пятница, 29 декабря 2017 г.

Эдуард Пекарский в жизнеописаниях. Ч. V. Вып. 3. 2004-2005. Койданава. "Кальвіна". 2017.




    Е.С. Шишигин,
    директор Якутского государственного объединенного музея
    истории и культуры народов Севера им. Е. М. Ярославского
                                        НЕОПУБЛИКОВАННЫЕ ПИСЬМА И.В. ПОПОВА
    7 мая (по старому стилю 24 апреля) этого года исполнилось 130 лет со дня рождения Ивана Васильевича Попова — первого профессионального художника Якутии, талантливого этнографа и фотографа, который внес свой вклад в становление Якутского областного музея. Известным краеведом был и его родной брат Пантелеймон Васильевич, который работал научным сотрудником в Якутском республиканском краеведческом музее.
    А сегодня с нашим музеем сотрудничают сын И. В. Попова — заслуженный деятель искусств РС(Я) Иван Иванович Попов, внук — преподаватель Якутского художественного училища Иван Иванович Попов.
    Отдавая дань памяти Ивана Васильевича и Пантелеймона Васильевича Поповых наш музей в конце апреля откроет выставку «Семья Поповых» из фондов нашего и Черкехского музеев. Научный сотрудник музея Л. Б. Степанова подготовила «Каталог коллекций И. В. и П. В. Поповых», который планируется опубликовать в ближайшем номере «Якутского музея».
    В 1980-е гг., работая в Архиве АН СССР (г. Санкг- Петербург), в фондах академика Э. К Пекарского, я обнаружил письма И. В. Попова, адресованные Эдуарду Карловичу от 9. 12. 1912 г., 2. 01. 1913 г., 26. 11. 1925 г., 9. 07. 1929 и письмо Э. К Пекарского от 2. 04. 1926 г. И. В. Попову. Письма представляют определенный интерес, поэтому мы решили их опубликовать.



    /Якутский Музей. Краеведческий альманах. № 1. Якутск. 2004. С. 19-22./


                                     СТВАРАЛЬНІК ЦУДА “ВЫШЭЙ ЗА ПІРАМІДЫ”
    Гляджу на карту Ўсходняй Сыбіры. Вось ён, багаты і суровы край, Якуція. Край “полюса холаду” і вечнай мерзлаты, куды нядаўна накіравалася нацыянальная экспэдыцыя “Палярнае кальцо”. Сярод пакарыцеляў Арктыкі было і нямала нашых суайчыньнікаў, якія пакінулі пасьля сябе добрыя справы. Сярод іх — Эдуард Пякарскі, магілу якога наведалі беларускія палярнікі ў час папярэдняй экспэдыцыі.
    У пачатку лістапада 1881 года ў Якуцк з чарговай партыяй ссыльных прыбыў 23-гадовы Эдуард Пякарскі. Людзі, што разам з ім зьвінелі кайданамі па этапу, ведалі, што ён нашчадак небагатага шляхціца з Мінскай губэрні, асуджаны за ўдзел у нарадавольскім гуртку “Зямля і воля”. Гэту рэвалюцыйна-дэмакратычную арганізацыю на той час добра ведалі. Прайшло ўжо некалькі судовых працэсаў над яе ўдзельнікамі. І многія асуджаныя народнікі знаходзіліся ў Якуціі. Тут таксама адбывалі ссылку пісьменьнікі Мікалай Чарнышэўскі і Уладзімір Караленка.
    Эдуард Пякарскі па першаму прысуду атрымаў 15 гадоў катаргі на рудніках, але потым пакараньне замянілі на высылку.
    Жыцьцё не песьціла яго з малых гадоў – рос без маці, якая рана памерла. Можа, раньняя загартоўка і дапамагла яму выжыць тут, у ссылцы. Дапамаглі і мясцовыя жыхары – якуты. “Каб не якуты, я памёр бы з голаду”. Сам жа ён таксама стараўся дапамагчы ім чым мог. Праз нейкі час пра яго ўжо гаварылі: “Ён для багацеяў як сьмерць, а для нас — як Бог”. Эдуард Карлавіч як народны адвакат беднякоў складаў прашэньні, даваў парады. Расказвалі, што любая справа, за якую ён браўся, завяршалася на карысьць бедняка-якута.
    На зямельным участку, што выдзелілі Пякарскаму для пасяленьня, ён вырошчваў добрыя ўраджаі агародніны, бульбы, зерня, якія потым у значнай колькасьці раздаваў. Завёў і хатнюю жывёлу. Зразумела, гэта патрабавала значных намаганьняў.
    А яшчэ трэба было ведаць мову: наперадзе ж шмат гадоў ссылкі. І ён не проста вывучыў цяжкую і непрывычную для славяніна мову, а вывучыў дасканала. Хто б з яго аднаклясьнікаў па Мінскай ці Мазырскай гімназіi паверыў, што Эдуард заняўся не матэматыкай, да якой меў здольнасьці, а мовай малавядомага народа. А ён не расставаўся з алоўкам і сшыткам: запісваў значэньне слоў, этнаграфічныя зьвесткі, вераваньні, звычаі, паданьні. А начамі сыстэматызаваў, складаў картатэку.
    Асабліва захапляла вусная народная творчасьць. І часта прыгадваўся пачуты ў гады дзяцінства і юнацтва на Палесьсі беларускі фальклёр. А тут яго найбольш зацікавіў незвычайны жанр – гераічны эпас аланхо. Пякарскаму пашанцавала: менавіта тыя мясьціны каля пасёлка Ігідзейка, дзе жыў, здаўна славіліся традыцыямі ў складаньні эпасу, таленавітымі казачнікамі- аланхосутамі.
    Аланхо для якута – і паэзія, і песьня, і вельмі дзейсны і аўтарытэтны сродак адукацыі і выхаваньня. У ім легендарная гісторыя народа, захапляючы расказ пра народных герояў. Аланхосуты запамінаюць велізарныя па аб’ёму тэксты, па-майстэрску валодаюць песеннай тэхнікай. Спеў-пераказ працягваецца некалькі гадзін.
    Не меншым майстэрствам трэба было валодаць, каб дакладна запісаць тэкст, апрацаваць яго, перакласьці і растлумачыць кожнае слова. А запісваць даводзілася ад таленавітага, але непісьменнага выканаўцы.
    Праца Пякарскага здаецца фантастычнай. Але ў 1898 годзе выйшаў першы выпуск яго “Слоўніка якуцкай мовы”. Матэрыяльна дапамог вядомы золатапрамысловец і дасьледчык Сыбіры Аляксандр Сыбіракоў.
    Тым часам тэрмін ссылкі ў Пякарскага закончыўся і можна было думаць аб вяртаньні. Але ён прымае іншае рашэньне: працягваць работу над “Слоўнікам”. З пісьма да бацькі: “Нельга кінуць работу, якой аддадзена трынаццаць гадоў лепшай пары жыцьця”. Вельмі паказальныя словы для характарыстыкі Пякарскага: назваць гады ссылкі “лепшай парой жыцьця” і па сваёй волі заставацца тут дзеля добрай справы.
    Праўда, у Пякарскага ўжо мелася сур’ёзная падтрымка: шмат сяброў і сям’я. Ён ажаніўся з дзяўчынай з простай якуцкай сям’і.
    Акрамя складаньня “Слоўніка”, Пякарскі займаўся і іншымі пытаньнямі па вывучэньні гісторыі, этнаграфіі, статыстыкі Якуціі. Вельмі многа ўвагі надаваў адукацыі якутаў, арганізацыі школ.
    Пакіне ён Якуцію толькі ў 1905 годзе, пражыўшы тут амаль чвэрць стагодзьдзя. Пакіне, каб па запрашэньні Акадэміі навук пераехаць у Пецярбург і там працягваць работу над “Слоўнікам” ды над іншымі праблемамі сыбірскага краю. Мэты, як заўсёды, ставіў з вышэйшымі да сябе патрабаваньнямі. Таму ледзь выкраіў час, каб наведаць родную зямлю, Беларусь. Марыў калі-небудзь пасяліцца ў мястэчку Барбараў на Палессі, дзе жыў у юнацкія гады. Але “Слоўнік” не адпускаў: “Мне цяжка адрывацца нават на перапіску з сябрамі”.
    Нарэшце ў 1926 годзе гэта яго эпапэя, яго гераічны эпас быў у асноўным закончаны. 60 000 слоў... Работа пад сілу толькі вялікаму калектыву. Падзея была адзначана не толькі ў СССР, але і ў іншых краінах, дзе распаўсюджаны цюрскія мовы. Пякарскага называлі вучоным сусьветнага ўзроўню. Акадэмія навук СССР абрала яго сваім ганаровым членам. А ў Якуціі ён ушаноўваўся як нацыянальны герой. Беларуса назвалі “бацькам якуцкай літаратуры”, стваральнікам цуда “вышэй за піраміды”. І наўрад ці было тут перабольшаньне.
    Людміла Трэпет
    /Рэспубліка. Мінск. 18 лютага 2004. С. 4./



                      Белорусские полярники восстановят историческую справедливость.

                                                           Как - мы скоро увидим

     Официальный старт экспедиции «Полярное кольцо» был назначен на 9 февраля, хотя сами путешественники планировали задержаться на родине еще несколько дней для окончательного решения организационных вопросов, от которых зависит успех такого рискованного предприятия. К названной дате в Арктику отправили только авторские вездеходы Виктора Радкевича. Сам же конструктор и его пятеро отчаянных товарищей присоединятся к своим машинам, которые для них - полноправные члены команды, уже послезавтра, преодолев расстояние от Москвы до Якутска на самолете.

    Как заметил заместитель Премьер-министра страны Владимир Дражин, «эта экспедиция должна выявить спортивный и промышленный потенциал нашего государства». Потенциал этот наверняка в полной мере проявится на маршруте от Якутска до Канады, что мы сможем наблюдать почти ежедневно благодаря „BelSwissBank”, который помог экспедиции приобрести компьютер и специальное оборудование для налаживания прямой связи с родной Беларусью. «Мы единогласно решили, что нужно поддержать наших полярников, поскольку это очень знаменательное событие для страны, - сказал председатель правления BelSwissBank Виталий Казбанов во время торжественных проводов экспедиции. - Теперь мы будем болеть за них, чтобы этот поход прошел успешно...» Пробное интерактивное включение в новостной выпуск АТН Первого национального телеканала запланировано на 25 февраля. Нам же удалось поговорить с руководителем экспедиции Владимиром ДРАБО (он же - Командор) буквально за несколько часов до его второй попытки покорения сурового полярного края.
    - У нас здесь уже первые весенние капели, но ваша команда, Владимир Никандрович, наверняка пристально следит совсем за другим термометром...
    - Сегодня утром мы связывались с Якутском - в полдень (в Беларуси в это время даже рассвет еще не наступил) там было зарегистрировано 48 градусов мороза, а на «полюсе холода» Оймякон - на 4 градуса ниже. Но к таким температурам нам не привыкать.
    - Главная цель вашей экспедиции?
    - Что касается первооткрывателей Арктики, здесь очень много путаницы. Например, в Якутске стоит памятник нашему земляку Эдуарду Пекарскому, который дал якутам письменность, а на памятнике значится: «Великому польскому путешественнику». Но мы наконец восстановим историческую справедливость.
    - Каким образом? Измените надпись?
    - Изменим - якуты готовы на это пойти. Вместе с доктором географических наук Валерием Ярмоленко мы обнаружили более 40 фамилий белорусов, которые числятся как великие российские или польские путешественники. Ведь даже Аляску в 1732 году открыл белорус Дмитрий Павлуцкий, а этот факт практически нигде и не отмечен! Поэтому мы берем с собой специальную мемориальную доску, которую собираемся закрепить на земле Аляски. Если пройдем Берингов пролив.
     - Что значит - если пройдем?..
    - Между Ледовитым и Тихим океанами - постоянный дрейфующий лед, есть некоторая доля риска в преодолении этой местности... Через Берингов пролив мы планируем перебраться на вездеходах, возможно, даже вплавь - наши внедорожники прекрасно плавают. Если будет шторм, придется уходить севернее, туда, где искал переправу Челюскин. Открытой воды там не будет, но переход может удлиниться километров на 200 - 300...
    - Я заметила, что флаги, подаренные вам во время проводов, вы также берете с собой...
    - Их мы гордо водрузим на Аляске. Государственный белорусский флаг, а также флаг BelSwissBank и флаги других белорусских предприятий - пускай на Аляске лучше узнают нашу страну.
    - А ночевать вы где собираетесь? Видела я ваши вездеходы - не самое удобное место для отдыха.
    - Для этого мы берем с собой палатки. Это вполне комфортно, хотя внутри там всего на 5 градусов теплее, чем снаружи. Но это наш образ жизни, даже, если хотите, образ мышления. Когда ты побывал там, где действительно очень сложно выжить, на повседневную жизнь смотришь уже другими глазами. И обычные проблемы кажутся до смешного простыми и незначительными.
    - Зато теперь вы можете общаться со своими родными в режиме он-лайн...
    - Это, конечно, здорово - прежде мы могли сообщать им о себе только телеграммами. Но и сейчас, уже по традиции, собираемся отправлять своим семьям телеграммы с привычным текстом – «Все нормально». Да и как иначе может быть, когда мы целый год готовились!..
    Беседовала Ирина Завадская, «СБ».
    На снимке: Виталий Казбанов (справа) вручает флаг „BelSwissBank” Владимиру Драбо.
    /Советская Белоруссия. /Беларусь Сегодня./ Минск. 21 февраля 2004. С. 6./

                                                                 Дни Польши в Якутии
                                                                  ДОРОГОЙ ДРУЖБЫ
    В рамках Дней науки и культуры Республики Польша в Якутии в Институте гуманитарных исследований АН РС(Н) состоялся «круглый стол», участники которого предложили осуществить |совместные научно-исследовательские и издательские проекты.
    Марина Акиева
    С XVIII века начинается история отношений Польши и Якутии. Именно тогда в нашем северном крае появились ссыльные поляки, участники национально-освободительного движения. Они занимались земледелием, осваивали различные ремесла, торговали, добывали золото. Были среди них и такие, что занимались исследованием не известного им до той поры края. Так появилась книга Вацлава Серошевского «Якуты», которая интересна и нынешним читателям. Медик по образованию Александр Чекановский совершал экспедиции и занимался раскопками, впоследствии был назван одним из выдающихся геологов России.
    Торгово-экономические связи между нашими республиками были установлены в 1933 году. Пять лет назад в Якутске прошла международная конференция «Россия и Польша: историко-культурные контакты». В 2000 году в Польше были проведены Дни науки и культуры Якутии.
    Наши ученые выразили желание продолжить сотрудничество со своими коллегами из дружественной страны, подготовить коллективную монографию «Польша в истории Якутии». Рассмотрен вопрос о переиздании «Словаря якутского языка» Эдуарда Пекарского и продолжении работ по поиску захоронений якутян, погибших во время Второй мировой войны на территории Польши.
    /Якутия. Якутск. 17 ноября 2004. С. 1./


    И. В. Пухов
                               РАБОТА Э. К. ПЕКАРСКОГО НАД ТЕКСТОМ ОЛОНХО
                                            «СТРОПТИВЫЙ КУЛУН КУЛЛУСТУУР»*
                                    (К проблеме научного редактирования эпического текста)
     [* Статья впервые опубликована в сб. «Текстологическое изучение эпоса» (М., 1971. – С. 170-179).]
    Эдуард Карлович Пекарский (1858-1934) — крупный лингвист, этнограф и фольклорист. Поляк по национальности, Э. К. Пекарский за участие в народническом движении России был сослан в 1881 г. в Якутскую область. В ссылке и началась его многолетняя научная деятельность. Пекарскому принадлежит заслуга быть создателем трехтомного «Словаря якутского языка» (свыше 25 тысяч слов), изданного Академией наук СССР» В работе ему помогали представители самых различных слоев якутского народа (первый якутский ученый С. А. Новгородов, выдающаяся сказительница, знаток якутского языка и фольклора М. Н. Андросова-Ионова и др.). Широкую поддержку его труду оказал и восточно-сибирский отдел Русского географического общества. С большим участием относились к работе Пекарского крупнейшие ученые России (К. Г. Залеман, В. В. Радлов, А. Н. Самойлович, Б. Я. Владимирцов, С. Е. Малов, К. К. Юдахин, Н. Ф. Катанов и др.). Работы Пекарского принесли ему широкое признание. Он удостаивался научных премий, а в советское время был избран членом-корреспондентом АН СССР (1927) и почетным академиком (1931).
    Особое значение для фольклористики имеют три тома «Образцов народной литературы якутов», куда Пекарский помимо собственных записей включил записи других собирателей (И. А. Худякова, В. Н. Васильева и др.). В этом издании, осуществленном по типу «Образцов народной литературы тюркских племен» В. В. Радлова, главное месть занимает героический эпос олонхо.
    Пекарский был не только составителем, но и редактором всех трех томов. Им проделана вся текстологическая работа, характеризуемая точностью и глубокой продуманностью исходных принципов.
    Иллюстрацией послужит краткий анализ работы Пекарского над текстом олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур».
                                                                              I
    Олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур» впервые было издано на якутском языке Э. К. Пекарским в 1916 г. [* «Образцы народной литературы якутов, издаваемые под редакцией Э. К. Пекарского, т. III. Тексты. Образцы народной литературы якутов, записанные В. Н. Васильевым», вып. I, сказка «Куруубай хааннаах Кулун Куллустуур», Петроград, 1916 (далее: «Строптивый Кулун Куллустуур», 1916).] Оно было записано этнографом Виктором Николаевичем Васильевым от известного якутского олонхосута (сказителя) Иннокентия Гурьевича Тимофеева-Теплоухова (1865-1962) в с. Амга Якутской обл. в 1906 г. [* У Э. К. Пекарского указывается 1905 г., но это дата отправления В. Н. Васильева в Туруханский край с экспедицией Академии наук, а запись олонхо осуществлена в Якутской области, куда он добрался в начале 1906 г.]
    Сохранились свидетельства собирателя и самого сказителя о том, как проводилась запись олонхо. Из них можно заключить, что Васильев стремился к максимальной точности. Он пишет: «Все сказки [* В дореволюционных русских изданиях олонхо ошибочно называли сказкой, а олонхосутов — сказочниками.] записывались под диктовку сказочников (запись олонхо в ручную во время пения невозможна [* Запись под диктовку была неизбежной, так как олонхо исполняется в очень быстром темпе и объём его нередко превышает 20 тысяч стихотворных строк (средними считаются олонхо в 10-15 тысяч строк). Ни одной магнитофонной записи полного олонхо от крупных олонхосутов нет.]. — И. П.), причем я старался возможно точно воспроизвести их произношение. Во избежание возможных пропусков, изменений и сокращений со стороны того или другого сказочника, каждая сказка предварительно прослушивалась мною полностью в ее нормальной передаче при соответствующей обстановке и ее обычных слушателях» [* «Строптивый Кулун Куллустуур», 1916, стр. 1 («От собирателя»). Говоря о «нормальной передаче при соответствующей обстановке и ее обычных слушателях», В. Н. Васильев имеет в виду широко практиковавшееся раньше в якутском быту оказывание олонхо в семье, пригласившей олонхосута. Оно происходило в присутствии немногих гостей — преимущественно соседей.]. Олонхосут в свою очередь рассказывал: «Если я при диктовке пропускал повторяющиеся места, то Виктор Николаевич говорил: «Погоди, Иннокентий Гурьевич, надоело что ли? Как ты говоришь сейчас, олонхо что-то не получается плавно. По-видимому, пропустил что-то. Да, не так ты сказывал олонхо. Не пропускай, говори полностью», — и снова начинал записывать» [* Из автобиографии И. Г. Тимофеева-Теплоухова «О моей жизни», записанной якутским фольклористом Н. В. Емельяновым 22-24 декабря 1957 г. (Архив Якутского филиала Сибирского отделения АН СССР. Копия — в архиве сектора фольклора Ин-та мировой литературы им. А. М. Горького).].
    Благодаря подобной тщательности, запись Васильевым олонхо «(Строптивый Кулун Куллустуур» до сих пор остается одной из наиболее удачных фиксаций якутского олонхо [* Точность записи олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур» от Тимофеева-Теплоухова отмечалась неоднократно. Так, А. А. Попов, переводчик этого олонхо, пишет: «Следует отметить, что хотя В. Н. Васильев в 1906 г. только начинал свою этнографическую деятельность и не имел достаточного опыта, благодаря знанию языка с детства, сделал запись олонхо на весьма высоком уровне даже с точки зрения требований современной фольклористики» (А. А. Попов. От переводчика. Архив Якутского филиала Сибирского отделения АН СССР). Другой исследователь, Г. У. Эргис, в марте 1959 г. провел специальное прослушивание на сборе олонхосутов исполнения олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур» Тимофеевым-Теплоуховым. Он отмечает исключительную память тогда уже престарелого олонхосута и большую достоверность записи Васильева. Эргис пишет: «Слушателей поразил он своей памятью и мастерством сказывания. Многие места из своего олонхо он сказывал буквально так, как было записано в 1906 году. В отдельных местах для достижения большей ритмичности он переставлял слова, однако порядок следования распространенных членов предложения, последовательность развития сюжета оказались устойчивыми даже в деталях. Иннокентий Гурьевич ввиду старческой слабости сокращал речи-песни персонажей олонхо» (Г. У. Эргис. О подготовке текста олонхо. Архив сектора фольклора Ин-та мировой литературы им. А. М. Горького).]. Сейчас все исследователи пользуются текстом Васильева (в издании Пекарского).
    Удаче записи этого олонхо [* Во всем тексте, который записал Васильев, имеются только два пропуска в сюжете (эти пропуски отмечены Пекарским: «Строптивый Кулун Куллустуур», 1916, стр. 2 и 59). Но они все же не мешают пониманию содержания олонхо в целом.] способствовало то, что В. Н. Васильев, несомненно, хорошо знал олонхо. Он родился и вырос среди якутов в период широкого бытования олонхо и большого расцвета искусства олонхосутов. Конечно, нельзя считать, что в методе и в самой записи еще молодого тогда Васильева нет никаких недостатков. Васильев, по-видимому, не зачитал весь текст олонхосуту после завершения записи (но это за редкими исключениями не практиковалось и другими собирателями олонхо, так как на проверку потребовалось бы еще много дней).
    У дореволюционных якутов не было общепринятой письменности и орфографии. Васильев в своих записях олонхо пользовался так называемой «академической транскрипцией». Но вследствие своей сложности она была неудобна для скорописи, невозможно было избежать огрехов. Кроме того, не обладая специальной лингвистической подготовкой, собиратель не смог достаточно точно обозначить все звуковые особенности олонхо. Устранить допущенные собирателем неисправности записи и предстояло Э. К. Пекарскому при подготовке издания олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур».
                                                                              II
    Ко времени издания в третьем томе «Образцов народной литературы якутов» олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур» Э. К. Пекарский имел большой опыт собирания и публикации олонхо. В первом томе «Образцов народной литературы якутов» было издано двенадцать олонхо (в том числе семь полных текстов), записанных самим Пекарским, и три сюжета из прежних изданий. Во втором томе «Образцов» напечатан якутский текст «Верхоянского сборника» И. А. Худякова, в котором было четыре олонхо (в том числе одно крупное олонхо — «Хаан Дьаргыстай»).
    В своей работе издатель стремился к максимальной лингвистической точности. Для Пекарского характерны:
    1) исключительно бережное и внимательное отношение к народному слову, требование точного его воспроизведения в записи и в издании;
    2) блестящее знание особенностей языка, всех оттенков слова,
    3) умение находить в записи малейшую неисправность, малейшую неточность речи.
    В свое время Пекарский подверг уничтожающей критике непродуманное, поверхностное отношение, некомпетентность редактора «Верхоянского сборника», приведшие к множеству ошибок и искажений текста записей И. А. Худякова и его перевода с якутского языка на русский.
    Пекарский с возмущением приводил «крупнейшие примеры неразобранных редактором (или его переписчиками) слов, так или иначе изменяющих смысл текста», и добавлял: «Мелких же описок и опечаток, а также пропусков отдельных слов и целых фраз и не оберешься» [* Э. К. Пекарский. Заметки по поводу редакции «Верхоянского сборника» И. А. Худякова. — «Изв. Восточно-Сибирского Отдела Русского Географического общества», т. XXVI, № 4-5, Иркутск, 1896, стр. 201.].
    Редакторы «Верхоянского сборника», чтобы не загрязнять подлинник исправлениями и помарками, для работы над текстом сначала снимали копию. По поводу издания «Верхоянского сборника» с подобной копии Пекарский пишет: «Точная копия в данном случае тем более важна, а описки, опечатки и недосмотры тем более нежелательны, что Худяков старался вполне передать все малейшие оттенки говора верхоянских русских [* В «Верхоянском сборнике» наряду с якутскими текстами есть тексты, записанные от местных русских старожилов.]. Между тем в некоторых случаях редактор или его переписчик исправляли этот местный русский говор (например, вместо простреливат напечатано постреливает, вместо широко раздолье — широкое раздолье, вместо тятинька — тятенька, вместо когды — когда и т. д.)» [* Э. К. Пекарский. Указ. соч., стр. 201.].
    В то же время Пекарский упрекал редактора «Верхоянского сборника» за то, что он не исправлял явных ошибок самого Худякова.
    Интересно мнение Пекарского о переводе якутских текстов, на русский язык: «Что касается знаков препинания, то Худяков, расставляя их в русском тексте, сообразовался с тою или иною конструкцией якутского текста, которая слишком отличается от русской. В печатном же издании знаки расставлены произвольно, без соображения с якутским текстом: иногда одна фраза разбита на две, отделенных одна от другой точкою, и, наоборот, две фразы, разделенные точкою, соединены в одну» [* Э. К. Пекарский. Указ. соч., стр. 202.].
    Как мы увидим, стремление к полной языковой точности проявилось и при подготовке к печати олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур». В предисловии «От редакции» к изданию «Строптивого Кулуна Куллустуура» Пекарский писал, что при подготовке публикации «пользовались не подлинной записью, а копией, сделанной П. Н. Малыгиным, И. И. Говоровым, г. Носовым [* Речь идет о молодых якутах, проживавших тогда в Петрограде. М. М. Носов впоследствии стал народным художником Якутской АССР, а И. И. Говоров — переводчиком.] и (с 91 стр.) самим В. Н. Васильевым».
    Но из дальнейшего сообщения Пекарского в упомянутом предисловии видно, что он пользовался не только копией. Он пишет: «Из рассмотрения рукописей видно, что В. Н. Васильев старался закрепить на письме выговор сказочника». И тут же продолжает, что «в беловых рукописях переписчики, в том числе и сам собиратель» (подчеркнуто мною. И. П.) допускали ошибки в транскрибировании.
    По-видимому, копией переписчиков Пекарский пользовался как «беловой рукописью», на которой делал поправки и сличал ее в нужных случаях с рукописью первоначальной записи [* Судя по времени проживания в Петербурге переписчиков (а также и самого Васильева), переписка копии должна была состояться между 1910-1914 гг., т. е. незадолго до начала работы по изданию олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур». Следует отметить, что часть рукописи, которую переписывал и транскрибировал сам В. Н. Васильев (с 91 стр. книги), Пекарский называет «подлинником» (см. текст сносок), в то время как другую часть он и называет «рукописью».].
    Э. К. Пекарский придавал серьезное значение подлиннику. Так, в статье «Миддендорф и его якутские тексты» он сожалел, что у него «нет подлинных текстов Миддендорфа», и подчеркивал: «Подлинные тексты могли бы помочь правильному толкованию произношения того или другого слова» [* Эд. Пекарский. Миддендорф и его якутские тексты. — «Зап. Восточного отделения Русского Археологического общества», т. XVIII, вып. 1. СПб., 1907, стр. 47.].
    Едва ли можно сомневаться, что в работе над текстом олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур» Э. В. Пекарский обращался и к рукописи первоначальной записи.
    Как бы там ни было, олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур» в издании 1916 г. под редакцией Э. К. Пекарского в текстовом отношении можно считать безупречным.
    Чтобы иметь полное представление о степени точности и достоверности текста олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур», остановимся на текстологических исправлениях и замечаниях Э. К. Пекарского. Их можно сгруппировать так:
    1. Слова, написанные в рукописи, по его мнению, явно неправильно (неверное транскрибирование, грамматические ошибки, описки, слова, написанные правильно, но не подходящие по смыслу), он исправлял или даже заменял (с соответствующей оговоркой).
    Например, в рукописи было «ирэр былыт» — «теплеющее облако»; в тексте издания исправлено (стр. 7): «иирэр былыт» — «сумасшедшее облако» [* Гласные звуки якутского языка делятся на краткие и долгие. От длительности гласного зависит смысл слова. В современном якутском письме краткие гласные изображаются через одну букву (и : ирэр), а долгие — через две буквы (ии : иирэр). В академической транскрипции долгие гласные обозначались черточкой над буквой (ӣ : ирэр).]. Наличие в рукописи краткого гласного вместо долгого искажало смысл фразы.
    В рукописи было: «дьиэҕитин иччилии» — «заселить ваш дом»; в тексте издания исправлено (стр. 15): «дьиэтин иччилии» — «заселить его дом». Эта ошибка привела к неправильной замене одного местоимения другим.
    В рукописи было: «сэттэ дьиэктээх» — <жилище> «с семью отверстиями»; в тексте издания исправлено (стр. 5): «еэттэ сииктээх» — «с семью креплениями». Здесь очевидна подмена одного слова другим из-за близости звучания, что часто бывает и у самих олонхосутов.
    В рукописи было: «малыччы мэлигир эбитэ үһү» — «вовсе не было, говорят»; в тексте издания исправлено (стр. 6): «мэличчи мэлигир эбитэ үһү». В живой якутской речи, особенно в поэтической, часто на всю фразу влияет характерный для якутского языка закон сингармонизма [* «По этому закону употребление в якутском языке как гласных, так и согласных звуков строго упорядочено определенными нормами и правилами. Так, гласные звуки в пределах одного слова сочетаются и стоят друг за другом в совершенно определенном порядке, как этого требует так называемый закон гармонии гласных. В одном слове могут встречаться или только задние (а, ы, ыа, о, у, уо), или только передние (э, и, иэ, ө, ү, үө) гласные. При этом за каждым гласным может следовать или тот же гласный или другой, ему постоянно соответствующий» (Г. М. Васильев. Якутское стихосложение. Якутск, 1965, стр. 20). Нередко закон «гармонии» гласных распространяется и на соседние слова. В приведенном случае задние гласные слова «малыччы» нарушают гармонию гласных во всей фразе, а Пекарский восстанавливает ее, заменяя «малыччы» соответствующим ему словом «мэличчи», по звукам «гармонирующим» с гласными других слов фразы: «мэличчи мэлигир» («вовсе нет»).].
    Ошибка, вероятно, была допущена В. Н. Васильевым в процессе быстрой записи. Мог оговориться и сказитель при диктовке.
    В рукописи было: «сайыҥы күн саар күөлүн айаҕын саҕа буолан» — «летнее солнце, став как отверстие большого озера»; в тексте издания исправлено (стр. 7): «сайыҥы күн саар күөһүн [* «Саар күеһүн» — букв.: «царский горшок».] айаҕын саҕа буолан»—«летнее солнце, став как отверстие большого горшка».
    Как видим, простая описка совершенно искажала смысл фразы.
    Во всех случаях Пекарский неправильно написанное слово показывал в сноске так, как оно было написано «в беловой рукописи»: ирэр, дьиэҕитин, дьиэктээх, малыччы, күөлүн [* В сносках Пекарский приводил только то слово, которое было написано неправильно.].
    2. Во многих случаях Э. К. Пекарский, не внося исправлений в текст, давал в сносках различные варианты, сопровождая их то вопросительным знаком: синнэстиэ? (стр. 5, сн. 2 — к слову силигириэ: «раскачается» [* Вариант Пекарского «сиҥнэстиэ» обозначает: «обрушится».]; то знаком равенства: = субан (стр. 3, сн. 2 — к слову суман: «вольный, холостой»); то поясняя свою мысль словами: лучше: модун (стр. 5, сн. 1 — к слову дьип-хаан: «массивный»), обычно: тулхатыйыа (стр. 5, сн. 3 — к слову толугуруо: «расшатается»), вместо: көҥүлүнэн (стр. 5, сн. 5 — к слову көнньүнэн: «привольный»).
    В некоторых случаях («неизвестные нам и сомнительные слова») он не давал вариантов, а ставил вопросы в тексте, заключая их в квадратные скобки: күндэли [?] балык («кюндэли-рыба»), аҥаат [?] балык («ангаат-рыба»).
    3. Различные пропуски, а также слова и слоги, которые по мнению Пекарского следовало бы ввести в текст, он давал в квадратных скобках: «алта хос чиргэл [мас] муосталаах эбит» (стр. 5) — «оказывается, имел шестирядный пол из крепкого [дерева]».
    Древние якуты знали только земляной пол. Впоследствии у них появились и деревянные полы, которые якуты просто называли «мост» (муоста), а дома (юрты) с таким полом стали называть «муосталаах дьиэ» — «замощенный дом». Указание, что пол богатыря не простой, а устлан крепким деревом во много (в данном случае в шесть) рядов, в олонхо превратилось в традиционную гиперболу. Таким образом, здесь Пекарский следует традиции олонхо и исправляет упущение олонхосута или (что более вероятно) собирателя.
    Приведем еще несколько подобных примеров. В рукописи было: «орулуур олох мастаах» — «имеет ревущую табуретку». Пекарский дает в квадратных скобках слова, которые более подходят к данному случаю: «орулуур [удьаалаах, олоҥхолуур] олох мастаах» (стр. 5) — «имеет ревущий [черпак, сказывающую олонхо] табуретку» [* В якутском языке нет различения по родам, поэтому взятые в скобки слова не нарушают согласования слов, оставшихся здесь за квадратными скобками.]. И здесь он следует традиции олонхо: в олонхо в таких случаях «ревущим» обычно называется черпак (ибо предполагается, что он такой большой и вычерпывает так много жидкости, что она вычерпывается и льется с шумом, «напоминающим» рев). Но «сказывать олонхо» черпак «не может»; этим свойством в олонхо наделяется табуретка, имеющая как бы симпатическую связь с олонхосутом, который сказывает свои олонхо, обычно сидя на табуретке [* В бытовой обстановке, в зимние вечера, сказывая в полумраке юрты семье, пригласившей его спеть, олонхосут обычно садился на табуретку перед очагом — спиной к камельку, положив ногу на ногу. Он пел и декламировал, мерно покачиваясь корпусом, полузакрыв глаза, закрыв указательным пальцем или ладонью одно ухо. Это наиболее характерная поза поющего олонхосута, часто встречающаяся в описаниях исполнения олонхо. Во время пения на больших летних кумысных празднествах народ располагался на поле, крýгом, а певца сажали в центре, на подстилку из оленьей или лошадиной шкуры (якуты раньше овец не держали).]. Совершенно очевидно, что и здесь олонхосут или собиратель допустил упущение, исправленное Пекарским.
    Особенно много вставок Пекарский давал в случаях более или менее явных пропусков.
    Например, в рукописи было: «хаана-сиинэ сукуна курдук кытара кыыһан» — «густо покраснев, подобно сукну». Пекарский в этот текст вставляет пропущенное слово (стр. 79): «хаана-синнэ [кыһыл] сукуна курдук кытара кыыһан» — «густо покраснев, подобно [красному] сукну».
    В рукописи было: «сэттэ иирээн дьэллик эмэгэтэ, кэлэн, самаҕын ыкк'ардынан уот-бурут булгунньахха инэңхааллылар» — «прибыв, семь духов [* Семь духов — здесь числительное семь представляет эпическое число.] раздора и скитаний проскочили между ног и исчезли в огненном ядовитом холме». Пекарский вносит характерное для олонхо разъясняющее уточнение (стр. 76): «сэттэ иирээн дьэллик эмэгэтэ, кэлэн,  [биһиги киһибит] самаҕын ыкк'ардынан уот-бурут булгунньахха инэн хааллылар» — «прибыв, семь духов раздора и скитаний проскочили между ног [нашего человека] и исчезли в огненном ядовитом холме».
    В рукописи было: «билиги удаҕан дьахтар, үс төгүл күн диэки өттүнэн дьиэтин төгүрүйэ хааман иһэн, булаайаҕынан [* Булаайах — плоская шаманская колотушка для бубна, обтянутая шкуркой с ног оленя.] саба охсон кэбистэ да, сэбэ-сэбиргэлэ алаас сыһыы быһаҕаһын саҕа көмүстээх кыһыл солко былаат буола түстэ» — «та женщина-шаманка, три раза обходя свой дом по ходу солнца, смахнула колотушкой — и вещи и снаряжение ее сразу превратились в расшитый золотом красный шелковый платок величиной с половину елани» [* Елань (алаас) — «луговое или полевое пространство, окруженное лесистою горою, [подгорная] долина» (Э. К. Пекарский. Словарь якутского языка, т. 1. М. - Л., 1958, стлб. 67).]. Пекарский вводит в текст пропущенные слова: «билиги удаҕан дьахтар, үс төгүл күн диэки өттүнэн дьиэтин төгүрүйэ хааман иһэн, булаайаҕынан [сэбин-сэбиргэлин] саба охсон кэбистэ да [бу охсорун гытта] сэбэ-сэбиргэлэ алаас сыһыы быһаҕаһын саҕа көмүстээх кыһыл солко былаат буола түстэ» (стр. 99) — «та женщина-шаманка, три раза обходя свой дом по ходу солнца, смахнула колотушкой [вещи и снаряжения свои], и [как только смахнула] вещи и снаряжения ее сразу превратились в расшитый золотом красный шелковый платок величиной с половину елани».
    4. Слова и слоги, которые он считал лишними, Пекарский в тексте заключал в обычные скобки [* Чаще всего эти случаи относятся к вспомогательным, не имеющим самостоятельного значения, словам или слогам в слове; ограничимся одним примером: «ойбонун хайынын диэки(нэн) дагдас гына түһэр» (стр. 7) — «она, растопырив крылья, падает и садится возле проруби».].
    5. Искаженный в рукописи порядок слов Пекарский в тексте заменял правильным: «өс таас саҕа» (стр. 5) — «как глыба камня»» В рукописи было: «таас өс саҕа» — «как каменная вражда».
    Как видим, неправильный порядок слов в рукописи совершенно изменил значение фразы. Порядок слов, имевшийся в рукописи, показан и в сноске: «таас өс» (стр. 5, сн. 7) — «каменная вражда».
    Таковы наиболее характерные исправления и замечания Пекарского. В одних только сносках насчитывается свыше 900 различных исправлений, замечаний, вариантов, вопросов.
    Некоторые поправки устраняли редкоупотребительные формы диалектного характера. Например, в рукописи было: «нараҕар түөстээх» — «с выпяченной грудью»: в тексте издания исправлено (стр. 1): «нанаҕар түөстээх» (смысл тот же). Хотя в таких случаях исправленное Пекарским слово бывает предпочтительнее (ибо более употребительно), но возможно и произношение типа нараҕар, как особенность, присущая отдельным группам лиц (в данном случае олонхосуту).
    Пекарский вносит исправление и в таком случае: в рукописи было: «отун- маһын кытары үүнэн — үөдүйэн тахсыбытым эбитэ буоллар» — «если бы я вырос и пышно развился вместе с травами и деревьями». Пекарский исправляет: «отун- маһын кытары үөскээн — үөдүйэн тахсыбытым эбитэ буоллар» — «если бы я зародился и пышно развился вместе с травами и деревьями». Бесспорно, предпочтительней фраза в редакции Пекарского (ибо здесь речь идет о самом зарождении героя, который не знает и гадает, откуда же он появился). Но нельзя считать грубой ошибкой слово үүнэн (по всей видимости, сказанное самим олонхосутом при быстрой декламации).
    Все же в подавляющем большинстве случаев исправления Пекарского вполне оправданы. Следует только иметь в виду, что многие ошибки произношения могли принадлежать и самому олонхосуту. Каждый олонхосут часто по-своему произносил отдельные слова, имел свой выговор. Пекарский и в «Словаре якутского языка», и в «Образцах народной литературы якутов», и в других работах боролся за установление правильной речи, за определенные нормы произношения и языка. Тексты олонхо, как и тексты других фольклорных произведений, включенные в «Образцы народной литературы якутов», привлекали внимание Пекарского не только как памятники народного творчества. Они одновременно были и фразеологической основой его «Словаря якутского языка» [* Ср. характерное для его подхода высказывание: «Я нашел в них (речь идет о якутских текстах Миддендорфа.— И. П.) в высшей степени ценный для меня лингвистический материал. Именно я встретил: 1) новые, до сего не зарегистрированные мною слова, 2) новые значения ранее зарегистрированных слов, 3) указания на другое, не подмеченное ранее произношение известных слов, вызываемое заменою одних гласных или согласных другими или смягчением, некоторых согласных, 4) подтверждение многих моих догадок и, наконец, 5) разрешение некоторых сомнений» (Э. К. Пекарский. Миддендорф и его якутские тексты, стр. 47). Речь идет об отделе VI второй части книги А. Ф. Миддендорфа «Путешествие на Север и Восток Сибири» (СПб., 1878). Стр. 758-833 этой книги посвящены якутам, там же приведены якутские тексты, о которых говорит Пекарский.]. Пекарский стремился получить образцы чистой народной речи. И он не только исправлял явно неправильную запись собирателей или переписчиков, но вторгался и в самую речь олонхосутов, если находил ошибки в произношении или отклонение от общеупотребительного произношения данной местности.
    На наш взгляд, теоретические положения Пекарского не вызывают возражения, как не вызывает возражения и его работа над текстом олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур».
    Можно только заметить, что доведенное до крайности требование Пекарского об образцово-правильном тексте памятника могло бы привести к необоснованному исправлению или «подчищению» всех «неправильных» слов (в том числе и диалектного порядка), принадлежащих сказителю и точно воспроизведенных в записи, что, несомненно, привело бы к серьезному искажению особенностей языка сказителя. Выше мы заметили и некоторые тенденции Пекарского в этом направлении.
    Но, во-первых, Пекарский был очень осторожен в этом отношении и, как мы видели выше, он сам категорически возражал против нивелировки местных говоров. Во всех же случаях исправления, как устанавливалось выше, прав бывал Пекарский.
    Во-вторых, неправильно написанные и замененные им слова он, как уже говорилось, давал в сносках, а внесенные в текст новые слова и слоги заключал в квадратные или в обыкновенные скобки. Таким образом, Пекарский не уничтожал первоначальный текст записи, его можно легко восстановить и сравнить с исправлением Пекарского. Это одна из наиболее положительных сторон текстологической работы Пекарского.
    /Работа Э. К. Пекарского над текстом олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур». К проблеме научного редактирования эпического текста. // Пухов И. В.  Якутский эпический героический эпос – олонхо. Публикация, перевод, теория, типология. Избранные статьи. Якутск. 2004. С. 7-19./

                                                    СКАЗКА ЛИ ОЛОНХО?*
                                                  (О жанре якутских олонхо)
   [* Статья опубликована в сб. «Специфика фольклорного жанра» (М., 1973. - С. 256-267).]
    До сих пор нет единого мнения о жанре якутских эпических сказаний - олонхо. До революции усилия ученых в основном были направлены на накопление материала: олонхо записывали, переводили, издавали [* Об этом см.: Пухов И. В. Якутский героический эпос олонхо: Основные образы. — М.: Изд-во АН СССР, 1962. — С. 8-18.]. Тексты сопровождались вступительными статьями (в них сообщались сведения об исполнении и бытовании олонхо и других жанров якутского фольклора) [* См., например: Виташевский Н. К материалам о якутских сказках // Живая старина. — Спб., 1914. — XXI, вып. II-IV.], пояснениями к публикуемым материалам, комментариями [* См. Образцы народной литературы якутов, издаваемые под редакцией Э. К. Пекарского (т. I — Образцы народной литературы якутов, собранные Э. К. Пекарским. — СПб., 1911; т. II — Образцы народной литературы якутов, собранные И. А. Худяковым. — Вып. I. — СПб., 1913; т. III - Образцы народной литературы якутов, записанные В. Н. Васильевым. - Вып. I. — Пг., 1916); Горохов С. Юрюн Уолан // Изв. Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества. — 1884. — Т. ХV, № 5-6) и др.].
    Разнообразные сведения справочного характера, касающиеся олонхо, имеются в трехтомном академическом «Словаре якутского языка» Э. К. Пекарского [* До революции было издано (в 1907-1917 гг.) пять первых из тринадцати выпусков «Словаря якутского языка».]. Материалы олонхо широко использовались в трудах по этнографии и мифологии якутов [* См., например: Серошевский В. Л. Якуты. Опыт этнографического исследования. — Т. I. — СПб., 1896; Кочнев Д. А. Очерки юридического быта якутов. — Казань, 1899; Трощанский В. Ф. Эволюция черной веры (шаманства) у якутов. — Казань, 1902.]. В работе В. Л. Серошевского «Якуты» устному народному творчеству посвящена глава «Народное словесное творчество», в которой говорится и об олонхо, в частности о жанре его. Специальных же теоретических исследований, посвященных олонхо, до революции не было.
    В дореволюционной русской научной литературе олонхо принято было называть «сказкой». Термин этот в применении к олонхо был введен в научный обиход политссыльным, революционером-каракозовцем И. А. Худяковым (1842-1876) [* Иван Александрович Худяков находился в Якутии с 1867 по 1874 г. За короткий срок он успел выучить якутский язык и создать ряд замечательных работ. Среди них: Верхоянский сборник. Якутские сказки, песни, загадки и пословицы, а также русские сказки и песни, записанные в Верхоянском округе И. А. Худяковым // Записки Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества. —Иркутск, 1890; — Т. I, вып. 3; Краткое описание Верхоянского округа / Под редакцией чл.-корр. АН СССР В. Г. Базанова. — Л.: Наука, 1969. Последняя работа (в ней даны обширные материалы и об олонхо) вышла лишь через сто лет после ее создания благодаря усилиям ленинградских ученых — директора Института русской литературы АН СССР В. Г. Базанова и старшего научного сотрудника этого института О. Б. Алексеевой, сумевших дать расшифровку трудного текста.].
    И. А. Худяков не оставил специального теоретического исследования об олонхо и его жанре. Поэтому можно только сказать предположительно, что олонхо он назвал «сказкой», основываясь на фантастическом характере его сюжета. Некоторое влияние могла иметь и его прежняя работа над сказками. Следует отметить, что И. А. Худяков называл «сказкой» не только олонхо, но и все повествовательные жанры якутского фольклора: олонхо, собственно сказку, предания и рассказы на историческую тему (так называемые «исторические легенды и предания»). Но авторитет Худякова — первого крупного фольклориста, занимавшегося олонхо, фактического первооткрывателя этого эпоса, создал известную традицию. Вслед за ним и другие ученые стали называть олонхо «сказкой» («в подражание Худякову», по словам Э. К. Пекарского [* Пекарский Э. К. Якутская сказка // Сергею Федоровичу Ольденбургу. К пятидесятилетию научно-общественной деятельности. 1882-1932. — Л., 1934. — С. 423.]. Оценивая исследование В. Л. Серошевского «Якуты», Э. К. Пекарский отмечал несомненное влияние на него Худякова. «Что это так, явствует из всего того, что говорит Серошевский о разных родах якутских произведений, не производя между ними строгого разграничения» [* Пекарский Э. К. Якутская сказка. — С. 423.].
    Однако и сам Э. К. Пекарский не смог до конца освободиться от подобного влияния. Он писал: «... под сказкой мы будем подразумевать различные виды якутской народной словесности, имеющие элемент фантастики» [* Пекарский Э. К. Якутская сказка. — С. 423.] 9. Но эпический жанр — явление многообразное, и всякое определение его, исходя из одного какого-нибудь признака, будет односторонним. Многообразие жанровых признаков олонхо Э. К. Пекарский хорошо понимал и сам. В этой же статье он отмечал: «Центральное место в якутской народной поэзии занимает олонхо. Тем не менее точно определить олонхо чрезвычайно трудно. Все-таки, помимо размера, основными признаками, отличающими олонхо от кэпсээн (т. е. сказки.— И. П.), является самый язык, сюжет и передача» [* Пекарский Э. К. Якутская сказка. — С. 426.]. Это уже принципиально иной подход, учитывающий не один признак, а многообразие признаков, определяющих эпический жанр. Исходя из этого, в «Словаре якутского языка» он дал правильное определение олонхо: «Героическая былина, эпическая песня о подвигах богатырей; героическая поэма, имеющая стихотворный размер» [* Пекарский Э. К. Словарь якутского языка. — Т. II, 1959. — Стлб. 1818.]. Но тут же в противовес только что сказанному добавлял: «сказка, вымышленный рассказ; история (т. е. русские сказки, вошедшие в якутский фольклор. — И. П.); басня» [* Пекарский Э. К. Словарь якутского языка. — Т. II, 1959. — Стлб. 1818. После слова «история» Пекарский в скобках вставляет букву «Н», а после слова «басня» — букву «Д». Они предоставляют начальную букву источника, из которого автор черпал данный вариант толкования. В большинстве случаев это означает, что ответственность за данное толкование автор возлагает на источник.]. Здесь противоречие совершенно очевидно. К тому же в народе олонхо не смешивают ни со сказкой, ни с «историей», ни тем более с басней. Еще В. Л. Серошевский отмечал: «Якуты считают признаком дурного вкуса, если сказочник в кэпсээн в неуказанном месте вставляет былинные обороты и позволяет себе без разбору смешивать обе формы» [* Серошевский В. Л. Якуты. — С. 610.].
    Таким образом, дореволюционные работы, посвященные олонхо, малочисленны. Ученые, которые изучали якутский эпос, хотя и отмечали разницу между олонхо и сказкой и знали также, что сам народ их разграничивает, в конечном счете смешивали их. Происходило это или от одностороннего подхода к жанровым признакам олонхо, или от чрезмерно расширительного понимания сказки. Во многом сказалось и слабое знание творчества якутов и других тюрко-монгольских народов [* Известно, например, что Г. Н. Потанин усматривал в эпосе всех тюрко-монгольских народов Сибири только сказку.]. По мере накопления материала и сопоставления олонхо с эпосом тюрко-монгольских! народов эта ошибка постепенно преодолевалась. Так, известный тюрколог С. Е. Малов называл олонхо «якутскими эпическими поэмами» и сравнивал с «монгольскими былинами» и киргизским эпосом [* Малов С. Е. Предисловие // Ястремский С. В. Образцы народной литературы якутов, 1929. - С. I-VI. Отметим, что в тех же 20-х годах акад. Б. Я. Владимирцов называл эпос монголо-ойратов — «героическим эпосом» (см. его книгу «Монголо-ойратский героический эпос» (Пг., 1923)).]. Другой тюрколог, акад. А. Н. Самойлович, в свою очередь писал: «По-моему, олонхо — эпические поэмы» [* Самойлович А. Н. Якутская старинная устная литература (вступительная статья) // Якутский фольклор / Тексты и переводы А. А. Попова; литературная обработка Е. М. Тагер; общая редакция М.А.Сергеева. — М.: Сов. писатель, 1936. — С. 23.]. Академик А. П. Окладников, который специально занимается вопросами; древней истории и культуры якутов, в частности и якутского героического эпоса, называет олонхо «грандиозными эпопеями», «богатырскими поэмами» и считает, что олонхо принадлежит к «традиционным формам героического эпоса» [* Окладников А.П. Якутия до присоединения к Русскому государству: История Якутской АССР. — Т. I. — М.; Л., 1955. — С. 257.] 17. По его мнению, исторические условия способствовали тому, что якуты смогли сохранить «обширный запас эпических произведений» [* Окладников А.П. Якутия до присоединения к Русскому государству: История Якутской АССР. — Т. I. — М.; Л., 1955. — С. 257.] 18. Рассмотрению олонхо как героического эпоса посвящен и ряд других работ [* См. Эргис Г. У. Богатырский эпос якутов олонхо // Нюргун Боотур Стремительный. — Якутск, 1947; Пухов И. В. Якутский героический эпос олонхо, 1962.].
    Но остаются вопросы, требующие дальнейшего исследования. К их числу принадлежит специфичность олонхо как формы героического эпоса. Акад. В. М. Жирмунский, стремясь показать историко-типологическое своеобразие эпоса ряда сибирских народов (в том числе и олонхо) и их отличие от памятников более позднего типа, предложил именовать их «богатырскими сказками» [* Жирмунский В. М. Сказание об Алпамыше и богатырская сказка. — М., 1960. — С. 195, 257 и др.]. Однако мы считаем, что термин «богатырская сказка» в данном случае не является подходящим, поскольку он как бы переводит древний героический эпос в другой жанр, приближает его к сказке. Конечно, у олонхо есть общие черты со сказкой (включая и богатырскую), но все же между ними имеются существенные жанровые различия...
    Если герой олонхо — самый выдающийся представитель своего племени, то сказка в изображении центрального персонажа идет другим путем. Герой сказки — это только рядовой человек. Поэтому он вначале незаметен, не выделяется из окружающей среды, растворяется в ней. Даже в момент победы и торжества над врагом герой сказки не изображается необыкновенным и могущественным. Он побеждает врага не богатырской силой, а находчивостью, хитростью, смекалкой, а то и просто с помощью чудесного предмета, который был у него запрятан или который он получил от своих чудесных помощников и покровителей. Например, маленький, скромный герой якутской сказки Чарчахаан побеждает великана Ангаа Монгуса не потому, что он сильнее его, а потому, что он умнее и смекалистее [] 25. Герой другой якутской сказки — Чурум-Чурумчуку побеждает царя с помощью чудесного камня [* Образцы народной литературы якутов, собранные Э. К. Пекарским. — С. 462-463.]...
    Итак, сюжет и композиция, историзм и героический характер содержания, язык и стиль повествования, стихотворный ритм и характер исполнения, наконец, объем произведений – все это показывает, что якутское олонхо, несомненно, относится к жанру героического эпоса, а не сказки (или богатырской сказки, как ее разновидности) или некоей переходной формы от сказки к героическому эпосу.
    /Пухов И. В.  Якутский эпический героический эпос – олонхо. Публикация, перевод, теория, типология. Избранные статьи. Якутск. 2004. С. 20-21, 25, 28-29./


    ПЕКАРСКИЙ Эдуард Карлович (1858-1934), языковед, этнограф, фольклорист. Чл.-корр. АН СССР (1927), Почетный чл. АН СССР (1931).
    Родился в Минской губ. в семье обедневших польских дворян. В 1881 был сослан в наслег Ботурусского улуса, в 240 верстах от Якутска. Занимался изучением якут. этнографии, фольклора и языка. В 1903 в составе Нелькано-Аянской эксп. собрал у приаянских тунгусов этногр. коллекцию для Русского музея. Гл. тр. П. - «Словарь якутского языка». В 1912 за эту фундамент, работу и за тр. «Образцы народной литературы якутов» награжден Большой Золотой медалью РГО.
    В последние годы жизни работал в Ин-те востоковедения АН СССР. В Якутске именем П. назв. улица.
    /Северная энциклопедия. Москва. 2004. С. 721./

    Piekarski Edward, ur. 25 X 1858, Piotrowicze, zm. 29 VI 1934, Leningrad (ob. Petersburg), językoznawca i etnograf, jakutolog; od 1925 czł. Pol. Tow. Orientalistycznego; od 1931 czł. Akad. Nauk ZSRR; 1905-10 pracował w Muzeum Ros. w Petersburgu, od 1911 w Muzeum Antropologu i Etnografii tamże; jako działacz organizacji Ziemia i Woła 1881-1905 przebywał na zesłaniu w Kraju Jakuckim (od 1889 w samym jakucku); prowadził badania mające na celu opracowanie słownika języka jakuckiego, który ukazał się 1907-30 w 13 tomach pt. Słowar' jakutskogo jazyka; słownik, poza materiałem leksykograficznym, zawiera dużo informacji o kulturze i wierzeniach Jakutów; ponadto wiele szczegółowych studiów, dotyczących języka i etnografii jakuckiej, P. publikował m.in. w „Roczniku Orientalistycznym” (1919-34); antologia folkloru jakuckiego Obrazcy narodnoj hteratuty Jakutow (t. 1-3 1907-11).
     /Wielka Encyklopedia PWN. T. 20. Warszawa. 2004. S. 563./


                                                                              1930
    В сентябре в Ленинграде завершено издание многотомного (13 выпусков) «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского, который содержал около 38 тысяч слов.
                                                                              1934
    29 июня. — В Ленинграде скончался Э. К. Пекарский, почетный член АН СССР, составитель Якутско-русского словаря, бывший политссыльный, участник ряда научных исследований в Якутии.
    /Якутия. Хроника. Факты. События. Ч. 2. 1917-1953. Составитель Калашников А. А., старший научный сотрудник Национального архива Республики Саха (Якутия), заслуженный работник народного хозяйства РС(Я). Якутск. 2004. С. 121, 145./


                                                   РЭВАЛЮЦЫЯНЭР І НАВУКОВЕЦ
    Мала хто ведае, што нашага земляка Э. Пякарскага называлі... айцом літаратуры цэлага народа! Дзіва дзіўнае, — але стаўся ён айцом якуцкай літаратуры, і быў там не Эдуардам Карлавічам, а “Адубар Хаарылабыс “, — менавіта так называлі яго тамтэйшыя сяляне.
    А яшчэ яны гаварылі: «Вы прыбылі ў нашу аддаленую краіну як злачынца, што было няшчасьцем для вас і шчасьцем для нас”.
    Цікава? Аднак пачнём усё па парадку.
                                                                   Вучыцца ці біцца?
    Э. Пякарскі нарадзіўся ў 1858 годзе ў фальварку Пятровічы цяперашняга Смалявіцкага раёна Мінскай вобласьці. Згодна гісторыку В. Грыцкевічу, Эдуард Пякарскі, хлопчык з яўрэйскай сям’і, рана застаўся без маці, і жыў то ў цёткі ў Мінску, то ў дваюраднага брата на Палесьсі, а то й увогуле па чужых людзях. Аднак жа ішоў час, хлопец рос, скончыў Мазырскую гімназію, стаў студэнтам Таганроскага інстытута.
    Тут, у інстытуце Эдуард Карлавіч сышоўся з рэвалюцыянэрамі; праўда, вучобы чамусьці не атрымалася, мусіць надта перашкаджалі сустрэчы з агрэсіўнай моладзьдзю. якая марыла пра тэракты ды забойства першай асобы дзяржавы... Пякарскі спачатку пераяжджае ў Чарнігаў, а пасьля паступае ў Харкаўскі вэтэрынарны інстытут. Тут ён працягвае сваю рэвалюцыйную дзейнасьць, распаўсюджвае газэты адпаведнага зьместу ды падбухторвае на забастоўкі і грамадзянскія выступленьні рамесьнікаў. Вучоба зноў застаецца незавершанай, бо студэнт-недарэка ўцякае на Тамбоўшчыну...
                                                               Пакараньне як узнагарода
    Тут, на Тамбоўшчыне. Эдуард Карлавіч уваходзіць у рады арганізацыі, якая завецца “Зямля і воля”; за плячыма — першы судовы вопыт. згодна прыгавору ён павінен адбываць ссылку на поўначы тэрмінам пяць гадоў. Аднак сам абвінавачваемы на суд не зьявіўся, і таму прыгавор вынесены завочна. Тады як Эдуард Карлавіч мае на руках пашпарт на імя іншага чалавека і адчувае сябе ў адноснай небясьпецы. Але ў 1879 годзе Э. Пякарскі быў затрыманы паліцыяй у Маскве. І пасьля пасяджэньня ваенна-акруговага суда атрымаў “узнагароду” за сваю антыдзяржаўную дзейнасьць: 15 гадоў катаргі, якую замянілі высылкай у аддаленыя мясьціны Сыбіры.
    Па волі лёсу, які сам жа “каваў”, аказаўся юнак у Бутурускім улусе, што знаходзіўся ў 230 кілямэтрах ад Якуцка.
                                                            Сялянскі і... навуковы хлеб
    “Калі б не якуты, я б памёр з голаду”, — так напіша пазьней Пякарскі пра свой прыезд у далёкія мясьціны. Яму давялося вучыцца араць і сеяць, вырошчваць бульбу і зеляніну, даглядаць скаціну. Навучыўся Пякарскі яшчэ й паляваць, лавіць рыбу, будаваць юрту. Гэта і былі ягоныя першыя крокі на карысьць самому і людзям, што акалялі, бо далейшая праца насамрэч была скіраваная ў будучыню.
    Для таго, каб мець зносіны з мясцовымі людзьмі, яму трэба было навучыцца размаўляць на тутэйшай мове. Эдуард Карлавіч пачаў запісваць за мясцовымі жыхарамі незнаёмыя словы, сыстэматызаваць, завучваць, і тым самым — спасьцігаць мову іншага народа. Так ішлі дні, тыдні, месяцы.
    Праз гады ў газэце “Неделя” Пякарскі вычытаў, што ў якуцкай мове налічваецца ўсяго толькі 3 тысячы слоў. Гэтае паведамленьне абурыла яго, бо на той момант ён сам ужо апрацаваў каля 7 тысяч. Яшчэ праміне 11 гадоў, і навуковец-самавук будзе мець рукапісны слоўнік у 20 тысяч слоў! І працаваць на яго будуць памагатыя — мясцовыя людзі, сярод якіх і сьвятар, і студэнты, і настаўнікі, і народныя мудрацы.
    На той час у імпэрыі актыўна працавала Геаграфічнае таварыства, куды ўваходзілі многія знакамітыя творцы. І што цікава: урад выдзяляў немалыя сродкі на розныя экспэдыцыі, у тым ліку і марскія вандроўкі ў розныя краіны, і пры гэтым у каманду бралі таленавітых пісьменьнікаў, якія пасьля павінны былі распавесьці пра тое, што бачылі, як жывуць людзі, якія там традыцыі, звычаі, мова, якая прырода.
    Таму не дзіўна, што пра работу Э. Пякарскага станс вядома Ўсходне-Сыбірскаму аддзелу Геаграфічнага таварыства Расійскай імпэрыі. І так як на той час было нямала фундатараў, якія дбалі пра разьвіцьцё свайго краю, дык знайшоўся чалавек, што прапанаваў грошы на выданьне слоўніка. Там быў золатапрамысловец з адпаведным прозьвішчам А. Сыбіракоў. Калі праца была завершана, унікальны слоўнік выйшаў у Якуцку.


    Так, дзякуючы ссылцы, праявіліся таленты Эдуарда Карлавіча; ягоная праца была адзначана навукоўцамі, ды так, што ў 1905 годзе ён праз хадайніцтва Акадэміі навук прыяжджае ў Санкт-Пецярбург і ўжо там выдае тры тамы “Узораў народнай літаратуры якутаў” на якуцкай мове, а таксама асобнымі кніжкамі “Слоўнік якуцкай мовы”. За свае працы ён узнагароджваецца залатымі мэдалямі Акадэміі навук і Рускага Імпэратарскага таварыства. На ўрачыстай вечарыне, прысьвечанай заслугам Э. Пякарскага скажуць такія словы: “Вы стварылі сапраўдную энцыкляпэдыю ўсяго жыцьця якуцкага народа”. І адбудзецца гэта ўжо ў 1926 годзе. А яшчэ праз колькі часу ягоным іменем назвалі школу ў паселішчы Ідыгейцы, дзе адбываў ссылку малады чалавек з фальварка Пятровічы былога Смалявіцкага раёна Мінскай вобласьці...
    Вольга Мешчаракова.
    /Літаратура і Мастацтва. Мінск. 4 лютага 2005. С. 15./

                             МЭНДИЭМЭННЭЭХ ҮЛЭҔЭ ҮЛҮМНЭҺЭ ТҮҺҮӨҔҮҤ
    Бары билэргит курдук, тылдьыт омук сайдыытыгар сүҥкэн суолталаах. Биһиэхэ - сахаларга - Эдуард Пекарскай диэн поляк (бэлээх, бэлэх, биэлээх о.д.а буолуон сөп, барыйаан элбэх) омук киһитэ кэлэн, улуу улахан тылдьыты оҥорон олус абыраата. Халыҥа диибин диэн, сохсоҕо баттык гыннахха бэл күтэри хапсыччы биэрэр. Сыччах, биир туома оннук ыйааһыннаах.
    Ол гынан баран, сахалыы-махалыы толкуйдаан көрдөххө, хайдах атын омук киһитэ ити курдук саха саҥатын олус үчүгэйдик билэн, үөрэтэн итинник сүнтсэннээхэй дьыаланы оҥоруон сөбүй? Чахчы, ханан эрэ саха хааннаах буолуохтаах. Атын буолуох туһа суох. Саха ханна тиийбэтэҕэй?
    Бу Пекарскай төрдүгэр (биэлээх омук да буоларынан!) хайаан да саха хаана баар эбит. Ол араспаанньатыттан эмиэ көстөр. Пекарскай — Биэкээрискэй, Быакаарыскай. Биэкэйбит, быакайбыт, ол аата синньигэс бииллээх, үрдүк уҥуохтаах киһи. Дьиҥэр, төрүт барыйаана — Буокаарыскай, эмиэ олох да уу сахалыы тахсан барар эбит. Төрдөсуолтата акаары диэн: бу + акаары + (ы)скай. Ол гынан баран, саха тылын сокуонунан у, а дорҕооннор хоһуласпаттарын быһыытынан ассимиляциялаан, уо дифтоҥҥа уларыйан хаалар. Онон Буокаарыскай буоллаҕа ити дии.
    Дьэ, билигин санаан көрүҥ эрэ: хараҥа балаҕан, кырдьаҕас оҕонньор, эмээхсин уонна биэкэйбиТ, быакайбыт үрдүк уҥуохтаах «нуучча». Аны ол «нуучча» туран, оҕонньордоох эмээхсинтэн наар тыл суолгатын ыйытан, онтун сурукка тис да тис буолар. Күнү-күннүкгээн кумааҕыны марайдаан тахсар. Бу киһи мас мастаабат, от оттообот, ынах ыабат, сылгы ииппэт, саатар хаартылаабат. Үөрэр суох дьон көрүүтүгэр дьиҥнээх акаары быһыы. Онуоха эбии «судаарыскай түөкүнү» тойон да өтгө кырыы харахтарынан көрөн, бу киһи дьарыгын эмиэ акаары быһыынан ааҕан, «Акаарыскай», онтон «Бу акаарыскай» диэн аатгаан араспаанньа биэрэн кэбистэхтэрэ ити дии. Кэлин билсэн, кэргэнниһэн баран, сүрэ бэрт диэн, араспаанньатын тупсаран, Биэкээрискэй диэбитгэр.
    Бүгүн саха тыла олус кырдьаҕас тыл буоларын син балайда дакаастаатыбыт оҥоробун. Онон, саха тыла омук тылыгар сабыдыалын итэҕэтиилээхтик быһаарааччы аҕыйаҕа суох. Ол гынан баран, кинилэр үксүгэр чинчийэр үлэнэн систиэмэтэ суох дьарыктаналлар. Итинник сыһыан охсууга улахан. Холобур, «Киин куораты» кытта ыкса үлалэһэр Сырдык диэн баар-суох киһибит улахан ситиһиилэниэн сөп этэ даҕаны, атыҥҥа аралдьыйара элбэҕэ бэрт.
    Онон, ким эрэ бу боппуруоһунан күүскэ дьарыктаныахтаах диэн санаанан салайтаран, хаалбыт олохпун бу улуу дьыалаҕа аньшрга быһаарынным. Биллэн турар, хорсун санаа. Сүрэх баҕатын сүһүөх уйуо дуо?! Оо, айыым таҥарам, көмөлөс!
    Биир бастакы дьоһуннаах хардыыбынан - устуоруйа кырдьыгын кылбатан уонна акадьыамык Быакаарыскай (Пекарскай) аатын үйэтитиигэ бэйэм сэмэй кылааппын киллэрэн - Буокаарыскай диэн сурулларданарым буолар.
    Күндү доҕоттоор! Бу «Омукгуйбут саха тылларын олус улахан тылдьыта» диэн мэндиэмэннээх үлэбэр (фундаментальный труд) көмө-тирэх буоларгьггыгар ыҥырабын! Устуоруйа Кырдьыга күн сиригэр туругурара эһигиттэн тутулуктаах! Холобур, тыл үөрэхтээхтэрэбит дэнээччилэр мэндиэмэн диэн уу саха тылын нуучча нөҥүө кэлбит фундамент диэн туора омук тылытган таһаараллар. Бу, доҕоттор, ньүдьү-балай көрүү диэн аһаҕастык билиниэх тустаахпыт. Мэндиэмэннээх дьиэ мэндэйэн тахсара чуолкай. Мин мэндиэмэннээх үлэм итинник чиҥ, кытаанах дакаастабыллардаах. Онон, күндү доҕоттор, эһиги көмөҕүтүн кэтэҕим көһүйүөр диэри күүтэ хаалабын.
    Ытыктабылы кытта эһиги ытыктыыр
    (ону саарбахтаабаппын!)
    Буокаарыскайгыт.
    /Якутская газета - Саха суола. Якутск. 3 ноября 2005. С. 13./



                                                 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТ
    Актуальность исследования. Изучение терминологии, теоретическое осмысление ее параметров является в настоящее время приоритетным направлением лингвистических исследований.
    Донаучная терминология языка саха своим возникновением обязана деятельности дореволюционных русских исследователей языка, фольклора и этнографии. Донаучные так называемые протермины были зафиксированы еще в «Якутско-немецком словаре» акад. О. Н. Бетлингка (СПб., 1849) и особенно широко они отражены в фундаментальном «Словаре якутского языка» в 13 выпусках Э. К. Пекарского (СПб., 1907; Л. 1930). С дореволюционных времен до наших дней создано на языке саха значительное количество больших и малых общих и отраслевых словарей различного типа, характера и назначения...
    Материалом исследования послужили изданные и частично неизданные общие и отраслевые словари (свыше 40 названий). Наиболее популярные из них подкрепись лексикографическому разбору, в том числе такие большие словари, как «Словарь якутского языка» в 13 выпусках Э. К. Пекарского...
                                                           Основное содержание работы
                             Глава I. Основные теоретические предпосылки исследования
    Наша периодизации становления и развития терминологии языка саха основана на материале лексикографических источников. За точку отсчета были приняты даты, знаменующие собой исторические событии.
    Письменность в Якутии появилась еще в дореволюционное время. Неоценимым вкладом в создание научной грамматики и письменности является труд акад. О. Н. Бетлингка «О языке якутов», изданный в 1851 г. на немецком языке. На алфавите, разработанном О. Н. Бетлингком, написано первое литературное произведение «Воспоминания» А. Я. Уваровского. Система его письма была использована для создания «Образцов народной литературы якутов», изданных под редакцией Э. К. Пекарского в 3-х томах, 8 выпусках, а также для «Якутско-немецкого словаря» акад. О. Н. Беглингка, содержащего в себе 4577 слов-корней и «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского, содержащего в себе около 38 тысяч словарных единиц...
                                          Глава II. Лексикографические источники
    1. Дореволюционный период. Родословная якутской лексикографии начинается с «Якутско-немецкого словаря» акад. О. Н Бетлингка, изданного в 1849 г. в г. Санкт-Петербурге. В «Словаре» зарегистрировано 4558 якутских, в основном корневых, слов...
    Общепризнанным выдающимся достижением отечественной и мировой тюркологии является «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского, издававшийся в 13 выпусках: вып. 1 (Якутск. 1899; СПб., 1907), вып. 2 (1909), вып. 3 (1912), вып. 4 (1916), вып. 5 (1917), вып. 6 (1923), вып. 7 (1925), вып. 8 (1926), вып. 9 (1927), вып. 10 (1927), вып. 11 (1928), вып. 12 (1929), вып. 13 (1930). «Словарь» содержит в себе окало 38 тыс. заглавных единиц с толкованием и снабжен богатым иллюстративным материалом. Заглавные слова сопровождаются подробной грамматической характеристикой, определяющей их принадлежность к той или иной части речи и способы образования. В производных словах указываются, как правило, основа и словообразующий аффикс.
    Обширные энциклопедические сведения, приведенные как в толковании, так и в иллюстративной части «Словаря», охватывают различные стороны хозяйственной, экономической, духовной и культурной жизни якутов конца XIX и начала XX вв. Другой отличительной чертой является его богатая фразеологическая насыщенность, отразившая своеобразный колорит, сочность, выразительность и образность обиходного языка и устного народного творчества якутов. Также весьма широко отражена в «Словаре» народная терминология и профессиональная лексика.
    В новых исторических условиях возрождения и развития общенародного языка саха (ийэ тыл) «Словарь» начинает по-новому раскрывать свои потенциальные возможности и приобретать необычайную актуальность. Его научное и практическое значение с течением времени будет, несомненно, возрастать...
    * Здесь и далее обиходное значение слов дается по «Словарю якутского языка» Э. К. Пекарского – Е. И.
                              По теме диссертации опубликованны следующие работы
                                                                   Монографии
    2. Оконешников Е. И. Э. К. Пекарский как лексикограф. – Новосибирск: Наука, 1982. – 145 с.
                                                                         Статьи
    8. Оконешников Е. И. Роль «Якутско-немецкого словаря» акад. О. Н. Бетлингка в пополнении словника «Словаря» Э. К. Пекарского // Афанасий Уваровский: гуманист и просветитель: Сб. науч. ст. - Якутск. 2000. - С. 63-69.
    10. Оконешников Е. И. Почетный академик, член Польского Востоковедческого общества Э. К. Пекарский - создатель «Словаря якутского языка» (на польском языке) // Материалы международной конференции. - Лодзь. 2001. - С. 147-153.
    15. Оконешников Е. И. Академический «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского // Развитие гуманитарных исследований в Якутии. - Новосибирск: Наука. 1981. - С. 109-115.
    17. Оконешников Е. И. Эдуард Пекарский (на польском языке) // Ежеквартальник Востоковедческою объединении. - Варшава. 1979. - С. 53-57.
    19. Оконешников Е. И. Об особенностях смысловой характеристики слов в «Словаре» Э. К. Пекарского // Тезисы докладов Всесоюзной тюркологической конференции. - Алма-Ата. 1976.
    20. Оконешников Е. И. Новое прочтение «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского // Ссыльные поляки в Якутии. - Якутск. 1999. - С. 140-147.
    21. Оконешников Е. И. Э. К. Пекарский - выдающийся лексикограф // Сов. Тюркология. - 1978. - № 5. - С. 44-54.
    /Оконешников Е. И.  Лингвистические аспекты терминологии якутского языка (на материале общей и отраслевой лексикографии) Специальность 10.02.02 – языки народов Российской Федерации (якутский язык). Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук. Якутск. 2005. С. 3-4, 9, 15-16, 22, 51-52./



                                         ОКОНЕШНИКОВ ЕГОР ИННОКЕНТЬЕВИЧ
                                                                     (р. 1. 09. 1930)
    Доктор филологических наук, заслуженный ветеран Сибирского отделения АН СССР, отличник народного просвещения РСФСР (1962).
    Родился в Курбусахском наслеге Усть-Алданского района ЯАССР. Окончил в 1954 г. якутское отделение историко-филологического факультета Якутского государственного педагогического института.
    Трудовая и научная деятельность: 1954-1964 гг. — учитель якутского и русского языков, завуч средней школы, школьный инспектор Усть-Алданского районного отдела народного образования, секретарь Якутского Обкома профсоюза работников народного просвещения, высшей школы и научных учреждений. В 1965 г. поступает на работу в ИЯЛИ ЯФ СО АН СССР: на должность младшего научного сотрудника, затем — старшего научного сотрудника, 1984-1991 гг. — заместитель директора по науке ИЯЛИ ЯФ СО АН СССР, с 1992 г. — старший научный сотрудник отделов терминологии и современных языковых проблем; с 2006 г. — ведущий научный сотрудник отдела толкового словаря, с 2009 г. — старший научный сотрудник ИГИ и ПМНС СО РАН. Имеет научное звание старшего научного сотрудника по специальности «Тюркские языки».
    В 1972 г. защитил кандидатскую диссертацию по теме «Э. К. Пекарский как лексикограф», а в 2005 г. защитил докторскую диссертацию по теме «Лингвистические аспекты терминологии якутского языка». Имеет звание старшего научного сотрудника по специальности «Тюркские языки».
    Е. И. Оконешников — специалист в области лексикологии, лексикографии и терминологии. Автор более 60 печатных работ, в их числе монографий: «Э. К. Пекарский как лексикограф» (Новосибирск, 1982), «Лингвистические аспекты терминологии языка саха» (Якутск, 2004); .Якутский феномен Эдуарда Пекарского» (Якутск, 2008); словарей: «Русско-якутский словарь общественно-политических терминов» (Якутск, 1989), «Русско-саха общественно-политический словарь» (Якутск, 1998). Он — один из составителей «Якутско-русского словаря» (М.: Советская энциклопедия, 1972). «Толкового словаря языка саха». — Т. II. (Новосибирск, 2004). В том числе научных статей, среди них: «О первом академическом выпуске «Словаря» Э. К. Пекарского» (Вопросы филологии. — Якутск.— 1970); «Заметки о трудных случаях перевода в «якутско-русском словаре» (Сибирский тюрк. сб. — Новосибирск, 1976); «Э. К. Пекарский — выдающийся лексикограф» (Сов. тюркология.— 1978.-№ 5); «Эдуард Пекарский (на польском языке)» (Ежеквартальник Востоковедческого объединения. — Варшава, 1979); «Новое прочтение «Словаря якутского языка» Э.К.Пекарского» (Ссыльные поляки в Якутии.— Якутск.—1999); «Почетный академик, член Польского Востоковедческого общества Э. К. Пекарский — создатель «Словаря якутского языка» (Роlskа a Suberia spotkanie dwoch swiatow (материалы научной конференции) - Lodz, 2001); «Консубстанциональные протермины «Якутско-немецком словаре» акад. О. Н. Бетлингка» (Наука и образование. — Якутск, 2002); «К дискуссии о разграничении терминологии и номенклатуры» (С. А. Новгородов и новое в якутском языкознании. — Якутск, 2003); «Лексико-семантическое терминообразование в языке саха» (Современные языковые процессы в Республике Саха (Якутия): актуальные проблемы. — Новосибирск, 2003); «Синтагматические способы терминообразования в языке саха» (Наука и образование. Якутск. -2004. -№ 3(35).
    Е. И. Оконешников — ветеран ВОВ, награжден в 1947 г. медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.», отмечен и другими почетными знаками.
                                                           О Е. И. ОКОНЕШНИКОВЕ
    Нелунов А. Г. Монография о почетном академике // Социалистическая Якутия. — 1983. — 1 ноября
    Убрятова Е. И. Изучение тюркских языков Сибири (1981-1985 гг.) // Советская тюркология. — Баку, 1987. — № 1. — С. 84-94.
    Ученые из Усть-Алданского улуса: Библиогр. справ. / Сост. И. С. Портнягин, А. Н. Жирков. — Якутск, 2000. — С. 23.
    И. Саввина. Аптаах тыл тардыыта // Саха сирэ. — 2001. — 8 сент.
    Саха тылын саидар дьолугар...: Кэпсэтии / кэпсэттэ
    М. Слепцов // Ил Тумэн — 1999. — Сэтинньи 20 кунэ. — С. 10.
    /Ученые-исследователи института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера. Биобиблиографический справочник. Составители: канд. экон. наук П. И. Докторов, канд. ист. наук Е. П. Антонов, канд. ист. наук С. Е. Никитина. Якутск. 2005. С. 219-220./


                                                                              Глава II
                              ПРАВОВОЕ И МАТЕРИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ССЫЛЬНЫХ
                                                       Расселение и надзор за ссыльными
    Поднадзорные устанавливали связь друг с другом, посылая письма с другими людьми. Местное начальство стремилось держать под надзором и эту форму связи. 7 декабря 1879 г. областное управление поручило Якутскому городскому полицейскому управлению довести до сведения населения, «чтобы они ни в каком случае не принимали бы без ведома полиции от государственных и политических преступников, их жен и вообще всех поднадзорных писем для подачи на почту или отвода в другие города и селения для раздачи там по адресам. Не давали бы вышесказанным лицам согласия на пересылку писем под своими адресами». В случае поступления писем предлагалось передавать их в полицейское управление и поступать с ними согласно правилам о корреспонденции. Однако все же государственные преступники при пересылке писем друг к другу пользовались услугами знакомых. Это подтверждает, например, цитата из письма Э. К. Пекарского Л. Г. Левенталю от 12 апреля 1895 г.: «Пишу Вам, когда у меня масса гостей-якутов. С одним из них отсылаю это письмо на Чурапчу» (45). Конечно, это был не единичный случай.
                                                                              Глава III
                ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ
                               И ВЛИЯНИЕ ССЫЛЬНЫХ НА МЕСТНОЕ НАСЕЛЕНИЕ
                             Исследовательская деятельность государственных ссыльных
    Изучением якутского языка также занимался политический ссыльный поляк А. И. Шиманский, прибывший в Якутск 24 июня 1879 г. В ссылке он задумал написать книгу «Якутский край и его жители», состоящую из восьми глав, для которой он собрал довольно солидный материал. Однако Шиманский не смог ее опубликовать, а рукопись, по данным А. Барковского хранится в архивах Варшавы и Кракова. Одновременно он приступил к работе над «Сравнительным словарем якутов», состоящим из 200 якутских слов с параллельным текстом на русском, немецком, польском, литовском, сербохорватском, греческом и латинском языках. После выхода в свет в 1899 г. «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского А. И. Шиманский оставил почти законченную работу. Позже, в 1905 г., он опубликовал статью «Происхождение и действительное значение слова „тунгус”», но она вызвала нелестную критику Э. К. Пекарского (110). А. И. Шиманский, как указывает Т. Н. Оглезнева, подарил В. Л. Серошевскому научную программу изучения Сибири, которая оказала практическую помощь последнему в сборе этнографических материалов о якутах (111). А. И. Шиманский собрал материалы по якутскому фольклору и опубликовал сказку «Юрдюк Устук Уус», легенду «Как бог сотворил человека», также написал серию рассказов на якутские темы, которую назвал «Очерки».
    2 ноября 1881 г. в ссылку с намерением продолжить революционную работу прибыл студент Харьковского ветеринарного института 22-летний Э. К. Пекарский. «Я думал, — писал он, — что, ведь, якутский народ — это есть часть российского народа, и я буду продолжать делать то, что я делал в России, т. е. вести пропаганду» (112). Но, почувствовав отсутствие интереса населения к решению социальных проблем революционным путем, он оставил свои первоначальные намерения. К этому времени, 1 декабря 1881 г., в ссылку прибыл бывший студент Санкт-Петербургского университета сын генерала Н. С. Тютчев, который привез с собой два экземпляра «Якутско-немецкого словаря» О. Н. Бетлингка. Для незнающих якутский язык этот словарь стал настольной книгой. Можно предположить, что один экземпляр Н. С. Тютчев подарил Э. К. Пекарскому, жившему в соседнем Игидейском наслеге Батурусского улуса Якутского округа. Однако последний писал, что о существовании словаря О. Н. Бетлингка он «не слыхал» в течение 2-3 лет пребывания в ссылке. Однако представляется, что именно под влиянием словаря Бетлингка уже в 1881 г., т. е. со времени поселения, Пекарский стал работать над составлением словаря якутского языка. Кроме того, он знал о существовании русско-якутского словаря И. А. Худякова, о котором ему мог рассказать Д. Д. Попов, рецензировавший, согласно данным П. С. Троева, этот словарь. Позже, в 1896 г., Э. К. Пекарский сделал пометку на отзыве Д. Д. Попова о словаре И. А. Худякова» (113).
    В сборе лингвистического материала, объяснении значений слов Э. К. Пекарскому практическую помощь оказали старик-якут Очекун, Д. Д. Попов, В. М. Ионов, голова Батурусского улуса Е. Д. Николаев и др. Кропотливо изо дня в день Пекарский собирал якутские слова и описывал их значение. Эта деятельность стала легальной благодаря участию автора в работе Сибиряковской экспедиции в 1894-1896 гг. После многолетнего упорного труда Э. К. Пекарский закончил фундаментальную работу «Словарь якутского языка». По объему материала, научной ценности работа Э.К. Пекарского стала огромным вкладом в лингвистическую науку.
    Кроме «Словаря якутского языка» Пекарский опубликовал «Образцы народной литературы якутов» в трех томах, восьми выпусках, куда вошли произведения устного народного творчества. В соавторстве с Г. Ф. Осмоловским вышла статья «Якутский род до и после прихода русских», с Н. Поповым — «Средняя якутская свадьба» и «Среди якутов», с В. Васильевым — «Плащ и бубен якутского шамана» и др...
    Трижды в якутской ссылке (30. 05 и 27. 08. 1888. 22. 12. 1889) был В. А. Данилов, который говорил о себе, что он социалист по убеждению, «обитатель земного шара» по месту проживания. В первой ссылке он проживал в Батурусском улусе, а в последних — в Колымском округе. На последнем местожительстве в местности Ролчево он женился на инородке А. Сивцевой и на ее средства занимался торговлей. На основе своих наблюдений он написал статью «Особенности психического мира якутов Колымского округа в зависимости от их культуры». В ссылке он стал религиозным человеком. Религиозное мировоззрение В. А. Данилов связывал с географической средой и культурным уровнем человека Он оставил рукописи воспоминаний «Пережитое и переживаемое». «Воспоминания о Петре Алексееве», опубликовал ряд статей о религиозном обновлении человека» (114)...
   Сбором, обработкой и изданием устного народного творчества занимались ссыльные И. А. Худяков. А. И. Шиманский. Э. К. Пекарский и др...
    Все, кто занимался научно-исследовательской работой в нарушение закона, нелегально, по своей инициативе, принимали участие в работе этнографической Сибиряковской экспедиции, благодаря которой существующая власть официально признала необходимость и полезность научных изысканий государственных ссыльных. Приглашение руководства экспедиции быть ее членами они приняли с большим удовлетворением. Работа в экспедиции стала поводом для неоднократных отлучек с мест водворения, встреч, коллективных обсуждений. К деятельности экспедиции по необходимости привлекались и люди, ранее не занимавшиеся научными исследованиями.
    В первой половине 1894 г. Э. К. Пекарский и Н. А. Виташсвский отправили приглашение М. И. Сосновскому, Л. Г. Лсвенталю и В. И. Иохельсону и «всем своим товарищам по экспедиционной работе съехаться 1 августа на Чурапчу для разрешения вопросов, касающихся хода экспедиционных работ... Съезд предполагается не в городе для того, чтобы не обратить на него внимание администрации» (120). Они также сообщали о том, что согласны приехать Ф. Я. Кон, Н. Л. Геккер, В. М. Ионов и В. В. Ливадиин. Вскоре последние подучили официальное приглашение участвовать в работе экспедиции и начали действовать белее уверенно. 19 апреля 1895 г. Э. К. Пекарский в записке к Л. Г. Левенталю информировал о письме Д. А. Клеменца об экспедиции и предложил встретиться у Н. А. Виташевского. При этом предупредил его, что Клеменц будет жить у Виташевского и никто его «трогать нс будет и потому в разрешении надобности нет» (131).
   В своих исследованиях государственные ссыльные использовали документы местных архивов. 21 января 1893 г. секретарь Якутского статистического комитета сообщил в Якутское окружное полицейское управление, что 19 января 1893 г. якутский губернатор разрешил сбор статистического материала по Якутскому округу и работу с архивными материалами инородческих управ ссыльным В. И. Иохельсону, Э. К. Пекарскому. Л. Г. Левенталю, В. М. Ионову. Р. А. Стеблину-Каменскому. И. И. Майнову, добавив при этом, что разборка архивных документов инородческих управ будет производиться под наблюдением должностных лиц. Это свидетельствует о том, что участие в работе экспедиции не освободило ссыльных от надзора и запрещений. Их исследования территориально ограничивались Якутским округом и теми архивными документами, которыми им было разрешено пользоваться...
    С разрешения иркутского генерал-губернатора от 5 марта 1893 г. и 15 января 1894 г. ссыльные принимали участие в написании статей «Памятной книжки Якутской области на 1896 г.», среди них сосланные по суду В. М. Ионов, Э. К. Пекарский, Л. Г. Левенталь, Н. А. Виташевский, Г. Ф. Осмоловский, И. И. Майнов, административно-ссыльные В. И. Иохельсон, М. И. Сосновский.
    Наблюдая за жизнью и деятельностью государственных ссыльных, местные власти отмечали упорное стремление многих заниматься легальной работой, особенно тех, кто занимался научными исследованиями. Последние стали более тяготеть к легальной деятельности, менее критиковать существующую власть. Эту мысль высказал якутский губернатор в письме к иркутскому генерал-губернатору от 10 мая 1896 г. При этом он подчеркнул, что, несмотря на подобное явление среди ссыльных, надзор над ними необходим: «...нельзя утверждать, чтобы они или часть их уже освободились от партийной сплоченности и изменили бы вполне свое отношение к правительству, тем не менее между ними заметно усиливается стремление легализоваться благовидными, с точки зрения партии, способами. Такое стремление свойственно лицам, получившим научную подготовку и особенно тем из них, кто в ссылке продолжал научные занятия и связал свое имя с тем или другом делом» (136). Привлекая государственных ссыльных к научным исследованиям, власти в какой-то степени добились отвлечения их от «своих заблуждений» Они целиком были поглощены этой деятельностью. В связи с этим якутский губернатор В. Н. Скрипицын увлеченность государственных ссыльных научными исследованиями рассматривал как одно из средств борьбы против распространения революционной пропаганды. Свое письмо иркутскому генерал-губернатору он продолжил словами: «Цензируя их работы и руководя ими, а также основываясь на своих частных сведениях, я лично пришел к тому убеждению по отношению к названным лицам (участникам экспедиции Сибирякова. — И. М.), что монаршая милость в виде представления им права сдать университетский экзамен могла бы способствовать легализации способнейшего и потому влиятельнейшего в партии элемента и, вместе с тем, оказать общее, в высшей степени исправляющее, воздействие на всю категорию этих ссыльных: мера эта привлекла бы их к научному труду, составляющему наилучшее средство для освобождения от заблуждений» (137).
    Губернатор был прав. Почти вес те, кто занимался научно-исследовательской работой, отошли от мысли о ведении активной революционной борьбы. Они занялись легальной деятельностью: учительствовали, врачевали, оказывали юридическую помощь, писали статьи в защиту интересов местного населения, участвовали в разработке инструкций по земельному вопросу, т. е. взяли на себя вопросы, большая часть которых должна была находиться в ведении местной администрации. Что касается надежды якутского губернатора на использование их авторитета и влияния для ослабления революционного движения, то это не оправдалось. В революционном движении появились новые силы и новые лидеры, у которых было иное понимание методов борьбы с самодержавием за социальный прогресс. Авторитет лидера прошедшего этапа общественного движения не мог влиять на новые политические силы...
                              Взаимоотношение государственных ссыльных и инородцев
     Государственные ссыльные Г. В. Белоцветов (срок ссылки: 26. 11. 1883 - 9. 08. 1893) и В. П. Зубрилов (6. 07. 1883 - 13. 07. 1897) относились к инородцам недружелюбно. Первый из них, по его словам, находился в постоянном нервном напряжении вследствие жизни среди якутов, этого «чуждого по культуре и самому расовому развитию народа», и всегда боялся расправы с их стороны. По сообщению якутского окружного исправника, В. П. Зубрилов отличался дерзким характером и невыдержанностью, с инородцами наслега «жил недружно, заводя частые споры и тяжбы (193).
    Так же относился к якутам П. А. Алексеев, что стоило ему жизни. До сего времени причину его убийства исследователи объясняли классовой ненавистью представителей господствующего класса (были ли богатыми убийцы?) к рабочему человеку или желанием завладеть его деньгами (версия Э. К. Пекарского). Однако существует и другая версия, на которую до сих пор никто не обратил внимания. По убеждению государственного ссыльного В. А. Данилова, жившего рядом с П. А. Алексеевым, причиной убийства стали пренебрежительное отношение к якутам и его поступки, унижавшие их человеческое достоинство. В. А. Данилов вспоминал случай, о котором ему рассказал П. А. Алексеев: однажды к Алексееву подошел Е. Абрамов (позднее убивший его) и попросил его отдать участок на покос. Алексеев обещал, но затем, видимо забыв об этом, отдал покосный участок Н. А. Виташсвскому. Тогда Е. Абрамов сказал П. А. Алексееву: «Ты политический, а меня обманул. Так политические не делают. Ты поступил нехорошо» (194). Считавший себя выше людей, среди которых жил, ссыльный не ожидал таких смелых слов и упрека в свой адрес. Потрясенный этим, он схватил Е. Абрамова за шиворот и поднял. Впоследствии Данилов писал: «Припоминая выражение лица Петрухи, когда он передавал мне свой поступок по отношению к Абрамову, также жесты и дикцию голоса, я вижу, сколько пренебрежения было в обращении Петра с якутами. Это пренебрежение подновляло чувство оскорбления» (195). Поведением П. А. Алексеева В. А. Данилов и объясняет его убийство. Не влияние какого-либо обстоятельства, а именно постоянное испытание чувства оскорбления заставило пойти Е. Абрамова и Ф. Сидорова на этот крайний шаг. Данилов уточнил это более конкретно: «Ирония судьбы. Рабочий, защищавший личность оскорбленного и угнетенного рабочего, бывший за это “заживо погребенным”, убит за оскорбление личности якута, приниженной в сознании гордой расы — русскими» (196). В воспоминаниях о совместном пребывании с Алексеевым он еще раз подчеркивает, что «главным мотивом убийства Петра Алексеева», было «не воровство, а личное оскорбление». Автор этих слов хорошо знал быт, нравы якутов, среди которых прожил 19 лет, о которых написал в статье «Особенности психического мира якутов Колымского округа в зависимости от их культуры». Мнение В. А Данилова заслуживает внимания и, как нам представляется, проливает свет на подлинные причины загадочного убийства П. А. Алексеева. Гордый и уверенный в своей силе, бывший «первый кулачный боец Москвы», Алексеев признавал значение и особую роль в обществе лишь рабочего класса. Надменно относясь к якутам, он жил в постоянном ожидании грабежа и нападения с их стороны. Об этом говорят строки его письма: «Нет безотраднее состояния, как то, когда ежеминутно являются мысли, что ты не только в полном произволе администрации, но и против якутов должен не иметь никакой гарантии, постоянно должен ожидать грабежа и нападения. И все это остается безнаказанным» (197). На эти факты пора обратить внимание...
                                                                     ПРИМЕЧАНИЯ
                                                                            Глава II
    45. РГАЛИ, ф. 1209, оп. 1, д. 14, л. 3 об.
                                                                            Глава III
    110. Барковский А. В тени Серошевского // Республика Саха. – 1993. – 2 февр.
    111. Оголезнева Т. Н. Русское географическое общество: Изучение народов северо-востока Азии. 1845-1917 гг. – Новосибирск, 1994. – С. 73.
    112. Оконешников Е. И. Э. К. Пекарский как лексикограф. – Новосибирск, 1982. – С. 11.
    113. Троев П. С. Иван Худяков... – С. 69.
    114. Архив Дома Плеханова, ф. 238, Данилов В., д. 22, л. 3; д. 114, л. 1-10; Данилов В. А. Почему я не могу молиться с людьми // Духовный христианин. – 1908. - № 11. – С. 23-24; Он же. О хлыстах // Там же. – 1910. - № 2. – С. 41-47; и др.
    120. РГАЛИ, ф. 1209, оп. 1, д. 20, л. 1.
    136. РГАЛИ, ф. 234, оп. 2, д. 48, л. 1 об.
    137. Там же, л. 17, 18.
    193. Кротов М. А. Якутская ссылка... С. 168, 186.
    194. Архив Дома Плеханова, ф. 238, Данилов В., д. 114, л. 9.
    195. Там же, л. 10.
    196. Там же, л. 11.
    197. Кротов М. А. Якутская ссылка... С. 92.
    /Макаров И. Г.  Уголовная, религиозная и политическая ссылка в Якутии. Вторая половина XIX в. Новосибирск. 2005. С. 97, 180-186, 208-110./


     Штэйнер І. Ф.
                                                   ЮНАЦТВА  СЬВЕТЛЫЯ  ІМЁНЫ
     Шмат таленавітых людзей зьвязалі сваю долю з Мазыром і краем. Згадаем некаторых з іх.
                                                             ЭДУАРД ПЯКАРСКІ.
    Славуты падарожнік, вучоны, які зьдзейсьніў сапраўдны подзьвіг — за 25 гадоў, што ён правёў у выгнаньні, стварыў фундамэнтальны слоўнік якуцкай мовы з апісаньнем быту, вераваньняў, этнаграфіі, культуры наогул вялікага паўночнага народа, які да нашага земляка не меў пісьменнасьці. Хаця Эдуард Пякарскі нарадзіўся ў цяперашнім Смалявіцкім раёне, а дзяцінства правёў у вандроўках па Беларусі (бацька быў арандатарам), сапраўднае ягонае станаўленьне як асобы і будучага рэвалюцыянэра адбылося менавіта ў Мазыры, у мазырскай гімназіі. Бо да гэтага ён толькі вучыўся польскай і рускай грамаце ў сваёй цёткі.
    Як толькі маленькі Эдуард пасталеў, ён пераехаў у Мазыр. У першай палове XIX ст. апошні ўспрымаўся як значны горад на перасячэньні гандлёвых шляхоў з поўдня на поўнач. З Беларусі на Ўкраіну сплаўлялі сосны, вазілі лён, дзёгаць. З Украіны па Прыпяці ўздымаліся караблі з пшаніцаю і сольлю. Ужо тады гэты незвычайны для Палесься горад, дзе замест вуліц былі стромкія пакручастыя яры, а дамы стаялі на маляўнічых узгорках, з якіх адкрываліся незвычайныя краявіды, сталі называць Палескай Швэйцарыяй або Каўказам.
    Любоў да гэтай незвычайнай для ўраджэнца Цэнтральнай Беларусі мясьціны ўзмацнялася яшчэ і тым, што ў недалёкім мястэчку Барбароў, якое таксама стаяла на беразе Прыпяці і паміж імі курсіраваў параход “Леў”, жыў ягоны стрыечны дзед Апошні збудаваў уласны дом у мясьціне, надзвычай прыдатнай для паляваньня і рыбалкі. Станаўленьне таленавітага юнака ў такіх умовах вельмі спрыяла выпрацоўцы сардэчнасьці, спагады ў душы, схільнасьці да ўсяго прыгожага і светлага. Усё гэта абуджала ў ім цікавасьць да жыцьця і жаданьне зьмяніць тое-сёе ў гэтым сьвеце. Якраз у гэты час адбываліся самыя незвычайныя падзеі — утварылася Парыжская камуна, італьянскае войска захапіла Рым, пашыраліся студэнцкія хваляваньні, узьнімаўся рух нарадавольцаў.
    У 1873 годзе Мазырскую гімназію рэарганізавалі ў прагімназію: замест васьмі клясаў у ёй стала шэсьць. За сярэдняй адукацыяй трэба было ехаць у іншы горад. Недзе з паўгода Пякарскі вучыўся ў Мінскай гімназіі. Але калі даведаўся, што былы дырэктар Мазырскай гімназіі Эдмунд Рудольфавіч Рэйтлінгер стаў дырэктарам Таганроскай гімназіі, то разам са сваімі некаторымі сябрамі пераехаў туды. Яны лічылі дырэктара разумным кіраўніком, добрым настаўнікам, цудоўным чалавекам, які добра разумее вучняў. З гэтага часу і пачаліся вандроўкі Эдуарда Пякарскага, якія скончыліся ў далёкай Сыбіры. За ўдзел у рэвалюцыйным руху ён быў сасланы ў Якутыю.
    Выхаваньне Эдуарда Пякарскага шмат у чым паўплывала на далейшае ягонае жыцьцё. Так, ён адносіўся да якутаў не са звыклай пагардай, бо пераканаўся, што гэта мужны народ, які можа перанесьці ўсе нястачы, сам па сабе ён мужны, адважны, вынаходлівы.
    Пякарскі пачаў вывучаць якуцкую мову, якая, як вядома, адносіцца да цюрскіх моў. Прадстаўнікі апошніх народаў маглі вывучыць гэтую мову не менш, чым за паўгода. Славянін Пякарскі змог загаварыць па-якуцку за некалькі месяцаў. Асабліва ён упадабаў мову гераічных былін — аланхо, якая адрозьнівалася яскравасьцю і арнамэнтальнасьцю. (Аланхо — гераічны якуцкі эпас, які  складаўся з легендаў.)
    У 1898 годзе ў Якуцку быў выдадзены слоўнік Пякарскага, у які ўвайшлі 26 песень, 225 загадак, 89 прыказак і прымавак. Да самай сьмерці ў 1934 годзе наш зямляк працаваў над слоўнікам. У яго сталіся дзьве Радзімы, якім ён прысьвяціў свой розум і сэрца. Цікава, што за дзесяць гадоў да сьмерці ён хацеў прыехаць у Беларусь, каб пабываць у Мазыры і Барбарове. Ф. В. Абрамовіч, які быў славутым хірургам у Мазыры ў той час, знайшоў людзей, якія добра ведалі маладзенькага Эдуарда. Чалавека, які і ў далёкай Сыбіры згадваў Прыпяць і Мазыр, не забылі на гэтай зямлі1.
--------
    1 Гл.: Грыцкевіч В. Эдуард Пякарскі. – Мн., 1989.
    /Мазыр 850 год. У трох тамах. Т. 2. Мазыр літаратурны. Гомель. 2005. С. 26-27, 29./


                                                        ПЕКАРСКИЙ Эдуард Карлович
                                                                         (1858 - 1934)
    Просветитель, лексикограф, этнограф, автор «Словаря якутского языка», член-корреспондент и почетный член Академии наук СССР.
    Родился 25 октября 1858 г. в Игуменском уезде Минской губернии в семье дворянина-поляка. Учился в Мозырской, Минской, Таганрогской, Черниговской гимназиях. В 1877 г. поступил в Харьковский ветеринарный институт. В декабре 1878 г. за участие в народническом движении Э. К. Пекарский был исключен, из института без права поступления в высшие учебные заведения. Как член революционного общества «Земля и Воля» был приговорен к пяти годам ссылки в Архангельскую губернию. Молодому человеку удалось скрыться в Тамбовском уезде, где он устроился писарем, но в 1879 г. он был арестован за принадлежность к партии социалистов-революционеров и за хранение нелегальной литературы. Московский военно-окружной суд приговорил его к 15 годам каторжных работ, но ввиду молодости и слабого здоровья подсудимого приговор был заменен ссылкой на поселение в Якутскую область с лишением всех прав и состояния.
    Э. К. Пекарский прибыл в Якутск в 1881 г. и был определен на поселение в I Игидейский наслег Ботурусского улуса. Попав в суровые условия якутской ссылки, Эдуард Карлович не только не потерял присутствие духа, но и с истинным интересом занялся просветительской работой, исподволь взращивая семена будущего серьезного исследования.
    На небольшом отведенном ему участке Э. К. Пекарский охотился, рыбачил, начал заниматься огородничеством, разведением скота. В совершенстве овладев якутским языком, он охотно помогал местному населению не только добрым словом, поддержкой, но и материально. В 1884-1885 гг. в своем жилище он обучал грамоте местных детей. Активно участвовал Эдуард Карлович в проведении переписи населения.
    Широк круг вопросов, интересовавших Э. К. Пекарского. Он принял активное участие в земельном переделе в пользу бедноты, помогал в составлении прошений, часто выступал в периодической печати со статьями, в которых писал о трудностях жизни якутского народа, о необходимости реорганизации судопроизводства в улусах, популяризировал олонхо, выступал за необходимость печатания газетных статей на якутском языке и открытия школ с обучением на родном языке.
    Э. К. Пекарский всемерно способствовал развитию якутской культуры. Он поддерживал народных сказителей олонхо, привлекал к проблемам края внимание широкой общественности. Ученый писал этнографические статьи, первая из которых «Якутский род до и после прихода русских» была опубликована в соавторстве с полотссыльным Г. Осмоловским. В этой статье впервые была показана возможность использования фольклорных, этнографических и языковых материалов в качестве первоисточников для описания общественной жизни якутов бесписьменного периода.
    Эдуард Карлович принимал участие в работе экспедиции, организованной в 1894 г. Восточно-Сибирским отделом Русского географического общества. В соавторстве с И. И. Майновым он разработал «Программу для исследования домашнего и семейного быта якутов», использованную экспедицией в исследованиях. К работе в экспедиции он привлекал местных жителей, которые собирали материалы устного якутского народного творчества.
    Итогом многолетнего изучения местного фольклора стал опубликованный ученым трехтомный труд в восьми выпусках «Образцы народной литературы якутов» на якутском языке. Данное издание содержит 16 олонхо, сказки, предания и другие виды фольклора якутского народа. Работу по сбору этнографического и лингвистического материала Э. К. Пекарский совмещал с большой редакторской и общественной деятельностью.
    Уникальным наследием Э. К. Пекарского стал фундаментальный труд – «Словарь якутского языка». Вначале, чтобы объясняться с местными жителями, ученый записывал якутские слова с русским переводом. К 1887 г. им было собрано уже семь тысяч якутских слов, а спустя 11 лет количество слов достигло двадцати тысяч. Первым учителем Пекарского в изучении якутского языка стал слепой старик Очокун, о котором ученый с большой признательностью вспоминает в своих записях. Большую помощь оказали ему знаток якутского языка, священник, протоиерей Д. Д. Попов и политссыльный, известный этнограф В. И. Ионов.
    Академическое издание «Словаря» осуществлялось в тринадцати выпусках. Над ним ученый работал более полувека. В научном редактировании материалов деятельное участие приняли первый якутский лингвист С. А. Новгородов и Г. В. Баишев-Алтан Сарын. За полноту и тщательность обработки, богатство фольклорного и этнографического материала, научную и практическую ценность труда Э. К. Пекарский удостоен двух золотых медалей — Академии наук и Русского географического общества. Можно смело сказать, что «Словарь якутского языка», составленный Э. К. Пекарским, содержащий около 25 тысяч слов и более ста крупных статей, посвященных образцам и понятиям художественного творчества, является энциклопедией национальной культуры якутского народа.
    В 1905 г. ученый покинул Якутию, жил в г. Санкт-Петербурге, но до последних дней жизни продолжалась его тесная связь с Якутией. Особенно много он помогал Игидейской школе, высылал программы, методические пособия, дидактические материалы, художественную литературу. В 1929 г. Пекарский добился того, чтобы Академия наук СССР взяла шефство над Игидейской школой. Умер ученый 29 июня 1934 г. в г. Ленинграде.
    Подвижник науки, просветитель Э. К. Пекарский не забыт в Якутии. В канун 100-летия и 120-летия выдающегося тюрколога в республике были проведены научные сессии. В Черкехском мемориальном музее Таттинского улуса одним из самых замечательных экспонатов является юрта-дом Э. К. Пекарского. Имя Э. К. Пекарского носит Игидейская средняя школа Таттинского улуса, его именем названы улицы городов республики.
    /Педагогическая энциклопедия. Т. III. Якутск. 2005. С. 5./