вам: дело за утверждением коллегии и вот несколько дней не смогу сходить туда, посещая съезд профсоюзов.
    На днях устроим окончательно, упирая на Вашу открытку.
    Плич приехал, Сибнац закрывается и открывается там представительство Наркомнаца.
    Возможно, я через недели две выеду в Якутск, с книгами Постарайтесь и вообще имейте в виду. Более подробно сообщите, какие авансы просили у Максима для изо, возможно, я добьюсь в Наркомнаце или в Московском бюро Сибревкома. Привет также брату!
    С. Аржаков 22/V-1921 г.
    Р. S. Возможно ли привлечь каких-нибудь врачей, сельскохозяйственников и других спецов в Якутск, если да, напишите.
    С. Аржаков
    Для образца пошлите перевод Интернационала и лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
    С. Аржаков
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 117, л. 2, автограф./
                                                                          3
                                                           ДОРООБО СЭМЭН!
    Дьэ быраатыҥ биир икки тыла суох «Дьокуускайым» диэн баран бараары гынан эрэр, мин Наркомнаац аатыгар сурук биэртим туох да бары типография дьыалатын кичэйэн корректураны быраата барар буоллакына биитэр Сэмэн Ноҕуруодап туппут диэн Поливанов суруйбутун аахпыта, кыра дефекэри биһиги санаабытынан баар курдугун эппиппитин Андрей суруйда.
    Это — пробные штрихи, не знаю можно что понять или нет. Пожелаю успеха вашей работе и поскорее окончить, чтобы с последним пароходом подвести в Якутск.
    По всем якутским издательским делам обращайтесь в Нацмен, заведующим является Плич,. а пока до его приезда из Сибири — его заместитель Дела Якутотдела передал ему.
    Старика Поливанова, в виде листовок, не мешало бы ускорить издание и переслать в Якутск, предварительно скорректировав некоторые шероховатости.
    В третьей статье «Развитие коммунизма» не мешало бы притиснуть портреты К. Маркса, Ленина и Зиновьева.
    Довольно удачно написаны стихи, воспользовавшись пребыванием в Петрограде, не мешало бы тиснуть их. А нельзя ли все три статьи Поливанова выпустить в виде брошюрки и присовокупить стихотворение. Статьи Поливанова нуждаются в корректуре, а то малопонятны будут массе.
    Не пострадала бы и хрестоматия от этого стихотворения. По окончании работы двинетесь, конечно, в Якутск или будете работать при Иркутском государственном университете, а работы ужас как много.
    Насчет оклада устроите как писал, но лучше и проще было б Вам приехать дня на два в Москву.
    Ну, всего хорошего. Желаю еще раз успеха, а главное — скорого окончания. Пребольшущее спасибо за книги и особенно за словарь Пекарского. Будьте здоровы. Кстати, если не скоро предвидится ваш выезд из Петрограда, то я кое-что напишу и пошлю для просмотра, если доведу до конца. Уведомите.
    С коммунистическим приветом С. Аржаков
    9/VI-21 г. Москва.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп, 9, д. 117, лл. 3-4, автограф./
                                                                          4
    Омск, 17 июня 1921 года
                                                          ДОРОГОЙ СЕМЕН!
    Письмо твое от 10 мая получил 17-го июня (видишь, как долго шло!). Ну, брат, задаешь ты мне работу: что я тебе посоветую? Давай разбираться.
    Работа Э(дуарда) К(арловича) есть те бесчисленные кирпичики для фундамента, на котором будет строиться наша литература. Понятно, эту работу он сам не закончит и нужен кто-то — живой, идейный наследник. Если наследника сейчас не будет и если Э(дуард) К(арлович) прекратит работу, то словарь задержится на многие годы. Это — одна сторона. Другая — когда у нас будет типография, будет шрифт, будет своя республика, то литература и издательство пойдут широкими шагами вперед. Будут собираться материалы для учебников, различные литературные вещи, будут создаваться литературные направления и т. д. Вот в этот момент, момент первоначального строительства нужен человек теоретически и практически подготовленный, который смог бы объединить издательское дело и дело твердого руководства по углублению и расширению изучения родного языка и внедрения международной транскрипции. И вот, единственно подготовленным человеком являешься ты. Что делать? Оставаться тебе в Петрограде или ехать в Якутию?..
    Да, нужно учесть еще один момент. Если ты останешься в Петрограде, то не станут ли тебя привлекать к работам по различным восточным институтам и др. проблемам учреждениям и не сведут ли на нет работу по словарю...
    Так вот, если в Петрограде есть достаточно-спокойная обстановка для работы, если тебя не будут тянуть туда-сюда и отрывать с вредом для основного дела, то, по-моему, все-таки следует остаться в Петрограде, ибо Пекарского заменить некому, а в Якутске может быть и худо, но мы справимся, должны справиться. Нельзя, по-моему, отрывать тебя от науки, хотя бы даже для такой боевой, но повседневной работы, как издательское дело.
    Ну, как у вас идут дела? Как твое здоровье и здоровье Андрея? Когда Андрей едет домой? Почему с Лидией Петровной не послали писем, чудаки? Как здоровье Э(дуарда) К(арловича)? Где Ионов, его жена, дети? Как в Петрограде в продовольственном отношении и в каком положении находитесь ты, Эдуард Карлович? По какому постоянному адресу можно посылать письмо и посылки? Как живет Всеволод Михайлович, жив ли он, что делает, не нуждается ли? Когда думаете отправлять шрифт и отпечатанные учебники? Как обстоит вопрос о типографиях для алтайцев и минусинцев? Где ты работаешь или где будешь работать?
    Пишу в третьем доме... Начал в Сибнаце (да, теперь Сибнаца нет, есть представительство Наркомнаца при Сибревкоме), продолжал в Управлении Архивным делом и продолжаю на квартире О. Ю. Плич.
    Помни, Семен, одно: береги здоровье и не перегружайся работой; часто информируй нас, якутян, может быть, можно будет помочь хотя бы в продовольственном отношении. О Попове и Пекарском пиши также подробно. Нельзя ли им чем-либо помочь?
    Я думаю ехать в Якутск. Здесь говорил с Платоном, Исидором и Аммосовым, все ничего не имеют. Хотел было ехать, имею много мандатов, достал даже пропуск, но дело за Сиббюро ЦК РКП. Сиббюро вопрос о моем въезде сегодня рассматривает на своем заседании, и я сейчас сижу у Плича, чтобы узнать о решении его.
    Вот, вот радость-то! Не успел я написать строчки выше, как пришел Освальд Юрьевич я сказал, что Сиббюро мне разрешило выехать. Значит, еду, еду, еду!!!
    Чувствуешь ли, какое удовольствие, какая радость! Еду на родину, еду в Якутск, буду работать там, где хочу работать, опять мои силы, моя жизнь посвящаются непосредственно родному народу!
    Вопрос о Якутской автономии, как ты, д(олжно) б(ыть) знаешь, в Наркомнаце и ЦК РКП разрешен в положительном смысле, и Аммосову поручено созвать Якутский съезд, на который надо внести этот вопрос. Как только съезд разрешит в положительном смысле, так сейчас же центральная советская власть даст санкцию. Значит, ЯССР не за горами, еще два-три месяца и она будет! Будем строить свое будущее, трудящиеся якутского народа фактически власть возьмут в свои руки и будут «сеять разумное, доброе».
    Ну, до свидания! Привет Андрею, Эдуарду Карловичу и семье Ионовых.
    Пиши по адресу: Якутск Губсоюз Холбос, Р. И. Оросину. [* Роман Иванович Оросин — уроженец Таттинского улуса, якутский интеллигент, в 1920 году работал членом, заведующим земельным отделом губревкома, за организацию антисоветского заговора был сослан в Западную Сибирь.]
    Твой Роман.
    Р. S. Передай Э(дуарду) К(арловичу), что его друг — мой отец в декабре м-це умер.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 137, лл. 1-2, автограф./
                                                                          7
    21/VI-21 г.
                                                           ДОРОГОЙ СЕМЕН!
    Завтра мы, т. е. я и Роман, намерены получить месте в международном вагоне и постараемся завтра же уехать в Иркутск. Мне сегодня отпустили продуктов на дорогу только на 10 дней по ¾ фунта хлеба, т. е. 7½ фунтов и понемногу кофе, соли, табачку и спичек. Про колбасу и масло не поминают.
    Роман тебе напишет о цели своей поездки в Якутскую губ(ернию) и дальше, пожалуй на Колыму. Ефимов пока живет, видно, в Иркутске. П. А. Харитонов тоже там. Аммосов доехал, Ксенофонтов уехал из Иркутска с Максимом, так что он тоже там. Свердловцы, видно, все проехали Омск. Они с Романом не виделись. Так что на лето в больших городах остаешься только ты. Все мы возвращаемся в Якутск. Кузьма сидит. Андреев, Яковлев, Давидов и прочие то же. Даже в последнее время арестован мой тесть — ведь он очень мирный человек. Так что мои — теща и жена — наверно, в плохом настроении.
    Кузьма впрочем назначен членом Ревкома Якутской авт(ономной) республики. Так что думаем будет постепенное освобождение их. Новость: те документы, которые пропали вместе с моим кошельком в Москве, оказались высланными в Сибнац управлением железной дороги. Так что твой паспорт оказался в целости в моих руках. Я не считаю нужным тебе его высылать, т. е. скоро истекает срок.
    Е. Н. Кугаевская живет по-прежнему. Ее дочь уехала в Уфу к овдовевшему брату. Письмо Елены Пекарской получили, прочитали довольно равнодушно.
    Напишу еще из Иркутска и когда доеду. Шлю свой привет: Марии Ивановне и ее сыну, Пекарским, Котвичу, Поппе (тибетский привет), бурятам, калмыкам, татарчонку.
Также можешь передать привет Раевой Елиз(авете) Яковлевне и Лебедеву.
    Ну, прощевай. Жму руку.
    Андрей.
    Р. S. Я позабыл тебе сообщить о подробностях моего путешествия из Москвы сюда. Из Москвы мы выехали с заходом солнца. Мчались со скоростью 60-70 верст в час. Ехали по прямой и, кажется, новой дороге мимо Вологды. На следующий вечер уже были в Вятке. На вторые сутки, миновав Пермь, проехали только 600 верст, а оттуда уже совсем тихо до Оренбурга. Около этого исторического города на станциях хлеба совсем нет. Крестьяне меняют там яйца и молоко только на хлеб. Очень много крестьянских деток, просящих хлеба. В Оренбурге я купил хлеб дороже московского рынка и дешевле питерского. От Оренбурга очень хорошо доехали до Омска.
    Передай мой привет Степановой и скажи ей, что Лидия проехала Омск благополучно и получила здесь денег на дорогу, взамен потерянных.
    Ну, кончаю. Андрей.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, он. 9, д. 137, л, 3, автограф./
                                                                          17
    Одесса 12/I 1924
                                            ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЙ СЕМЕН АНДРЕЕВИЧ!
    Горячо благодарю Вас за лестный отзыв о моей грамматике, а также за присланные две книжки (букварь и хрестоматию). Мне было отрадно видеть в хрестоматии отрывок из моей книги! Еще раз спасибо за сердечное отношение!
    Согласно Вашему желанию, я написал Представительству Вашей Республики в Москве о том, что я согласен на передачу для напечатания Вам моих рукописей, хранящихся у Э. К. Пекарского. Одновременно с этим прошу последнего передать Вам эти рукописи.
    Что касается других материалов, хранящихся у меня, то я сообщил Представительству Республики, что якутский текст «Старинных верований якутов» могу прислать, а с других, образцов словесности (былин: «Суҥ дьааһын», «Кулун куллустуур» и «Эр соҕотох» и песен) я сниму копии и по мере изготовления копий буду их высылать в Москву.
    Я очень прошу Вас, напишите мне, как печатается Словарь Эдуарда Карловича по новой транскрипции или по бетлингковской, кончен ли он. Затем, прошу Вас, напишите мне, кто — это Вас. Вас. Никифоров, не мой ли старый знакомый (зять А. П. Афанасьева), что передал мне формулу языческой присяги якутов.
    Мне мой сын пишет, что есть проект переиздать мою грамматику. Я был бы очень рад, если бы этот проект осуществился. Она была издана очень неряшливо, и как бы хотелось видеть ее отпечатанной так изящно и на такой же хорошей бумаге, как изданы присланные Вами книги!
    Мне хотелось бы, чтобы Вы поделились со мною Вашими сведениями об успехах, сделанных в последнее время сравнительно-лингвистическими исследованиями в области тюркских языков. Может быть, Вы написали что-нибудь по грамматике якутского языка, хотя бы для Словаря. Пришлите мне тогда, пожалуйста, экземпляр. Я был бы рад также видеть хоть один выпуск Словаря.
    Прошло уже почти 24 года с издания моей грамматики, и вот настало, наконец время, что у Вас, как и у нас, Республика и мало того, Вы стали не только в политической жизни, но и в области знания полноправными гражданами великой Республики знания, И дело исследования якутского языка попадает уже в надежные руки детей якутского народа.
    Тем более ценна оценка сделанного раньше чужеземцем!
    Вы называете Вашу транскрипцию международной, разумея, конечно, область тюркских языков. Кому принадлежит первая идея этой транскрипции? Может быть, Вы можете прислать мне какую-нибудь книжку по этому предмету. Пожалуйста, не оставьте меня без ответа. Вообще я рад был бы завязать с Вами переписку.
    С сердечным приветом Сергей Ястремский.
    Жду ответа с нетерпением. С. Я.
    /Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 92, лл. 1-2, автограф./
                                                                          19
    Одесса, 23 февраля 1924 года
                                   ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЙ СЕМЕН АНДРЕЕВИЧ!
    Я получил Ваше письмо и посылки с книгами еще 18 с/м. Приношу Вам мою горячую благодарность за все это. Все 6 выпусков «Словаря» и книгу Радлова и № газеты — все, словом, я получил.
    Сегодня пришло ко мне письмо от секретаря отделения исторических наук и филологии Российской Академии Наук И. Крачковского (будьте добры, сообщите мне, как, его имя и отчество). Он от имени Академии обращается ко мне с просьбой, не пожелаю ли я передать Мои материалы, предназначенные для печати, в Академию Наук, сделав в таком случае срочное распоряжение о такой передаче.
    Академия предполагает напечатать сделанные мною записи произведений народной словесности якутов в своих изданиях, где уже и помещена часть фольклорного материала якутской экспедиции. Я одновременно с этим отвечаю академику (вынужден был обратиться так: «Многоуважаемый академик!»).
    Я ответил ему, что фольклорный материал, о котором идет речь, уже мною обещан Представительству Якутской Республики в Москве.
    Теперь об Э. К. Пекарском. Он мне все не отвечает: нельзя же счесть за ответ письмо акад. И. Крачковского! Но это беда небольшая. Я могу переписать все 3 олонхо — главная часть собранного мною фольклорного материала, — и выслать их Вам.
    Чрез несколько дней я отошлю Вам, прежде всего, Кулуҥ куллустуур. Это олоҥхо уже переписано (по Вашей транскрипции). Я перечитываю ее еще раз и поправляю, где замечаю ошибки. Но Вы сами ее просмотрите еще, и, может быть, не раз. Это произведение совсем не было у Э. К. Пекарского. Это замечательно поэтическое и художественное создание, полное чарующих звуков и отражающее древние верования в изящно выраженных образах.
    Брошюра ак. Радлова мне, как Вы сами легко поймете, совсем не понравилась. Мне кажется, что он совсем не хотел даже читать мою грамматику. Мое имя он упоминает вскользь затем только, чтоб отметить, в высшей степени догматично, что в вопросе о родительном падеже в якутском языке прав Бетлингк, а не я.
    Книга им написана в 1908 году, и как же он не упомянул, что объяснение слогов иги в якутских местоимениях личных сделано раньше его мною (моя грамматика издана в 1900 г.). Затем происхождение окончания instrumentalis из окончания соmitativi lan (окончания, установленного мною) открыто опять не им, а мною.
    Объяснение окончания locativi. Суффикс притяжательных па, как состоящего из n+tа тоже, ведь, принадлежит мне, и незачем было выдавать за свою догадку.
    Он повторяет ошибку Бетлингка, указывая 2 п в так называемом саsus adverbialis (надо сказать в скобках, что установление того, что это не падеж, а имя, принадлежит не только Э. К. Пекарскому, а, прежде всего, мне), соmitativus и соmparativus притяжательных местоимений. Посмотрите еще на 22 стр. о суффиксе таҕы! Вообще ак. Радлов, очевидно, не принадлежал к «специалистам», которые «найдут много ценного и нового» в моем труде, как надеялся покойный лингвист Всеволод Миллер (Этнографическ. обзор. 1901 год, книга № 2).
    Наbеnt sua fata libelli! [* Наbеnt sua fata libelli (лат.) «Книги имеют свою судьбу».] Хорошо хоть, что в Словаре Брокгауза в статье о турецких наречиях и языках после труда О. Бетлингка назван, в числе книг по литературе предмета, и мой труд.
    Я рад при этом выслать Вам три моих произведения (Якутскую грамматику. Падежные суффиксы в якутском языке и Старинные верования якутов).
    Олоҥхо «Кулуҥ куллустуур» вышлю чрез несколько дней.
    Пожалуйста, отвечайте мне!
    Ваш Сергей Ястремский.
    /Архив ЯНЦ СО. АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 92, лл. 3-5, автограф./
    /С. А. Новгородов.  Во имя просвещения родного народа. Сочинения, переписка, материалы. Якутск. 1991 С. 92-100, 102, 104, 106, 108, 136-142, 144-148, 152-154, 157-161, 164-167, 171-172, 178-182, 184-186, 170, 187-188, 190-191, 198-201, 203./


    Е. С. Шишигин
                     ССЫЛЬНЫЕ ПОЛЯКИ — ИССЛЕДОВАТЕЛИ НАРОДОВ ЯКУТИИ
    Суровые природно-климатические условия, огромная территория (более 3 млн. кв. км), редкое население, отдаленность от Европейской России способствовали тому, что Якутия уже в XVII в., сразу же после ее присоединения к Российскому государству была превращена в место ссылки передовых людей империи. Это обстоятельство сыграло исключительно важную роль в научном изучении якутского и других коренных народов Ленского края...
    Политссыльный Э. К. Пекарский, проведший в Якутской ссылке 25 лет и ставший выдающимся якутоведом с мировым именем, почетным академиком, к моменту организации экспедиции уже зарекомендовал себя серьезным научным работником, способным на большие дела. Первой этнографической работой Пекарского считается статья «Якутский род до и посте прихода русских», написанная совместно с политическим ссыльным Г. Осмоховским. В ней на основе фольклорных и этнографических данных авторы попытались дать характеристику общественной жизни якутов до прихода русских. В статье впервые показана возможность использования умело подобранных фольклорных, этнографических и языковых материалов в качестве первоисточников для описания общественной жизни якутов бесписьменного периода. Как член экспедиции, совместно с И. И. Майновым разработал «Программу для исследования домашнего и семейного быта якутов», состоящую из десяти разделов.
    В 1903 г. будучи членом Нелькано-Аянской экспедиции, Э. К. Пекарский изучил жизнь и быт приаянских тунгусов и собрал этнографические коллекции для Русского музея (около 400 экспонатов), в соавторстве с В. Н. Васильевым написал работу «плащ и бубен якутского шамана» (СПб, 1910), где дается подробное описание назначений отдельных частей и деталей шаманского костюма, бубна и колотушки.
    В соавторстве с Н. В. Поповым он опубликовал две статьи: «Средняя Якутская свадьба» и «Среди якутов». В первой из них воспроизводится свадебный обряд, увиденный в 1892 г. Э. К. Пекарским в Игидейском наслеге Ботурусского улуса Якутской области. Во второй статье представлена краткая сводка материалов о космогонических, антропологических и зоологических понятиях якутов, собранных авторами в 1880-90-х гг. в Центральной Якутии. Несколько статей он посвятил правовому положению якутов, подвергнув в них резкой критике состояние судопроизводства и земельного права в Якутии.
    Велики заслуги Э. К. Пекарского в деле сбора и издания произведений якутского устного народного творчества, прежде всего его монументального жанра — олонко. Для «Словаря якутского языка» им были использованы полные, фрагментарные и сокращенные записи 31 олонко. [* Оконешников Е. И. Э. К. Пекарский как лексикограф.— Новосибирск, 1982.]
    Э. К. Пекарский и как составитель, и как редактор академического издания серии «Образцы народной Литературы якутов» в 3-х томах, 8-ми выпусках. В первый том вошло 21 произведение устного творчества народов, в том числе — тринадцать текстов олонко, записанных им и местными грамотными под его руководством.
    Много сил отдавал Пекарский редактированию научных работ своих товарищей по ссылке, редактировал «Общее обозрение Якутской области за 1892-1902 гг. (Якутск, 1902), составил «Обзор Якутской области за 1901 г.» (Якутск, 1903).
    Однако, Э. К. Пекарский вошел в историю отечественной и мировой тюркологии прежде всего как создатель фундаментального «Словаря якутского языка». Вся плодотворная работа по собиранию; исследованию и редактированию этнографических, фольклорных и других материалов была подчинена главной цели жизни — созданию «Словаря», место которого в тюркологии в 1934 г. академик А. Н. Самойлович определил так: «И поныне еще ни один язык тюркской системы не получил в законченном печатном виде столь полного словаря, как «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского.
    А по мнению известного исследователя якутского языка, доктора филологических наук П. А. Слепцова «Словарь» Пекарского является уникальным явлением в мировой тюркологии и до сих пор не имеет себе равных как по полноте и разнообразию языкового материала, так и по высочайшему уровню его лексикографической обработки, точности я полноте раскрытия значения слов, всей лексико-семантической морфологической системы языка, по широте сравнительного материала, этнографических, фольклорных данных. Этот фундаментальный труд пользуется непререкаемым мировым авторитетом и по справедливости считается подлинной энциклопедией жизни якутского народа дореволюционного периода. Значение этого труда, как абсолютно надежного источника, для якутоведов самого различного направления, тюркологов и алтаистов со временем будет возрастать. [* Слепцов П. А. Роль политических ссыльных в изучении Якутского языка и фольклора // Якутская политическая ссылка (XIX- начало XX вв.). — Якутск, 1989, — С. 78-92.]
    Э. К. Пекарский в конце 1894 г. привлек в качестве сотрудника по разделу «язык и народное творчество» политссыльного С. В. Ястремского, написавшего научную грамматику якутского языка, изданную в конце XIX в. Эта работа, по общему признанию, полностью зависима от труда академика О. Н. Бетлингка «О языке якутов» (СПб, 1851) и в значительной своей части является его переводом с немецкого языка. В предисловии к своей работе, признавая это обстоятельство, сам Ястремский писал о том, что без труда «О языке народов» не могла бы появиться его грамматика. Однако работу Ястремского, несмотря на полную, казалось бы, зависимость от классического труда О. Н. Бетлингка, якутоведы и тюркологи высоко ценят, на нее постоянно ссылаются, широко привлекают при разработке различных вопросов грамматики якутского языка. Это объясняется прежде всего тем, что Ястремский, долго прожив в самой гуще якутского народа и в совершенстве овладев якутским языком, на основании самостоятельных многолетних наблюдений над жизнью языка и с привлечением к своей работе многих людей, в том числе грамотных якутов, глубоких знатоков родного языка, подтвердил все основные положения и факты работы О. Н. Бетлингка...
    /Б. О. Пилсудский – исследователь народов Сахалина (Материалы международной научной конференции. 30 октября – 2 ноября 1991 г. Южно-Сахалинск). Т. 1. Южно-Сахалинск. 1992. С. 106-109./


                                              ЯКУТСКАЯ КНИГА ДО 1917 ГОДА
                                                                 (краткий обзор)
    О книгах, изданных на якутском языке до революции вели исследование и писали в разное время многие авторы. Тем не менее, эта тема полностью не исследована и не раскрыта. В источниках встречаются неточности, ибо многие дореволюционные книги не сохранились. Предстоит разыскать их в фондах других библиотек...
    Одной из основных задач Национальной библиотеки республики Саха (Якутии) является розыск книг на якутском, эвенском, юкагирском, чукотском языках. С этой целью автором статьи были просмотрены дореволюционные источники и некоторые современные публикации. В данной работе вниманию читателей предлагается попытка краткого обзора источников, посвященных развитию книгопечатания на якутском языке...
    Из статьи Э. К.Пекарского и Н. П. Попова «Работы политических ссыльных по изучению якутского языка во второй половине XIX века» узнаем о том, что автором «Верхоянских сборников» Худяковым был составлен «Словарь якутского языка», следы которого теряются в Красноярске. Небольшой словарь якутских слов был у Орлова. Ионовым был написан «Учебник якутского языка» для якутов, названный им «Олендорфия» (Олендорф - издатель немецких и французских учебников для русских).
    Так же из этой статьи известно, что Пекарский составил небольшой словарь якутских слов. Он пользовался в работе словарем Натансона, Альбова и Орлова. Из центрального отдела Русского географического общества Пекарский смог получить «Якутско-русский словарь» П. Ф. Порядина и якутский текст «Верхоянского сборника» Худякова. /14. 100 лет Якутской ссылки. Сб. якутского землячества. Под редакцией Брагинского М. А. М., 1934, С. 344-352./...
    Мы рассмотрели только те моменты, в которых речь идет о мало известных книгах на якутском языке... Так же, автор не претендует на законченность работы по розыску дореволюционных книг, поэтому обращаясь к читателям, знающим о местонахождении, или имеющим дореволюционные издания на якутском языке, просит сообщить в сектор книговедения Национальной библиотеки Республики Саха, для составления и пополнения картотеки «Якутские дореволюционные книги».
    Е. П. Гуляева - библиотекарь сектора книговедения
    Национальной библиотеки.
                                                     Список дореволюционных книг,
                                  изданных на якутском и на языках народностей Севера
    23. Грамматика якутского языка Ястремского. 1898. 2)
    24. Грамматика якутского языка С. В. Ястремского. Иркутск, Изд. кн. маг. П. И. Якушина, 1900, с. 306*.
    49. Краткий русско-якутский словарь, изданный на средства Якутского Областного Статистического Комитета. Под ред. Э. К. Пекарского. Якутск, 1905, с. 147*.
    50. Краткий русско-якутский словарь, изданный на средства Якутского Областного Комитета Под ред. Э. К. Пекарского. 2-е изд. доп. и испр. с предисловием А. Н. Самойлович. Петербург, 1916, с. I+XVI + 242*.
    66. Образцы народной литературы якутов, собранные Э. К. Пекарским. СПб., 1907. Вып. 1. Сказка: Дьулуруйар Ньургун Боотур. с. 80.
    67. Образцы народной литературы якутов, собранные Э. К. Пекарским. СПб., 1908-1916.*
    Вып. 1. В. Н.Васильев. 1) Куруубай хааннаах Кулун Куллустуур. с. 196.
    Вып. 2. Сказки: 2) Тойон Ньургун Бухатыыр; 2) влбет Бэргэн; 4) Удадаттар Уолумар Айгыр икки. с. 81-194.
    Вып. 3. Кулкул-Беҕе оҕонньор, Силирикээн эмээхсин икки: с. 195-280.
    Вып. 4. 6) Бапымньы-Баатыр Эрбэхтэй-Бэргэн икки: 7) Элик-Боотур Ньыгыл-Боотур икки: 8) Ини-Бии Айыыhыт сиэнэ - Ала-Хара, Иэйиэхсит сиэнэ - Илэ-Хара бухатыырдар. с. 281-400.
    Вып. 5. 9) Уут-ас бэйэлээх Урун Айыы тойон ыччаттара: 10) Орто дойдуга ороhулаан тереебут Орой-Хара аттаах Оҕо-тулаайах: 11) влуу-Уeдулбэ Бухатыыр: 12) Аландайы-Куландайы Кулун-Куллуруускай: 13) Чарчахаан: 14) Чурум-Чурумчуку: Чыычаах икки Моҕус икки: Тиин одонньор икки Танас кыйат икки: 17) Ус бырааттыылар: 18) Кириисэлиир Кирилэ: 19) Хара-Холорукай балыстаах Эр-соҕотох: 20) Эриэдэл Бэргэн: 21) Олонхолоон Обургу. с. 401-476.
    68. Образцы народной литературы якутов, собранные И. А. Худяковым. СПб., Тип. Имп. АН. 1913. с. 190*.
    96. Словарь якутского языка, составленный Э. К. Пекарским при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Якутск, Як. Обл. тип., 1899. Тип. 1-5, с. 128*.
    97. Словарь якутского языка, составленный Э. К. Пекарским при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. СПб., Изд. Имп. АН. 1907-1930. Вып. 1. - Спб. 1907 - XVIII стр. 1-320*. Вып. 2. - СПб. 1909 - стр. 321-640*. Вып. 3. - СПб. 1912 - стр. 341-960*. Вып. 4. - СПб. 1916 - стр. 961-1280*.
                                                              Примечание к списку
    Издания, упомянутые в «Ведомостях Никанора», в архивном фонде Н. Н. Грибановского: «Перечне источников якутского языка» словаря Э. К. Пекарского, в книге «Очерки истории изучения якутского языка» Е. И. Убрятовой, в статье В. Н. Волковой «Книга на языках коренных народов Сибири и Дальнего Востока в XIX - начале XX в.», в картотеке проф. Ф. Г. Сафронова в книге «Деяния святых Апостолов» (М., 1858) и в «Книге Бытия» (М., 1858) в «Список» не включены:..
    2. «Грамматика якутского языка» Ястремского, 1898 г. - под таким названием данное издание упоминается в «Ведомостях» Никанора («Якутские Епархиальные Ведомости» 1904, с. 14). В библиографию П. П. Хороших «Якуты. Опыт указателя историко-этнологической литературы о якутской народности. Под ред. Э.К Пекарского». (Иркутск, 1924) включена книга «Падежные Суффиксы в якутском языке (Этюд) С. В. Ястремского». Иркутск (1898, с. 50).
    3. Книги, отмеченные * имеются с фонде Национальной библиотеки.
    /Илин. Якутск. 1992. С. 42-44./



    ПЕКАРСКИЙ, Эдуард Карлович (1858-1934) — лингвист этнограф-якутовед. Учился в Харьковском Ветеринарном Институте. В 1881 за рев. работу в кружках землевольцев был сослан в Якут. обл., где пробыл до 1895. В ссылке занимался изучением быта и яз. якутов. Участвовал в Якутской (Сибиряковской), в Нелькано-Аянской экспедициях (1903) и др. Жил в Л., работал ученым хранителем в Ин-те Востоковедения Акад. Наук. В 1931 избран в почетные академики. Гл. труды: Словарь якутского языка, вв. 1-VIII, изд. Акад. Наук; Образцы народной литературы якутов, тт. I-III, 1907-1908, изд. Акад. Наук; Якутские тексты, собр. Н. Припузовым (перевод на польский яз.), «Востоковедный Ежегодник», т. I, Краков, 1916-18; Якутские пословицы и поговорки (перевод на польский яз.), там же, т. II, Львов; кроме того, большое количество статей в научных журналах («Этнографическое Обозрение», «Живая Старина», «Изв. Об-ва Археологии, Этнографии и Истории при Казанском Университете», «Каторга и Ссылка», «Сб. Музея Антропологии и Этнографии Акад. Наук» и др.).
    О нем: Poppe, N. Eduard Piekarski «Ungarische Jahrbücher» Band VII, Нeft 3-4; К.M.А. Революционер-ученый, «Сб. Тр. Исследовательского Об-ва «Саха-Кескеле», т. I, Якутск, 1917. Отзыв акад. В. В. Радлова о трудах Э. К. Пекарского, «Отчет Р. Г. Об-ва», СПб., 1911; Азадовский, М. К. Э. К. Пекарский (некролог), «Сов. Этнография», Л., 1934, 5.
    /Сибирская советская энциклопедия. T. IV. New York. 1992. Стлб. 273./

    П. Н. Дмитриев,
         ЯИЯЛИ
                                ОЛОҤХО «НЮРГУН БООТУР СТРЕМИТЕЛЬНЫЙ»
                                                    В  ИЗДАНИИ ПЕКАРСКОГО
    Первым по времени, крупным по значимости собранием якутского народного эпоса, являются «Образцы народной литературы якутов» под редакцией Э. К. Пекарского.
    Серия выпусков, озаглавленная «Саха олоҥхолоро», открывается героическим эпосом «Дьулуруйар Ньургун Боотур». Олоҥхо было записано по поручению Э. К. Пекарского, грамотным якутом, народным певцом, даровитым олоҥхосутом 1-го Игидейского наслега Ботурусского улуса (ныне Таттинский район) Константином Григорьевичем Оросиным (1853-1903 гг.).
    Олоҥхо записано сравнительно за короткое время. Э. К. Пекарский выдал К. Г. Оросину чистые общие тетради специально для записи якутских сказок (т.е. олоҥхо - П. Д.) и песен. Дата выдачи тетради - 13-е декабря 1894 г. Законченную Оросиным К. Г. запись олоҥхо «Нюргун Боотур Стремительный» Э. К. Пекарский получил 21 февраля 1895 г., о чем отметил в конце текста. Таким образом, был воспроизведен в течение чуть более двух месяцев один из лучших вариантов якутского народного эпоса. Подлинник текста хранится в архиве Академии Наук СССР (Ленинградском отделении).
    К. Г.Оросин сделал запись олоҥхо, услышанного в юности от олоҥхосута, жившего в соседнем Жулейском наслеге. В конце записи он подчеркнул художественно-поэтическую значимость данного олоҥхо: «Саха ааттаах олоҥхотуттан бастыҥа. Орто дойдуттан айыллыбатах олоҥхо, киһи-сүөһү төрдө буоларга саха киһи көрөр сандаҕалаах маҥан халлаантан айыллыбыт олоҥхо». Здесь К. Г. Оросин, видимо, имел в виду, что защитник и освободитель всех обездоленных Нюргун Боотур по велению Дьылга Тойона спускается с неба и поселяется в среднем мире.
    Ознакомление с изданием Э. К. Пекарского ставит перед нами задачу прояснения ряда текстологических аспектов. Изучая текстологическую работу, проведенную редактором, его помощником и корреспондентом К. Г. Оросиным, можно остановиться на двух основных вопросах:
    1) разработка метода собирания якутского героического эпоса олоҥхо;
    2) подготовка издания первого выпуска «Образцов ...» и научного аппарата к нему.
    Олоҥхо Константина Оросина напечатано сплошным текстом без разбивки на поэтические строки, в академической транскрипции О. Н. Бетлингка. «При переложении на академическое правописание, - пишет Э. К. Пекарский в объяснительной записке первого выпуска, - я старался сохранить в тексте все орфографические особенности оригинала (писанного, обыкновенными русскими буквами), поскольку они не противоречат законам якутской фонетики; сомнительные в каком-либо отношении слова и выражения, по возможности, оговорены в выносках». Редактор в первом выпуске сделал более 80 выносок.
    В собирательной работе Э. К. Пекарского, впервые в якутской фольклористике, вырабатывается паспортизация записанных олоҥхо. Обычно паспортизацию он вел в выносках сразу под каждым названием эпоса. Дополнительно разъяснял, по чьему поручению собрана и кем передана рукопись, как велось редактирование. В ряде случаев он старался отмечать не только от кого записано, но где и когда было усвоено исполнителями.
    Собирательская и издательская деятельность Э. К. Пекарского была новым шагом в разработке принципов и методов записи якутского народного эпоса-олоҥхо. Пекарскому и его энтузиастам-корреспондентам принадлежит опыт фронтальной записи и сбора наиболее распространенных олоҥхо Ботурусского и Баягантайского улусов.
    Ко времени издания первого выпуска «Образцов ...» Э. К. Пекарский имел большой опыт в научном редактировании эпических произведений. Например, множество примеров для иллюстрации словарных статей монументального «Словаря якутского языка», относящихся к фольклору, мифологии и к понятиям художественного творчества, взяты из олоҥхо.
    Крупнейший советский фольклорист, профессор М. К. Азадовский высоко оценивает работу Э. К. Пекарского как редактора в письме от 26 апреля 1924 года: «Именно Вас (Эдуард Карлович,- П. Д.) я считаю своим учителем в деле редактирования, - и изо всех сил стараюсь быть достойным своего учителя».
    /Якутия и Россия: История и перспективы содружества народов. Тезисы докладов республиканской научно-практической конференции 22-23 октября 1992. Якутск. 1992. С. 91-93./



    PIEKARSKI Edward (ur. 25 X 1858 w Piotrowiczach w pow. ihumeńskim na Białorusi, zm. 29 VI 1934 w Leningradzie), etnograf, językoznawca. Nauki średnie pobierał na Białorusi i Ukrainie, w Mozyrzu, Mińsku, Taganrogu i Czernichowie, po czym w 1877 wstąpił do charkowskiego Instytutu Weterynaryjnego. W 1874 zaczął działać w organizacjach rewolucyjnych, od 1878 jako członek „Ziemli i Woli”. Za działalność tę został usunięty z Instytutu Weterynaryjnego i przeszedł do pracy podziemnej, ukrywając się w guberni tambowskiej.
    W grudniu 1879 został aresztowany w Moskwie i przez sąd wojenny skazany w styczniu 1881 za działalność rewolucyjną na 15 lat ciężkich robót na katordze. Ze względu na młody wiek zmieniono mu katorgę na zesłanie do Jakucji, gdzie spędził 24 lata (2 razy dłużej niż Wacław Sieroszewski). Tutaj, podobnie jak Adam Szymański i wielu innych zesłańców, zajął się pracą naukową, przeprowadzając badania etnograficzne nad Jakutami i ich językiem. Pierwszym rezultatem tych badań była ogłoszona wspólnie z G. S. Osmołowskim (ze względu na cenzurę carską jeszcze anonimowo) praca pt. Jakutskij rod do i pośle prichoda russkich, opublikowana w „Pamiatnoj Kniżkie Jakutskoj Obłasti na 1896 god” (Jakutsk, 1895, wyp. 3). Jednocześnie rozpoczął pracę nad słownikiem jakuckim, który miał stać się z czasem głównym osiągnięciem jego życia.
    Piekarski dwukrotnie uczestniczył jako etnograf w ekspedycjach naukowych do Syberii Wschodniej. W latach 1894-96 brał udział w zorganizowanej przez Wschodniosyberyjski Oddział Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego tzw. ekspedycji jakuckiej (niekiedy zwanej sibirakowską od nazwiska przemysłowca, który ją finansował). Jednym z tomów prac tej ekspedycji miał być słownik Piekarskiego. W 1899 ukazał się w Jakucku pierwszy próbny zeszyt tego słownika - zwrócił on na Piekarskiego uwagę rosyjskich kół naukowych i przyczynił się do wyjednania mu w 1900 przez Akademię Nauk możliwości przeniesienia się do Jakucka, a w 1905 do zwolnienia z zesłania i umożliwienia mu dalszej pracy nad słownikiem w Petersburgu. Wcześniej jednak, w latach 1903-04, uczestniczył w kierowanej przez W. E. Popowa ekspedycji nelkan-ajańskiej. W jej trakcie prowadził badania nad Tunguzami oraz zbierał eksponaty etnograficzne dla Muzeum im. Aleksandra w Petersburgu. Jednym z rezultatów wyprawy była także praca pt. Oczerk byta priajanskich Tungusow („Sbornik Muzieja Antropologii i Etnografii”, St. Petersburg, t. 2,1913) opublikowana we współautorstwie z W. P. Cwietkowem.
    Po przyjeździe w 1905 do Petersburga Piekarski otrzymał pracę w dziale etnograficznym Muzeum im. Aleksandra (Muzeum Rosyjskie), a następnie w 1911 w Muzeum Antropologii i Etnografii Akademii Nauk, którego z czasem został kustoszem. Jednocześnie w 1914 został wybrany sekretarzem Działu Etnografii Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego i był ostatnim redaktorem jego organu „Żywaja Starina”. Pod auspicjami Akademii Nauk rozpoczął w Petersburgu intensywne prace nad słownikiem jakuckim, zatytułowanym Słowar' jakutskogo jazyka, którego pierwszy zeszyt w wydaniu akademickim ukazał się w Petersburgu w 1907, ostatni zaś, trzynasty, w 1930. Słownik ten, owoc 50 lat pracy Piekarskiego, wydany później w trzech dużych tomach (Leningrad 1958-59), stał się najobszerniejszym słownikiem wydanym dla któregokolwiek z ludów tureckich (oprócz Turków osmańskich) i przyniósł Piekarskiemu międzynarodowe uznanie oraz złote medale Rosyjskiej Akademii Nauk w 1907 i Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego w 1911. Wcześniej jeszcze Piekarski wydał mały słownik jakucki pt. Kratkij russko-jakutskij słowar' który miał co najmniej dwa wydania (Jakutsk 1905 i wyd. 2 uzupełnione Pietrograd 1916).
    Poza pracami słownikowymi i lingwistycznymi uczony opublikował wiele rozpraw i artykułów etnograficznych o Jakutach po polsku, rosyjsku i niemiecku. Na szczególną uwagę zasługuje trzytomowa, zredagowana przez niego i opublikowana przez Rosyjską Akademię Nauk antologia folkloru jakuckiego pt. Obrazcy narodnoj litieratury Jakutów (Wzory twórczości ludowej Jakutów, Petersburg 1907-1911) w którym tom 1 zawiera materiały zebrane przez samego Piekarskiego. W czasopismach rosyjskich opublikował m.in.: Na kraju Sibiri. Pojezdka k Tungusam („Sibirskije Woprosy”, 1908, nr 49-52), Priajanskije tungusy. Statistiko-etnograficzeskij oczerk („Żywaja Starina”), 1911, wyp. 2 i 3-4) i Bibliografija Jakutskoj skazki („Żywaja Starina”, 1912, wyp 2-3). Z pozarosyjskich publikacji Piekarskiego na uwagę zasługuje praca pt. Über die Siedelungen der Jakuten opublikowana w czołowym niemieckim czasopiśmie geograficznym „Petermanns Mitteilungen” (t. 2, 1910). Po uzyskaniu niepodległości przez Polskę Piekarski pozostał w Rosji, by czuwać nad wydaniem słownika języka jakuckiego, niemniej, jak pisze jego biograf Władysław Kotwicz, czuł się zawsze Polakiem. Utrzymywał też stały kontakt z krajem, współpracował z „Rocznikiem Orientalistycznym” i był członkiem honorowym Polskiego Towarzystwa Orientalistycznego. Wśród prac opublikowanych w „Roczniku Orientalistycznym” znajdują się np.: Przysłowia i przypowiastki jakuckie (t. 2, 1919-1924), Zagadki jakuckie (t. 4,1926) i Przyczynki do lecznictwa ludowego Jakutów (t. 6,1929). Po rewolucji Piekarski pracował w muzeum Akademii Nauk, a po jej reorganizacji przeniósł się do Gabinetu Turkologicznego, wcielonego później (1930) do Instytutu Orientalistycznego Akademii Nauk. Pod koniec życia pracował jeszcze nad tomem uzupełniającym do swego słownika. W uznaniu zasług naukowych mianowany został w 1931 członkiem honorowym Akademii Nauk ZSRR (członek korespondent od 1927). Pamięć jego uczczono też nazwą miejscowości w rejonie tattyńskim Jakuckiej ASRR, (gdzie mieszkał i pracował) oraz tamtejszej szkoły.
    Armon W. - Polscy badacze kultury Jakutów, „Monografie z Dziejów Nauki i Techniki”, t. 112, Wrocław 1977. Armon W. - Piekarski Edward, w: Polski słownik biograficzny, t. 26/1,1981.
    Bartold W. W. - Diejatieli riewołucyonnogo dwiżenija w Rossii. Bio-bibliograficzeskij słowar', Moskwa 1931, t. 2, wyp. 3.
    Eduard Karłowicz Piekarskij. K 100-letiju so dnia rożdienija, Jakutsk 1958.
    Kałużyński S. - Edward Piekarski i Wacław Sieroszewski jako badacze wierzeń Jakutów („Euhemer”, 1964, nr 3).
    Kotwicz W. - Edward Piekarski. 1858-1934 („Rocznik Orientalistyczny”. t. 10, 1934).
    Ochlopkow W. E. - Nowoje o E. K. Piekarskom i W. Ł. Sieroszewskom (po matieńałami CGA Jakutskoj ASRR) („Oczerki Istorii Russkoj Etnografii, Fotkłoristyki i Antropologii”, Leningrad, t. 7, 1977).
    Okoniesznikow J. I. - Eduard Karłowicz Piekarskij kak łeksikograf, Jakutsk 1972. Okoniesznikow J. I. - Edward Piekarski (na 120-lecie urodzin) („Przegląd Orientalistyczny”, 1979, nr 1).
    Radłów W. W. - Spisok pieczatnych rabot E. K. Piekarskogo („Otczet IRGO za 1911 g.”, 1912 - pełna bibliografia prac Piekarskiego z lat 1895-1911, obejmująca 105 pozycji).
    Samojłowicz A. N. – Pamiati E. K. Piekarskogo („Izwiestija Akadiemii Nauk SSSR”, 1934, nr 10).
    /Słabczyńcy W. i T.  Słownik podróżników Polskich. Warszawa. 1992. S. 244-245./


                                                    ЯКУТСКОЙ  ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ
                                                                        Часть первая
                                               ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ О СУДЬБАХ
                                            МНОГОЧИСЛЕННЫХ И МАЛОЧИСЛЕННЫХ
                                                                          НАРОДОВ
                                                                                    1
                                                                 Борьба за существование.
                                                           Переселенческая политика царизма
    Вы, г.г., м.б., подумаете, что я одержим какой-нибудь манией или мнительностью, высказывая мысль о возможности и даже неизбежности вымирания якутов. Можете думать и так, но я глубоко убежден в критичности положения якутов в данное время.
    Неужели не заметны те роковые тучи, которые так зловеще собрались над нашим мутным небосклоном!..
    Всякому известна аксиома, что дикий народ, приходя в соприкосновение с более культурным, вымирает в течение более или менее продолжительного периода времени. Какая масса к тому исторических примеров!
    Даже такие великие нации, как индейцы, негры и др., вымирали и вымирают. Причина явления простая: культурный человек, вооруженный знаниями, почерпнутыми из наук, легче извлекает все полезное из окружающей природы, тогда как дикарь этого не в состоянии делать: он может пользоваться готовыми, видимыми благами природы, которые с размножением людей иссякают, и дикарь погибает, говоря короче, последний не может выдержать «борьбы за существование». В силу этой аксиомы мы, якуты, должны вымирать и вымираем.
    В частности, обращаясь к современным Сибир. инор-м, с ужасом замечаем подтверждающее сказанный вывод — явное и быстрое вымирание их (наши сродственники: алтайцы, карагасы, койбальцы, джагатайцы, уйгуры, османли, кондомы, телеуты, камасинцы — теперь считаются только сотнями, некоторые только тысячами. Также вымирают: сибирские татары, уранхаи, орочоны (680 душ), вогулы (7000), бухарцы (400), остяки, зыряне, качинцы, тунгусы, ламуты (500), манегры, гольды (430), юкагиры (675), чуванцы (72), коряки, камчадалы (5000), айны (1130), гиляки (2500), латыши, эсты и прочие. Совершению вымерли: аринцы, омуки, байкальские якуты («кучуна омук»).
    В численном отношении не убавляются только: киргизы, буряты, якуты и чукчи. Но в этом кажущемся благополучии мало утешительного. Туруханские якуты за последние три-четыре года совершенно обнищали вследствие лишения рыбных промыслов, а обнищание есть верный залог вымирания. Витимские (Нюйя), Колымские и Верхоянские якуты очень бедны и некультурны. Что касается нас, остальных якутов, то, хотя численно не убавляемся, но поразительно быстро мельчаем, становимся хилее и т. п., что известно всякому из нас и что также служит верным признаком будущего вымирания.
    Звероподобные чукчи потому не вымирали до сих пор, что до них пока не касалось ядовитое «дыхание» (тыын) культурных народов. Но теперь их стали уже сильно спаивать спиртом американцы и русские, потому дни их сочтены.
    Жалка мне участь киргизов. Это наши «родственники», имеющие с нами один корень языка. Они самый многочисленный из всех инородцев (около 1 000 000 душ), простодушный и поэтичный народ. Под защитой Магометанской религии, запрещающей спиртные напитки, обладая большими стадами скота и располагая необъятными степями, бедняжки-киргизы кочевали себе весело по степям круглый год и жили беспечно по заветам отцов и старины. Но вот в начале XX века негаданно хлынула из-за Урала бешеная волна голодных переселенцев. Десятками и сотнями тысяч засели они на киргизские земли, не внимая ни мольбам, ни угрозам и оставив туземцам лишь по 15 десятин земли на душу... (До 1911 г. было у них отобрано земли 11 587 128 десятин). Не умея заниматься земледелием и не имея достаточных земель для своих стад, они должны были поневоле перебивать свой скот и сбывать его по дешевке. И вот, теперь они влачат жалкое существование, вспоминая прежние блаженные времена...
    История с киргизами должна была устрашать нас, ибо служит прообразом предстоящей нам перспективы; но мы на все это не обращаем внимания, слушаем, как сказку, как видимое и слышимое во сне...
    Переселенческая волна не удовлетворилась одним степным краем, и пошла неудержимым потоком дальше вдоль всей Сибири. Она и не может остановиться, ибо русский мужик к следующему году способен сфабриковать в еще большем количестве новых индивидов рода человеческого; в этом отношении, как доказывает статистика, русский побил всемирный рекорд: ежегодно фабрикуется маленьких «нучей» в количестве, превышающем число всех якутов в 68 раз! А в 10-20-100 лет сколько будет!..
    Ныне громаднейшие губернии Запад. Сибири все переполнены: Енисейская, Иркутская губернии, Забайкальская область, пресловутый Амур, словом, все возможные места заполнены переселенцами, шедшими со времени постройки Вел. Сиб. ж. д. ежегодно сотнями тысяч (за последнее время в год выходило по 800 000 - 900 000 человек). Так как, с одной стороны, в Евр. России дела не улучшаются, земли с ежегодным пользованием истощаются и от частной собственности не освобождаются, культура замерла на низкой «мертвой» точке, голодовки периодически обессиливают хозяйства, а с другой стороны, население растет не по дням и часам, а по минутам и секундам и переселенцам совать носы некуда, — то понятно, что Прав-во обратило свое внимание и на далекую Якутскую область, про которую оно имеет совершенно превратное представление и про величину которой ходят баснословные слухи. Положим, иметь ему правильное представление довольно трудно, потому оно и посылало специально Маркграфа, сделавшего доклад, что наша область может вместить 2 000 000 переселенцев.
    Прав-во... радостно ухватилось за доклад Маркграфа, и теперь идут спешные приготовления о заселении Як. области. Прав-во, заселяя Сибирь, и в частности, нашу область, мнит убить с одного выстрела сразу трех зайцев: 1) избавиться от того избытка населения, которого ему девать некуда (что весьма важно при том жгучем, обостренном положении земельного вопроса, какое там ныне господствует); 2) заселяет и культивирует дикий пустынный край с целью извлечении пользы для государства эксплуатацией его природных богатств и 3) колонизировать свои окраины в видах охраны их от алчных и страшных соседей, — вроде Амер., Яп., Китая. Если бы не такое нудное положение вещей, то прав-во не поддалось бы так легко приятной иллюзии самообмана и отнеслось бы недоверчиво к докладу Маркграфа, так приятно и в тон ответившему его видам.
                                                                                    2
                                               Проект переселения якутов на Крайний Север
    Мы, в свою очередь, так детски — наивно обманываем самих себя мыслью, что пепелища и «өтөхи», где жили и умирали наши прадеды, принадлежат нам и что мы их никому не дадим. Но наши пресловутые «дьыала» и «куолу», наши «суут», «сокуон», «бырысыанньыйа» против переселения ничего не сделают и ничему не помогут... Так сильно взбудораживавшие наши мелочные интересы «сенсационные дела» вроде спора 3-е хатылинцев с телейцами из-за 80 күрүө, Якутского союза, инструкции Скрипицына, солдатчины из якутов, переложения податей на скот, — расплывутся, как дым, перед грозным призраком переселения... Теперь-то настает время узнать нам настоящую цену «өлүү-алдьархай», «сор-муҥ».
    Поставить бы истого якута-патриота в Питер среди правящих сфер, разбирающих по косточкам улусные и наслежные земли, сделав по волшебству его понимающим все слышанное! Чтобы он стал чувствовать и что стал говорить?! Теперь ему хотя говорят и долбят, что земли, на которых жили до сих пор якуты, принадлежат казне, — но он не в состоянии ни верить, ни воображать, ни переваривать в мозгу это...
    Да, там ходят про нас разные толки, теории и проекты. Напр., один субъект, слывущий знатоком Якут. области, ее аборигенов и языка последних, и кичащийся этим, высказал в качестве авторитета, мысль, сумасбродную для нас, но целесообразную для слушателей его, — мысль, что якутский народ следует переселить на север к морю, а их родину заполнить переселенцами из России. Может быть, Вам проект этого господина покажется странным, но он г.г. нучаларам показался тогда идеальным. Что же, они правы со своей точки зрения: земля переселенцам необходима; поселить их около моря — они не выдержат климата; а если переселить туда якутов, то последние, как акклиматизировавшиеся, не станут явно вымирать; тогда за чем же дело стало — гнать якутишек на север, да и все тут!..
    Может б., интересуетесь личностью того оратора, который так хорошо знает всю нашу подноготную и который сказал упомянутое слово в Томске, на съезде ученых («Сиб. Вопр.»).
    Как назло забыл я его фамилию, но, когда опишу, узнаете живо.
    Гостил он у нас долго; приехал молоденьким, вертлявеньким, поджареньким, а уехал стареньким, ехидненьким. Сотрапезничал он с нами десятки лет, похваливая наши «тар», «үөрэ» и “бутугас”. Хвалил он и любил и нашу девицу-красавицу (ныне покойницу), с которой он коротал долгие, зимние вечера под музыкой северной вьюги... Будучи молод и полон жизненных потребностей, он увлекался дикаркой и сильно обескураживался, когда она не понимала его мыслей и... желаний, а он - ее. Во 1-х, поэтому, во 2-х, от нечего делать, он стал записывать лепет своей подруги и учить ее своему языку. Но, так как сам всецело подпал под ее обаятельную власть, то не смог ее научить своему языку, наоборот, — сам научился от нее разговорному и любовному языку якутов, которого сделал своим коньком и на котором сначала поехал в Питер, а теперь едет вверх — по пути славы и великих почестей...
                            Вот, сей-то господин попал случайно раз
                            В среду мужей ученых,
                            Не испытавших севера ни игр суровых,
                            Ни моря льдистого проказ.

                                Чтоб показать умишка глубину,
                                Чтоб доказать патриотизма вышину,
                                Сказал герой такое слово,
                                Слыхать не приходилось мне какого;

                             «Якут-пигмей привычен к холоду морей,
                            Ему приятен край, где царствует Борей.
                            Зачем их нам не гнать в страну,
                            Какая им по сердцу и нутру!

                                А прежни пашни их и избы,
                                То, чем лежать им, гнить без пользы,
                                Да достаются детям нашим, как надел,
                                Чтоб уходя народ вздыхать об их не смел...
                            И труженик смешон мне кропотливый сей:
                            Плоды* трудов своих кровавых,
                            Над чем кряхтел от юности своей,
                            Продать решил за миг един похвал неправых!

                                Частенько хоть, тайком порой - ночной
                                Скорбеть он будет думой и душой,
                                Но труд его погибнет так бесславно
                                Ничей не радуя и взор;
                                А Эсперанто, Воляпюк, Липтэй вздохнут злорадно;
                                Заслужит же он лишь обиженных укор...
                            [* Словарь якутского языка]
    Не думайте же, однако, друзья мои, часто я настроен хорошо, потому и пою, — нет, это — смех сквозь слезы, это — «пир во время чумы»...
    Но свет не без добрых людей: говорят, далеко за морями, за долами, во граде царственном есть домовина, в котором долго, упорно и много думают хорошие люди о хороших вещах. В той домовине нашлись таки люди, желающие нам добра (Сиб. Депутат.); они, говорят, доказывали другим хорошим людям, что не следует давать вымереть сибирским «иначе-рожденным-людям», ибо последние, по их мнению, платили ясак и впредь способны платить, во 2-х, они в течение веков сумели акклиматизироваться в суровой Сибири и будут потому очень нужны при эксплуатации природы и недр их богатой родины. Затем, эти хорошие люди, исходя из сказанного своего мнения, советовали не посылать в Сибирь своих подонков и не отнимать у них тех земель, без которых им «быть живыми» невозможно.
    В то время, как говорящие хорошие люди с искренним жаром доказывали, подобно крыловскому повару, правильность своего предложения, слушающие хорошие люди собрались в кучу и, подобно крыловской кошке, слушая нотацию евшей пирог, — стали шептаться: «этот оратор — кум тунгуса, тот — сват якута, а вот этот — племянник бурята, потому они так и толкуют; не слушайтесь их, — поговорят и «отстанут».
    Так-то, нам кругом не везет...
                                                                                    * * *
    Обыкн., на оф. бумагах говорится, что переселенцам будут отводиться лишние, свободные земли. Шиш! — это враки! Я знаю нашу область, потому что ездил по ней и так, и этак: она — сплошная скала, разборожденная горными реками и потоками, вплоть до Иркутской границы и морей; лишь реки — Лена, Вилюй и Амга тянутся узкой лентой с плодородной почвой, захватывающей незначительные части их протяжений. Пространство, занятое Якутским округом, едущему в отдаленных ущельях Яблонового хребта, воображается каким-то маленьким пятном или островом на океане гордых и угрюмых скал...
    Селиться переселенцам некуда, кроме незначительных ленских островов, Нотары, Алдана, Оймякона и т. п., где может уместиться каких-нибудь 20-30 тысяч человек. Потому казна поневоле отберет у нас уже занятые земли под благовидным предлогом назначения земельной нормы в 15 десятин. Все земли (покосы пашни, выгоны, усадьбы, леса и водные пространства) будут делиться между русскими и якутами по одинаковой пропорции и так, чтобы всего на душу досталось по 15 десятин.
    Следов. у нас отберут и культивированные, насиженные земли, взамен которых укажут Байбалу, Басылаю, что им отведено столько-то лесу с «Халыҥ-Кыра», такая-то часть такого-то озера... Якут заявит начальству, что ему невозможно существовать отведенным количеством земли. Начальство ответит: «земли у нас нет; живите, как живут переселенцы, и больше никаких!»... Но переселенцы нам не чета: они умеют обращаться с землей и извлекать пользу даже из плохой земли. Затем, они получают, как новоселы, от казны всевозможные ссуды и пособия.
    Нужно принять во внимание, что начальство давало и будет давать всевозможные подачки переселенцам при наших препирательствах с ними из-за земель, ибо обратное возвращение их в такую даль обойдется прав.-у очень туго, а, следов. и нежелательно, без того на них прав.-о ежегодно тратит до 25 000 000 руб. Будут повторяться те же истории, которые имели место при отбирании земель у прочих инородцев, которых гнали прочь целыми деревнями и наслегами... Тогда-то мы запоем свою «лебединую песню!»
    Вторая грозная, более ужасная туча, нашего небосклона воображается мне в образе индусов, китайцев, японцев и т. п. Человек появился на земном шаре сравнительно в позднейший период ее существования. Но, несмотря на позднее свое появление, он успел победить всех других видов животного царства, благодаря исключительно своей способности обмениваться мыслями посредством звуков (т. е. речи). Речь же послужила краеугольным камнем для создания письменности и наук, ставших для человека могущественным орудием в борьбе его не только с животным миром, но и со стихиями и злыми силами природы.
    [1912]
    /А. Е. Кулаковский.  Якутской интеллигенции. Якутск. 1992. С. 33-39./



    В октябре этого года исполнилось 135 лет со дня рождения выдающегося ученого» общественного деятеля, почетного члена Академии Наук СССР, лингвиста-якутоведа и этнографа Эдуарда Карловича Пекарского.
    С его именем связано изучение якутского фольклора и многих вопросов языкознания и этнографии. Труды Пекарского известны не только тюркологам нашей страны, но и за рубежом. Профессор М. Азадовский писал: «Он принадлежал к тому блестящему поколению этнографов-исследователей быта и культуры народов, которое пришло к научной работе не через тихий кабинет ученого-исследователя, не через спокойную университетскую аудиторию, но через революцию, тюрьму, каторгу, ссылки».
    Э. К. Пекарский родился 13 (26) октября 1858 года в семье обедневших польских дворян в Игуменском уезде Минской губернии. Рано лишился матери, воспитывался в семье двоюродного деда, в полесском имении. Учился в Мозырской, Таганрогской, Черниговской гимназиях. Во время учебы ему приходилось зарабатывать на жизнь репетиторством. В 1877 году он поступил в Харьковский ветеринарный институт. Еще в гимназические годы сблизился с прогрессивно настроенной молодежью, принимал участие в революционном движении. Будучи студентом, занимался пропагандой народнических идей. В декабре 1878 года Пекарский был исключен из института без права поступления в ВУЗ и осужден на 5 лет ссылки в Архангельскую губернию. Ему удалось скрыться в Тамбовском уезде, в Княж-Богородском волостном управлении, где он устроился на работу писарем, назвавшись Иваном Кирилловичем Пекарским, чтобы не выделяться своим именем среди русских крестьян.
    В 1878 году он стал членом революционного общества «Земля и воля». Полиция выследила волостного писаря, он вынужден был скрываться, однако его нашли в Москве. Военно-полевой суд приговорил «государственного преступника» Э. К. Пекарского к 15 годам каторжных работ, правда, московский генерал-губернатор, «принимая во внимание молодость, легкомыслие, болезненное состояние» Пекарского, каторгу заменил ссылкой «на поселение в отдаленные места Сибири с лишением всех прав и состояния».
    В Якутск он прибыли ноября 1881 года и был поселен в 1-м Игидейском наслеге, Ботурусского улуса, где прожил до 1899 года, то есть, около 20 лет. Из архивных материалов известно, что Э. Пекарский, П. Алексеев, В. Серошевский и другие ссыльные испытывали огромные трудности. Они нуждались в хлебе, в семенах для посева, не было необходимой литературы, бумаги для занятий, свечей и т.д. «Средств к жизни нет, — писал он отцу 22 февраля 1883 года. — И если бы не якуты, я должен бы был пропасть с голоду». Пришлось учиться сеять хлеб, разводить скот, строить юрту, запасать на зиму топливо и лед для получения воды.
    Местные жители помогли ему обработать небольшой участок земли, он сеял зерновые и сажал картофель. Потом стал разводить скот, ловить рыбу, охотиться.
    Чтобы объясняться с сельчанами, он потихоньку начал изучать якутский язык. Якутско-русский словарь, который он составлял сначала с чисто практической целью, заполнялся им до конца жизни...
    Постепенно Пекарский стал большим авторитетом среди местных жителей. Он помогал составлять прошения, заступался за бедняков перед начальством. В 1899 году он выступил инициатором передела земли в наслеге, в результате чего бедняки получили земельные участки. Пекарский разработал инструкцию по уравнительному перераспределению земель. Эта инструкция после революции 1905 г., по словам Пекарского, «мало-помалу все же приникла в жизнь».
    Он часто выступал в периодической печати со статьями, в которых говорил о трудностях якутского народа, о необходимости реорганизации судопроизводства в улусах... В красноярской газете «Сибирские вести» была опубликована его статья «Значение якутского языка в школах», в которой он критиковал губернатора и инспектора училищ Якутской области за то, что они противились обучению детей в школах на якутском языке.
    Э. К. Пекарский написал несколько этнографических работ. Первой из них была статья «Якутский род до и после прихода русских».  (Она написана в соавторстве с политссыльным Г. Осмоловским). Он занимался сбором и изданием произведений устного народного творчества, был одним из составителей и редактором серии «Образцы народной литературы якутов» в 3-х томах.
    Работами Э. К. Пекарского заинтересовались в Восточно-Сибирском отделении Русского Географического общества. Как знатока якутской материальной и духовной культуры, его пригласили участвовать в Якутской экспедиции 1894-96 годов. В соавторстве с И. И. Майновым он разработал «Программу для исследования домашнего и семейного быта якутов», которая использовалась этой экспедицией в работе. Известный золотопромышленник А. М. Сибиряков, который финансировал эту экспедицию, выделил Пекарскому 2000 рублей специально для работы над его «Словарем», включенным в план издания «Трудов» экспедиции. В 1903 году он был участником Нелькано-Аянской экспедиции, которая изучала жизнь и быт приаянских тунгусов (эвенков). Эдуард Карлович был приветливым и доброжелательным человеком, тунгусы охотно рассказывали ему о своей жизни... Кроме того Пекарский составил первую библиографию в области устного народного творчества, редактировал научные работы своих товарищей по ссылке С. В. Ястремского, В. Ф. Трощанского и др...
    Но самым главным трудом всей его жизни был «Словарь якутского языка». Уже к 1887 году Пекарский собрал 7 тысяч якутских слов, через 11 лет — 20 тыс., а к 1930 году — 25 тысяч слов. Ему помогали в этой работе местные знатоки якутского языка: священник Д. Д. Попов, олонхосут Андросова-Ионова, лингвист С. А. Новгородов и всемирно известные ученые академики В. В. Радлов, К. Г. Залеман, В. В. Бартольд...
    В предисловии к первому изданию «Словаря» Э. К. Пекарский писал: «Язык племени — это выражение всей его жизни, это музей, в котором собраны все сокровища его культурной и высшей умственной жизни».
    Издание «Словаря» было начато в 1899 году в Якутске — на средства И. М. Сибирякова. Но денег оказалось недостаточно; выпуск пришлось прекратить.
    По настоянию Академии Наук в 1905 году Пекарскому был разрешен переезд в Петербург для продолжения работы над «Словарем». С 1905 по 1910-й год он работал в этнографическом отделе Русского музея, потом был секретарем отделения этнографии Русского Географического общества, состоял членом комиссии по изучению Якутии.
    До Октябрьской революции было издано 5 выпусков «Словаря».
    В 1912 году за труды «Словарь якутского языка» и «Образцы народной литературы якутов» ученый был награжден Большой золотой медалью отделения этнографии — одной из самых почетных наград Русского Географического общества.
    В 1930-м году вышел последний, 13-й выпуск «Словаря». А к 100-летию со дня рождения Э. К. Пекарского, в 1958-м году главный труд его жизни был переиздан фотомеханическим способом с предисловием Е. И. Убрятовой.
    Словарь якутского языка состоит из 3-х солидных томов, которые вмещают около 38 тысяч слов, взятых из печатных и рукописных источников, услышанных им в обиходной речи. В словарь включены все части речи. К заглавным словам дается подробная грамматическая характеристика, богато иллюстрированная пословицами, поговорками, образными выражениями устного народного творчества. Якутские слова сопоставляются с тюркскими, монгольскими, бурятскими, маньчжурскими и др.
    «Словарь» Пекарского справедливо называют подлинной сокровищницей языка и национальной культуры якутского народа.
    В газетной статье невозможно дать подробную характеристику особенностей этого труда, поэтому хочу обратить внимание читателей на основательную и интересную работу кандидата филологических наук Е. И. Оконешникова «Э. К. Пекарский как лексикограф».
    Когда в 1926 году была закончена работа над составлением основной части «Словаря якутского языка», в адрес Э. К. Пекарского приходило множество поздравительных телеграмм и писем. Но самым интересным поздравлением был поэтический адрес на якутском языке, составленный якутским землячеством в Ленинграде. Там были такие слова: «Ваше славное имя в отдаленные будущие времена превратится в родной для сахаларов светлый миф о покровителе «сахаларского языка» и будет упоминаться юношами и воспеваться в песнях девушек». В 1927 году в честь окончания «Словаря» Пекарский был избран членом-корреспондентом Академии Наук СССР, а в 1931-м за заслуги в области тюркологии — почетным членом Академии Наук СССР.
    В последние годы своей жизни он работал в Институте востоковедения АН СССР. Умер Пекарский в 1934 году. Крупнейший отечественный литературовед и фольклорист М. К. Азадовский, написавший некролог об Э. К. Пекарском, назвал его «Словарь» «подлинно грандиозным сооружением, величественным памятником, своеобразной энциклопедией быта и культуры Якутского народа».
    Таким же высоким авторитетом пользуется словарь Э. К. Пекарского среди современных тюркологов. Он является настольной книгой для языковедов, историков, этнографов, фольклористов, для учителей, редакторов, переводчиков — для всех, кто интересуется Якутией. В настоящее время на его основе в ИЯЛИ ведется работа по созданию многотомного «Толкового словаря современного якутского языка».
    Анна Панченко.
    /Молодежь Якутии. Якутск. 12 ноября 1993. С. 12./





                                             Глава XIV. Народное словесное творчество
    В этой главе В.Л. Серошевский дал характеристику различных жанров якутского фольклора: песням, загадкам, поговоркам, олонхо. Он широко использовал примеры из Верхоянского сборника И.А.Худякова, который содержал почти все образцы устно-поэтического творчества якутов и фактически был первым сборником якутского фольклора вообще. Обращение Серошевского к этому сборнику объяснялось тем, что переводы И.А. Худякова с якутского на русский были достаточно точны, полностью передавали содержание якутского оригинала и его стилевые особенности в пределах возможностей перевода прозой. Кроме того, В.Л. Серошевский привел в своей записи и в переводе два фольклорных произведения былыр (быль) Сирягясъ — бегунец Намского улуса о кровавой распре между двумя родами и образец сказки о животных Крысий голова, война птиц и четвероногих. Участники Сибиряковской экспедиции продолжили работу по собиранию фольклора. В отличие от прежних экспедиций в программе Сибиряковской экспедиции был предусмотрен специальный раздел по устному народному творчеству якутов. По материалам экспедиции были осуществлены капитальные фольклорные и этнографические издания. Образцы народной литературы якутов, изданные под редакцией Э. К. Пекарского в трех томах, представляют собою непревзойденную в мировой фольклористике публикацию текстов якутского олонхо. См.: Образцы народной литературы якутов, издаваемые под ред. Э.К.Пекарского, тт. 1-3. Тексты. СПб., 1911-1918 (Труды Якутской экспедиции 1894-1896 гг., т. 4): т.1. Образцы, собранные Э. К. Пекарским, ч. 1, Тексты, вып. 1-5, 1911 (ранее были изданы отдельными выпусками в 1907-1911 гг.); т. 2. Образцы, собранные И. А. Худяковым, ч. 1. Тексты, вып.1. Сказки, 1913, с.1-190; вып. 2. Пословицы и поговорки. Песни. Загадки. Саги. 1918, с. 191-258; т. 3. Образцы, записанные В. Н. Васильевым, ч. I. Тексты, вып. 1. Сказки, 1916.
    К стр. 568, сноска 1
    Всего в якутском языке, по всей вероятности, от 10 000 до 12 000 слов. Э. К. Пекарским выявлено 39 000 слов. В Якутско-русском словаре (под ред. П.А. Слепцова). М., 1972, — 25 300 слов.
   Пекарский Эдуард Карлович (1858-1934), языковед, этнограф, фольклорист, член-корреспондент (1927), почетный академик (1931) АН СССР. Был сослан в Якутию за участие в народническом движении в 1881 г. После возвращения из ссылки в 1905 г. редактировал журнал Живая старина, выходивший в Санкт-Петербурге. Главным трудом Э. К. Пекарского был Словарь якутского языка, в котором давалось лингвистическое толкование каждого слова и все его значения в различном контексте с соответствующим фразеологическим материалом в разговорной речи в фольклоре. Каждая словарная статья была снабжена лексическими параллелями из тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языков. См. следующие издания этого труда: Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии протоиерея Д. Т. Попова и В. М. Ионова, вып. 1-13, СПб., Л., 1907-1930; второе издание: Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, т. 1-3, М., 1958-1959; существует также издание на турецком языке. Pekarskiy Е. Yakut Dili Sözlügü. cilt I (A-M), Istanbul. 1945. Литература о жизни и деятельности ученого: Эдуард Карлович Пекарский (К 100-летию со дня рождения). Якутск, 1958; Оконешников Е. И. Э. К. Пекарский как лексикограф, Якутск 1972.
    /В. Л. Серошевский. Якуты. Опыт этнографического исследования. 2-е изд. Предисловие С. А. Степанов. Комментарии М. Я. Жорницкая, Ш. Ф. Мухамедьяров. Москва. 1993. С. 698./
                                                              ДЕЛО ВСЕЙ ЖИЗНИ
                                                    К 135-летию Эдуарда Пекарского
    Уж так случилось, что якутскую политическую ссылку, как правило, отбывали наиболее одаренные молодые люди. В ссылке они проявили себя в научно-исследовательской и просветительской работе настолько ярко, что навсегда остались в истории северного края. Высланные административно или по суду, а некоторые сюда водворены были после каторжных сроков — за революционное бунтарство, пропаганду запрещенной литературы, за разрушительные идеи вплоть до террористических актов.
    В Якутии и за ее пределами широко известны имена Худякова, Трощанского, Левенталя, Тана-Богораза, Иохельсона, Ионова, Серошевского, Пекарского...
    Труд Эдуарда Карловича Пекарского по составлению фундаментального «Словаря якутского языка» явился делом всей его жизни. Работу над «Словарем» Пекарский начал в 1-м Игидейском наслеге Батурусского улуса, куда был сослан зимой 1881 года. Прожил он там почти двадцать лет. К 1887 году собрал, с помощью местных интеллигентов, 7 тысяч якутских слов, постепенно увеличивая объем «Словаря». Пополняя «Словарь», он систематически обращался к богатому якутскому фольклору. К 1930 году было уже собрано 25 тысяч слов. Одним из участников создания «Словаря якутского языка» был местный священник Д. Д. Попов. Большую помощь Пекарскому оказывал до конца своих дней известный этнограф В. М. Ионов, отдавший в его распоряжение необходимые материалы, собранные им за многие годы пребывания в Якутии.
    Разумеется, научная работа Э. Пекарского началась не на пустом месте. Сначала он близко знакомится с повседневным бытом якутов, изучает язык местных жителей, одновременно занимаясь сельским хозяйством, засевая участок земли зерном, сажая картофель и разводя домашний скот. Все это, разумеется, отнимало много времени, зато являлось хорошим подспорьем, при отсутствии заработка, к полученному казенному пособию — сначала в сумме 6, а затем 12 рублей. Постепенно молодой ученый обзавелся довольно неплохим подсобным хозяйством и даже оказывал материальную помощь беднякам. «Прошу принять от меня в дар четыреста копен сена, которое должно быть раздаваемо в годы бессеницы общественникам, по преимуществу беднейшим», — писал он 12 декабря 1891 года в 1-е Идигейское родовое управление.
    Вместе со многими другими политссыльными-учеными, Э. Пекарский был привлечен к работам Восточно-Сибирского Отдела Русского императорского географического Общества, финансировавшимся известным золотопромышленником И. М. Сибиряковым. В составе Якутской Сибиряковской экспедиции (1894-1896) вместе с И. И. Майновым он разработал «Программу для исследования домашнего и семейного быта якутов». В 1903 году он изучал жизнь и быт приаянских тунгусов (эвенков), собрав 400 этнографических экспонатов для Русского музея, издав отдельной книгой отчет об этой поездке.
    Первый выпуск «Словаря» состоялся лишь в 1899 году, после десяти лет хлопот и переговоров. В Якутске. Но из-за отсутствия средств дальнейшее печатанье пришлось прекратить. Всего однако, до революции было осуществлено пять выпусков «Словаря». По ходатайству Академии наук в 1905 году Пекарскому был разрешен переезд в Петербург. Через семь лет он был награжден за составление «Словаря якутского языка» и «Образцы народной литературы якутов» Большой Золотой медалью отделения этнографии ИРГО, являвшейся самой значительной наградой этого научного учреждения. Еще ранее он был удостоен Почетной золотой медали Академии наук.
    В дальнейшем «Словарь» издавался в 1923 году, с 1925 года — ежегодно, в 1927 году было два выпуска, в 1930 году издание завершилось 13-м выпуском. В 1958 году, к 100-летию со дня рождения Э. Пекарского, «Словарь якутского языка был переиздан целиком с предисловием Е. И. Убрятовой.
    Над главным трудом своей жизни — «Словарем якутского языка» — Э. К. Пекарский работал более полувека.
    В 1993 году, исполнилось 135 лет со дня рождения члена-корреспондента, почетного члена Академии наук Э. К. Пекарского.
    Он родился 13 (26) октября 1858 года в Игуменском уезде Минской губернии в семье обедневших дворян. Воспитывался, после рано умершей матери, у деда Ромуальда Пекарского. Учился в четырех гимназиях — Мозырской, Минской, Таганрогской и Черниговской.
    В последней гимназии началось его приобщение к чтению запрещенной литературы. Из гимназии он шагнул «в народ», а затем, в 1877 году, поступил в Харьковский ветеринарный институт, откуда через год, за пропаганду народнических идей, был исключен и осужден к ссылке в Архангельскую губернию на 5 лет.
    Скрывался от властей в Тамбовском уезде под чужим именем, работая волостным писарем в Княж-Богородицкой волости, затем письмоводителем участкового члена по крестьянским делам присутствия. Узнав о предстоящем аресте, снова скрывается, будучи уже членом общества «Земля и Воля».
    В 1879 году он подвергается аресту. Выдан полиции доносителем. Московский военно-окружной суд обвиняет его в распространении революционной литературы и в принадлежности к партии социалистов-революционеров. Приговор — 15 лет каторжных работ. Но, по ходатайству того же суда о смягчении приговора, московский генерал-губернатор, приняв во внимание его молодость и состояние здоровья, заменил приговор ссылкой «на поселение в отдаленные места Сибири с лишением всех прав состояния».
    Вся жизнь и научные помыслы Эдуарда Карловича были связаны с Якутией. Им написано множество этнографических материалов, книжных обозрений, краеведческих статей, экспедиционных отчетов и злободневных заметок в периодической печати. Некоторые из них, по цензурным соображениям, подписаны псевдонимами.
    В данном номере «Полярного круга» впервые перепечатывается неизвестная современному читателю статья «К вопросу о переселении в Якутскую область». Она была помещена в Иркутской газете «Сибирь» за 1909 год, в двух номерах.
    Мы не будем пересказывать содержание статьи, читатель сам узнает, прочитав ее до конца. Скажем лишь, что упомянутый в статье О. В. Маркграф являлся вице-инспектором корпуса лесничих. Он был в составе Аяно-Нельканской экспедиции инженера Кудрявцева, в которую также входили землемеры Пржиборовский и Кротов. Задачей экспедиции было обследование Аяно-Нельканского пути, исследованного ранее инженером Сикорским (1894 г.) и инженером В. Е. Поповым (1903 г.).
    Возможно, что, пройдя путь по Алдану и Мае до самого Джугджура и Аяна, О. В. Маркграф сделал свои выводы о пригодности тундровых и болотистых земель для хлебопашества новыми притоками новоселов, с чем явно не согласен Э. Пекарский.
    Для тех же, кто знаком с «Письмом якутской интеллигенции» уважаемого мною А. Е. Кулаковского, станет понятным и нелепость обвинения последним Пекарского, он будто бы высказал мысль, что «якутский народ следует переселить на север, к морю, а их родину заполнить переселенцами из России». Впрочем, читайте, да обрящете истину.
                                   К ВОПРОСУ О ПЕРЕСЕЛЕНИИ В ЯКУТСКУЮ ОБЛАСТЬ
    В 1903 г. О. В.Маркграф писал: «...именно на сырых и болотистых местах следует остановить свой взгляд при наделе местных крестьян и новых поселенцев». Такого же взгляда держится и г. Журавский, который в своей книге («Приполярная Россия в связи с разрешением общегосударственного аграрного и финансового кризиса»), 1908 г., считающий взгляды О. Маркграфа его величайшей заслугой. Основываясь на «строго научных данных» и хозяйственном «опыте» некоторых жителей Севера, Журавский полагает, что приполярная Россия по своим естественным богатствам не уступает, пожалуй, и южной черноземной полосе России. Оказывается, что на севере можно развить луговодство и семенное хозяйство до таких размеров, что Россия завладеет семенным рынком всего земного шара и «обратит в ничто селекционное семейное хозяйство Швеции». Дело только за маленьким препятствием: нужно «действительно упорядочить» пути сообщения и «рационально использовать экономический потенциал севера» и тогда все будет расти, зреть и наливаться и Россия приобретет «столь нужный ныне капитал» для разрешения вопроса об экономическом кризисе страны. Поэтому как можно скорее нужно провести пути сообщения и заселять северные окраины для поднятия культуры в них. О. В. Маркграф горячо отстаивает «тундры» и «сырые места» на севере для колонизации и предлагает туда переселить крестьян из России, видимо, надеясь, что российские землеробы «рационально используют экономический потенциал севера».
    Вопрос о заселении тундряного и лесистого севера сейчас стоит на очереди и, по слухам, взгляды Маркграфа, Журавского и других — назовем их хотя бы только утопистами — близки к осуществлению.
    На утопии этой можно было бы и не останавливаться, если бы не приходилось признавать тот непреложный факт, что «если наше время — не время великих задач», то оно является временем «великих» экспериментов и если бы, как слышно, большие проекты не были близки к осуществлению. С этой целью уже были произведены обследования колонизационной емкости Алданского района тем же О. Маркграфом, который, как отмечает он в отчете, нашел много удобных для новоселов мест, удобных во всех отношениях. В какой мере данные О. Маркграфа отвечают действительности, оставим на этот раз в стороне, а теперь обратимся к фактам, которые, нам думается, поспособствуют освещению интересующего нас вопроса о переселении в Якутскую область. Крестьяне-переселенцы должны заниматься на новых местах, конечно, земледелием во всех его видах, то есть основой их жизни будет — иначе не может быть — земля. Посмотрим, что же представляет из себя Якутская область в земледельческом отношении? В каком состоянии находится хлебопашество в области и является ли оно обеспечивающим всецело или частью жизнь землероба?
    В 1852 г. из Иркутской губернии и Забайкалья были переселены на Аянский тракт в Якутскую область несколько групп крестьян, которые в течение восьми лет, пользуясь различными воспособлениями от казны, в конечном счете накопили за собою недоимки в сумме 1312 руб. Помимо этого плачевного результата им пришлось еще вынести немало различного рода злоключений, из которых «капризы природы» занимают не первое место, но и не последнее. В 1870 г. этих новоселов пришлось на казенный счет переселить в более хлебородные места Южно-Уссурийского края. Отмеченный нами опыт заселения Якутской области далеко не единственный, были и другие попытки, но все они кончались неудачей или давали ничтожные результаты.
    Начиная с 70-х гг. 19 ст., когда начали разрастаться скопические поселения — вопрос о земледелии в области был воскрешен. Скопцы, поселившись в Олекминском округе (около г. Олекминска), в Якутском округе (на Мархе, около г. Якутска и на р. Алдане), и в Вилюйском (на Нюрбе), сумели поставить земледелие.
    Хозяйство скопцов укреплялось, росло, хлеб зерновой не переводился, даже если и бывали два-три неурожайных года подряд. Бывало, что хлеба их гибли или от засухи, или от кобылки, или от инея, но несмотря на все невзгоды, они продолжали засевать каждый год, увеличивая постепенно площадь посевной земли и расширяя таким образом площадь годной для посевы почвы.
    Относительно блестящее состояние скопческого земледельческого хозяйства, быть может, и послужило основанием для установления взгляда на Якутскую область как на будущую «житницу» (говорит же теперь г. Журавский о Якутской области, как о будущем семенном рынке всего земного шара), но стоит лишь приглядеться к хозяйственному и внутреннему укладу скопческого быта, как для излишнего оптимизма не остается решительно ничего. Благоденствующие скопцы жили в особенных, исключительно для них благополучных условиях.
    Высланные за свои религиозные убеждения на дальние окраины Севера, скопцы не были совершенно брошены здесь на произвол судьбы своими родственниками и единомышленниками. Регулярно они получали из России и из других мест довольно значительные суммы. Алданские скопцы, например, — два селения — получали ежегодно 2000-2500 рублей, что, конечно, было большим подспорьем для них.
    Живя в области общинной жизнью, уродовать и разрушать которую взялись теперь октябристы («Союз 17-го Октября»? — Ред.), они помогали друг другу и трудом и деньгами, а поэтому представляли из себя сплоченное ядро работников трезвых, энергичных, закаленных.
    Лишенные как с.с.-поселенцы, прав завещательных, скопцы обычно на смертном одре передавали имущество свое в общину скопцам же, тем самым препятствуя дроблению хозяйства, увеличивая скопческое благосостояние.
    Не может быть обойдено молчанием и то обстоятельство, что |скопцы были чуть ли не пионерами земледелия в области, а потому туземное население охотно и дешево сдавало земельные участки в аренду. Тогда же были дешевы и наемные рабочие руки, к которым скопцы охотно прибегали.
    Все это вместе взятое создавало для скопцов особо благоприятную обстановку, при которой они могли расширять пашню и заниматься земледелием. Но все же приходится с уверенностью говорить, что сейчас земледелие и для скопцов не является единственным основанием хозяйственной устойчивости.
    Что касается русского населения, то, хотя оно и занимается хлебопашеством, но в незначительных размерах и служит оно больше подспорьем, чем главным его занятием. Самым лучшим русским селением в земледельческом отношении является село Павловское, в 18-ти верстах от г. Якутска, на пр. берегу Лены. Крестьяне-старообрядцы засевают ежегодно, и случается, что они иногда вывозят свой хлеб на рынок, но большею частью они собирают хлеб только на прокорм себе. Но бывает и так, что они сами покупают хлеб. В конце концов павловцы вынуждены были, силою обстоятельств, перейти к огородничеству, извозу и другим отхожим промыслам. Их, главным образом, спасает близость к областному городу. Вообще русское население не занимается хлебопашеством всецело, а всегда соединяет его с другими промыслами, например, гоньбой, как приленские крестьяне, или извозом на золотые прииски Олекминской системы, или скотоводством.
    Мы имели в виду русские поселения трех округов Якутской области — Якутского, Олекминского и Вилюйского. Земледелие и огородничество распространено около Якутска и Олекминска, т.е. поблизости к рынкам. Чем же дальше на север от Якутска, тем земледелие обращается все больше и больше в подсобное занятие, поглощаемое скотоводством. Крестьяне села Амгинского, отдалённые предки которых были землеробами, приспособились к местным условиям, почти ассимилировались с местными инородцами-якутами и ведут хозяйство скотоводческо-земледельческое. Наученные горьким опытом, они не могли жить одним хлебопашеством, сколько ни пытались это делать, и перешли к скотоводству. Причина, конечно, лежала в неблагоприятных условиях почвы и климата данной местности, а не в чем-либо другом, а главным образом в недостатке удобной для земледелия земли. Недостаток земли для посева сказывается не только у скопцов и крестьян, но даже у якутов, которые в настоящее время начинают заниматься земледелием усиленнее год от года. Таким образом, чисто земледельческое население, перенесенное в Якутскую область, не может стать прочно на ноги.
    Если местное население не в состоянии прокормить себя земледелием и принуждено переходить к подсобным занятиям — огородничеству, извозу, вообще к отхожим промыслам, или же заняться скотоводством, как амгинцы, то что будут делать в Якутской области чистейшие землеробы? Разве только изведают на себе стихийные и климатические бедствия?
    При решении вопроса о переселении в Якутскую область необходимо считаться с тем, чтобы в составе надела новосела, не ниже чем в 15 десятин, входили участки земли, пригодные для земледелия и скотоводства, т.е. чтобы была пашня, луг для косьбы сена и для пастбища и вода поблизости. Только при соблюдении этого условия новосел может быть обеспечен общей, принятой для западной и восточной Сибири нормой в 15 десятин. Но вот вопрос: где найти столько земли в Якутской области, удобной для поселения крестьян? Удобных и свободных земель в Якутской области сейчас нет, потому что лучшие земли — долины рек, равнины, котловины с озерами — заняты все инородцами-якутами, которые сами занимаются теперь земледелием, главным образом по долинам рек Лены, Амги, Татты, Вилюя и др. Что земли удобной для хлебопашества не хватает для самих инородцев, видно из возрастающего из года в год количества земельных тяжб между якутами.
    В Якутском и Олекминском округах сколько-нибудь удобная для земледелия земля занята инородцами, а если не ими, то скопцами и русскими. Северная часть Вилюйского округа, Верхоянский и Колымский округа действительно богаты пространством не заселенной лесистой или тундряной земли, но... она только на страницах книги г. Журавского находится в состоянии «экономического потенциала» и ждет своего превращения в «капитал», хотя бы того же г. Журавского. Эти округа, безусловно, не колонизационный фонд. Что же остается? Не отбирать же удобные земли у инородцев для новоселов? Нравственную оценку. такого способа разрешения земельного вопроса мы оставим в стороне —  «и погромче нас были витии, но не сделали пользы пером». Но если даже стать на пути изъятия земельных участков от инородцев, то это, во-первых, в корень расшатает хозяйство якутов и тем самым отразится в худую сторону на развитии земледелия в области, отобьет даже охоту к хлебопашеству, а во-вторых, будет вредно и для основы хозяйства — скотоводства, т. к. лишний клочок земли, отрезанный от якута, заставит его подвинуться со своими стадами к таежным местам, мало пригодным для пастбищ, и в результате культура края не возрастет, не поднимется, а производительность в области падет, тем более, что якуты, в сравнении с переселенцем, не обладающим сноровкой для обработки почвы в Якутской области и, к тому же, лишенным средств и орудий производства для поднятия культуры края, далеко его превосходят.
    В вопросе о переселении нельзя руководствоваться одними голыми цифрами, коэффициентами свободных земельных пространств. На Верхоянские и Колымские округа приходится около 1,1/2 миллионов кв. верст, но сплошь покрытых лесами и тундрами. Возьмем другие, южные округа. По Олекминскому округу долина реки Лены дает местам удобную землю, если не для земледелия, то для пастбищ и сенокоса, в общем же весь округ представляет из себя для хлебопашества местность, где хорошие земли попадаются небольшими оазисами, и округ этот не может дать земельного избытка для населения.
    В Вилюйском округе только в южной части, преимущественно по реке Вилюй, сеют хлеб, а вся северная и северо-западная части тундристы.
    В Якутском округе удобные земли встречаются по рр. Лене, Алдану, Амге, Соле, Татте и у больших озер. Но и здесь удобные земли проходят тонкими прожилками и узкими лентами, притом же эти места и являются в данное время наиболее густо населенными, кроме р. Алдана, на которой удобные места встречаются довольно редко. Вся же остальная часть округа, к востоку от Приморской и Амурской областей, шириной до 1000 верст, представляют из себя глухую тайгу. Даже между рр. Амгой и Алданом местность для хлебопашества уже неблагоприятна. На западе к Вилюйскому округу изредка попадаются удобные места, а на севере, в таежных местностях Намского улуса хлеб сеется очень редко. Главная причина этому — холод.
    Все это вместе взятое и заставляет нас прийти к такому выводу.
    Рассматривать Якутскую область, как колонизационный фонд, нельзя по недостатку земель, удобных для земледелия, и новоселы в области лягут тяжелым бременем и на население области и на казну. Российский крестьянин, пришедший за 5-7 тыс. верст в Якутскую область, спасаясь от безземелья, встретит здесь тоже земельное утеснение и к тому же, помимо отхожих промыслов, тяжесть климатических условий. Пусть все, что писали Журавский и Маркграф о северных тундрах и болотах, правильно и что «тундры как тундры не существует», что «тундра — это обыкновенная пустошь», скрывающая в себе «целые хребты известняков и точильных песчаников, россыпи аметистов, топазов, халцедонов, агатов, горного хрусталя, россыпи золота, ручьи охры» и т.д., пусть действительно «экономический потенциал севера» при будущей их разработке дадут возможность со временем «завладеть России семенным рынком всего земного шара» и т.д. и т.п.
    Допустим, что все это будет, ибо строго проверено, взвешено и предусмотрено, но ведь чтобы переселить в Якутскую область крестьян, нужны для этого сейчас подходящие условия, нужна сейчас возможность прокормить себя. Агатами, халцедонами и золотом, находящимися внутри тундры, себя не накормишь, а мох, растущий на поверхности тундры, годен лишь оленям, да и то не круглый год, а известное время, ибо во время оттаяния тундры по ней нельзя ни ездить, ни ходить.
    Газета «Сибирь» (г. Иркутск), №155-156, 10-11 июля 1909 г.
    [Вѣ-ринъ]
    Публикация П. Конкина.
    /Полярный круг. Ежемесячник для всех кому дороги дело и честь. № 1-2. Якутск. 1994. С. 18-19./


                  СҮДҮ ДЬОННОРБУТ ҮЙЭЛЭР ТУХАРЫ — НОРУОТ СҮРЭҔЭР
    ССРС НА бочуоттаах чилиэнэ, биһиги дойдут уонна аан дойду тюркологиятыгар киэҥник биллэр «Сахалыы тылдьыты» суруйбут, Саха сирин норуотта-рын тылынан уус-уран айымньыларыгар уонна этнографияларыгар элбэх кинигэлэр уонна ыстатыйалар автордара Эдуард Карлович Пекарскай төрөөбүтэ 1988 сыллаахха 100 сылын туолбута.
    Народник-революционер Э. К. Пекарскай Саха сиригэр сыылкаҕа олорон саха норуотун этнографиятын, тылынан уус-уран айымньытын чинчийиигэ элбэх сыратын уонна дьүккүөрүн биэрбитэ. Кини этнографияҕа ыстатыйалара уонна бэчээттэммит үлэлэрэ билигин даҕаны ураты дириҥ ис хоһоонноох первоисточник быһыытынан сыаната биллибэт суолталаахтар.
    Э. К. Пекарскай ХIХ-с үйэ бүтэһигэр уонна ХХ-сүйэ саҕаланыытыгар сахалар правовой балаһыанньаларыгар аналлаах кэккэ ыстатыйалары суруйбута. Олорго кини Саха сиригэр суут боппуруостарын уонна сиргэ бырааптар туруктарын сытыы критикаҕа тардыбыта. Сиргэ сыһыаны дириҥник үөрэтэн баран, Э. К. Пекарскай общество бары чилиэннэригэр балайда сөптөөх тэҥнээн сири үллэриини утумнаахтык турууласпыта. 1899 сыллаахха кини көҕүлээһининэн Боотурускай улуус Игидэй нэһилиэгэр урут олохтоох баайдар туһанан олорбут испииһэккэ киирбэтэх сирдэрин дьадаҥыларга үллэрбиттэрэ.
    Э. К. Пекарскай элбэх ахсааннаах бэлиэтээһиннэри, кыра кээмэйдээх ыстатыйалары, сэҥээриилэри уонна рецензиялары бэчээттэппитэ, олорго кини дьоһуннаах, ардыгар проблемнай боппуруостары көтөхпүтэ. Холобур, «Оскуолаларга саха тылын суолтата» ыстатыйатыгар кини оскуолаларга сахалыы үөрэтии туһунан уоннаэ нуучча тылын үөрэх предметин быһыытынан үөрэтии боппуруоһун туруорбута.
    Э. К. Пекарскай саха тылынан уус-уран айымньыларын, бастатан туран, кини монументальнай жанрын — олоҥхону — хомуйууга уонна, таһаарыыга киэҥник биллибит үтүөлээх. Кини үс томнаах, аҕыста тахсыбыт «Сахалар народнай литератураларын холобурдара» серия академическай таһаарыытын хомуйан оҥорооччуларыттан уонна редакторыттан биирдэстэрэ. Э. К. Пекарскай олоҕун сүрүн сыала — отут сыл устатыгар уон үстэ тахсыбыт (1899-1930) «Сахалыы тылдьыты» суруйуу. Кини туох баар этнографияҕа, фольклорга уонна да атын матырыйааллары хомуйууга, чинчийиигэ уонна редакциялааһыҥҥа таһаарыылаах үлэтэ — бүтүннүүтэ бу сыалга бас бэриннэриллибитэ. «Тылдьыт» 38 тыһыынча төрүт тылы түмэр уонна баай иллюстративнай матырыйааллаах. Э. К. Пекарскай норуот тыыннаах кэпсэтэр саҥатыттан уонна сурукка киирбит источниктартан эрэ тыллары «Тылдьытыгар» киллэрбитэ, баар моделларынан тылы үөскэтиини туһамматаҕа.
    «Тылдьыт» суругунан үгэстэр үөскүү иликтэринэ суруллубута. Уопсай туһаныллар алфавит суоҕа, кини иннинээҕи чинчийээччилэр үлэлэрэ табатык уонна кырдьыктаахтык суруллубатах этилэр, таҥара кинигэлэрин тылбаастарыгар сахалыы тыллар киһи билбэт гына уларытыллан киирэллэрэ. Ол иһин хас биирдии тыл форматын, суолтатын быһаарыыга автор эбии мындыр үлэтэ ирдэниллэрэ. Онуоха эбии сахалыы тылдьыты оҥорооччуга саха тыла айылҕаттан ылбыт тыла буолбатах этэ. Бу биричиинэлэринэн «Тылдьыкка» элбэх тыл источниктара ыйыллан туран киллэриллибиттэрэ.
    «Тыдьыты» оҥорорго киин проблеманан тыллар семантическай характеристикалара буолбута, атыннык эттэххэ, хас биирдии тыл суолтатын быһаарыы. Уһулуччүлаах чинчийээччи тыл үөрэхтээхтэрин бэлиэтээһиннэринэн, Э. К. Пекарскай бу ыарахан уонна уустук лексикографическай үлэни олус ситиһиилээхтик толорбута.
    «Тылдьыкка» 3 тыһыынча сахалыы тылга тюрскай, монгольскай, тунгусскай, маньчжурскай уонна да атын уральскай-алтайскай бөлөх тылларыттан тэҥниир матырыйааллар киллэриллибиттэрэ. Бу тэҥниир матырыйаал, автор этэринэн, хас биирдии сахалыы тыл чопчу суолтатын быһаарар сыалтан киллэриллибитэ.
    «Тылдьыт» иллюстративнай чааһыгар бэриллибит энциклопедическай сибидиэнньэлэр ХIХ-с үйэ бүтэһигэр уонна ХХ-с үйэ саҕаланыытыгар сахалар хаһаайыстыбаннай, экономическай, духовнай уонна культурнай олохторун араас эйгэтин хабаллар. Иллюстративнай матырыйаал атын уратытынан тыыннаах кэпсэтэр тыл уонна тылынан уус-уран айымньы туох баар сүмэтин, баайын көрдөрөр фразеологиятын түмпүтэ буолар.
    «Тылдьыты» суруйууга улахан сабыдыалы уонна көмөнү бөдөҥ чинчийээччилэр Д. Д. Попов уонна В. М. Ионов оҥорбуттара, кэлин кинилэр хос автордарынан буолбуттара. Саха тылын теориятын кытта билсиһэригэр Э. К. Пекарскайга «Саха тылын грамматикатын» автора С. В. Ястремскай көмөлөспүтэ.
    Уһун кэм устатыгар штатнай үлэһиттэр быһыытынан Э. К. Пекарскайы кытта талааннаах тойуксут-олоҥхоһут М. Н. Андросова-Ионова, Петербургдааҕы университет юридическай факультетын студена А. Н. .Никифоров, саха бастакы лингвиһа С. А. Новгородов, Саҥа илиҥҥи тыллар литературнай институттарын студена Г. В. Баишев (кэлин репрессияламмыта) уо. д. а. бииргэ үлэлэспиттэрэ. Олохтоох интеллигенция представителлэрэ уонна Саха Сибиряковскай экспедициятын кыттыылаахтара бэйэлэрин тылынан уонна суруллубут матырыйаалларын Э. К. Пекарскайга биэрэн көмөлөспүттэрэ. Лексикологическай характердаах илиинэн суруллубут матырыйааллартан 7000 тылы П. Ф. Порядин «Сахалыы-нууччалыы тылдьыта» ордук интэриэһинэй.
    Научнай кииннэртэн ыраах суруллубут Э. К. Пекарскай «Тылдьыта» олус киэҥ матырыйаалы хабарынан уонна мындырдык ырытыллыбытынан тюрк уонна монгол тылларыгар бөдөҥ специалистар барыларын кэриэтэ болҕомтолорун тардыбыта. «Тылдьыт», бөдөҥ ученайдар биир куолаһынан бигэргэтэллэрин курдук, ханнык баҕарар чинчийиигэ саамай эрэллээх источник быһыытынан туһаныллар. Кини ханнык баҕарар ливгвиска, историкка, этнографка эбэтэр тылынан уус-уран айымньыны чинчийээччигэ — барыларыгар сөптөөх, таба матырыйаалы биэрэр буолан баран, ханнык да атын источниктан ордук чөмөхтөммүт уонна системаламмыт көрүҥнээх.
    Э. К. Пекарскай Саха сиригэр 24 сыл олорбута, 1934 сыллаахха бэс ыйын 29 күнүгэр Ленинградка өлбутэ. Ученай төрөөбүтэ 100 сааһын бэлиэтээн «Тылдьыт» фотомеханическай ньыманан толору кээмэйинэн хаттаан бэчээттэнэн тахсыбыта. Э. К. Пекарскай «Тылдьытын» научнай уонна историческай суолтата сыл-хонук ааһан истэҕин аайы өссө улаатар. Тылы кытта үлэ практикатыгар кэлин даҕаны Э. К. Пекарскай бэйэтин «Тылдьытыгар» туһаммыт приемнара уонна ньымалара сөптөөхтөрө көстүбүтэ уонна саха, тюрк лексикографиятын сайдыытыгар үтүө сабыдыалы оҥорбута. Тыл, литература уонна история институтугар Э. К. Пекарскай «Тылдьытыгар» олоҕуран элбэх томнаах «Аныгы саха тылын толковай тылдьыта» суруллубута.
    «Сахалыы тылдьыты» суруйууга Э. К. Пекарскай олоҕун 50 сылын анаабыта, профессор М. К. Азадовскай этэринэн, бу «Тылдьыт» саха норуотун олоҕун-дьаһаҕын уонна культуратын энциклопедиятынан, улуу өйдөбүнньүгүнэн, аан дойду лингвистикатын капитальнай айымньыларыттан биирдэстэринэн буолар.
    1988 с.
    Е. Оконепшиков,
    ТЛИИ старшай научнай сотруднига
    /Саха Сирэ, сахалар таабырыннах уонна кэрэхсэбиллэх былыргылара. Хомуйан оҥордо уонна тылбаастаата Россия уонна Саха республикатын культуратын үтүөлээх үлэһитэ Ф. П. Ефимов. Дьокуускай. 1994. С. 224-227./

                                      «ОЛ КИМИЙ-ХАННЫГЫЙ ДИЭТЭРГИН...»
                                        (М. Н. Андросова-Ионова олоҕун уонна
                                        үлэтин-хамнаһын туһунан бэлиэтээһиннэр)
    Сахалары чинчийээччилэр тылы, норуот тылынан уус-уран айыытын, сахалар олохторун-дьаһахтарын үчүгэйдик үөрэппит, В. М. Ионов уонна Э. К. Пекарскай ыкса чугас көмөлөһөөччүлэрин М. Н. Андросова-Ионованы бэркэ диэн билэллэр.
    Ол эрээри бу саха дьахталларыттан аан маҥнайгынан научнай-чинчийэр үлэҕэ сыстыбыт кэрэ-бэлиэ киһи олоҕо, үлэтэ-хамнаһа билигин даҕаны сиһилии сурулла илик. Билигин Мария Николаевнаны кытта үлэлээбит, кинини тус бэйэтин билэр дьон бука бары бараннылар, онон хойутаан да, толорута суох да буоллар, бу улахан көтүтүүнү ситэрсэр туһугар сорунан көрөргө тиийиллэр.
    Ионова Мария Николаевна 1864 сыллаахха алтынньы 14 күнүгэр Саха уобалаһын Саха уокуругун Боотуруускай улууһун 2-с Игидэй нэһилиэгэр төрөөбүтэ. Кини төрөппүттэрин тустарынан биһиги ханнык да докумуоммут суох, кинилэр эрдэ өлбүттэр быһыылаах. Кини, быһыыта, Күйүгэс Ньукулай диэн хос ааттаах, сурукка киирэринэн Николай Петров диэн эһэтигэр иитиллибит.
    Саха бастакы лингвист ученайа С. А. Новгородов архивыгар сылдьар биир сурукка манныгы ааҕабыт: «Саҥардыы Бүөтүр куоратыгар биир саха кэлэн барда, ол кимий-ханныгый диэтэргин, Дьуонап ойоҕо Күйүгэс Ньукулай ииппит ааттаах-суоллаах кыыс Маайаката буолар».
    М. Н. Ионова «Оҕуруот аһын үүннэриитэ» диэн брошюратыгар бэйэтэ бу курдук суруйбута: «Мин үчүгэйдик өйдүүбүн ээ, кыра эрдэхпинэ эһэм Күйүгэс Ньукулай биэс-түөрт буут бурдугу ыһара».
    Саха киэҥник биллэр историга Г. В. Ксенофонтов архивыгар: «Эһэлээх эбэбэр иитиллибитим. Төрөппүттэрим өлбүттэрэ», — диэн, быһыыта, Мария Николаевна йэйэтин тылыттан суруллубутун ааҕабыт.
    Аан маҥнай Мария Николаевна Байаҕантай улууһун 2-с Игидэй нэһилиэгин киһитигэр Митрофан Васильевич Слепцовка кэргэн тахсан Слепцова диэн араспаанньадана сылдьыбыт.
    Мария Николаевна М. В. Слепцову кытта кэргэннии олоҕун туһунан биһиги туох да докумуоммут суох. М. В. Слепцов балайда кыанар баай ыал ыччата быһыылаах. Кини бииргэ төрөөбүт убайа Симон Васильевич Слепцов оччотооҕу кэмҥэ ой-бото үөрэхтээх киһи этэ. Кини П. Е. Готовцев аадырыһыгар суруйбут 1892 с. муус устар 24 күнүттэн 1910 с. сэтинньи 22 күнүгэр диэри кэми хабар 11 суруктара ССРС НА СО Саха сиринээҕи филиалын архивыгар бааллар. Э. К. Пекарскай «Саха тылын тылдьытын» оҥоһуутугар матырыйаалларынан көмөлөспүт дьон ахсааныгар С. В. Слепцову уонна П. Е. Готовцевы да иккиэннэрин көрдөрөр. Үөһэ этиллибит суруктартан тойонноотоххо, М. В. Слепцов эмиэ кыра үөрэхтээх эбит. Бу суруктартан көстөрүнэн, кини дьиэм-уотум, кэргэттэрим туһа диэн оччо-бачча кыһаммат, халырыын соҕус, өссө онуоха эбии иһэр буолан тахсар. С. В. Слепцов П. Е. Готовцевка суруйбут биир суругар (күнэ-дьыла ыйыллыбатах) ааҕабыт: «Митрофан Слепцов, сити эн суруйбутуҥ курдук буолбут... мин түҥ-таҥ үөрэтиилэрим кини таһынан аастылар... Кини арыгыны иһэр да буолла, мэнигэ өйүнээҕэр баһыччы, быһыыта... Если маныаха буолбат өттө баар буоллаҕына, 30 солкуобайы көрдөөн хаалыах санааҕар үҥсэн көр, киниэхэ син матайданар үп буолуоҕа, ити тылга киирбэтэҕинэ, ону харыстыахха ордуга суох. Чэ кытаат, урут үктэтэн турарыҥ быһыытынан».
    Эрэ ыал аҕа баһылыга, хаһаайын быһыытынан ханнык эрэ буолан, билиҥҥэ диэри Алексеевскай оройуон кырдьаҕастара сөҕө-махтайа кэпсииллэринэн, Мария Николаевна улахан хоһуун-хоодуот үлэһит эбитэ үһү, сүөһүтүн, отун-маһын бэйэтэ көрүнэрэ, уокка оттор маһын тыаттан бэйэтэ кэрдэн, оҕуһунан тиэйэн киллэрэрэ, бултуура (туһахтыыра, сохсолуура), оннооҕор хаҥыл сылгылары айааһыыра, эр дьону кытта тэҥҥэ ыраах таһаҕас таһыытыгар сылдьара эбитэ үһү. Ол да иһин «Бөҕө Маарыйа» диэн хос ааттааҕа үһү.
    «Мин оҕо эрдэхпиттэн хара үлэни өрүү сөбүлүүрүм уонна үлэлииргэ кыһалларым, ордук эр киһи үлэтин таптыырым. Биһиги күһүн эрдэ икки оһоххо биэс уонсыарҕа кыстыыр маһы бэлэмниирбит. Оччолорго эрбии диэн суоҕа, мин иитиллибит бырааппыныын икки оҕуһунан тыаҕа тахсарбыт, онно куруҥу кэрдэрбит, бөдөҥ маһы икки өртүттэн кэрдэр буоларбыт», — диэн Мария Николаевна суруйбута баар.
    «Мин Өймөкөөҥҥө Кривошапкиҥҥа үстэ ат ындыынан тиийэ сылдьыбытым», — диэн Мария Николаевна бэйэтин тылытан суруллубутун Г. В. Ксенофонтов: архивыгар булан ааҕабыт.
    Кини айар дьоҕурдааҕын, тугу барытын тута туойа-хоһуйа охсорун, ыраас куоластааҕын туһунан бар дьод билиҥҥэ диэри өйдүү-саныы сылдьаллар.
    Кини үгүс олоҥхону билэрэ, сатаан олоҥхолуура даҕаны, бэйэтэ да айара. П. А. Ойуунускай кини аатын аатырбыт-сураҕырбыт саха олоҥхоһуттарын кытта бииргэ ааттыыр:
                                                           «Эмис Түмэппий курдук
                                                             Этэн дьэргэлдьиттэхпинэ,
                                                             Куһаҕана буоллаҕына,
                                                             Куохайаан оҕонньор курдук
                                                             Кулдьурҕатан киирдэхпинэ...
                                                             Акыым курдук
                                                             Аттардахха,
                                                             Кылачыысап курдук
                                                             Кытардахха...
                                                             Ырыгыныап курдук
                                                             Ырытан киирдэххэ,
                                                             Табаахырап курдук
                                                             Таттаран эттэххэ...
                                                             Ондуроһап эмээхсин курдук
                                                             Онолуйа туойдахха,
                                                             Дьүлэй Бүөкээн курдук
                                                             Дьүөрэ тылынан түһэрдэхпинэ».
    Слепцовтар өр кэргэннии олорботохтор быһыылаах. Митрофан Васильевич сотору өлбүтэ (кини хаһан «барбыт» күнэ-дьыла биллибэт), инньэ гынан Мария Николаевна огдообо хаалбыта.
    С. В. Слепцов суруктарыттан көстөрүнэн, Мария Николаевна Митрофан Васильевичтан уолламмыт эбит. 1892 с. муус устар 24 күнүнээҕи суругар «Митрофан уола миэхэ баар билигин, аата Михаил, сааһа биэстээх, бэрт кыра киһи киэбэ еуох майгытыгар, арай хара, бүрэ».
    Сурук 1892 сыллаахха суруллубутунан сыаллаатахха, Михаил 1887 сыллаахха төрөөбүт, ол аата Мария Николаевна 23 саастааҕар кинини оҕоломмут.
    «Всеволод Михайлович олохтонор дойдута Николай Алексеевич Виташевскай олорбут дойдута, Үрүҥ Күөлтэн 7 биэрэстэ соҕуруу, Таатта куулатыгар. Кинини кытта үс киһи барсар субу бириэмэҕэ Николай Симонов(ич) и Михаил Митрофанов(ич) ийэлиин бу дьоннор кини учениктара буолаллар. Ол аата В. М. Ионов оскуолатыгар сурук авторын уола Николай, кини быраата Митрофан уола үөһэ ахтыллыбыт Михаил үөрэнэ барбыттар, кинилэри кытта — Мария Николаевна.
    1900 с. олунньу 18 күнүнээҕи суругар Симон Васильевич: «Митрофан оҕото үөрэниминэ бэйэбэр олорор, Ионов төннөрбүтүн улуус оскуолатыгар биир сыл биэрэн көрдүм да хотон туһамматах, суруйарын туура кыайбат киһи, олус эрдэ үөрэнэн бэйэтин мөлтөҕөр эбии, онон ордук буорту буоллаҕа бадаҕа».
    Уол ити кэмҥэ 13 саастааҕа. Андросов Н. X. Дария Варламовна Андросова кэпсээниттэн суруйбутунан, Михаил Слепцов, аҕатын ууһаан, эт-хаан, бэл өй-санаа да өртүнэн аккыраҥ киһи буолан тахсыбыт, кэргэннэммит, өнтукатыттан биир кыыс оҕоломмут, Нал диэн Уолбаттан 7 биэрэстэлээх сиргэ олорон өлбүт.
    Эмиэ Н. X. Андросов 1960 сыллаахха С. В. Слепцов хос инитэ буолар Порфирий Николаевич Слепцов кэпсээниттэн суруйбутунан, Симон Васильевич Мария Николаевнаны Байаҕантай улууһун эмиэ 2-с Игидэй нэһилиэгин баай-тала киһитэ Гавриил Андросов сиэнигэр кэргэн биэрбит. Манан Симон Васильевич Андросовтар баайдарын-дуолларын сииргэ санаммыта сабаҕаланар. Кырдьыга да, оннук курдук буолан тахсыбыта, Мария Николаевна сүктэрин кытта өтөрүнэн Андросов оҕонньор анараа дойдуга аттаммыта, оттон аны кини кэнниттэн сотору били сиэнэ — Мария Николаевна кэргэнэ өлбүтэ. Андросовтар баайдара Слепцов бас билиитигэр киирбит курдук.
    1893 сыллаахха, 29 саастааҕар, Мария Николаевна В. М. Ионовка кэргэн тахсыбыта. 1927 сыллаахха ахсынньы 14 күнүгэр Э. К. Пекарскай суруйбут В. М. Ионов олоҕун кэпсээнигэр биһиги манныгы ааҕабыт: «1893 сыллаахха Всеволод Михайлович Саха уокуругун Байаҕантай улууһугар олохтоох саха дьахтарын Мария Николаевнаны ойох ылбыта, онтуката кини бэйэтин чинчийэр уонна педагогическай үлэтигэр-хамнаһыгар көмөлөһөөччүнэн буолбута».
    Всеволод Михайлович Мария Николаевнаны өссө киниэхэ эргэ тахсыан иннинэ ааҕарга-суруйарга үөрэппитэ. Э. Пекарскай көрдөрөрүнэн, Мария Николаевна «Үүт аас бэйэлээх Үрүҥ Айыы тойон ыччаттара» диэн олоҥхону 1890 сыллаахха, ол аата В. М. Ионовка кэргэн тахсыа үс сыл иннинэ суруйбута. Кини бэйэтэ Г. В. Ксенофонтовка «Мин 25 саастаахпар огдоомо буолбутум, 1½ ый Ионовка сахалыы үөрэммитим. Бэйэм дьиэбэр соҕотох уолбунаан эрэ олорор этим. Үһүс сылыгар Ионовтыын холбоспутум», —диэбит этэ.
    Ийэ айылҕаттан ыйдарбыт төрүт дьоҕурдаах буолан кини үөрэҕи кэбэҕэстик ылбыт. Били 1893 с. ахсынньы 12 күнүнээҕи суругар С. В. Слепцов кини туһунан бу курдук суруйбут: «аҕыйах хонуктар икки ардыларыгар обургутук үөрэммит». «Ити Мариянан холуйан көрдөхпүнэ бииргэ олорор эрдэхпинэ үөрэнимнэ улаханнык да сыыспыт эбит буолабын».
    Кырдьыга даҕаны, Мария Николаевна салгыы эмиэ Всеволод Михайлович салалтатынан үөрэммитэ. Кэргэнин улахан научнай чинчийиилэригэр актыыбынайдык көмөлөспүт уонна ыарахан олохтоох эрээри кэлин бэйэтэ научнай үлэлэри уонна литературнай уус-уран айымньылары суруйбут ураты дьоҕуруттан киһи эрэ сөҕүөн сөҕөр.
    Билигин биллэринэн, Мария Николаевна 9 үлэни таһааттарбыт: олус бэркэ суруйбут «Үрүҥ аас бэйэлээх Үрүҥ Айыы тойон ыччаттара» олоҥхото, «Орто дойдуну тупсарарга түспүт Хара тыа иччитэ Баай Барыылаах», «Күлкүл бөҕө оҕонньор Силлирикээн эмээхсин икки», бу дьиҥинэн олоҥхо халыыбыгар түһэрэн бэйэтэ айбыт, дьиҥ-чахчы кырдьык баартан уонна тус бэйэлэрин олохторуттан ылыллыбыт түгэннэрдээх айымньы, «Оҕуруот аһын үүннэриитэ» диэн кинигэ, 135 саха таабырыннарын икки тылынан (сахалыы уонна нууччалыы) таһааран туран, саха таабырыннарын туһунан ыстатыйата, «Дьыл кэлиитин ырыата (Тымныы тостор, Кулун тутар, Муус устар)», «Таатта ырыата», «Аан дойду айыллыбыт ырыата», «Балыксыттар» диэн ырыалар.
    Маны таһынан ССРС НА архивын Ленинградтааҕы салаатыгар «По поводу рассуждений А. Е. Кулаковского об Улуутуйар Улуу тойоне в его книге «Материалы для изучения верований якутов»», «Заметки о беременности и родах у якуток» уонна «Предопределение, назначение и судьба» диэн Э. К. Пекарскай итиэннэ А. А. Попов нууччалыы тылбаастаабыт Мария Николаевна йлиинэн суруллубут үс ыстатыйалара бааллар.
    Оттон ССРС НА Азия норуоттарын институтун архивыгар В. М. Ионов улахан архива сытар, ол кылгас ырытыытын Л. В. Дмитриева оҥорбута А. А. Попов уонна М. Н. Ионова саҕалаабыт бу архивы бэрийэр үлэлэрэ бүппэккэ хаалбыт. Ол түмүгэ — В. М. Ионов уонна М. Н. Ионова. Сахалар итэҕэллэрин тустарынан матырыйааллар. 1 чааһа. Сахалыыттан тылбаастаата, наардаата уонна бэлиэтээһиннэри оҥордо А. А. Попов диэн төбөлөөх рукопись. Манна Мария Николаевна аата кырдьык да толору сиэрдээхтик Всеволод Михайлович аатын кытта сэргэ турбут. 1924 сыллаахха Э. К. Пекарскай: «Эрэ хомуйбут этнографическай матырыйаалларын ула-дан аҥара туох да омуна суох киниэннэрэ. Наследницалара Россия Наукаларын Академиятыгар биэрбит, билигин Азия музейыгар сытар В. М. Ионов бэчээттэммэ-тэх үлэлэрин ахсааныгар М. Н. Ионова сахалыы суруйбут элбэх сиппит-хоппут ыстатыйалара бааллар. Олор кини сахалар христианствоны ылыахтарын иннинээҕи итэҕэллэриттэн кэргэнэ интэриэһиргиир боппуруостарыгар анаммыттар. Оттон ССРС Географическай обществотын архивыгар баар сурукка: «Мария Николаевна сахалар олохторун-дьаһахтарын уонна итэҕэллэрин олохтоохтук билэрэ, били этэргэ дылы, Всеволод Михайлович үлэлэригэр уу сүүрүгүн курдук суккулубута», — дэнэр.
    Мария Николаевна Всеволод Михайловичтыын кэртэннии бииргэ олорбут 29 сылларын усталаах-туоратыгар аҥардас киниэхэ эрэ көмөлөһөр этэ диир кэрэгэй. Кини саха фольклорун, олоҕун-дьаһаҕын уонна тылын чинчийэр атын да дьоҥҥо көмөлөспүтэ. Ол курдук Н. А. Виташевскай «Якутские материалы для разработки вопросов эмбриологии права» диэн үлэтигэр автор чинчийэр тематын сүнньүнэн 19 төгүл маны Мария Николаевна кэпсээбитэ биитэр чуолкайдаабыта диэн сигэниилэр бааллар.
    Э. К. Пекарскай этэринэн, «В. Н. Васильев суруйбуг «Холобурдар...» III томнарын бүтүн биир тахсыыта буолбут тойугу (146 стр. — манна «Куруубай хааннаах Кулун Куллустуур» — Е. К.) В. М. Ионов редакциялыырыгар тойук чуолкайа суох сирдэрин быһаарыыга уонна корректуратын ааҕыыга көмөлөспүт».
    «Саха тылын тылдьытын» авторыгар Э. К. Пекарскайга Мария Николаевна кэмэ суох көмөлөспүтэ. Биһиги ааҕан таһаарыыбытынан «Тылдьыкка» «МА»-ҕа (Мария Николаевнаҕа) сигэниилээх 565 тылдьыт ыстатыйалара бааллар. Мария Николаевна «тылдьыт матырыйаалларын быһаарыыга, наардааһыҥҥа «Саха тылын тылдьытын» оҥорууга мэлдьи көмөлөһөр этэ», — диэн Пекарскай бэйэтэ суруйбута.
    В. М. Ионов тыыннааҕар Эдуард Карлович кыттыгаһыгар Всеволод Михайловичка тылдьыт ыстатыйаларын бүтэһиктээхтик редакциялата уонна корректуратыге көрдөрө ыыттаҕына Мария Николаевна онно көмөлөһөрө.
    Бу өртүнэн Всеволод Михайлович 1913 с. олунньу 1 күнүнээҕи Эдуард Карловичка суруга ордук итэҕэтиилээх: «Мин Мария Николаевна билэрин эрэ ити суруйабын (хонуутугар), бэйэбиттэн ончу суох. Итини эн мэлдьи өйдүөх кэриҥнээххин. Мин санаабар, бу миигин бэйэтэ суруйбут дии санаан, биһиги этиибитин сороҕор ылыммаккын быһыылаах». «Сахалар итэҕэллэрин, олохторун-дьаһахтарын уонна тылларын кини дириҥник уонна киэҥник билэрин, кини өлбүт кэргэнин этэ да барыллыбат, бокуонньук Э. К. Пекарскай бэйэтин тылдьытыгар, оттон Л. Я. Штернберг ойууннааһын туһунан ыстатыйаларыгар эмиэ туһаммыттара. Ол аата кини көннөрү этнографтар ааһан иһэн суруйан ылар тойук-суттара буолбатах, быһаччы хайысхалаах өрүү биир интэриэстээх наука деятелэ буолар», — диэн Г. В. Ксенофонтов суруйбут.
    Мин Мария Николаевна үөһэ этиллибит бэчээттэммит да, күн сирин көрө илик да үлэлэрин ырытар соругу туруоруммаппын, ону специалистар оҥоруохтарын сөп. Мария Николаевна үлэлэрин кытта билистэххэ, туох ханнык иннинэ кини дьоһуннаахтык уонна олус туочунайдык суруйара уонна быһаарара, матырыйаалларын дириҥник билэрэ, олорго харыстабыллаахтык уонна эппиэттээхтик сыһыаннаһара киһи хараҕар тута быраҕыллар. Ол, холобура, «Оҕуруот аһын үүннэриитэ» диэн үлэтигэр итэҕэтиилээхтик көстөр. Бу бэлэм кинигэни тылбаастааһын буолбатах, бу оҕуруот үүннэриитин дьиҥ-чахчы билэр киһи суруйуута уонна Саха сирин айылҕатыгар, күнүгэр-дьылыгар сөп түбэһнннэрэн үчүгэй сүбэлэрдээх-амалардаах үлэ. «Бу нуучча дойдутугар түбэспитим уон түөрт сыл буолла, ол тухары оҕуруот аһынан иитиллэн олорор дьоннору көрдүм, бэйэм даҕаны аас сылларга аҥардас оҕуруот аһынан икки сылы быһа аһаан иитиллэн сылдьыбытым. Эт, бурдук, сыа, арыы, үүт дьүһүнүн да көрбөтөҕүм, аҥардас оҕуруот аһын аһаан, онон күүһүрэн-уоҕуран, бары дьиэм кэскилин тэрийэн, оҕуруот үлэтин үлэлээн, тыыннаах буоларбын тэринэн, дьиэм да кэргэттэрин ол аһынан аһатан иитиллибитим. Оҕуруокка ол курдук тотоойу астар үүнэллэр, онон биһиги да дойдубутугар оҕуруот бэртуһалаах, абыраллаах буолуох тустаах.
    ...Мин үчүгэйдик өйдүүбүн, сут дьылларга, кураан буоллаҕына, бурдук, от үүммэтэҕинэ, биһиги дойдубутугар улахан өлүү буолар. Сорох ардына уу суттар алдъаталлара, сорох ардына хаһыҥ эрдэ түһэн бурдукка ас киллэриминэ алдьатара. Оннук дьылларга оҕуруот баар буоллаҕына, киһи кыһанан дьаһайан үлэлээтэҕинэ, туох да кыһалҕаны билбэккэ, аһаан-сиэн иитиллэн тахсыах тустаах. Оннук сылларга сүөһүнү да сутатыа суох кэриҥнээх...
    Онон кыһанан туран оҕуруот аһын үүннэриэххэ баар. Ол кэннэ оҕуруокка киһи аһыыр аһыттан ураты, сүөһү аһыыр аһа эмиэ үүнэр, ону эмиэ үүннэриэххэ баар.
    Кырдьык биир сылынан оҕуруот бары кыһалҕата кыаттарыа, бүтүө суоҕа. Онтон чаҕыйыахха, толлуохха сөбө суох», — диэн суруйар.
    «Аан бастаан үөрэммэтэх киһиэхэ бары үлэ күчүмэҕэй, ыарахан буолар. Кыһанар, баҕарар киһи бэйэтин бэйэтэ сыһыаран, үөрэтэн, күн күнтэн, сыл сылтан үлэтэ чэпчээн кыаттаран иһэр буолар. Онон оҕуруот маҥнайгы дьылыгар куһаҕан буоллаҕына, онтон киһи санаата түһүөн сөбө суох. Мин хайа киһи ханнык сиргэ, хайдах сиргэ үлэлиирин көрүмүнэ суруйабын, ол баҕар табыллыа суоҕа, онон ону үлэлиир киһи сирин быһыытыттан, дьыл кэлиититтэн холуйан хайдах үлэлээтэххэ ордук буоларын бэйэтин өйүттэн эбинэн дьаһаныах тустаах», — диэн салгыы суруйар.
    Бу кинигэҕэ оччолорго оҕуруот аһын сииргэ үөрүйэҕэ суох саха ааҕааччытыгар анаан тус бэйэтин опытын суруйуутугар билиҥҥи киһини күллэриэх даҕаны, сонньутуох даҕаны курдук чахчылар бааллар. Холобура, билигин киэҥник тэнийбит помидор туһунан кини бу курдук суруйар: «Аан бастаан амсайдахха бэрт куһаҕан ас. Мин ону холоон көрбүтүм. Биһиги Киевкэ аан бастаан тиийэн, вокзалга олордохпутуна, биир дьахтар икки корзинаны тобус-толору кыһыл төгөрүк аһы аҕалла. Дьэ мин ону көрөн баран, амсайыам дии санаадым. Ол кэннэ онтон улаханын сулбу тардан ылан баран, «Бу атыыта төһөнүй?» диэтим. Онуоха бу дьахтар үс харчы диэн эппитэ. Мин ыйыта туран, биэс уон, алта уон харчы буолуо дии санаабытым. Онон соһуйан дьиибэргээтим. Онтукабын ылан дьиэ таһыгар тахсан, улахан соҕустук ытыран ылан ыстаан көрдүм. Дьэ доҕоор, айаҕым иһэ аһыҥас ыылаах-дьаардаах ньылбырхай баҕадьынан дуолбат эбээт! Дьэ ону түргэнник тибиирэн кэбистим. Ол кэннэ, киһи аһаабат аһын аһаатаҕым дии санаатым. Ол аһым ордугун ыскаамыйа улаҕатыгар бырахтым, ону вокзалы ыраастыыр киһи миинньигинэн дьиэ ортотугар диэри минньиктээн билиҥҥи мин бырахпыт аспын төкүнүтэн аҕалла. Ону биир олорор эмээхсин тура эккирээн, сулбу тардан ылан, өртүгэр соппохтоон баран, сиэн кэбистэ. Ону көрөн баран, итинник аһы хайдах сиир бэйэкэлэрэй дии санаабытым. Дьэ билигин оҕуруот аһыттан эрэ помидору ордук күндүргэтэбин».
    Мин маны тэҥэ «Күҥкүл бөҕө оҕонньор Силлирикээн эмээхсин икки» диэн олоҥхо бэйэлэрин олохторуттан суруллубут быһыылаах диэн санааҕа тохтоон ааһыахпын баҕарабын. Мария Николаевна бу олоҥхонон сирэйдээн дьиҥ баар олоҕу хоһуйбут диэн санааны аан маҥнай Г. В. Ксенофонтов эппитэ. Кини бу курдук суруйбут: «Мария Николаевна бэйэтин төрөөбүт тылынан улахан поэт дьоҕурдаах. Бетлинг транскрипциятынан саха суругар-бичигэр эриттэн үөрэнэн баран, кини 1893-94 сыллардаахха политическай сыылынайдар хорсун-хоодуот быһыыларын халлааны уонна сири айбыт, биир кэмҥэ саха да, киһи аймах бүттүүнүн да таҥарата буолбуг Үрүҥ Айыы тойон олохтообут бэрээдэгин уонна ыйаахтарын утары охсуспут былыргы саха бухатыырдарынан сирэйдээн хоһоонунан поэманы суруйбут. Ити буруйдарын иһин таҥара кинилэри үөһээ айыы дойдутуттан дьону сурук-бичик уонна культура искусствотыгар үөрэтэргэ таҥнары кыраан аллараа дойдуга түһэрэр. Манна автор Мария Николаевна эдэр эрдэҕинэ, быһыыта, олоҥхоһуттар искусстволарын олус бэркэ билэр буолан, саха тылынан уус-уран айымньытын ньымаларын үүт-үкчу түһэрэн ылар... Поэмаҕа аҕыйаҕа суох өтө көстө сылдьар бэйэлэрин олохторуттан ылыллыбыт түгэннэр бааллар. В. М. Ионов уонна Э. К. Пекарскай бу сахалыы бэйэ айбыт тойугун, автортан дьиҥнээх ис хоһоонун уонна суолтатын токоолоһо барбакка эрэ, норуот айымньытын суруйбут буоллаҕа диэн «Сахалар народнай литератураларын холобурдара» диэн Пекарскай били биллэр академическай таһаарыытыгар кылаанын да кыларыппакка бүүс-бүтүннүү бэчээттээбиттэр. (1 чааһа. Текстэр 195-280 стр., «Күлкүл бөҕө оҕонньор Силлирикээн эмээхсин икки» диэн төбөлөөх тойук. Маныаха өйдөөбөккө хоһоонунан суруллубут поэманы проза курдук бэчээттээбиттэр, автор даҕаны бэйэтин учууталларыттан ылыммыт үгэһинэн поэманы хоһоон строфаларынан араарбатах). Бу кубулутуллан суруллубут олоҥхо буолара ол ис хоһоонун аан маҥнай ааҕаргын кытта киһи хараҕар быраҕыллыбыта».
    «Ол эрээри бу ааттаммыт поэма ис хоһоонунан норуот олоҥхото буолбатах диэн кини (Мария Николаевна — Е. К.) быһа-бааччы билиммитэ», — диэн Г. В. Ксенофонтов салгыы суруйар.
    Бу аҕалыллыбыт төрүөттэргэ олоҕуран, Г. В. Ксенофонтов «Мария Николаевна айбыт-суруйбут кэминэн сахалартан маҥнайгы поэтынан билиниллиэхтээх» диэн аһарбыта.
    Бу олоҥхо туһунан эмиэ итини кытта биир санааньы саха киэҥник биллэр фольклориһа, филологическай наука кандидата И. В. Пухов тутуһар. «Хомойуох иһин, билиҥҥэ диэри ааҕааччылар киэҥ араҥаларыгар биллэ илик, бэл диэтэр саха литературатын историктарын үлэлэригэр саатар биирдэ да ахтыллыбатах, сахалыы ааҥмаҥнайгы уус-уран айымньы чахчыта олоҥхо матырыйаалыгар уонна ол стилигэр сөп түбэһэринэн айыллыбыта. Мин биллэр тойуксут, Э. К. Пекарскай «Саха тылын тылдьытын» оҥоруутугар өр сылларга көмөлөспүт Мария Николаевна Андросова (Ионова) «Күлкүл бөҕө оҕонньор Силлирикээн эмээхсин икки» диэн олоҥхотун туһунан этэбин», — диэн суруйар И. В. Пухов.
    Э. К. Пекарскай М. Н. Ионова туһунан 1924 с. ахсынньы 14 күнүнээҕи суругар: «Саха сиринээҕи Сибиряковскай экспедиция кэмигэр М. Н. Ионова Наукалар Академиялара таһаарар «Сахалар народнай литератураларын холобурдарын» I томугар (195-280 стр.) бэчээттэммит дьиҥ олох тыына тыыннаах олоҥхону («Олсох остуоруйатын») суруйан, экспедиция хомуйар фольклорнай матырыйаалларыгар үтүөнү оҥорон турар», — диэн эппитэ эмиэ түбэспиччэ буолбатах дии саныыбын.
    Өйдөөн көрүҥ эрэ, Э. К. Пекарскай тойук дьиҥ олох тыына тыыннаах уонна «Олох остуоруйата» диэн айымньы дьиҥнээх аатын ыйбакка эрэ бэлиэтээн эппитин. Бу барыта хайдах да түбэһиэхчэ буолбатаҕа чахчы. Дьулуонтай бэргэн обраһынан В. М. Ионов, Халлаан уола Хаарылла мохсоҕол обраһынан Э. К. Пекарскай ойууламмыт буолуохтарын сөп. Бу персонажтар ааттара Ионов дьиҥнээх араспаанньатыгар уонна Пекарскай аҕатын аатыгар, кинини сахалар, биллэрин курдук, Хаарылабыс диэн ааттыыллара, чугаһатыллан ааттаммыттар. Кырдьыга да, Айталыын-Куо уонна кини уола Дьулуонтай бэргэҥҥэ, ол аата Ионовка, үөрэниилэрэ олохтон ылыллыбыт.
    Ионовтар Саха сириттэн 1910 сыллаахха (кинилэр 1891 сылтан Дьокуускай куоракка олорбуттара) барбыттара. Всеволод Михайлович ыарытыйар буолан, кинилэр Киевка көһөллөрүн көҥүллээбиттэрэ. Сол 1910 сыллаахха Наукалар Академиялара Всеволод Михайловиһы ученай корректорынан үлэлэтэ Петербурга ыҥырбыта. 1917 сыллаахха, Октябрьскай революция буолуон аҕай иннинэ, врачтар модьуйууларынан Ионовтар Киевка төттөрү көспүттэрэ, онно олордохторуна революция, онтон гражданскай сэрии буолбуттара. Ионовтар икки уоллара гражданскай сэрии кэмигэр өлбүттэрэ.
    В. М. Ионов 1922 с. олунньу 2 күнүгэр өлбүтэ. «Үһүс иин буора томтойон таҕыста — икки уол уонна аҕалара».
    Всеволод Михайлович өлбүтүн кэннэ Мария Николаевна икки кыыһынаан Петроградка көспүтэ уонна Пекарскай көмөтүнэн ССРС НА үлэҕэ киирбитэ. Ол күннэргэ С. А. Новгородов К. О. Гавриловка суругуттан ити үөһэ аҕалбыппыт: «Саҥардыы Бүөтүр куоратыгар биир саха кэлэн барда, ол кимий-ханныгый диэтэргин, Дьуонап ойоҕо Күүйүгэс Ньукулай ииппит ааттаах-суоллаах кыыс Маайаката буолар. Улахан кыыһа манна хаалла, эмээхсин Бэкээрискэйинэн сөрөнөн үөрэх хаатыгар саха элэ-была тылын тылбаасчытынан көһөн кэлээри гынар. Аччыгый кыыһын малын-салын аҕала барда, бэйэтэбэккэ кырдьыбатах, 57-лээҕин үрдүнэн баттаҕа ханан да маҥхайа илик, үрдүттэн урукку толуу бэйэтэ сууллубут, билигин даҕаны чэгиэн эмээхсин диэтэҕиҥ. Сахалыы кэпсэппэтэҕэ 6 хас сыл буолбут үһү, онон миигин кытта утаппыт курдук кэпсэтээхтээтэ».
    Мария Николаевна 1922 с. сэтинньи 1 күнүттэн 1930 с. сэтинньи 1 күнүгэр диэри ССРС НА Антропология уонна этнография музейыгар үлэлээбитэ. 1925-26 сс. Саха сиригэр кэлбит академическай экспедиция «Киһи» диэн секциятыгар кыттан, Ньурба уонна Бүлүү оройуоннарыгар сылдьыбыта. «Россия Наукаларын Академиятын иһинээҕи Саха Автономнай Советскай Социалистическай Республикатын үөрэтэр комиссия ыҥырыытыгар Ийэ дойдубар уонна Наукалар академияларын саҕаланыытыгар бэйэм опыппынан уонна олохтоох усулуобуйалары билэрбинэн туһалыырга бэлэммин биллэрбитим», — диэн М. Н. Ионова экспедицияҕа барыан иннинэ суруйбута.
    Сахалар тылларын, фольклордарын уонна итэҕэллэрин үөрэтиигэ өр сыллаах уонна актыыбынай үлэтин-хамнаһын иһин М. Н. Ионова 1925 сыллаахха Нуучча географическай обществотын кыра кыһыл көмүс медалынан наҕараадаламмыта.
    Общество председателэ бу үчүгэй сонун туһунан 1925 с. бэс ыйын 12 күнүнээҕи иһитиннэриитин аҕалыахха сөп: «Улахан ытыктабыллаах Мария Николаевна!
    Нуучча географическай обществота Эйиэхэ сахалар тылларын уонна итэҕэллэрин үөрэтиигэ үлэлэриҥ иһин кыра кыһыл көмүс медалы биэрбитин туһунан б. дь. бэс ыйын 5 күнүгэр общество сыллааҕы уопсай мунньаҕар биллэрдилэр. Общество бу бочуоттаах наҕыраадатыи Эйиэхэ биэрбиттэрин туһунан иһитиннэрэр үтүө иэстээхпин диэн ааҕынабын. Түбэлтэнэн туһанан мин чахчы ытыктыырым туһунан санаабын Эйиэхэ тиэрдэрбин ылынаргар көрдөһөбүн.
    Общество председателэ»
    Олоҕун тиһэх сылларыгар Мария Николаевна персональнай пенсионерка этэ уонна кыыһын, Саха сирин биллэр историгын, историческай наука кандидатын О. В. Ионованы кытта Москваҕа олорбута. Кини 77 сааһыгар Ташкент куоракка эвакуацияҕа сылдьан 1941 сыллаахха өлбүтэ. Хомойуох иһин кини өлбүт быһаччы күнэ билиҥҥээҥҥэ диэри кыайан биллэ илик.
    М. Н. Ионова олоҕо уонна үлэтэ — нуучча политическай сыылынайдарын саха норуотун олоҕор үтүө сабыдыаллаахтарын үтүө холобурдарыттан биирдэстэрэ. «А буукуба аҥар да атаҕын билбэт үөрэҕэ суох саха дьахтара политсыылынайдар оскуолаларыгар үөрэнэн уонна айылҕаттан ыйдарбыт баай дьоҕурдаах буолан, наукаҕа Нуучча географическай обществотын көмүс медалынан бэлиэтэммит итинник кэрэ-бэлиэ суолу ааспыта.
    1979 с.
   Е. Коркина,
    филологическай наука доктора
    /Саха Сирэ, сахалар таабырыннах уонна кэрэхсэбиллэх былыргылара. Хомуйан оҥордо уонна тылбаастаата Россия уонна Саха республикатын культуратын үтүөлээх үлэһитэ Ф. П. Ефимов. Дьокуускай. 1994. С. 228-239./

                                                 ПОЛЯКТАР САХА СИРИН ТУҺУНАН
   Сэттэ уон биэс саастаах поляк суруйааччыта Аркадий Фидлер айар үлэтэ аан дойду үрдүнэн киэкник биллэр. Кини, сылайар диэни билбэт айанньыт сир шарын бары континеннарыгар сылдьыбыта уонна ол айанын туһунан кэрэхсэ-биллээх кинигэлэри суруйбута. Кини хас да кинигэтэ Советскай Союзка эмиэ тахсыбыта. Нууччалыы тылынан тахсыбыт кинигэлэрин тираһа — мөлүйүөнтэн ордук.
    1968 сыллаахха поляк суруйааччыта биһиги Сахабыт сиригэр эмиэ ыалдьыт-таабыта. Кини Дьокуускайга, Сэбээн күөлгэ, Ытык Күөлгэ сылдьыталаабыта. Бу сырыыга кинини кытта уола, педагогическай институту бүтэрбит Аркадий — Радослав аан маҥнай айаннаспыта. Уол географ уонна физкультурник идэлэрин талбытынан сылыктаатахха, кини эмиэ аҕатын туйаҕын хатаран, айанньыт буолар санаалаах эбит. Ол эбэтэр айанньыт географияны үчүгэйдик билиэхтээх уонна эт-хаан өртүнэн чэгиэн-чэбдик буолуохтаах.
    Эһиги мантан аллара Фидлердэр Саха сирин туһунан Польша хаһыаттарыгар бэчээттэппит корреспонденцияларын кылгатан тылбаастаабыты ааҕыаххыт.
                                                               ИСТИҤ КӨРСҮҮ
    Аркадий Фидлер
    Иркутскайга тиийиибитигэр от ыйынааҕы уһун ардахха түбэһэммит Байкал да, тайҕа да салбаҕыран ахаҥ тураллара. Онон Иркутскайга өр тохтуур туох да туһата суох этэ, икки хоноот ханнык эрэ улахан истээх самолетка олорон Дьокуускайдаабыппыт. 1800 километр сири үс чаас көттүбүт. Манна самолет эрэ сылдъар буолан, аргыстар, ол иһигэр сахалар, элбэх этилэр. Серошевскай сэһэннэрин саныы-саныыбын, аргыс сахаларбыҥ биллибэтинэн кэтэһэбин. Көстөр дьүһүннэринэн монголларга маарыннаабаттара буоллар, таҥастарынан-саптарынан, тутта-хапта сылдьалларынан нууччалартан туох да атыннара суох. Өссө саха кыргыттара, баттахтарын үчүгэйдик оҥостор буоланнар, нуучча кыргыттарынааҕар ис-киирбэхтэр. Лэппэччи кыргыллыбыт, хара куудура баттахтарын алыптаах илиилэринэн тупсаҕай баҕадьытык тарааммыттара кинилэри олус киэргэтэр. Москва эбэтэр Париж модницаларыттан хаалсыбаттар.
    Дьокуускай аэропордугар олохтоох Суруйааччылар союзтарыттан икки саха көрсүбүттэрэ, онтон ыла биһиги наар сахалары кытта сылдьыбыппыт. Аламаҕай, доҕор-доһууга эрэ талаһа сылдьар дьон биһигини олус истиҥник көрсүбүттэрэ. Мин былааммар өссө Польшаттан Саха сиригэр сыылкаҕа кэлэн олоро сылдьыбыт революционердар тустарынан ханнык эмэ сибидиэнньэлэри хомуйуу эмиэ баара.
    Ол туһунан истээт, хоту сир олохтоохторо поляктар тустарынан матырыйаалы хомуйарбар бэйэлэрэ туох да иҥэдьаҥа суох көмөлөспүтүнэн барбыттара. Бу киһини долгутар үтүө дьыала этэ. XIX үйэҕэ үрдүк культуралаах элбэх политсыылынай поляктар манна кэлэн олоро сылдьыбыттар. Сахалар урукку ньүдьү-балай олохтон аныгылыы олоххо киириилэригэр кинилэр сабыдыаллара улахан. Дьокуускайга тиийдэхпит күн Саха сиригэр олоро сылдьыбыт, саха норуотугар доҕор-атас буолбут поляктар ааттарын ааттаталаан биһигини адьас көмөн кэбистилэр. Биһиги Серошевскай уонна Пекарскай эрэ тустарынан буолбакка, саха тылын грамматикатын автора Ястремскай, Феликс Кон уонна саха фольклорун хомуйааччы Николай Виташевскай, сахалар тустарынан кинигэ автора Василий Трощанскай, Валерий Сарпевскай, Алексей Домбровскай, Виктор Курнатовскай, Ян Колембевскай уо. д. а. тустарынан билбиппит.
    Ол гынан баран, Серошевскай уонна Польшаҕа улаханнык биллибэт Пекарскай ааттарын сотору-сотору ааттаабыттара. Биллэрин курдук, Серошевскай Саха сирин дьонун олохторун-дьаһахтарын туһунан бастакы боччумнаах чинчийээччи быһыытынан икки тому суруйбута, сахалар бэйэлэрэ этэллэринэн, күн бүгүнүгэр диэри ким даҕаны аһары түһэ илик фундаментальнай этнографическай үлэтэ эбит. Оттон Пекарскай өссө улахан утүөлээх-өҥөлөөх. Кини 1881 сылтан саҕалаан, түөрт уон сыл устата 26 тыһыынча тыллаах улахан сахалыы-нууччалыы тылдьыты суруйбута. Ол саха национальнай литературнай тыла үөскүүрүүгэр төрүт буолбута. Кини иннинэ даҕаны, кэнниттэн даҕаны ким да маннык сүүнэ үлэни оҥорботоҕо. Пекарскай 1934 сылалахха өлбүтэ. ССРС Наукалары Академиятын көҕүлээһининэн, 1959 сыллаахха кини үлэтин үс том оҥорон таһаарбыттара.
    Бу сахалар сүрэхтэригэр-быардарыгар чугас үлэхамнас туһунан ученайдар, суруйааччылар, библиотека үлэһиттэрэ уо. д. а. биһиэхэ, кэпсээбиттэрэ. Сахаларга хара маҥнай тиийиэхпититтэн, доҕордуу көрсүһүү уонна үлэбитигэр хайа сатанарынан көмөлөһүү биһигини олус үөрдүбүтэ.
    Аркадий-Радослав Фидлер...

Өссө дьиэбитигэр эрдэхпититтэн, мин аҕабыныын Оибийргэ барарга тэринэр кэммитигэр, Саха сирэ биһи-гини бэйэтигэр курдаттыы тардара. Ол да иһин биһиги манна, киэҥ нэлэмэн дойду тэбэр сүрэҕэр, тиийэн кэл-лэхпит. Куорат, син эмиэ Иркутскай курдук, ыһыллан олорор. Познань куораттааҕар олохтооҕо түөрт төгүлү-кэн аҕыйах.
    /Саха Сирэ, сахалар таабырыннах уонна кэрэхсэбиллэх былыргылара. Хомуйан оҥордо уонна тылбаастаата Россия уонна Саха республикатын культуратын үтүөлээх үлэһитэ Ф. П. Ефимов. Дьокуускай. 1994. С. 295-297./


                                                                          Глава 17
                           СЛОВАРИ Э. К. ПЕКАРСКОГО, БУКВАРЬ В. М. ИОНОВА
    Э. К. Пекарский в своих воспоминаниях писал: «Незадолго до моего отъезда из Якутска, именно в 1900 году, [* Пекарский выехал из Якутии в 1905 г.] врач П. Н. Сокольников обратился ко мне с просьбой взять на себя организацию составления «Краткого якутско-русского словаря», в котором, по мнению местных интеллигентов, давно уже ощущалась настоятельная потребность. На собранные Сокольниковым и тогдашним частным поверенным В. В. Никифоровым среди своих сородичей якутов 140 рублей, я в разнос время привлек к работе, т. е. к подбору материала для словаря, следующих лиц: Павла Васильевича Оленина, Семена Михайловича Афанасьева (якута), М. К. Логовского и В. Е. Гориновича. [* Архив РАН, ф. 202, оп. 1, ед. 127, л. 1, 3.]
    Будучи гимназистом, а затем семинаристом, Прокопий Несторович дружил с политическими ссыльными: в местности «Деревня» — Д. Бартеньевым, Ежовым, Козловским, Станкевичем, Окальским, а позднее, в Амге, с В. Панкратовым; в Таттинском улусе — с известным среди якутов учителем их ребятишек Всеволодом Михайловичем Поповым, Осмоловским и Э. К. Пекарским. С последним, по возвращении из Москвы, его особо сблизила работа в сельскохозяйственном Обществе, а, значит, общие, профессиональные интересы.
    Но обращение к нему по поводу составления словаря не было личной инициативой Прокопия Несторовича, он был лишь связующим звеном. Инициатива в этом деле принадлежала местным интеллигентам во главе с В. В. Никифоровым, давним радетелем просвещения и образования своих земляков. Если в России в 1897 г. неграмотных было 70 % от общего количества всего населения — цифра угнетающая, то таджики и якуты были поголовно неграмотны, за исключением нескольких человек. Благодаря дружбе с русскими политическими ссыльными, освоили грамоту еще несколько десятков человек, но к 1917 г. на четверть миллиона якутов не насчитывалось и 1% грамотных. [* Ким М. П. 40 лет советской культуры. М., 1957. С 26.]
    Наиболее ярко охарактеризовал положение с грамотой и культурой в Якутии Василий Васильевич: «Якутский народ... является одной из самых отсталых народностей союзной федерации»; «Народ этот, выходец из Турции, имевший, по изустным народным преданиям и свою литературу и свою культуру, во время великого переселения через всю Азию растерял и то и другое. Осевши более трехсот лет тому назад на новом месте, среди пустынных тундр и вечной мерзлоты, якуты превратились в номадов [* Пастух, кочевник, ведущий образ жизни, обусловленный низким уровнем развития.] и вели первобытный образ жизни, кочуя со своими стадами скота и оленей из одной местности в другую и застыв в своем развитии в течение всего этого времени.
    Русское самодержавное владычество не только не внесло в жизнь якутов какого-либо культурного улучшения, но, напротив того, привило им все отрицательные стороны «цивилизации». [* Никифоров В. Задачи издательства на якутском языке: Книгоноша. - М., 1924. - С. 6.]
    Однако небольшая кучка якутской молодежи, обученная русскими политическими ссыльными, которые «воспитали в них резко революционный дух и явно враждебное отношение к абсолютизму русского правительства», ощутила непреодолимое стремление к насаждению грамотности среди своих соплеменников, к созданию национальной письменности.
    Но созданию собственной письменности должно было предшествовать усвоение русской грамоты, се словарного запаса. Вот отсюда и обращение местных интеллигентов к Э. К. Пекарскому. Тем более, что у В. В. Никифорова существовало весьма критическое мнение о предыдущих опытах по составлению связанных с якутским языком словарей: «...Якутский народ в поисках своего алфавита и письменности произвел очень много экспериментов. Прежде всего известный ученый Бетлинг начал записывать якутские слова и речь латинскими буквами с чрезвычайно большим числом диакретических знаков и сложных букв. Конечно, такая письменность не могла привиться среди якутов, да и автор не претендовал на это. Затем православные миссионеры начали изображать якутские звуки церковно-славянскими буквами. Тут получилась полная чепуха и якуты в чтении священного писания на своем родном языке не могли понять ровно ничего. Далее Бетлинговская транскрипция латинских букв была заменена русской и вместо сложных букв были придуманы особые знаки. Но и это не могло удовлетворить якутов, так как обилие диакретических знаков, несоответствие русских букв якутским звукам очень затрудняло писание на якутском языке этой транскрипцией». [* Никифоров В. Задачи издательства на якутском языке: Книгоноша. - М., 1924. - С. 6.] Видимо, Никифоров имел в виду и опыт И. А. Худякова в составлении «Русско-якутского словаря» в 5.000 слов, представленный Якутскому статистическому комитету в 1869 г.
    Надо сказать, что все якутские ссыльные народовольцы в той или иной мере, но оказали огромное влияние на рост самосознания местного якутского населения, на его культуру, зарождение освободительного движения, навыков общественной, гражданской борьбы.
    Близкий друг Э. К. Пекарского бывший народник В. М. Ионов еще в 1897 г. открыл в усадьбе жителя 1-го Жехсогонского наслега А. И. Слепцова частную начальную школу, где успешно усваивали грамоту якутские ребятишки: Аф. Давыдов, Виктор и Мария Николаевы (младшие из семьи Е. Д. Николаева), П. В. Попов, М. Ф. Слепцов, А. Н. Слепцова и другие.
    Процессу обучения способствовало то, что Ионов недурно освоил разговорный якутский язык, чему, безусловно, содействовала женитьба на якутской женщине Марии Николаевне Ефимовой. Так или иначе, но он смог начать составление букваря на якутском языке, до этого все ссыльные репетиторы пользовались букварями Л. Н. Толстого и К. Д. Ушинского. Букварь последнего учитель В. И. Попов перевел па якутский язык и Ионов доброжелательно отрецензировал его труд.
    Сам же Ионов подобрал значительное количество якутских слов, которые использовал в своем букваре, так что его личная помощь Э. К. Пекарскому была наиболее действенной и результативной.
    В 1901 г. он получил разрешение на переезд в Якутск, где открыл школу на 12-15 человек, готовя ребят к поступлению в местное реальное училище. Одновременно он продолжал работать над совершенствованием букваря со своими же рисунками, назвав его «Сахалыы сурук-бичик». Выехав в 1911 г. из Якутии, Ионов прибыл в Петербург, где проживал его друг Э. К. Пекарский, продолжив сотрудничество с ним.
    Павел Васильевич Олений - потомственный дворянин, тоже народник, участник многих научных экспедиций в области, с 1900 г. — главный хранитель Якутского краеведческого музея (после Н. А. Виташевского и В. Е. Окольского). По завершении срока ссылки Олений остался жить в области, считаясь «командированным Императорским Русским Географическим Обществом», продолжая активно участвовать в общественной жизни и освободительном движении якутов.
    Григорий Федорович Осмоловский, успешно занимавшийся репетиторством, полюбил своих якутских учеников: Марию Николаеву, Марию Ефимову (Бучук) и других. Первая потом поступила в Петербурге на Высшие женские курсы, вторая — в Медицинский институт. Выехав в Херсонскую область, Осмоловский продолжал переписываться с ними.
    Василий Елисеевич Горинович сотрудничал с Пекарским, начиная с Сибиряковской экспедиции. Переехав в Якутск, после выезда последнего в Россию, он близко к сердцу принял нарождавшееся освободительное движение якутов, информируя о нем Пекарского.
    О М. Поговском. Хотя о нем нет справочных материалов, но, видимо, и он существенно помог лексическим материалом, который Пекарский тщательно анализировал и группировал, готовясь к фундаментальному «Словарю якутского языка».
    Отъезд в Петербург Э. К. Пекарского несколько оттянул завершение «Краткого якутско-русского словаря», на работу над которым В. В. Никифоров, Сокольников и их ближайшие друзья собрали большие по тому времени деньги. Когда рукопись была завершена и прислана в Якутск, то П. Н. Сокольников, с целью ускорения продвижения ее в печать, посетил губернатора Якутии, убедительно описав ему перспективу издания именно в Якутии столь важного лингвистического труда, напомнил о 1899 г., когда в Якутске издали предыдущий труд Э. К. Пекарского «Русско-якутский словарь». Губернатору польстила возможность проявить свои просвещенческие устремления и широту взглядов, и он пообещал Сокольникову «взять печатание словаря на свою ответственность», о чем Ионов с удовлетворением и сообщил Пекарскому, как и о получении им корректур. В феврале 1908 г. первые 378 экземпляров словаря вышли из типографии.
    Словарь был крайне важным литературным событием в истории немногочисленного якутского народа, который напомнил им, России и миру о своем существовании как нации. В. В. Никифоров с большой заинтересованностью следил за работой Э. К. Пекарского над словарем. В 1916 г. в Петербурге 2-м изданием вышел «Краткий русско-якутский словарь», о чем он поспешил дать информацию и соответствующую рецензию в своей общественно-политической газете «Якутские вопросы». Еще более В. В. Никифоров был заинтересован трудом Пекарского над «Словарем якутского языка»; это привело его в 1923 г. на работу непосредственно в Москву. Контакт между ними стал ближе и непосредственнее.
    Непосредственную причастность к публикации Словаря проявил и бывший якутский ссыльный Н. М. Мещеряков, возглавивший впоследствии Книжное издательство Российской Федерации. Проводя на его заседании обсуждение якутского словаря, распорядительная комиссия постановила «представить право Петроградскому отделению договориться с Пекарским об окончании работы и об оплате ее; перенести вопрос о напечатании в редакционную коллегию...». [* ЦГАОР, ф. 395, оп. 9,1921, ед. 135, л. 47, протокол № 61.]
    В ноябре 1926 г. завершению этой грандиозной работы было посвящено заседание Ленинградского отделения Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, первым отметившего это событие. Вернувшийся из Якутской комплексной экспедиции Академии Наук и обрабатывающий свои исследования в Ленинграде В. В. Никифоров в своем выступлении сказал: «... 45 лет назад царское правительство, отправив Эдуарда Карловича в далекую якутскую тайгу, думало его заживо похоронить. По прибытии в Якутию, Пекарский принялся за изучение быта и культуры якутов и приступил к собиранию якутских слов и составлению якутской азбуки. Сейчас и в далекой тайге можно увидеть женщин-якуток и детей, разбирающих свою родную азбуку. Благодаря огромному труду Эдуарда Карловича, якуты обрели свою грамоту и свою культуру». [* Сб. трудов «Саха-Кескиле», 1927, вып. 1. - С. 141.]
    Выступая 28 ноября как представитель якутского народа с приветствием от Якутской АССР на торжественном собрании Академии Наук СССР, посвященном Э. К. Пекарскому, Василий Васильевич сказал: «... Ни географические условия края... ни административный режим русского самодержавного правительства, основанный на порабощении мелких народностей и на политике обрусения их во что бы то ни стало, не могли создать таких условий, которые могли дать толчок к пробуждению правосознания народа и к его духовному и материальному развитию. Поэтому не мудрено, что мы... с такой глубокой верой и с такой искренней доверчивостью отнеслись к политическим ссыльным, впервые сказавшим нам и приветливое слово и обнаружившим к нам свое благожелательное отношение. Только с начала 1880 г., когда нахлынула к нам волна массовой политической ссылки, начинается пробуждение якутского народа и приобщение его к культурной жизни. Только благодаря влиянию политических ссыльных, якуты начали обучать своих детей грамоте и приобретать политическое и общественное воспитание. Только они указали якутам правильный путь к поднятию своего отсталого культурного уровня и духовного развития». Далее он выразил свою «непоколебимую веру в... культурное развитие и духовное возрождение...» своего народа. [* Архив РАН, ф. 47, оп. 2, д. 147, л. 261-262.] Э. К. Пекарский, видимо, был тронут столь теплыми и проникновенными словами своего якутского друга и пригласил его с женой на семейный ужин.
    Какую роль сыграл В. В. Никифоров в создании и издании первого букваря на якутском языке В. М. Ионова? Между ними не всегда были гладкие отношения. Во всяком случае, из-за помещения в газете корреспонденции Ушницкого, [* С 1906 г. - заведующий Намским училищем, впоследствии - инспектор народных училищ.] направленной против него, В. В. Никифоров вышел из состава редакции «Якутской жизни». Впоследствии, видимо, конфликт был погашен, добрые отношения восстановились. Во всяком случае, в начале 1914 г. именно к нему обратился Никифоров, когда остро встал вопрос о неотложности внедрения родного языка в обучение детей в начальных школах. С П. Н. Сокольниковым и учителем Н. Е. Афанасьевым он начал сбор средств по подписному листу на издание якутского букваря. Собрав 250-300 руб., они адресовали их В. М. Ионову с просьбой «вернуться к работе над букварем для государственных начальных школ».
    Проконсультировавшись в Академии Наук, где активно приветствовали саму идею, Ионов дал свое согласие. Работа над букварем длилась полтора года. Ионов предполагал отправить в Якутию уже готовое издание, но технически это оказалось для него непосильным делом и он выслал только рукопись.
    Никифоров, Афанасьев, Новгородов и Сокольников были очень обрадованы. Тем более, что С. А. Новгородов имел уже готовую разработку своей новой транскрипции, на основе которой и можно было бы отпечатать столь необходимый начальным школам букварь. Но тогдашний инспектор народных училищ В. В. Попов «добро» па печать букваря в якутской типографии не дал, мол, зачем букварь на якутском языке, коль существует на русском, да и автор ее являлся «государственным преступником»...
    Но вскоре произошла Февральская революция, 4 марта состоялось первое свободное собрание якутов г. Якутска, на котором председательствовал В. В. Никифоров, заместителем председателя был А. Ф. Слепцов, а секретарем — С. А. Новгородов. А 25 марта созванный свободный съезд якутов и крестьян трех южных округов Якутской области, на котором В. В. Никифоров был избран «товарищем председателя», а делегатом был С. А. Новгородов, постановил «выделить средства на отпечатание этого букваря в типографии». Это решение было поддержано и 1 съездом учителей Якутской области, более того, собрал нужные средства на его издание.
    Н. Е. Афанасьев предложил С. А. Новгородову дополнить Ионовский букварь хрестоматийным материалом - текстами сказок, рассказов, басен, песен, по примеру букварей Л. Н. Толстого и К. Д. Ушинского. В этом им с энтузиазмом помогали и другие инициаторы издания букваря — Никифоров, Сокольников и их товарищи. С. А. Новгородов изменил в букваре некоторые буквы, заменил часть слов, рукопись стала набираться в типографии. В сентябре 1917 г. «Сахалыы сурук-бичик» В. М. Ионова вышел тиражом в 4000 экземпляров. Областным земством, возглавляемым В. В. Никифоровым, букварь был завезен во все начальные школы области и выдержал три издания.
    Так, благодаря бескорыстному старанию ревнителей просвещения и образования родного народа, впервые в его истории появилась возможность учиться грамоте на своем языке. На основе изданного букваря были созданы первые две книги для обучения грамоте: «Сурук-бичик» — для начальных школ и «Аагар кинигэ» — книга для чтения. Содействовал их печати бывший ссыльный Н. Л. Мещеряков — зав. Госиздатом РСФСР, близко к сердцу принимавший якутские проблемы. Появлению других книг на якутском языке и переводам с русского успешно содействовал В. В. Никифоров — секретарь Якутской секции центрального и восточного издательств в Москве.
                                                                             Глава 34
                                 В. НИКИФОРОВ - ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ ЧЛЕН РГО,
                                         РЕДАКТОР И ИЗДАТЕЛЬ НОВОЙ ГАЗЕТЫ
    25 августа 1913 г. в Якутске произошло важное культурное событие: Министерство финансов утвердило Положение о создании в Якутии Якутского отделения ИРГО, хлопоты о котором начал еще Семенов-Тян-Шанский. Официально открыл его директор Реального училища А. Ф. Соболев, упомянувший работу Сибиряковской экспедиции, собравшей «громадный материал по географии». Он выразил надежду, что среди якутских деятелей найдутся те, которые «вложат бескорыстный труд в новом обществе во славу якутского края и передовой русской науки».
    Председателем отделения был избран И. И. Крафт, его заместителем — А. И. Попов. Праздничность события была подкреплена получением множества поздравлений из других филиалов РГО, от разных краеведческих музеев России, многих ученых и путешественников, пожелавших «непрестанного плодотворного труда... одухотворенного света идей познания природы». В. А. Обручев тоже не остался в стороне, приветствуя новое культурное и научное учреждение и желая ему процветания и развития, подарив несколько своих научных книг для будущей библиотеки, вклад в которую сделали и другие ученые.
    Собрание избрало своими почетными членами бывших политических ссыльных, ученых В. Г. Богораз-Тана, В. И. Иохельсона, Н. А. Виташевского, И. И. Майнова, В. М. Ионова. Э. К. Пекарского и других. В общество записалась вся якутская интеллигенция, лучшие ее представители: историк Г. В. Ксенофонтов, библиограф Н. Н. Грибановский, поэт А. Е. Кулаковский, краеведы П. X. Старовойтов, Н. М. Харитонов и другие.
    1914 г. стал знаменательным для В. В. Никифорова; вместе с В. Новгородовым его избрали делегатом на Всероссийский съезд по народному образованию, опубликовали его «Разбойника Манчары» в трех номерах журнала «Ленские волны». В марте В. В. Никифоров поместил в «Якутской окраине» небольшую статью «Давно пора» по поводу отпуска Якутску долгожданного займа в 180 тыс. руб. на устройство освещения, пытаясь заострить внимание на вопиюще ненормальные условия жизни населения Якутска. Член комиссии по электрификации, издатель газеты и гласный Думы А. А. Семенов подошел к вопросу поверхностно, с иронией ответив, что «лучина является самым дешевым видом освещения, но из этого не следует, что его надо признать лучшим». Красноречиво описав преимущества электрического освещения перед керосиновым, он ни словом не обмолвился о поднятых Никифоровым вопросах.
    Летом 1914 г. Никифоров и его близкие товарищи вновь замыслили создать инородческий клуб, задачей которого было бы стремление не только доставлять развлечения и увеселения, но и, как прежде, обсуждать решения некоторых важных для инородцев вопросов бытия и развития. Например, создания инородческой письменности, сбор якутских песен, сказок, былин и пословиц, издание инородческих журналов, поддержка учеников-якутов.
    Но в августе 1914 г. началась первая мировая война и 10 сентября, в зале областного музея, состоялось общее собрание якутского отделения Российского общества Красного Креста, которое обсудило вопрос помощи раненым и больным воинам, их семьям. Представителем от якутов выступил В. В. Никифоров, сообщив, что якуты открыли подписку на сбор средств для этих целей, каковая продолжается и сейчас. К октябрю комитет общества Красного Креста собрал на нужды увечных и раненых воинов 616 руб.
    20 октября произошло еще одно важное событие: на заседании членов Якутского отдела Русского географического общества, по рекомендации Г. В. Ксенофонтова — члена распорядительной комиссии, В. В. Никифоров был утвержден в действительные его члены, вместе с ним три врача, священник Н. Никифоров, Э. К. Пекарский и М. В. Пихтин. К этому времени вышла книга Пекарского в соавторстве с В. П. Цветковым о быте приаянских тунгусов, написанная по материалам, собранным в 1903 г. экспедицией, организованной Якутским областным управлением, для изыскания пути между реками Майей и Аяном.
    Первой научной деятельностью Якутского отделения РГО был сбор литературы по всей области для организации библиотеки при отделе; содействие лицам, посещающим Якутию для изучения ее и привлечение к исследованию местных лиц; сбор и хранение в музее предметов археологических находок; поддержка контактов с лицами, желающими помочь в этом деле.
    Активно содействовали работе отдела владельцы фирмы Громовых, на их средства в Иркутске была создана частная лаборатория для испытания радиоактивных минералов. А для сбора таковых в том же году была послана на Вилюй и его притоки — Марху и Ыгету — экспедиция, которая обнаружила радиоактивный ил у Соляных Кемпендейских ключей. Поэтому на следующий год И. И. Громов и снарядил туда вторую экспедицию под началом Митрофана Пихтина, снабженную необходимыми физическими приборами. Экспедиция провела испытания по Лене, Алдану, собрала каменный уголь ниже Охотского перевоза через реку Алдан. Но не все шло гладко. Еще 19 февраля В. В. Никифоров писал Э. К. Пекарскому в Петербург: «...чуть ли не до ноября месяца оное общест-во совершенно бездействовало в ожидании приезда нового губернатора и выяснения его отношений к нему... бездействует и вызывает к себе лишь злые насмешки... А между тем есть неотложные дела и люди, которые могли бы заняться этим. Есть теперь и свои юристы — Ксенофонтов и Карпов, и свои врачи, и преподаватели с высшим образованием, могущие охотно поработать, но нет человека, который мог бы вдохнуть живую струю в мертвое тело...».
    Но положение постепенно выправлялось, судя по Громовским экспедициям, Общество насчитывало уже 45 человек (к 1917 г. — 95); своими задачами оно ставило исследование Якутии в географическом, этнографическом и статистическом отношениях, в 1915 г. смогло даже издать 1-й том Известий Якутского отдела РГО с отчетом о деятельности с 1913 г. по 1-е января 1915 г., куда вошли библиографические исследования Н. Н. Грибановского, статьи о фенологии политссыльного М. М. Губельмапа, участвовавшего в экспедиции по рекам Лене и Олекме, статьи о флоре Верхоянского округа, обзоры работ Якутской областной метеостанции, которой заведовал политссыльный Д. Ф. Клингоф, отчеты о работе якутского музея и другие.
    Что касается самого В. В. Никифорова, то личная жизнь его в тот год была трудной и неустроенной, мешавшей научным и литературным трудам. Так, в феврале 1914 г. он принес Э. К. Пекарскому «тысячу извинений за то, что так медлил ответами на письмо»; «я в настоящее время не основался еще прочною оседлостью, так как семья моя живет в улусе, а я сам разъезжаю то туда, то в город, к тому же некоторое время я похварывал инфлуэнцией»; «сказок... сделал очень немного. Несколько раз принимался... но все как-то не мог наладиться. Думаю приняться вплотную великим постом и в первой половине лета, чтоб к осени окончить один из выпусков и выслать вам...». Но разразилась война... и, тогда же, произошло большое несчастье в его семье. Он писал Пекарскому: «Мой сын Валериан... попал под суд и привлекается теперь по обвинению в убийстве... сын справлял новоселье и по этому поводу были приглашены гости, которые и напились с хозяином до совершенного бесчувствия. В этом состояний Валериан поссорился со своим рабочим и ударил по голове палкой. На другой день работник оказался мертвым. В этих действиях моего сына прокурорский надзор усматривает преднамеренное убийство... В жизни своей я подвергался разным несчастным случаям и таковые не отражались на мне так тяжело, как это. Я готов был бы, если бы это было возможно, принять на себя всю тяжесть наказания. В виду же того, что этого нельзя сделать, я вынужден вложить все свои силы к облегчению его участи...». Далее следовали весьма скептические оценки общественной жизни Якутии: «От Якутии Вы, конечно, не можете ждать никаких интересных событий или даже пробуждения от общественной спячки. Спит отделение Географического общества, навечно заснул отдел Сибирского общества и многие другие организации. Вы совершенно ничего не потеряли от того, что не получаете «Якутскую окраину», которая за последнее время совершенно превратилась в листок местных объявлений. Зато Якутск все более и более тянется за внешним лоском. Теперь завели электрическое освещение, которое втягивает город в неоплатные долги, между тем самые насущные нужды остаются совершенно без удовлетворения: нет питьевой воды, город в санитарном отношении совершенно неудовлетворяет и смертность от эпидемий с каждым годом увеличивается и т. д. и т. д.».
    Но в городе не умирала театральная жизнь. «Якутская окраина» сообщала, что переведенные на якутский язык пьесы Л. Н. Толстого «Власть тьмы» и «От нее все качества» исполнялись артистами-любителями, якутская публика осталась очень довольна. Журнал «Якутское хозяйство» опубликовал положительные результаты опытного участка по биологии, культивировавшего выращивание растений.
    Летом 1914 г. в Якутск от русского комитета по изучению Средней и Восточной Азии прибыл Семен Новгородов, начавший вести записи якутских олонхо в Таттинском улусе. К работе В. М. Ионова «Обзор литературы по верованиям якутов» он сделал приложение «Дух — хозяин леса у якутов», что вышла в журнале «Живая старина» в 1914 г. в Петербурге. И, наконец, Никифоров и Сокольников получили от В. М. Ионова телеграмму о своем согласии выполнить просьбу якутской интеллигенции составить букварь для якутских начальных школ. В том же году открылась Якутская учительская семинария, о которой ратовал на съезде В. В. Никифоров, где якутский язык стал преподавать С. А. Новгородов.
    В личном плане год закончился для В. В. Никифорова тяжко: Якутский окружной суд, заслушав «дело по обвинению инородца Валериана Никифорова, сына известного среди якутов бывшего частного поверенного В. В. Никифорова», в убийстве своего работника Якова Кондратьева, приговорил его к трем годам арестантских рот, впрочем, наиболее легкому сроку наказания.
    В январе 1915 г. неожиданно возник вопрос по поводу занятия Дюпсинской инородческой управой двух зданий, которые в 1893 г. В. В. Никифоров и К. Д. Спиридонов подарили для устройства школьного помещения церковноприходской школы, ее пансионата и квартиры учителя и (передаче их епархиальному училищному Совету. Но В. В. Никифоров в это дело не захотел вмешиваться и требовать возвращения подаренных им двух домов. В связи с войной Никифоров в начале февраля 1915 г. направил в редакцию «Якутской окраины» письмо об организации якутами разного вида помощи на военные нужды, был намечен определенный план действий..: «...Якуты полагают, что освобождение их от воинской повинности явилось последствием недостатков их культурного и гражданского развития и что они своим участием в общем народном действии докажут свою подготовленность к восприятию более совершенных форм гражданства». Надо заметить, что якуты и сам Никифоров весьма активно содействовали русским, оказывая посильную помощь в бедствии.
    С 30 августа по 2 сентября В. В. Никифоров активно участвовал в съезде инородцев Якутского округа, который обсудил вопросы увеличения притока средств для оказанию помощи жертвам войны (по линии Красного Креста); продовольственной помощи населению области; улучшения школьного дела в инородческих улусах. Отчет о съезде и принятых решениях он опубликовал в особом приложении к газете «Якутские областные ведомости».
    В сентябре в Якутске произошло событие, которое порадовало Никифорова: на частные пожертвования русских чиновников М. и О. Плотниковых была открыта 1-я ремесленная школа, где могли учиться и творить якутские ребятишки. Оживилась и работа Краеведческого музея — стали устраиваться лекции, доклады и т. д. С успехом шла пьеса «Манчары». Объявлениями о ее постановке начался и новый 1916 г. Газета «Ленский край» известила читателей, что В. Никифоров приступает к изданию в Якутске еженедельного журнала «Якутские вопросы».
    Действительно, Никифоров замышлял издание такового журнала, но решил выпускать еженедельную газету, т. к. Якутским областным комитетом, членом которого был В. В. Никифоров, стал издаваться с начала 1916 года журнал «Якутское хозяйство». Зачем было создавать конкуренцию самому себе? Издание газеты несколько затянулось, поскольку пришлось участвовать в подготовке и проведению совещания представителей инородческого населения от десяти улусов для обсуждения вопросов, связанных с неурожаем хлеба и сена. Его открыли в якутском доме К. Д. Спиридонова.
    В программе обсуждения ставились вопросы образования хлебных запасов; образования запасов сена; о ссудных кассах и мелком кредите; о потребительских лавках; о землепользовании; об улучшении скотоводства; о содержании пансионов в инородческих школах. По вопросу о кооперативах в числе других был приглашен В. Г. Никифоров, прослушавший курс Московского коммерческого института. Но присутствовавший па совещании губернатор возразил против этого обсуждения...
    Через неделю инородческое население области было взволновано объявленной мобилизацией в армию «инородцев Якутского и Олекминского округов» на тыловые работы. В предыдущем году десяток неграмотных якутов из улусов пошли в армию добровольцами, но эта «тыловая» мобилизация привела к повальному уходу в тайгу (сказалась антивоенная агитация новых ссыльных) и правительству пришлось ее отменить. Но возбуждение населения не улеглось: оно было достаточно подогрето проведенным в июне инородческим совещанием. Якуты требовали заменить классную систему распределения земель подушной, что, пропагандировали якутские интеллигенты и поддерживали политические ссыльные.
    В. В. Никифоров форсировал издание своей газеты, ведущими сотрудниками куда он пригласил Г. В. Ксенофонтова, С. А. Новгородова, ссыльных П. Д. Перкона и Константинова, секретарем - М. Ф. Слепцова. Целью газеты Никифоров ставил «служение культурному развитию края, выяснение и освещение местных нужд, правильное разрешение вопросов, связанных с инородческим самоуправлением, популяризация общественных организаций, способствующих поднятию благосостояния масс, ознакомление с ходом общественной и политической жизни в России и других странах». Большое место в газете должно было отводиться «выяснению правового и общественного положения местного инородческого населения».
    В первом номере «Якутских вопросов», который вышел 2 июля 1916 г., Никифоровым ставился вопрос о значении печатного слова вообще, «...является первою потребностью всех культурных народов, что оно (печатное слово — примечания редактора) служило проводником цивилизации, что оно, наконец, представляет собой ту единственную трибуну, с которой только может раздаваться свободное и доступное для каждого слово... Необходим ли такой орган для отдаленной и глухой Якутии, население которой, разбросанное по лесам и тайгам, не осведомлено не только о мировых событиях, но даже о том, что происходит вокруг ее? Кроме того, жизнь огромного и отдаленного края остается неисследованною, ее своеобразное бытие и экономические условия не получают достаточного освещения и правового и законного участия в своих мероприятиях не имеют возможности сообразоваться с ними...»
    «В 1905 г., при введении законодательных учреждений в России, такие авторитеты, как выдающийся ученый М. М. Ковалевский... и не менее его популярный литератор В. В. Водовозов, оба высказались против допущения в Государственную Думу представителей от Якутской области, объясняя это полным невежеством населения и невозможностью для него усвоить ни российских порядков, ни европейской культуры. В настоящем 1916 г. член Государственной Думы Покровский, во время обсуждения вопроса о введении земства в Сибири, воскликнул: «Для кого там вы вводите эти учреждения? Кто там будет предметом земского управления — черный ворон, членами — красные лисицы, а гласными — серые белки?». Такой неведомой страной был край 20-10 лет тому назад, такой же остается он почти и в настоящее время. Между тем, жизнь не ждет, она... выдвигает все новые и новые запросы. Отдельные племена, как и целые народы, не могут оставаться без движения, и если они не развиваются, неизбежно должны вымирать. При таких условиях создание печатного органа, который мог бы служить культурному развитию края... объединять и сплачивать интеллигентные силы и, знакомя с жизнью и культурою других стран и народов, служить средством тесного общения широких кругов населения, представляется неотложною необходимостью момента».
    «...Газета, признавая, что в Якутской области улучшение благосостояния инородцев, составляющих громадное большинство населения, является основным условием процветания края, будет с основной потребностью разрабатывать разные стороны инородческой жизни, в особенности земской. В то же время, признавая, что действительное улучшение инородческой жизни может быть достигнуто только путем широкого просвещения населения и развития общественных учреждений, она приложит посильное старание к распространению народного образования и к усовершенствованию функций местного самоуправления; что газета будет уделять место популярным статьям по сельскому хозяйству, медицине, ветеринарии, кооперативным вопросам и административным мероприятиям, затрагивающим интересы края... ответы на все возникающие экономические и общественные вопросы... стремиться к материальному и духовному возрождению окраины».
    Так заявила новая газета Никифорова.
    /Малькова А.  Василий Никифоров. События. Судьбы. Воспоминания. Якутск. 1994. С. 114-121./


                                                  БАЦЬКА  ЯКУЦКАЙ  ЛІТАРАТУРЫ
    Калі ў студзені 1881 года дваццацітрохгадовага народніка Эдуарда Карлавіча Пякарскага саслалі ў міжрэчча Таты і Алдана, ён яшчэ не ведаў, што ў гэтым краі ён знойдзе сваё прызваньне. “А сродкаў да жыцця няма (...), — пісаў Э. Пякарскі бацьку 22 лютага 1883 года. - І калі б не якуты, я павінен быў бы прапасьці з голаду”. Давялося вучыцца хлебаробству, разводзіць жывёлу, будаваць юрту, запасацца на зіму палівам і лёдам для вытопліваньня вады.
    Э. Пякарскі нарадзіўся 13 кастрычніка 1858 года ў фальварку Пятровічы паблізу мястэчка Сьмілавічы (цяпер Чэрвеньскі раён Мінскай вобласьці). Яго маці памерла рана. Дзіця спачатку выхоўвалася ў сямьі беларускага селяніна, потым у цёткі ў Мінску, у дваюраднага дзеда у палескім маёнтку Барбараў. Жылося беднаму хлопчыку на правах “нахлебніка” нялёгка. У Мазырскай гімназіі, куды Эдуард неўзабаве паступіў, ён зарабляў на жыцьцё рэпэтытарствам. Пазьней Э. Пякарскі пераехаў вучыцца ў Таганроскую гімназію і там зьвязаў сваё жыцьцё з рэвалюцыйна настроенай моладзьдзю.
    Рэвалюцыйнай дзейнасьці Э. Пякарскі не пакінуў і ў Чарнігаве, прыехаўшы туды вучыцца. Тут юнак уступіў у падпольны гурток навучэнцаў і вёў рэвалюцыйную прапаганду сярод мясцовых рамесьнікаў, распаўсюджваў народніцкія газэты і забароненыя творы. Восеньню 1877 года ён паступіў у Харкаўскі вэтэрынарны інстытут. Калі пачаліся студэнцкія хваляваньні, а за імі і арышты кіраўнікоў хваляваньняў, Э. Пякарскі схаваўся ад прасьледаваньняў паліцыі ў Тамбоўскай губэрні. Завочна яго прыгаварылі да пяці гадоў ссылкі на Поўнач.
    Праз некалькі месяцаў у Княжа-Багародзкае валасное ўпраўленьне Тамбоўскага павета прыехаў прымаць справы ў п’яніцы пісара Цапенкі новы пісар Іван Пякарскі (так стаў называць сябе былы харкаўскі студэнт, каб сваім імем не выдзяляцца сярод рускіх сялян). З канца 1878 года народнік быў членам рэвалюцыйнага таварыства “Зямля і воля”. На Тамбоўшчыне ў гэты час было нямала такіх рэвалюцыянэраў, як ён – “валасных пісараў” і “фэльчараў”. Паліцыя высачыла падпольшчыка. Калі ў “Івана Кірылавіча” запатрабавалі пашпарт, ён вымушаны быў схавацца. Напярэдадні новага 1880 года яго арыштавалі ў Маскве. Мясцовы ваенна-акруговы суд прыгаварыў “дзяржаўнага злачынцу” Э. Пякарскага дэ пятнаццаці гадоў катаржных работ. Катаргу замянілі ссылкай на пасяленьне “ў аддаленыя мясьціны Сыбіры з пазбаўленьнем усіх правоў і маёмасьці”.
    У лістападзе 1881 года Э. Пякарскага прывезьлі ў 1-шы Ігідэйскі насьлег Батурускага улуса, што знаходзіўся за 230 вёрст на паўночны ўсход ад Якуцка. Тут яму трэба было пражыць доўгія гады.
    Мясцовыя жыхары дапамагалі нашаму земляку апрацоўваць невялікі ўчастак, дзе ён сеяў збожжа і саджаў бульбу. Пякарскі заняўся і агародніцтвам, стаў разводзіць жывёлу, хадзіў лавіць рыбу, паляваць на зьвяроў.
    Прыстасавацца да мясцовых умоў “дзяржаўнаму злачынцу” дапамагала яго адданасьць ідэям рэвалюцыянэраў-народнікаў. Я думаў, — пісаў Пякарскі, - што ўвесь якуцкі народ — гэта ёсьць частка расійскага народа, і я буду працягваць рабіць тое, што я рабіў у Расіі, г.зн. весьці прапаганду”.
    Ссыльны рэвалюцыянэр дапамагаў якутам складаць афіцыйныя прашэньні (гэтаму ён навучыўся на Тамбоўшчыне), весьці судовыя працэсы, заступаўся за якутаў перад начальствам, дабіваўся ў судах рашэньняў заблытаных пытаньняў на карысьць беднякоў. Э. Пякарскі заваяваў сярод іх вялікі аўтарытэт.
    Каб размаўляць з якутамі, нашаму земляку давялося вывучаць іх мову, запісваць якуцкія словы з рускім перакладам.
    Працаваць яму было нялёгка, не хапала паперы, не было дапаможнікаў і слоўнікаў. Аднак упартай працай ссыльны рэвалюцыянэр дабіўся многага.
    У газеце “Неделя” за 1885 год ён прачытаў паведамленьне, быццам бы ў якуцкай мове маецца ўсяго тры тысячы слоў. Да 1887 года дасьледчык сабраў і растлумачыў ужо сем тысяч якуцкіх слоў, праз адзінаццаць год - дваццаць тысяч, а да 1930 года - дваццаць пяць тысяч слоў гэтай мовы. Многія якуты дапамагалі Э. Пякарскаму. Сярод іх былі сьвяшчэньнік Д. Папоў, алансахут М. Андросава-Іонава, лінгвіст С. Ноўгарадаў, студэнты Г. Баішаў, А. Нікіфараў.
    Працай Э. Пякарскага зацікавіўся Ўсходне-Сыбірскі аддзел Геаграфічнага таварыства. Энтузіяст разьвіцьця Сыбіры золатапрамысловец А. Сыбіракоў прапанаваў аддзелу даць грошы на друкаваньне слоўніка. Калі падыходзіў да канца тэрмін ссылкі 2 мая 1894 года, Э. Пякарскі пісаў бацьку: “Раней сканчэньня друкаваньня слоўніка мне няма чаго і думаць аб вяртаньні на радзіму, калі нават і будзе атрыманы на тое дазвол, таму што нельга кідаць працу, на якую патрачана трынаццаць гадоў лепшай пары жыцьця”. Праз пяць гадоў у Якуцку, куды дасьледчык змог перасяліцца на той час, зьявіўся першы выпуск яго слоўніка. Каб пракарміцца, тут даводзілася працаваць у некалькіх месцах.
    Набыты Э. Пякарскім вялікі вопыт вывучэньня быту якутаў падштурхнуў кіраўнікоў экспэдыцыі у Прыаянскі край зьвярнуцца да вучонага з просьбай праводзіць падворны перапіс эвенкаў Прыаянскага краю, запісваць зьвесткі пра іх быт. Ён даў згоду і адплыў з Якуцка на параходзе 11 чэрвеня 1903 года. Праз два тыдні плаваньня па рэках Алдан і Мая ён прыбыў у маленькае сяленьне Нелькан, а адсюль накіраваўся да Ахоцкага мора. Трэба было пераадолець хрыбет Джугджур.
    Ветлівасьць Э. Пякарскага выклікала да яго прыхільнасьць жыхароў тайгі. Дасьледчык частаваў эвенкаў тытунём і чаем. Эвенкі расказвалі вучонаму пра аленегадоўлю, паляваньне, рыбную лоўлю, перадавалі для музэя рэчы са свайго ўжытку. Сабраўшы матэрыялы, Э. Пякарскі вярнуўся назад.
    У 1905 годзе Акадэмія навук дабілася пераводу вучонага ў Пецярбург, каб ён змог там працягваць работу над слоўнікам. Цёпла разьвітвалася з Э. Пякарскім якуцкая інтэлігенцыя. У паднесеным яму адрасе выказвалася сьмелае пажаданьне, “каб далейшая дзейнасьць вучонага, што так удала супала з будучым абнаўленьнем грамадзкага і дзяржаўнага жыцьця... вызваленьнем ад сталёвых ланцугоў бюракратычнага самавольства, была такой жа плённай, як і раней”.
    І знаходзячыся ў сталіцы, якутазнавец не парываў сувязей са сваёй другой радзімай Якуціяй. Ён выдаў тры тамы “Узораў народнай літаратуры якутаў” на якуцкай мове, асобнымі выпускамі выходзіў капітальны “Слоўнік.якуцкай мовы” з багатымі паралелямі з блізкіх моў і падрабязным тлумачэньнем устарэлых слоў і зьяў быту. За гэтыя працы вучоны быў узнагароджаны залатымі мэдалямі Акадэміі навук і Рускага геаграфічнага таварыства.
    Вучоны выступіў у краснаярскай газэце “Сибирские вести” з артыкулам “Значэньне якуцкай мовы ў школах”. У ёй крытыкаваў губэрнатара і інспэктара вучылішчаў Якуцкай вобласьці, якія супрацьдзейнічалі адкрыцьцю школ з навучаньнем на якуцкай мове: “Хіба можа чалавек, які назірае вакол сябе жыцьцё, жыве сярод жывога і здольнага народа, як якуты, сказаць, што якуцкая мова мёртвая, за ёю няма мінулага і сучаснага”? Ці разумее пан інспэктар, што ён дазваляе сабе сьцьвярджаць у афіцыйнай паперы? Называць мёртвай мову, на якой гаворыць пагалоўна ўсё больш чым двухсоттысячнае насельніцтва Якуцкай вобласьці, якая распаўсюджана за межы апошняй...”
    У сваіх артыкулах Пякарскі асьвятляў цяжкасьці, якія перажываў якуцкі народ, патрабаваў рэарганізацыі судаводзтва ва улусах, папулярызаваў алонха, выступаў за неабходнасьць друкаваньня газэтных артыкулаў на якуцкай мове, дапамагаў атрымліваць шрыфты і абсталяваньне для друкарні газэты “Якутский край” у Якуцку. Гэтым ён садзейнічаў разьвіцьцю якуцкай культуры і прыцягваў да праблем краю ўвагу шырокай рускай грамадзкасьці.
    Пасьля рэвалюцыі вучоны працягваў сваю нястомную работу па дасьледаваньню якуцкай мовы, адшукваў для камісіі па вывучэньню Якуцкай АССР матэрыялы дарэвалюцыйных глебавых экспэдыцый у Якуціі.
    У канцы 1926 года грамадзкасьць Ленінграда і Якуціі адзначыла заканчэньне складаньня асноўнай часткі “Слоўніка якуцкай мовы”. 29 лістапада 1926 года Пякарскі пісаў этнографу В. Іахельсону: “29 кастрычніка скончыў “бясконцы слоўнік” і падпісаў: “канец”.
    Грамадзкасьць краіны адзначыла заканчэньне складаньня “Слоўніка”. У адрас юбіляра прыходзілі патокам віншавальныя тэлеграмы і пісьмы з Якуціі. А праўленьне якуцкага зямляцтва ў Ленінградзе паднесла дасьледчыку паэтычна складзены адрас на якуцкай мове. У адрасе, між іншым, гаварылася: “Одубар Хаарылабыс (Эдуард Карлавіч)!.. Вы прыбылі, лічачыся злачынцам, у нашу аддаленую і няшчасную краіну, што было няшчасьцем для вас і шчасьцем для нас... Магчыма, што ваша слаўнае імя ў тыя аддаленыя будучыя часы, (...) ператворыцца ў родны для “сахалараў” (якутаў. — В. Г.) сьветлы міт, як міт аб заступніку “сахаларскай мовы”, і будзе ўпамінацца юнакамі ў мове ўлюбёнага алонха і ўсхваляцца у песьнях дзяўчат”.
    ЦВК і Савет Народных Камісараў Якуцкай АССР назваў іменем Э. К. Пякарскага школу ў Ігідэйцах — мясьціне яго першапачатковай ссылкі. Па ініцыятыве вучонага Акадэмія навук СССР узяла шэфства над школай, ён перадаў школе сваю бібліятэку. Вучонага абралі ганаровым членам Якуцкага дасьледчага таварыства “Саха-Каскіле” і Усходне-Сыбірскага аддзела Рускага геаграфічнага таварыства, членам-карэспандэнтам Акадэміі навук СССР і яго ганаровым членам. Э. Пякарскі працягваў працу над апошнімі выпускамі слоўніка. Ужо пасьля выхаду слоўніка Пякарскі сабраў матэрыялы для дадатковага тома, якія, аднак, не пабачылі сьвет і захоўваюцца цяпер у архіве аднаго з пецярбурскіх інстытутаў.
    29 чэрвеня 1934 года вучоны памёр. Урад Якуцкай АССР увекавечыў яго памяць дзьвюма стыпэндыямі імя Пякарскага.
    Галоўная праца Э. Пякарскага — “Слоўнік якуцкай мовы” — годна ацанілі і ў краіне, і за мяжой. Адзін з заснавальнікаў якуцкай літаратуры Аляксей Кулакоўскі пісаў Э. Пякарскаму 18 лістапада 1912 года: “У нас не было літаратуры, а ваш слоўнік павінен паслужыць краевугольным каменем для яе стварэньня (...). Вы па-сапраўднаму заслугоўваеце назвы “бацькі якуцкай літаратуры”. Без вас не знайшлося б асобы, у якой хапіла б сьмеласьці прыняць на сябе такую каласальную працу, як ваш слоўнік”.
    Прызнаньнем заслуг Пякарскага зьявілася выданьне часткі яго “Слоўніка” ў турэцкім перакладзе ў 1945 годзе (рэдкі выпадак у слоўнікавай практыцы!) і асабліва стэрэатыпнае перавыданьне “Слоўніка” ў 1959 годзе. Гэтая кніга сапраўды стала настольнай для ўсіх, хто вывучае духоўнае багацьце якуцкага народа, яго культуру і літаратуру і працуе ў яго асяродзьдзі.
    Валянцін Грыцкевіч
    /Голас Радзімы. Мінск. 2 лістапада 1995. С. 4, 6./



    В изучение материальной и духовной культуры народов Восточной Сибири и природы Севера, совершая научные подвиги, вложили свой огромный труд не только ученые России, но и исследователи других просвещенных стран. К сожалению, из них в путеводителе представляем только некоторых. Более полные материалы представлены в экспозициях музея.

    ПЕКАРСКИЙ ЭДУАРД КАРЛОВИЧ /1858-1934/ прожил в Якутии 25 лет в качестве политического ссыльного. Крупнейший якутолог и якутовед, почетный академик. Составил фундаментальный «Словарь якутского языка», отдав этому труду 45 лет своей жизни. Он возглавил и редактировал издание «Образцов народной литературы якутов», предпринятое Академией Наук с 1907 года.
    Заслуги Пекарского огромны перед Якутией особенно, в развитии филолого-этнографической науки. Он совершил поистине научный подвиг и умер в Петербурге, спустя два года после окончания своего «Словаря», в возрасте 70 лет.
    /«На Лене реке...» Заповедный музей. Ленский историко-архитектурный музей-заповедник “Дружба” Путеводитель-альбом для экскурсии без гида. Сост. Д. Сивцев-Омоллоон. Якутск. 1995. С. 64./


    М. Г. Захарова
                      КРАЕВЕДЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКАХ
    Отдел литературы на иностранных языках Якутской Республиканский библиотеки им. А. С. Пушкина с 1974 года начал выявление и регистрацию публикаций на иностранных языках, имеющих отношение к Якутии. За эти годы было собрано около 2,5 тыс. описаний на 24-х иностранных языках. С 1976 по 1983 гг. было представлено 488 описаний в «Летописи печати Якутской АССР».
    Среди этого материала имеются ценнейшие научные публикации...
    7. Институтом истории науки, просвещения и техники Польской Академии наук в 1977 г. издана монография Витольда Армона «Польские исследователи культуры якутов». Книга содержит сведения о пребывании поляков в Якутии начиная с середины 17 в. и до рубежа 19-20 вв. Наиболее известным исследователям — Адаму Шиманьскому, Вацлаву Серошевскому, Эдуарду Пекарскому, Николаю Виташевскому, Сергею Ястремскому — посвящены отдельные главы.
    /Национальная библиотека: проблемы и перспективы развития в многонациональной республике. Научно-практическая конференция, посвященная 70-летию Национальной библиотеки Республики Саха (Якутия). Тезисы докладов. Якутск. 1995. С. 14, 16-17./



                                                                    ПРЕДИСЛОВИЕ
    Николай Николаевич Грибановский, известный краевед-якутовед, крупный библиограф и организатор музейного и библиотечного дела в Якутии, был одним из тех, кто стоял у истоков национальной библиографии. Тридцать лет своей жизни он посвятил сбору материалов для «Библиографии Якутии» — фундаментального труда, охватившего все стороны жизни Якутского края (население, природа и природные ресурсы, экономика и сельское хозяйство, здравоохранение, народное образование, этнография и история, искусство, фольклор, литература) за 140-летний период — с 1791 по 1931 год...
    Мы не ставим перед собой задачу дополнения или исключения каких-либо материалов и критической оценки библиографических сведений, собранных H. H. Грибановским, а также проверки их de visu. Однако, по ходу работы были просмотрены, сохранившиеся картотеки Грибановского (алфавитная, систематическая) и библиографические указатели (см. список) с целью восполнения утраченного материала. В настоящее время 4 часть «Здравоохранение» насчитывает 1948 библиографических записей, выявленный материал отмечен знаком *...
                                                                         Раздел первый
                                       ЛИТЕРАТУРА ДОРЕВОЛЮЦИОННОГО ПЕРИОДА
                                               1 СОСТОЯНИЕ ЗДОРОВЬЯ НАСЕЛЕНИЯ
                                                                 1.1 ОБЩИЕ РАБОТЫ
    66. Пекарский Э. К. П. И. Войнаральский о вымирании якутов: [Из письма Э. К. Пекарскому о причинах вымирания: якутов] // Живая старина. — 1915. — Вып. 1-2, прил. № 2. — С. 3-6.
                                                 2. СОСТОЯНИЕ ЛЕЧЕБНОГО ДЕЛА
                                                                2.1 ОБЩИЕ РАБОТЫ
    206. Трощанский В. Ф. Наброски о якутах Якутского округа / Под ред. и с примеч. Э. К. Пекарского: [Положение мед. дела; нервные болезни] // Изв. о-ва археологии, истории и этнографии при Казан. ун-те. — 1911. — Т. 27. — Вып. 2. — С 48; Вып. 3 — С. 49-96; Вып. 4. — С. 97-144.
                  5 НАРОДНАЯ МЕДИЦИНА И ЗНАХАРСТВО. ЛЕЧЕНИЕ ШАМАНАМИ
    * 943. Журналы заседаний Отделения Этнографии Императорского Русского Географического Общества (за 28 марта и 19 дек. 1914 г.): [Сообщ. Э. К. Пекарского о материалах по якут. нар. медицине, собран. В. Е. Гориновичем] // Живая старина. — 1915. — Вып. 1-2.
                                                               ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
    Пекарский Э. К. 66, 206, 943.
    /Грибановский Н. Н.  Библиография Якутии. Ч. IV. Здравоохранение. Якутск. 1995. С. 5-4, 12, 16, 38, 77./